Глава 8. Послание

Сбились с пути – ищите знаки. Они укажут дорогу.

(«Книга откровений гг»)

***

Утро не задалось. Кит после вчерашнего твёрдо решил меня игнорировать несмотря на то, что согласился пойти в клуб, а Джесси была так взвинчена из-за предстоящего свидания, что с ней вообще невозможно было находиться рядом. Так что завтрак проходил в напряженной атмосфере, если не в военной обстановке. Когда водитель Кита повёз меня в издательство, я даже радовалась: не то, чтобы мне хотелось работать, но там хотя бы не было этих двоих – что, верно, сговорились испортить мне настроение.

Поскольку я теперь каждый день должна была краситься в стиле Гели, на глаза пришлось надеть солнцезащитные очки. Сняла я их только в своём кабинете и только после того, как опустила жалюзи на стеклянной перегородке. Ни к чему мне шокировать сотрудников своей удивительной схожестью с Ангелиной Воронцовой – по крайней мере, так сразу.

Быстро подхожу к компьютеру и обнаруживаю его выключенным.

Выключенным!

Нервно включаю устройство, жду, когда загрузится, ищу на рабочем столе текстовой документ и… не нахожу его.

Я его не нахожу!

Что это значит?! За мной придут?.. Вячеслав Игоревич всё понял и дал мне возможность отработать последний день?..

Кто вообще стёр моё послание?!?!?

– Вы здесь – главная?

Поднимаю голову, отрываясь от экрана компьютера, и смотрю на застывшего в моих дверях курьера, в руках которого был огромный букет цветов.

– Да, я, – выдавливаю из себя, выхожу из-за стола.

– Тогда это вам! Распишитесь, пожалуйста вот здесь, – парень подсовывает мне бланк; я, продолжая удивляться, ставлю подпись под строчкой «получено в руки», после чего, собственно, получаю тот самый букет.

– А от кого это? – спрашиваю напряженно.

– Понятия не имею, – весело сообщает курьер, идёт к двери, а затем разворачивается ко мне и также весело сообщает, – курьерская доставка – самая безопасная работа!

Чего?..

Смотрю вслед удаляющемуся молодому человеку, не очень понимая, зачем нужно было это говорить?

Разглядываю букет.

Бледно розовые розы. Небольшие не раскрывшиеся бутончики. Мои любимые. Внутри букета записка.

Кладу цветы на стол и с удивлением замечаю, что к ладони прилипли рекламные листовки, которыми была обёрнута нижняя часть букета. Это ещё что? Зачем? Смотрю на них и с замиранием сердца замечаю небольшие циферки на каждой бумажке. Что это?.. Какой-то знак? Или просто пронумерованные листки рекламы, идущие в комплекте с доставкой?..

Достаю записку из букета. «Мы – половинки одного целого!»

Чёрт, какая приторная ваниль. Кому вообще пришло в голову присылать мне… так, стоп! А может, это не мне букет? Курьер же спросил: «вы здесь – главная?»… Значит, вполне возможно, что эти цветы предназначались Геле!

– Боже, какая красотища! – сотрудница Маша заглядывает в мой кабинет и любуется шедевром флористов, – Это от кого? От того красавчика брюнета, да?..

– Маша, дверь закрой. Спасибо, – вежливо прошу, нисколько не терзаясь муками совести от своей грубости.

Мне сейчас не до офисных сплетен. Я тут с чужим романом разбираюсь. Переворачиваю записку и с удивлением нахожу в уголке цифру «три». А написано было на этой стороне: «Если ты теперь – это я…»

Сердце начинает стучать быстрее. Раньше мы с Гелей, когда оставались в её доме одни, любили играть в одну игру: писали друг другу записочки, посылая по своему следу; иногда их было трудно найти, и в таком случае оставлялся какой-то знак… порой – музыка с определёнными словами, реже – книга, открытая на определённой странице. В конце пути ту, что шла по следу, ждал приз – подарок на день рождения или бутылка с дорогим шампанским и несколько упаковок роллов в случае, когда нам просто нечего было делать. Самое счастливое время моей жизни: бокал с игристым в руке, улыбка на лице, крутой фильм на плазме, лучшая подруга под боком и тёплая кровать под попой.

Я любила оставаться у Гели.

Страшно подумать, но я и впрямь думала, что являюсь частью её семьи. Пусть маленькой… пусть даже не частью, а частицей… но именно в их доме и рядом с Ангелиной я чувствовала себя окруженной теплом и заботой. Я чувствовала, что я не одна.

Сжимаю ладони и беру себя в руки. Ни к чему сейчас ностальгировать по прошлому. Надо разбираться со своим настоящим и думать о будущем. Итак, на записке цифра "три", и она – эхо моих слов из удаленного текстового документа.

Выходит, это послание предназначалось мне.

А отправитель – Геля.

Чувствую, как руки начинают дрожать.

Ищу на рекламных листовках цифру «один», но её нет. Есть только цифра «два» – и это реклама сливочного масла американской компании… Самое крупное слово на этой листовке – «BUTTER», и возле него справа сверху ручкой нарисованы три запятые…

Это же не может быть?..

Быстро достаю записку из букета и кладу её на стол после листовки со сливочным маслом.

Выходит, вторая и третья часть послания – «но, если ты теперь – это я…»

Смотрю на слова и улыбаюсь. Геля…

Быстро пересматриваю оставшиеся листовки. На одной из них в углу была закорючка в виде цифры «четыре», и это была самая отвратительная реклама средства для потенции. Её слоган был написан жирно и курсивом: «Он будет брать тебя в самых разных позициях и столько, сколько тебе и не снилось». Фоном слогану была девушка в вызывающем красном платье, стоящая в позе того самого живого существа, которое никогда на горе не свистнет…

Так, с этим ясно.

Следующая листовка была рекламой какого-то квеста, под названием «Ищи». В углу была нацарапана цифра «пять».

И на последней листовке с цифрой "шесть" мне предлагали приобрести протектор для обуви…

Сами розы на языке цветов имели странное значение: раньше они были символом молчания. Кажется, во времена Нерона…

Нет, о том, что я должна молчать, мне даже напоминать не надо. Я и так в курсе.

Розовый цвет – это симпатия, дружба, иногда – новое начало.

Что ж, теперь я хотя бы знаю, что Геля мне не враг. Вот это открытие века… А я-то уж и не надеялась…

Ладно, черт с ним, с букетом! Что у нас получается в послании? Первая часть не известно – где, а дальше идет: «… но если ты теперь – это я, он будет брать тебя в самых разных позициях и столько, сколько тебе и не снилось. Ищи протектор?..»

Или – ищи защитника.

Так, совершенно очевидно, что речь идёт о Вячеславе Игоревиче. Но где первая часть послания?..

А потом до меня доходит…

«Курьерская доставка – самая безопасная работа!»

Выдыхаю и падаю в кресло…

Значит, если я всё правильно поняла, с конкретно этим заданием у меня проблем не возникнет, но, поскольку Вячеслав Игоревич пожелал видеть во мне свою дочь, на курьерской доставке он не остановится. И то, что мне будет предложено выполнить в следующий раз, может мне очень не понравиться…

И где я найду защитника?! Откуда он на меня свалится?!?!?!

Нет, я обязана найти способ связаться с Гелей. Сегодня. В клубе. Другого шанса может и не быть… хотя я так же и про вчерашний поход за телефоном Джесси думала…

Собираю листовки и записку, кладу себе в декольте и выхожу из кабинета; официальная причина – в туалет. Неофициальная – нужно разорвать листовки на маленькие кусочки и смыть в унитаз. Да, я почти агент под прикрытием, чтоб всех!

Шпионка недоделанная…

Но лучше перестраховаться.

– Ой! Они же умрут без водички! – Маша едва не сталкивается со мной у выхода.

Её взгляд направлен мне за спину – туда, где на столе моего кабинета лежал букет цветов.

– Иди поставь в вазу, если хочешь, – спокойно предлагаю, игнорирую пристальный взгляд Зои Эдуардовны и иду в дамскую комнату.

Когда избавляюсь от улик, чувствую, как успокаивается сердце. Всё в порядке. Никто не заметил. Это осталось только между нами двумя… Возвращаюсь в офис в приподнятом настроении, даже улыбаюсь паре сотрудниц.

– От кого цветы? – сухо спрашивает Кит, стоя в моём кабинете.

И когда прийти успел?!

– Не знаю, там не было записки, – вру ему в лицо.

– Любопытно, – совсем без интереса протягивает Кит, затем лениво переводит тему, – Звонил твой отец, спрашивал, нет ли у меня планов на тебя… в обеденный перерыв.

До упоминания об обеде, я едва инфаркт не словила – уж слишком двусмысленно звучало предложение.

Но потом все встало на свои места.

– Да, я должна буду съездить, обновить гардероб… тоже стандартная процедура, – припомнив вчерашнюю «отцовскую» речь, спокойно отвечаю брюнету.

– Не забудь о платье на вечер. Мы пойдём в закрытый клуб, твой вид должен быть соответствующим.

Закрытый клуб? Зачем туда идти?.. Кто там вообще будет?..

Прикрываю глаза, мысленно поставив себе печать «Stupid» на лбу.

Это какое-то элитное заведение для своих.

И, чёрт возьми, достать там телефон для звонка будет намного сложнее…

– Поняла тебя, – загрузившись этой проблемой, отвечаю; даже не замечаю, как он уходит…

Придётся что-то придумать – без понятия, что именно, но другого выхода нет. До обеда я изображаю бурную деятельность при закрытой двери, а когда за мной приезжает тот самый блондин-стилист из салона, отдаю себя в его руки, даже не задумываясь. Нет, мозг мне сейчас нужен совсем для другой цели: если в этом клубе будет ограниченное количество гостей, я просто не смогу воплотить свой план! Ну, разве что на улицу выйду – воздухом подышать: не думаю, что и ночью за мной будут следить люди Воронцова, учитывая, что я нахожусь рядом с Китом… но исключать эту возможность не могу. Как не могу ручаться, что Кит отпустит меня одну «проветриться». Плохо.

А что, если это вообще – клуб преступников всяких и местных авторитетов?.. Вот уж куда я совсем не хочу идти, чтоб их всех!..

– Эй, детка, ты выходить из примерочной собираешься?.. – доносится из-за шторки голос стилиста.

На автомате выхожу и вижу в его глазах искорки одобрения.

Что?.. Неплохо выгляжу?.. Поворачиваюсь к зеркалу и замираю.

Да, в этом платье я определённо должна пойти в клуб! В этом – и ни в каком другом!

– Берём, – уверенно произношу, развернувшись к стилисту.

– Хороший вкус в наличии, – не без иронии замечает блондин.

Захожу обратно в кабинку и задергиваю штору. Смотрю на себя.

В таком наряде на меня сложно не обратить внимание. Интересно, Кит оценит?..

Зажмуриваю глаза и закрываю лицо руками. Не о том думаю! Не о том!!! Быстро снимаю платье и протягиваю руку из-за шторки. Стилист забирает это нежно персиковое безобразие и идёт на кассу, а я одеваюсь в свою одежду.

Меня не должна волновать его реакция. Вообще. Мы с ним уже не раз всё друг про друга поняли. От этого… от этого не стоит ждать ничего хорошего.

Тихая мысль, которую я весь день гнала из головы, начинает долбить в мозг с новой силой: а вдруг Кит сможет стать моим защитником?..

Глупо, Мира! Очень глупо! Даже если я смогу убедить его помочь мне, что он сможет? Пригрозить Вячеславу Игоревичу? Спрятать моих родителей? Он же уедет в свою Америку и забудет обо мне, как о страшном сне!

Я не должна даже думать о нём, как о мужчине. Нам с ним не по пути. Я выполню задание, и мы больше никогда с ним не увидимся. Да и с чего бы ему верить мне? Он же считает меня патологической лгуньей! Я же с самого начала только и делала, что взрывала ему мозг своим неадекватным поведением! То кокетничала, то включала бизнес-леди, то чушь про «руку и сердце» несла, то флиртовала, то пугалась его до смерти, то кричала, что я – не Геля, то пыталась его соблазнить… дважды – и оба раза неудачно… то отталкивала его, то ревела при нём… ну, пусть не при нём, но, уверена, Джесси рассказала ему о минуте моей слабости…

Нет, на Кита нет надежды. Он явно не станет моим защитником. Просто не согласится.

Так думала я, стоя в раздевалке модного бутика в третьем часу пополудни…

И как сильно удивила меня вселенная в третьем часу ночи, когда я стояла у дамской комнаты в закрытом клубе "Night hunters"!

Семью часами ранее…

– Может быть, вы хоть что-нибудь скажете сотрудникам? – взгляд Зои Эдуардовны мне очень не нравится, но я решаю не вступать в открытую конфронтацию.

– Ничего не скажу, Зоя Эдуардовна, – спокойно отвечаю.

– Завтра последний день, когда что-то можно исправить в верстке, – напоминает эта пиранья.

– Вы тут – редактор. Вам и исправлять, или я чего-то не понимаю? Разве Ангелина Вячеславовна хоть раз участвовала в этом процессе? А на этой неделе я замещаю именно её, – отбриваю ровным голосом.

– Но… – Зоя Эдуардовна сверкает глазами, словно желая что-то сказать, но останавливая себя, – Вы же так боролись со мной всё это время. Так отстаивали своё видение журнала. Что изменилось?

– Я одного понять не могу: вы что, скучаете по тем временам?.. Я развязала вам руки и отпустила с Богом. Делайте, как считаете нужным. Увеличивайте целевую аудиторию журнала, работайте над увеличением тиража. В чём проблема? В том, что я с вами больше не спорю? – искренне удивляюсь я.

– В споре рождается истина, – изрекает редактор, затем поправляет свои очки в дорогой оправе и выходит из моего кабинета, не проронив больше ни слова.

Но почему-то я почувствовала, что у меня будут неприятности. Уж больно не понравился мне взгляд Зои Эдуардовны, брошенный на меня на прощание.

Не могу понять эту женщину. Чего она добивается?!

Скидываю мелкие вещи в сумку, выключаю компьютер, предусмотрительно оставив на рабочем столе текстовой документ с вопросом: «Где найти протектор?» (к этой записи вообще никто не прикопается, даже если сам Вячеслав Игоревич увидит! Ну, ищу я спрей для обуви! Кому какая разница?), и выхожу из кабинета с кучей пакетов с логотипами самых разных бутиков. Да, стилист сегодня не пожалел своего времени и набрал мне столько шмотья, что на полгода вперёд хватит. Но самое главное, среди всех этих пакетов был один – с безумно модными и безумно дорогими бежевыми ботильонами с ремешками под моё персиковое платье. В них я влюбилась с первого взгляда: блондинчику даже пришлось заставить меня снять их с себя и надеть мою собственную обувь…

До дома меня вновь довёз водитель Кита, вот только в квартире никого не оказалось, и этот рослый опасного вида дяденька уселся прямо в прихожей – охранять меня, значит. Чтоб не сбежала, видимо.

Ну, да – Джесси должна быть на свидании, а её брат скорее всего умотал куда-то по делам…

Иду на кухню готовить ужин.

Через час всё было готово, но я всё ещё оставалась в квартире одна, не считая моего водителя-охранника. Пока трапезничала в гордом одиночестве, начала испытывать муки совести, и в итоге принесла мужчине еду на подносе. Тот принял с благодарностью и даже был слегка растерян…

Следующий час прошёл незаметно: я нежилась в джакузи (а общая ванная комната имела эту замечательную представительницу сантехники в наличии).

Следующий – был посвящен сушке и укладке волос, нанесению макияжа и подбору нижнего белья: а под моё персиковое платье подходил далеко не каждый комплект несмотря на то, что оно имело легкую драпировку по всей длине – то бишь, до середины бедра…

А затем в квартиру вернулся Кит с Джесси. Последняя, к слову, разделась так быстро, что я даже не успела к ней выйти, – и мгновенно скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью. Так что, когда я появилась в коридоре, я застала Кита с охранником, перебрасывающимися негромкими фразами:

– Всё в порядке? – Кит.

– Да, проблем не было, – водитель.

Небольшая пауза.

– Она накормила меня ужином, – водитель.

– Она, что?.. – Кит.

Но тут в проеме двери уже появилась я.

Мужчины одновременно посмотрели на меня, после чего водитель попрощался с Китом и вышел из квартиры, а брюнет остался стоять, внимательно рассматривая мой внешний вид.

Он ничего не говорил. Просто стоял и смотрел. А я понимала – это то самое платье, те самые ботильоны, тот самый макияж и та самая укладка.

– Вижу, ты готова, – без эмоций бросает Кит, – дай мне тридцать минут, и мы выезжаем.

– Хорошо, – киваю, – ужин на плите.

Взгляд, которым я была удостоена, можно было трактовать по-разному, но откровенно читалось в нём лишь недоверие и боязнь отравиться.

Ничего. Недоверие лечится. Временем. И звонком водителю – не слег ли тот с расстройством желудка.

В любом случае, я это переживу…

Тридцать минут бесцельного мотания по квартире, и Кит, наконец, спускается. Выглядит он потрясающе, хотя ему для этого и стараться не надо: зауженные брюки темно графитового цвета и черный пуловер известного бренда с закатанными до локтя рукавами и широкой горловиной, сидят на нём идеально. На шее висит узкая золотая цепочка, на левой руке – наручные часы марки Patek Philippe.

Ни разу не выпендрился…

– Пошли, – сухо произносит брюнет, по ходу снимая с вешалки своё пальто и стремительно выходя из квартиры.

И даже не притормаживая, чтобы дождаться меня.

С ума сойти, какой джентльмен.

Молча спускаемся в лифте: я, как обычно, с закрытыми глазами – хотя мне уже известно, что мы живём на самом последнем этаже. Пентхаус, как никак.

А вот выбор машины меня удивляет. Я ожидала какого-нибудь спорт кара, а тут – огромный монстр, чуть ли не танк, с тонированными стеклами и не русскими номерами.

– Ты где её достал? – удивленно смотрю на наш сегодняшний транспорт.

– Это моя, – также сухо отвечает Кит, и, больше ничего не поясняя, забирается внутрь.

Зачем он притащил в Россию своего монстра?! Это разве не геморрой – перевозить такую махину из одной части мира в другую?!

Смотрю на Кита удивленно, но ничего не говорю. Захотел, значит. Чего только не сделаешь, когда у тебя деньги водятся.

Некоторое время едем в тишине…

– А что случилось с Джесси? – спрашиваю у брюнета, начиная чувствовать неловкость от этого странного напряженного молчания.

– А что у неё случилось? – эхом повторяет за мной Кит.

– У неё же должно было состояться свидание… но, кажется, парень не оправдал надежд? – поворачиваюсь к брюнету, заглядываю в глаза.

– А тебе-то какое дело? – без эмоций, просто по факту уточняет Кит, чем (по какой-то необъяснимой причине) сильно меня обижает.

– Никакого, по-видимому, – отворачиваясь к окну, произношу сухо.

Когда мы подъезжаем к клубу, моё настроение валяется где-то под плинтусом. Даже платье и ботильоны не спасают. Хотя… зачем мне вообще нужно это настроение? Моя задача на эту ночь – найти жертву и позвонить с телефона жертвы Ангелине. Всё. Для этого мне дружелюбие Кита вообще не нужно!

Так что вхожу в помещение клуба вслед за брюнетом в полном спокойствии и с лёгкой улыбкой Моны Лизы на губах. Пока мы спускаемся в гардероб, Кит успевает поздороваться с несколькими посетителями и парой охранников на входе – которые проверяли наши имена по списку. И когда он успел со всеми познакомиться?..

А в гардеробе происходит первая странность: брюнет помогает мне снять пальто. Не знаю, какую электромагнитную бурю за это благодарить, но мне было приятно. В зал мы заходим ровно в двенадцать, и могу сказать честно: такой роскоши я в жизни не видела. Я бы назвала стиль интерьера – черный классицизм. Всё в мрачных тонах, но настолько шикарно, модно и, что самое странное, современно, что я влюбляюсь в это место раз и навсегда. Если бы я вела какую-нибудь колонку «крутых мест города», я бы обязательно написала о ночном клубе "Night hunters"!

– Я забронировал нишу, – сообщает мне Кит, когда мы останавливаемся в центре зала, ожидая девушки хостес, спешащей навстречу.

«Ниша»!

Здесь это так называется.

Не могу скрыть приятного удивления на лице, чем провоцирую странный интерес в глазах брюнета.

– Ты здесь в первый раз? – спрашивает он.

Так… я понятия не имею, является ли Геля завсегдатаем данного закрытого клуба…

– Мне очень нравится это местечко, – отвечаю завуалированно, отводя взгляд в сторону барной стойки.

Затем к нам подходит девушка-хостес и начинает хлопотать вокруг Кита. Мы направляемся к… нише и усаживаемся на удобный диван, расположенный прямо перед сценой.

– Сегодня кто-то будет выступать? – с интересом спрашиваю у девушки.

– Да! – глаза у неё загораются, – Уверена, вам понравится! Это невероятно талантливая группа! Нам с большим трудом удалось заполучить её в пятничный вечер!

– Что за группа? – без особого любопытства уточняет Кит, открывая меню.

– «Haron’s cry»! – отвечает девушка.

У меня глаза на лоб лезут.

Ничего себе! Это же почти легенда в тяжелой музыке! Как владельцы клуба вообще умудрились получить их согласие на выступление?! Я слышала, что эти ребята очень щепетильны в вопросе выбора площадки.

– Невероятно! Я всегда мечтала увидеть их вживую! – признаюсь на волне искренней радости.

– Не поверите, но я тоже, – по секрету сознаётся девушка.

Мы открыто улыбаемся друг другу. А я чувствую на себе внимательный взгляд брюнета…

Затем девушка принимает заказ Кита, кивает на мою просьбу принести «Космополитен» и уходит от нашего столика…

Что ж, вечер перестаёт быть томным!