Глава 10. То, что не поддаётся контролю

…

(«Книга откровений гг»)

***

– Это было ожидаемо, – холодно усмехается Кит.

Застываю, почувствовав, как холодеет внутри. Мне словно пощёчину дали.

– Что?.. – произношу слабым голосом, пытаюсь понять – не ошиблась ли я.

– Тебя только что чуть не изнасиловали, а ты лезешь ко мне. Так понимаю – с благодарностью? Ведь раньше подобной отзывчивости за тобой не наблюдалось, – язвительно продолжает Кит, а у меня вдруг ни с того, ни с сего, слёзы на глаза наворачиваются. Он что вообще обо мне думает?!

Брюнета мой вид не то, чтобы смущает, скорее – озадачивает.

– Ты что, действительно такая гениальная актриса? – серьёзно спрашивает он.

Ударить? Убежать? Разреветься в голос? Или забиться в туалет и выждать, пока не наделала глупостей?

– Поверь, подобного больше не повторится, – сглотнув ком, вместо этого произношу я.

Прикрываю глаза, останавливая внутри волну слабости, а затем открываю их и обхожу мужчину по большому кругу. Развлечения на сегодня закончились. И, да… глупо было даже предполагать, что он сможет стать моим защитником. Просто зря возможность написать сообщение потратила…

Вхожу в нишу, подхватываю сумку, выбираюсь оттуда, иду на выход. В гардеробе быстро получаю вещи – Кит едва успевает подойти… Одеваюсь ещё быстрее, на улице оказываюсь раньше брюнета; позволяю холодному воздуху остудить пылающие щеки. Всё в порядке, всё нормально. Просто он – такой. Это ничего… он уедет быстрее, чем я успею привязаться к нему.

– Ты страх потеряла? – голос Кита заставляет открыть глаза и развернуться.

– Почему? – сама удивлена, как отстранённо звучит голос.

– Я не давал разрешения выходить из клуба, – чеканит брюнет.

Вдох-выдох. Мы спокойны. Мы в абсолютном спокойствии – я и моя душа.

– Прости. В следующий раз дождусь твоего разрешения, – ещё более отстраненным голосом произношу.

Кит смотрит на меня тяжелым взглядом. А затем запускает руку в волосы и с холодной злостью спрашивает, понизив голос и подходя вплотную:

– Ты рвёшь мой мозг! Почему я не могу понять: играешь ты или нет?!

– Видимо, тебе это не дано… – отвечаю ровно, затем добавляю, – понимать меня.

Кит ничего не отвечает. Разворачивается, нажимая на брелок, и идёт к машине. Иду за ним.

Но сажусь не вперёд, а назад, чем сержу брюнета ещё сильнее. Наверное – зря, но в данный момент я не могу по-другому. Это выше моих сил. Правда.

Мы быстро добираемся до дома, и я даже не комментирую тот факт, что он сел за руль нетрезвым. Черт с ним. Это тоже – его проблемы, не мои.

Всё это – его проблемы.

Быстрее бы он уже уехал и оставил меня в покое.

Заходим в лифт, я привычно закрываю глаза. Чувствую, как рука Кита поднимается и нажимает на кнопку рядом со мной – после чего дверцы закрываются, оставляя нас в кабине одних. А в следующее мгновение на моей талии появляются горячие руки, а на моих губах – тёплые губы.

Что?

Зря: только открываю рот для вопроса, как чувствую его язык… и тут же рвусь навстречу! Понятия не имею, что со мной; даже не замечаю, как оказываюсь у стенки, прижатая сильным телом; могу контролировать лишь рост желания в теле… желания, растущего в геометрической прогрессии!.. Да что же это?! Он слишком хорош!.. хочу чувствовать его – всего! Развожу в стороны полы его расстёгнутого пальто, забираюсь ладонями под пуловер… боже, его тело идеально… Пытаюсь сосредоточиться на ощущениях… и выпадаю из реальности: Кит буквально насилует мой рот, вбирая в себя все стоны – я даже вдохнуть, как следует, не могу… впервые в жизни узнаю не понаслышке – что такое «задыхаться во время поцелуя»…

Лифт останавливается, открывая дверцы за спиной брюнета…

И тот неожиданно замирает… отрывается от меня… – и я вижу, как пелена желания в его глазах медленно сходит, возвращая взгляду прежние спокойствие и холодность.

– Это было ошибкой, – только и произносит он, а затем рукой останавливает готовые вновь сойтись дверцы, и резко выходит из лифта.

Сердце… ты ещё там живое?..

Переставляю ноги вслед за ним… встаю позади, ожидая, когда тот откроет дверь…

Желание сорваться в сторону лифта и убраться отсюда – как можно скорее и как можно дальше, – появляется внезапно.

И так же внезапно осекается ледяным:

– Даже не вздумай.

Как он успел обернуться и прочитать в моих глазах эту решимость, я не знаю.

В очередной раз беру себя в руки, прохожу в квартиру, снимаю верхнюю одежду и ухожу в спальню, закрыв за собой дверь.

Кажется, я поняла, чем мне грозит встреча с Китом. Вовсе не кардинальным изменением моей жизни, которое уже случилось – нет, нет…

Она грозит мне уничтожением остатков моего прежнего «я».

Пожалуй, мне даже повезло, что, заняв место Гели, я пересеклась в первую очередь с Ним.

Это он сделает из меня бездушное, не способное на проявление эмоций, существо, которое все удары судьбы принимает молча – и никак на них не реагирует.

Да…

Кажется, Кит разрушит меня.

***

Спалось плохо. Я несколько раз просыпалась, несколько раз ходила на кухню попить воды, и в итоге встала только в двенадцать часов дня, чувствуя себя абсолютно разбитой. Хорошо, что сегодня суббота, и на работу не надо. Мне. Как заместительнице Гели.

Мира Платова никогда не пропускала работу в шестой день недели, но Миры Платовой, похоже, больше нет в этом мире. Кажется, от неё осталась лишь тень, перемещающаяся по комнатам чужого пентхауса…

Забираюсь на табурет на кухне с кружкой кофе и смотрю в окно. Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем ко мне присоединяется такая же разбитая Джесси, но мой кофе к тому моменту уже порядком остыл.

– Утро, – едва не каркает она.

– Утро, – вторю не менее «привлекательным» голосом.

– Как вчера сходили? – Джесси достаёт какао и ставит молоко подогреваться на плиту.

– Лучше не спрашивай, – вновь отворачиваюсь к окну, – а ты?

– Лучше не спрашивай, – приходит аналогичный ответ.

Некоторое время молча занимаемся своими делами: я – бесцельно пялюсь в пространство, Джесси – готовит какао.

– У меня тут много получилось, тебе налить?

Внимательно смотрю на неё. Какие мы сегодня удивительно общительные.

– Не откажусь, – отвечаю спокойно.

– Вы, русские, порой так странно отвечаете на вопросы. В Америке всё проще: на вопрос «тебе налить?» отвечают «да» или «нет». А ты – «не откажусь»! – передразнивает девчонка, но делает это как-то лениво и без желания обидеть.

– У вас, американцев, тоже есть странная привычка, – не остаюсь в долгу.

– Какая?

– Всё упрощать до минимума, – перевожу взгляд на небо за окном; думаю о том, насколько всё было бы проще, воспользуйся Кит хоть одной извилиной в мозгу и позволь он себе оторваться от досье и взглянуть на ситуацию объективно.

До того, как Вячеслав Игоревич в их присутствии назвал меня своей дочерью, я несколько раз повторяла, что я – не Геля. Но меня никто не слышал! И главное – не хотел слышать: из-за проклятого досье! Но теперь, когда я соглашаюсь с тем, что я – Воронцова, естественно, у брюнета происходит взрыв в черепной коробке: ведь я совсем не соответствую тем характеристикам, что указаны в папке, на которую он так полагается.

Что бы сам Кит ни говорил мне по поводу совпадений!

…

В те, первые дни, он решил, что я лгу – чтобы отказаться от задания.

И не захотел увидеть правду.

А теперь всё это бесполезно… вообще всё.

Хотя…

– Джесси, можешь дать свой ноутбук? – мои глаза загораются, а мозг лихорадочно кричит: ДУРА! ИДИОТКА!!!!

В соц.сети не только мой аккаунт! Там аккаунты моих приятелей по учёбе, а у тех в альбомах есть фотографии со мной, с комментариями под ними!!!

Комментариями, где указывается, что я – это Мира, мать вашу!!!

– Тебе зачем? – нахмурившись, спрашивает Джесси.

– На секунду. Пожалуйста, дай! При тебе всё вводить буду! – взмаливаюсь я.

– Хорошо, – ещё больше хмурясь, отвечает Джесси и идёт за ноутбуком в комнату.

Приносит, открывает.

Я тут же вбиваю в поисковик название соц.сети, затем заполняю логин и пароль, и…

Ничего. Я не могу войти. Такого пользователя не существует.

Меня начинает потряхивать. Забиваю в поисковик своё имя и вижу, как выходит кто угодно, но только не я. Забиваю в поисковик имя приятельницы, с которой пару раз пересекались на общажных днях рождениях (у нас была пара совместных фоток) и вижу, что контакт был взломан. То же самое произошло со всеми остальными знакомыми.

Меня стёрли из интернета.

Просто. Стёрли.

– Эй, ты чего? – испуганно спрашивает Джесси.

Поворачиваюсь к ней лицом и осознаю, что не могу смотреть на неё четко: словно она мелко дрожит… или это я мелко дрожу?..

Опускаю взгляд на ладонь. Так и есть. Всем телом.

– Ты меня пугаешь, – беспокойство в глазах Джесси пугает меня не меньше.

Срыв – это худшее, что может произойти со мной в данный момент…

– Всё хорошо, всё хорошо, – повторяю, как мантру; раскачиваясь назад и вперёд.

– Вот, возьми какао, попей, – Джесси вкладывает мне в руки большую кружку, и я начинаю отпивать горячий сладкий напиток маленькими глотками.

Странно, но мне становится легче. Буквально присасываюсь к кружке…

– Что-то не так? Ты кого-то не смогла найти и поэтому расстроилась? – Джесси усаживается рядом, пододвинув свой табурет к моему.

Боже, меня успокаивает пятнадцатилетний подросток!

– Давай не будем об этом, – пытаюсь улыбнуться, – лучше расскажи, как прошло твоё свидание. Отчего ты так расстроилась?

Мне сейчас нужно отвлечься – неважно на что. Главное – не думать о том, во что превратилась моя жизнь. Ни к какой конструктивной мысли я сейчас не приду, скорее накручу себя так, что сорвусь в истерику, так что – да, лучше отвлечься…

– Этот дебил решил, что раз я здесь ненадолго, то медлить причин нет, – сморщившись, отвечает Джесси, – это так противно, когда парни даже не скрывают своих желаний и при этом на сто процентов уверены в том, что им не откажут! Прям бэ-э-э… – она делает характерный жест пальцем в рот, имитируя рвоту, – даже хвалёная русская харизма не спасает.

– А что, у русских есть какая-то особая хваленая харизма? – усмехаюсь.

– Ну, ты знаешь, весь этот ореол загадочности и эта ваша «русская душа»… – Джесси смешно кривит лицо, отчего я не выдерживаю и прыскаю.

– Не знала, что мы такие, – замечаю, качая головой.

– Да, уж прям-таки и не знала! Крутишь моим братом, как хочешь, и при этом делаешь вид, что вообще не при делах!

Опускаю кружку с какао, отводя её ото рта. Поворачиваю голову к Джесси.

– Я не кручу твоим братом, – произношу четко и спокойно.

– Мы успели перекинуться парой слов с утра – до его ухода. Он рассказал, как ты вела себя в клубе. И как подцепила двух мужиков у туалета.

Кружка с какао отправляется на стол, а я встаю на ноги.

– Мне очень жаль, что парень, который позвал тебя на свидание, оказался мудаком. Правда. Но не надо из-за этого демонизировать всех русских, – произношу ровным голосом.

Хочу выйти из кухни, но Джесси останавливает меня за руку.

– Подожди… прости, я не хотела тебя обидеть, – искренне отвечает, – Я вижу, что тебе плохо. Просто брату тоже хреново – хоть он об этом никогда и не скажет.

– А ему-то с чего? – не очень почтительно спрашиваю, тем не менее останавливаясь.

– Он думает, что ты специально играешь с ним. Привязываешь его к себе.

ЧЕГО?!

Наверное, взгляд, которым я одарила Джесси, был красноречив…

– Что… это не так? – уже не очень уверенно протягивает девчонка.

А я начинаю анализировать своё поведение с момента встречи с Китом…

Наш странный разговор в первый день (когда он выбил меня из колеи своим видом) и его согласие сыграть в «мою игру», затем моё холодное приветствие на следующий день и его просьба «уделить ему время»… его поцелуй, после которого я быстро даю согласие на всё… затем обед в ресторане, переросший в какой-то кошмар с неожиданным запугиванием, попыткой переспать со мной в машине, моим побегом в магазин, затем – пленением в шикарном пентхаусе, знакомством с досье и корявой попыткой соблазнить брюнета… потом звонок от Арти посреди ночи, прямое предложение интима от нетрезвого Кита и такое же прямое предупреждение, что б я не подставляла его, иначе для меня это плачевно закончится…

Что он там тогда сказал?.. Что я слишком много играю? А затем поинтересовался, не пересплю ли я с ним только ради защиты?..

…

Чёрт…

ЗАЩИТНИК.

Так вот почему Вячеслав Игоревич сейчас не может найти Гелю: она воспользовалась своими связями и просто ушла с радаров!!! Ни в какой гастрольный тур с Арти она не отправлялась! А я даже и не думала проверять эту информацию!!!

…

Кто-то из тех, с кем работал её отец, помог ей скрыться! Уж не знаю, за какие именно заслуги – за хороший ли секс, или вовремя слитую информацию, но тем не менее! Она целенаправленно налаживала контакты со всеми сильными мира сего, приходящими к ней с заданием, – и мне предложила делать то же самое!

И, если подумать, Кит вполне мог стать моим союзником – сумей я правильно подобрать слова и объяснить, почему мне необходимо сбежать из города!

Вот я дура! Отталкивала того, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мог мне помочь!

А если учесть, что, похоже, я нравлюсь Киту – как девушка, то…

Надо срочно менять линию поведения!

Не знаю – на какую.

Пока не знаю.

Нужно над этим поразмыслить.

Взволнованно постукиваю костяшкой указательного пальца по подбородку…

Похоже, человек, который собрал на Гелю досье, действительно хорошо её изучил. А Кит хорошо выучил то, что ему подали в папке под названием «Ангелина Воронцова».

И, по всей вероятности, красавца брюнета раньше никогда не подводила папка с досье – вот почему он так упорно «не слышал» моих слов о том, что я – не Геля. И вот почему он никак не может мне поверить – хотя видит, что со мной что-то не так.

Да, кажется, я произвела впечатление не самого стабильного человека.

А если учесть, что Кит сам – не особо стабильный, и вообще у него «горячая кровь», плюс совсем недавно убили его мать…

Короче, я доставила ему немало хлопот.

Это тоже надо учесть.

Нужно стать… полезной. Спокойной. Готовой помочь.

Но не переиграть.

Оставаться собой – но при этом помнить, что моё имя им незнакомо.

– Эм… Ангелина? – протягивает Джесси, озадаченно глядя на меня.

– Пожалуйста, не зови меня так, – прошу, взглянув на неё.

– Хорошо… а как тебя называть? – усмехаясь, спрашивает девчонка, – Энджи?

Свожу брови к переносице. Энджи?

– Ну, сокращенное от слова «ангел». Тебя же, вроде, так отец называет?..

Морщусь. Упоминание о Вячеславе Игоревиче напрягает.

– Не нравится? – неверно истолковывает мою реакцию Джесси.

– Не в этом дело. Слово «отец» для меня теперь приобрело новое, очень неприятное значение, – признаюсь, отводя взгляд; затем вспоминаю о своей цели (которой дружба с сестрой Кита вовсе даже не помешает) и вновь перевожу его на Джесси, – Я согласна на Энджи. Как насчёт новой порции какао?

– Я бы, если честно, съела что-нибудь посущественней… – признаётся Джесси.

– Давай приготовим вместе? – предлагаю доброжелательно.

Мне это вообще не сложно. Особенно, когда не приходится пробираться сквозь дебри недоверия, как в случае с её братом.

– И всё же, ты мне не ответила, – замечает Джесси, когда мы уже вовсю кашеварим.

– О чём ты? – не могу припомнить, какой вопрос успела проигнорировать.

– Ты и Кит. Что между вами происходит? – сознательно коверкает суть вопроса мелкая.

И когда я стала называть её так?..

– Я не знаю. Он мне нравится, но… – закидываю нарезанные овощи в сотейник, бросаю на Джесси быстрый взгляд, – он совсем мне не доверяет. Так что, всё сложно.

– Да… вернуть доверие Кита очень сложно. А если его не было изначально… – протягивает девчонка, покачивая головой, а затем неожиданно выдаёт, – но ты мне нравишься. Почему-то у меня никак не получается думать о тебе плохо. Хотя порой ты такая королева драмы!

– Я – королева драмы?! – наставляю на себя лопатку в священном недоумении.

– Вот-вот, – хохочет Джесси, – тебе надо на какое-нибудь реалити-шоу! Такая быстрая смена эмоций и кардинальное изменение настроения от одного к прямо противоположному… камеры прям плачут по тебе!

– Рыдают, – безобидно огрызаюсь я.

Затем мы обе усмехаемся.

– Может, посмотрим чего-нибудь вечером? – предлагаю на волне хорошего настроения.

А в следующую секунду в двери проворачивается ключ.

Быстренько стягиваю с себя фартук.

– Эй, ты куда? – удивляется Джесси.

– Твой брат ещё не настолько мне доверяет, чтобы согласиться съесть обед, приготовленный моими руками. Лучше скажи, что это ты тут хозяйничала, – и я буквально выпархиваю из кухни, успевая пролететь большую часть коридора до того момента, как Кит вошёл в квартиру.

Прикрываю за собой дверь, мимолётно встречаясь глазами с брюнетом, и неожиданно ощущаю, как сердце начинает стучать быстрее. И нет, не из-за моей стремительной пробежки, а из-за воспоминаний о вчерашнем поцелуе в лифте… как же он был хорош…

Машинально дотрагиваюсь до губ, стоя у двери. Мне понравился тот поцелуй. А ему?..

– Что это был за побег из Шоушенка? – слышу голос Кита, направляющегося на кухню.

– Энджи решила сбежать в свою комнату, чтобы не раздражать тебя своим видом, – поясняет ему Джесси.

И я хочу треснуть маленькой засранке по голове.

– Энджи? – переспрашивает Кит.

– Ей не нравится её имя, и я решила называть её так, – звучит голос Джесси.

– И она согласилась?..

Молчание мелкой предполагало, что она кивнула. Или пожала плечами. Или ещё как-то отреагировала, и я уже никогда не узнаю – как именно!

– И всё-таки. Почему она убежала? – вновь слышу голос Кита, прижавшись ухом к щелке у двери.

– Она считает, что ты думаешь, будто она тебя отравит. Интересно, с чего бы ей так считать? – задумчиво протягивает Джесси, которая, похоже, нынче играет за мою команду. И это очень хорошо!

– Она уже предлагала мне свою еду, – сухо отзывается брюнет.

– И что? Ты отказался? – иронично интересуется Джесси.

– Я это не прокомментировал, – ещё более сухой ответ.

– Да, братец, твоя благодарность не знает границ. Она, считай, уже – легенда! – усмехается Джесси.

– Я не просил её готовить, – цедит Кит.

– Скажи это моему желудку, когда будешь оправдываться перед ним за мой голодный обморок, – отрезает Джесси, – И вообще… иди, мой руки! У нас уже всё готово.

Слышу шаги брюнета по коридору и резко отскакиваю от двери.

– И не забудь позвать Энджи! Уверена, она голодна не меньше нашего, к тому же, этот обед – полностью её заслуга, – несётся звонкий голос Джесси с кухни, а я истерично пытаюсь найти себе место в пространстве.

В итоге, когда в дверь раздаётся стук, я уже лежу на кровати с журналом в руках. Хорошо, хоть какое-то занятие себе придумала.

– Входите, – отзываюсь.

Кит заходит в комнату с таким недовольным видом, словно его заставили это сделать под страхом смертной казни. Нарочно погружаюсь в «чтение» – смотреть на его лицо становится неприятно… и это «неприятно» разливается по всему телу, распространяясь откуда-то изнутри и причиняя странный дискомфорт.

– Джесси зовёт всех к столу, – раздается голос брюнета.

Смотрю на статью о гелях против прыщей и совсем не хочу отрываться от столь "интересного" чтива.

– Спасибо, Кит. Но, я думаю, мне будет лучше поесть после всех вас, – произношу спокойно.

Раз я доставляю ему столько неудобства одним своим видом, лучше пока не торопить событий и переждать в комнате.

– Она зовёт тебя сейчас, – раздражение в его голосе начинает меня напрягать, но чисто из упрямства решаю проигнорировать это напряжение.

Наш совместный обед не должен своей атмосферой напоминать холодную войну. А, раз Кит пока по-другому не может, мне действительно стоит остаться у себя в спальне.

Пусть попривыкнет ко мне. И к моей готовке. И вообще – к моему присутствию в его жизни.

– Поблагодари её за заботу. Но я поем после вас, – отзываюсь ровным голосом, – мне не сложно подождать.

Звук стремительных шагов, и журнал вырывается из моих рук – а я сосредоточенно смотрю в глаза Кита, нависшего надо мной.

– Что конкретно из слов «Тебя ждут на кухне» ты не поняла?.. – раздраженно спрашивает он, а я ничего не могу поделать – смотрю на его губы.

Почему он такой сложный?! Почему нельзя выбрать одну линию поведения и держаться её до конца?! Я же нравлюсь ему, разве нет?.. Тогда чего он на меня постоянно рычит?!

– Я услышала каждую букву, которую ты произнёс и осилила значение каждого слова. Но ты всем своим видом показываешь, как тебе неприятно моё присутствие в твоем доме – хотя я сюда в гости не напрашивалась! И при этом ты хочешь, чтобы я шла и обедала вместе с тобой? Если твоя цель, чтобы я подавилась и умерла от удушья – это я ещё могу понять. Но если смысл всего этого действия – не дать мне умереть от голода, то я тебя заверяю: не умру. Дождусь, когда вы доедите, и пообедаю в одиночестве, чтобы никого не раздражать!

Да, хотела по-хорошему… но видно не судьба мне притворяться рядом с этим невменяемым геноносцем! Ну, не могу я это делать – не могу и точка!!!

Кит смотрит на меня, и я вижу – борется с собой. Единственное, на что надеюсь, это что он не поднимет на меня руку…

Уж больно злое выражение на его красивом лице.

– Почему тебе всегда нужно спорить? – выцеживает он из себя.

– А почему тебе так необходимо унижать меня? – не остаюсь в долгу.

– Я тебя «унижаю»? – нехорошо прищуривается брюнет.

– Да! Я и так в курсе, что ты ограничил мои передвижения, практически посадив под замок. Зачем каждый раз доказывать, что ты имеешь надо мной власть? И зачем демонстрировать эту свою власть на мне, зная, что я не смогу дать отпор?!

– И каким образом я демонстрирую свою власть? – ещё более нехорошим голосом спрашивает Кит.

– Да каждым своим проявлением! – не выдерживая, срываюсь я, – Каждым словом, каждым движением, каждым жестом, направленным ко мне. Хочешь – защищаешь, хочешь – обижаешь, хочешь – целуешь!

– Девочка моя, да ты даже представить себе не можешь, что это такое – настоящее проявление власти, – понизив голос и пристально всматриваясь в мои глаза, неожиданно спокойно произносит Кит; и почему-то именно от этого его спокойствия я и осекаюсь, мгновенно растеряв весь свой запал; брюнет замечает выражение моего лица и продолжает ещё спокойнее, – Если тебе не нравится, что я тебя целую – скажи мне об этом. Что-то я ни разу не замечал, чтобы ты выглядела униженной после моих прикосновений. Скорее – заведенной.

– У тебя плохая память, – выдавливаю из себя, стараясь дистанцироваться от его близости… хотя бы мысленно… но это плохо получается.

– Мне плевать на твои слова. Я считываю твоё тело. И оно меня хочет, – произносит Кит властным и немного приглушенным голосом, отзывающимся вибрацией по всему моему телу.

– Представь, а я считываю твоё. И оно хочет меня не меньше, – решаюсь на дерзость я.

– Мне придется его разочаровать, потому что оно тебя не получит, – мягко отрезает Кит, чуть наклоняясь к моему лицу, – я уже сказал вчера – это было ошибкой.

Внутри моего тела начинает разрастаться такая чёрная дыра – что мне самой становится страшно. Почему его слова так ранят меня? Я же не успела в него влюбиться! Да и, честно говоря, особо не во что влюбляться! Его отношение способно оттолкнуть даже самую не уважающую себя девицу.

А я себя уважаю. Пока.

…

– Это было очень приятной ошибкой, – произносит мой рот, на секунду завладев главенством над всем моим телом.

Но вообще… я не жалею о сказанном. Мы все произносим очень много громких слов. От их количества, и от эмоций, с которыми они были произнесены, эти слова обесцениваются, превращаясь в сплошной поток нашей несдержанности.

Следуя примеру брюнета, я планирую забыть на время о своём слухе и начать воспринимать мир глазами – через действия окружающих меня людей. И сейчас, – что бы он ни говорил, – Кит стоит, нависнув надо мной, и буквально подавляет меня энергетикой своего тела. Он может сколько угодно рассказывать, что никогда больше ко мне не притронется, но я вижу – по взбухшим на руках венам, по расширившимся зрачкам, по вздымающейся от учащенного дыхания груди… он хочет меня.

И он притронется ко мне.

Но сделает это, когда Я захочу. И в этом будет моя сила.

Выныриваю из-под его рук, встаю с кровати и иду к двери.

– Ты куда собралась? – Кит резко разворачивается ко мне.

– Уговорил, – спокойно отзываюсь, – пойду обедать с вами.

И выхожу из комнаты с чувством, что победила.

Я его победила! Пусть в небольшой битве, но я одержала победу. Впереди ещё несколько дней до задания, и я планирую привязать Кита к себе – настолько, насколько это вообще возможно: у меня есть только один шанс, и уж этой-то возможностью я просто обязана воспользоваться.