Глава 20 Самый счастливый хаос

Я проснулась первой. Три луны ещё висели за стеклянной стеной, но небо уже розовело. На груди у меня лежала голова Алекса, тёмные волосы разметались, дыхание было ровным, глубоким. На животе покоилась ладонь Рея.

Осторожно, как сапёр на минном поле, выбралась из-под одеяла. Рей что-то проворчал во сне и перевернулся на другой бок. Алекс даже не шелохнулся. Я накинула халат и выскользнула на террасу.

Море лениво облизывало песок. Пахло солью и нагретыми за ночь цветами. Крабы ещё спали, тишина стояла такая, что было слышно, как где-то далеко волна ударяется о скалу. Через минуту за спиной скрипнула дверь. На пороге появился Алекс со следами подушки на щеке, его волосы торчали в разные стороны. Он встал рядом, упёрся ладонями в перила.

— Я рад, что мы здесь.

Я не ответила. Просто прижалась плечом к его плечу. Мы смотрели, как солнце поднимается над водой, и в этом молчании было больше смысла, чем во всех словах, которые можно было сказать.

— ДОК!

Крик ударил по нервам раньше, чем я сообразила, кто орёт. Сердце подпрыгнуло, плечи дёрнулись, а ладонь сама метнулась к груди, инстинкт, который не лечится даже десятью днями отпуска. Рей стоял в дверях взъерошенный, в одних трусах.

— Ты куда сбежала⁈ Я думал, ты нас бросила! Я проснулся, а тебя нет!

— Я на террасе, Рей. В десяти метрах от кровати.

— Это неважно! Ты должна быть в пределах досягаемости!

Алекс, не оборачиваясь, негромко заметил:

— Она в пределах видимости. И слышимости, судя по твоему крику.

— Я не кричу! Я КОММУНИЦИРУЮ!

— Вот так я и живу, — пробормотала я в пространство.

Рей уже прошлёпал босыми ногами к нам, схватил меня за плечи, развернул к себе и прижал к груди, как будто я вернулась с войны. От него пахло сном и тем самым ликёром, который мы так и не допили.

— Всё, — объявил он. — Завтрак. Немедленно. Я умираю.

— Ты драматизируешь.

— Я умираю, — повторил он с нажимом. — И хочу омлет.

Завтрак заказали в номер. Рей вызвался организовать и исчез, а когда через десять минут распахнул дверь, в одной руке у него был поднос с тарелками, а в другой горсть каких-то пакетиков.

— Что это? — я подозрительно покосилась на добычу.

— Специи! Со шведского стола. Для улучшения вкуса.

— Ты стащил специи со шведского стола⁈

— Я не стащил, — пробурчал он. — А позаимствовал. Это древний лётный рецепт. Алекс, подтверди.

— Я не буду подтверждать хищение приправ, — Алекс уже сидел за столом и старательнно намазывал тост маслом.

Рей высыпал содержимое пакетиков в омлет и торжественно водрузил тарелку на стол. Омлет задымился. В буквальном смысле. Над ним поднялась тонкая струйка пара или, может быть, дыма.

— Ты и завтрак можешь сжечь дистанционно, не прикасаясь к плите, — заметил Алекс с каменным лицом. — Это талант.

Я сползла по спинке стула от смеха.

— Я живу в ситкоме.

— Это всё специи виноваты! — Рей ткнул пальцем в дымящийся омлет. — Они… неправильные!

— Специи не бывают неправильными. Бывают руки не из того места.

— Алекс, ты вообще чей брат⁈

— Твой, к сожалению.

Я ела фрукты, смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, щекотное, похожее на пузырьки в шампанском. Счастье. Вот так просто, сидеть в халате, жевать манго и слушать, как два взрослых мужика спорят о специях.

На пляж мы вышли вместе. Я в центре, Рей слева, Алекс справа. Крабы-хохотуны, завидев нас, замерли, а потом грянули хохотом, будто перекличка пошла по всему берегу. От волейбольной площадки донёсся голос ведущего, он что-то заорал про рекорд, но Рей только отмахнулся и, не сбавляя шага, показал ему средний палец.

— Завидуй молча, — бросил он негромко.

— Какой ты сегодня сдержанный, — заметил Алекс.

— Я устал орать. У меня был трудный омлет.

День на пляже прошёл так, как должны проходить все дни в отпуске: лениво, жарко и абсолютно бессмысленно. Рей играл в волейбол и после каждого удачного удара оборачивался на меня, проверяя, смотрю ли я. Алекс читал книгу с драконом и периодически зачитывал вслух особо вопиющие, с его точки зрения, анатомические ляпы. Я лежала на шезлонге и думала, что если бы мне предложили продлить этот день навсегда, я бы согласилась не раздумывая.

На следующий день, когда солнце уже клонилось к закату и тени вытянулись до самой воды, мы сидели на террасе. Разговор сам собой свернул к Земле. Я рассказывала про больницу, про Наташку, про Костика с его вечно перепутанными пробирками. Рей слушал, подперев щёку, и вдруг взорвался:

— Я уволюсь из флота!

— Зачем? — я уставилась на него.

— Чтобы быть с тобой! На Земле! Я не могу летать, когда ты тут! То есть там! То есть…

— Рей, — я протянула руку и накрыла его ладонь. — Я не прошу тебя увольняться.

— Но я хочу!

— А я не хочу, чтобы ты ломал свою жизнь. Я люблю свою работу и не готова сейчас сказать, что брошу всё. Я не знаю, как это всё оставить.

Повисла тишина. Рей нахмурился и уставился на свою ладонь под моей. Алекс сидел неподвижно, только желваки на скулах ходили. Он поднял глаза и произнёс:

— Мы летим с тобой на Землю.

Рей вскинул голову так резко, что чуть не опрокинул стул.

— Ты… что⁈

— У меня дистанционный контракт с Институтом. Ты возьмешь отпуск, у тебя накопилось за три года. С родителями разберёмся дистанционно, — он говорил спокойно, как будто уже всё просчитал. — Я не хочу ждать.

Рей открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты, который всегда всё планировал… Ты сейчас говоришь летим? Вот так просто?

— Я планировал всю ночь и понял, что единственный план, который я не могу просчитать это жизнь без Кати.

У меня перехватило горло. Слова застряли где-то между сердцем и языком, и я просто смотрела на него, чувствуя, как приходит осознание. Он летит со мной. Они летят со мной. Это не сон, не фантазия, не курортный роман. Это по-настоящему.

— Я согласна.

Рей перевёл взгляд с меня на Алекса, потом обратно. Шумно выдохнул. Потёр лицо ладонью и вдруг ухмыльнулся.

— Вы двое, — сказал он тихо. — Вы хоть понимаете, что я сейчас чуть не прослезился? Я! Рей!

— Не верю, — отозвался Алекс.

— И правильно делаешь.

Мы рассмеялись, выдыхая напряжение, которое копилось последние полчаса. Солнце садилось за море. В этот момент всё было так, как должно быть.

День восьмой начался с амбиций. Рей заявил, что умеет готовить стейки.

— Настоящие. С кровью. Как в лётной столовой.

— В лётной столовой стейки из белкового концентрата, — заметил Алекс, не отрываясь от планшета.

— Это неважно! Я видел, как их готовят!

Мы пошли в общую гриль-зону у бассейна. Рей вооружился щипцами, которые держал как бластер, и приступил. Через три минуты сработала пожарная сигнализация. Шеф-повар огромный мужчина в белом колпаке вылетел из кухни, как ракета класса земля-воздух. Над грилем поднимался чёрный дым.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ⁈

— Стейки! — гордо ответил Рей, размахивая щипцами.

Алекс, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, подошёл к щитку и отключил сигнализацию. В наступившей тишине было слышно, как шипит то, что когда-то было мясом.

— Истребитель ты посадил, — тихо сказал он. — Стейк проиграл.

Шеф-повар молча отодвинул Рея плечом, выбросил останки стейка и через десять минут поставил перед нами три тарелки с нормальной едой. Рей сидел надутый.

— Я почти справился.

— Почти, — согласился Алекс. — Примерно на одну десятую.

— Это больше, чем ноль!

— Это математически верно.

Вечером мы устроились в номере. Я лежала головой на коленях Алекса, а он читал вслух мою многострадальную книгу, ту самую, с загнутым уголком, которая пережила и коктейльный душ, и удар по рыжей голове, и песок. К последним главам дракон наконец уговорил девственницу, стальные трусы пали смертью храбрых, и мы добрались до эпилога.

Алекс перелистнул страницу и зачитал вслух:

— И стали они жить-поживать да добра наживать. Через год по замку бегало пятьдесят огнедышащих дракончиков.

Рей, сидевший на полу и до этого молча грызший яблоко, поперхнулся.

— Пятьдесят⁈ — он вытаращился на книгу, будто та только что оскорбила его лично. — С какой стати пятьдесят⁈ Это что за арифметика такая?

— Магический вид, — спокойно отозвался Алекс. — У них множественная овуляция.

— Чего⁈

— Яйцекладка. До пятидесяти яиц за один цикл. Это же драконы.

— Откуда ты вообще это знаешь⁈

— Я учёный. Я много чего знаю.

Рей перевёл взгляд с Алекса на книгу, потом на меня, будто искал поддержки.

— Катя! Ну скажи ему! Это же бред! Драконы не размножаются как… как…

— Как кролики? — подсказала я.

— Как кролики! Именно!

Я лениво перевернулась на спину, не поднимая головы с колен Алекса.

— Рей, ты споришь с научным обоснованием драконьей плодовитости. Ты вообще понимаешь, как это звучит?

— Это звучит как бред!

— Это звучит как наш обычный вечер, — заметил Алекс и перелистнул страницу. — О, тут ещё анонс второй части. Девяностолетняя бабка-попаданка попадает в тело юной наложницы властного дракона. Теперь она лечит ему простатит, а он ей сердце.

Рей замер. Я замерла. Даже крабы за окном, кажется, затихли.

— Простатит? — переспросил Рей. — Дракону?

— Магический простатит, — уточнил Алекс, не моргнув глазом. — Очень редкий вид. Я читал исследование.

— Знаешь, — я потянулась, забрала книгу у него из рук и отложила на тумбочку. — А мне понравился финал. Пятьдесят дракончиков это сильно.

— И что бы ты делала с пятьюдесятью дракончиками? — скептически приподнял бровь Рей.

— Пристроила бы в больницу. У нас как раз санитаров не хватает.

Рей заржал. Алекс погладил меня по волосам.

— Между прочим, — добавил он задумчиво. — Если допустить, что у них магическая регенерация, то пятьдесят это ещё скромно. Я читал про виды, у которых…

— АЛЕКС! — хором сказали мы с Реем.

Алекс замолчал и улыбнулся. Мы ещё посидели в тишине, каждый думал о своём, но при этом об одном и том же. Рей потянулся, хрустнул шеей, поднялся с пола и протянул мне руку:

— Пойдёмте к воде.

Мы набросили лёгкую одежду и вышли в темноту. Песок ещё хранил дневное тепло. Волны накатывали и отступали. Три луны висели прямо над головой. Послезавтра вылет. Мы летели вместе и от этого было спокойно. Так спокойно, как не было уже очень давно.

Последний день мы решили посвятить тому, с чего всё началось. Сначала был пляж, тот самый пятачок, где Рей вылил на меня ведро коктейля.

— Вот здесь всё началось, — он обвёл рукой пляж с видом полководца. — Я сразу понял, что ты моя.

— Рей, ты вылил на меня литр мохито.

— Ну да. А ты запомнила. Значит, сработало.

Дальше был грот. Кристаллы тихо светились, реагируя на сердцебиение, как тогда, в наш первый раз. Я стояла на том самом месте, где Алекс впервые меня поцеловал, и чувствовала, как его ладонь ложится мне на поясницу. Рей запрокинул голову и ловил языком капли, срывающиеся со свода. Мы с Алексом переглянулись и тихл рассмеялись, чтобы не спугнуть этот момент.

Из грота мы выбрались за полдень и направились к беседке над морем. Заказали морепродукты и бутылку белого. Рей тут же стащил с моей тарелки креветку, за что получил вилкой по пальцам. Алекс, не глядя, подвинул мне свою порцию. Рей возмутился, что Алекс кормит женщину, которая несколько дней назад грозила им обоим клизмой, где справедливость? Я напомнила ему, что ещё вчера он клялся мне в вечной любви. Рей заявил, что любовь любовью, а креветки врозь. Мы смеялись, пили вино, слушали, как волны бьются о сваи.

А вечером начался хаос.

Рей пытался запихнуть в чемодан ракушку с перламутровым отливом. Рядом с ней уже лежали: две бутылки «Слёз Проксимы», коробка с местными сладостями, шкатулка с ароматическими маслами из спа-центра, три плоских камня с пляжа и что-то отдалённо напоминающее засушенную морскую звезду.

— Это всё нужные вещи! — заявил Рей, заметив мой взгляд. — Ракушка наш талисман. Ликёр ты обещала завотделением. Сладости чтобы твоя Наташка не орала, что ты про неё забыла. Масла для тебя!

— А камни? И это… — я указала на звезду. — Это вообще что?

— Камни для рыбок.

— У нас нет рыбок.

— Значит, заведём. А звезда… — он покрутил её в пальцах. — Она мне нравится, оставлю на память.

— Она будет вонять, — заметил Алекс.

— Как и мы после перелёта.

Я усмехнулась. Логика у этого рыжего была своя, но ей невозможно было возражать. Рей тем временем стоял над чемоданом с таким видом, будто собрал сокровища галактики. Может, так оно и было, только сокровища пахли морем и занимали половину места. Он налёг на крышку. Молния жалобно хрустнула и разошлась по шву.

— Ты сломал чемодан, — констатировал Алекс

— Это он сам! Он бракованный!

— Я вызову администратора, — сказал Алекс и потянулся к браслету.

Кое-как, с помощью скотча и Реевых ругательств, чемодан удалось закрыть. Я перекладывала вещи, смеялась, в спешке хватала то одно, то другое, крем от загара, зарядку, шляпу, которую Рей пытался нахлобучить на Алекса. В номере творился хаос, и это был самый счастливый хаос в моей жизни.

Утром, ровно в десять, я стояла у стойки администратора и расстёгивала браслет.

— Катерина, — произнёс он тихо, без обычного ехидства. — Я удаляю ваш профиль из базы одиноких самок. Вы более не соответствуете критериям.

В носу предательски защипало.

— Кстати, я загрузил на ваш телефон обучающие ролики. Как удовлетворить двух самцов в замкнутом пространстве самолёта. На всякий случай.

Я только открыла рот, чтобы возмутиться, сказать, что вообще-то я врач и сама разберусь с анатомией в любом замкнутом пространстве, но за окном требовательно загудел клаксон. Рей. Конечно же, Рей. Он, видите ли, уже погрузил все чемоданы и теперь умирал от нетерпения.

— Пока, электронная сваха! — выпалила я, уже отступая к выходу.

— До встречи, Катерина. Буду ждать вас в следующем году. С пятьюдесятью рыжими дракончиками.

Я засмеялась. На запястье осталась светлая полоска незагорелой кожи, как напоминание о том, что этот сумасшедший отпуск мне не приснился.