Глава 5 Чешуйчатая мощь

После визита Алекса я честно попыталась вспомнить, зачем вообще прилетела на Проксиму. Отдых. Тишина. Шезлонг. Книга. Море. Коктейли. Десять дней заслуженного ничегонеделания, потому что в прошлом году я отработала столько смен, что имею моральное право пролежать пластом до конца отпуска и не отвечать ни на один звонок. Тем более из другой галактики. Браслет на запястье саркастически промолчал, но я кожей чувствовала, как он сдерживает комментарий. Ничего. Пусть тренирует выдержку. Ему полезно.

На пляж я вышла с твёрдым тактическим планом. Пункт первый: выбрать шезлонг в противоположной стороне от волейбольной площадки, потому что я приехала отдыхать, а не слушать крики, удары мяча и чьи-то победные вопли. Пункт второй: надеть самую широкополую шляпу, захватить с собой самую захватывающую книгу и напустить на лицо самое непроницаемое выражение. Пункт третий: ни с кем не разговаривать. Вообще. Даже если местный краб начнёт цитировать Шекспира. Я здесь ради тишины, моря и драконов. Люди мимо.

План был безупречен. Я устроилась в дальней ракушке, намазалась кремом, раскрыла книгу и погрузилась в мир, где чешуйчатые красавцы с размахом крыльев в десять метров похищали земных девственниц и уносили их в пещеры с полным пансионом. Честно говоря, после вчерашней реанимации на пляже такой расклад уже не казался мне антинаучным. Дракон хотя бы предупреждает о своих намерениях. Рыком. И ведро коктейля на голову не выливает.

И тут на мой шезлонг упала тень. Широкая. Наглая. Перекрывшая солнце целиком, будто кто-то выключил Проксиму за неуплату. Я медленно подняла глаза, уже догадываясь, кого увижу. Мысленно попрощалась с тишиной, покоем и безупречным тактическим планом. Пункт третий сдох, не долетев до исполнения.

Подняла глаза. Рей стоял надо мной, заслоняя солнце, капля пота, сорвавшись с подбородка, скользнула по шее и нырнула за ворот. Я зачем-то заметила это и проводила взглядом. Блин.

— Сбежала от меня?

Он прошёлся взглядом, лицо, шея, ниже, на груди задержался откровенно, не таясь.

— А купальник сегодня лучше, чем вчера. Вчерашний был ничего, но этот… — он прищурился. — Этот хочется прокомментировать. Бирюзовый тебе идёт.

— Ты закончил?

— Нет. Я только начал.

— Слушай, у меня вообще-то тут важный момент, — помахала книгой перед его носом. — Дракон сейчас будет… кхм… проводить воспитательную беседу…

Рей плюхнулся рядом, перегнулся через подлокотник и дёрнул книгу на себя.

— Эй!

— Что? Хочу знать, что там у ящера…Он навис над ней всей своей чешуйчатой мощью, и она почувствовала жар его дыхания на обнажённом плече…— процитировал он с выражением и присвистнул. — Ничего себе воспитательная беседа.

— Ты можешь хоть пять минут побыть нормальным?

— Нормальным скучно. Ты же читаешь про дракона, а не про бухгалтера. Значит, нормальность тебе не интересна.

Захлопнула книгу.

— Во-первых, бухгалтер тоже может быть интересным. У меня была пациентка-бухгалтер, которая умудрилась сломать ногу, упав со стремянки, когда вешала шторы. Очень захватывающая история. Во-вторых, дракон хотя бы не комментирует мой купальник.

— Потому что он его ещё не видел, — Рей ухмыльнулся. — Дай ему время. Страниц через двадцать он тоже начнёт отпускать пошлые намёки. Это классика жанра. Я просто иду с опережением сюжета.

Я открыла рот, но тут на запястье потеплел браслет. В голове раздалось тихое, интимное:

— Катерина, молчите. Не спорьте. Просто улыбнитесь. Я пересчитал: с учётом анализа любовного романа, интеллектуальная совместимость подскочила до 93%. Это уже не просто золотая жила. Это месторождение.

С подозрением покосилась на Рея.

— Ты что, читал такие книги?

— Нет, — он пожал плечами. — Просто я сам как дракон. Только без крыльев, чешуи и с лучшим чувством юмора. И я не похищаю девственниц. Мне нравятся опытные женщины, которые умеют делать искусственное дыхание.

— Откуда ты знаешь про искусственное дыхание?

— Так я видел. Из бара вышел как раз в тот момент, когда ты того типа с песка поднимала. Эффектно, кстати. Я чуть не подавился. Подумал: либо она ангел, либо врач. Ангелы в бирюзовых купальниках встречаются редко, так что я поставил на врача.

— И не подошёл.

— А смысл? Ты была занята. К тому же… — он придвинулся ближе, ещё ближе, так, что я почувствовала жар его кожи и запах соли. Губы оказались у самого уха. — Я не люблю мешать, когда кто-то кого-то спасает. Это личное. Но сегодня я решил: хватит быть благородным. Пора брать своё.

— Я не «твоё».

— Пока… но ты уже читаешь романы про драконов, я нависаю над тобой с чешуйчатой мощью… кажется, сюжет развивается в правильном направлении.

— В правильном это в каком? — я скрестила руки на груди, пытаясь возвести хоть какую-то баррикаду между его наглой ухмылкой и своим пульсом, который, кажется, уже не помещался в пределах грудной клетки.

— В том, где дракон оказывается не таким уж страшным, — он откинулся на локтях, оглядывая меня с видом человека, который уже выиграл партию. — И героиня понимает, что чешуя ей, в общем-то, нравится.

— У тебя нет чешуи.

— Зато есть другие достоинства. Дай время продемонстрирую.

Я закатила глаза и потянулась за кремом. Если уж читать не дают, надо хотя бы загореть. Кожа после вчерашнего солнца ещё не облезла, но профилактика наше всё. Врач я или где? Правда, намазать плечи и спину самой оказалось задачей из разряда «собери кубик Рубика с закрытыми глазами». Я извернулась, вытянула руку под неестественным углом и зашипела сквозь зубы. Чёртовы лопатки. Вечно до них не дотянуться.

Рей молча выхватил тюбик.

— Дай помогу. Искупить вчерашнее вопрос чести.

— Честь? У тебя?

— А как же. Честь. Мужество. Скромность… — он сделал паузу, перебирая в воздухе невидимые добродетели, и вдруг ухмыльнулся. — Короче, поворачивайся давай.

И я повернулась. Вот так просто. Сама не поняла, как.

Устроилась на животе, подтянула полотенце под грудь, ёрзанула пару раз, пытаясь найти удобное положение. Шезлонг подо мной скрипнул.

Первое касание, прохладный крем, а под ним его ладони, сухие, горячие, с шершавыми подушечками. От контраста дёрнулась, тело ещё не решило, расслабляться или бежать, а он уже вёл ладонями по плечам, медленно, широко. Сначала я честно пыталась считать движения: раз, два, три… как будто это медицинская процедура. Его пальцы задерживались на изгибах всё дольше, соскользнули к шее, обвели лопатки, спустились к рёбрам и вернулись обратно, всё ещё распределяя крем…

Волна с шипением набежала на песок, отползла обратно, унося ракушки. На шестом круге, я все же, сбилась со счета, его пальцы вдруг скользнули под лопатки и пошли вверх, по позвоночнику растеклось тепло. На восьмом круге я перестала быть пациентом и стала просто женщиной, которой намазывают спину на пляже чужой планеты. Пальцы впились в точку у основания шеи, с нажимом, прицельно, именно туда, куда я сама себе никогда не дотягивалась, и я издала звук.

Что-то среднее между «ой» и «боже… никогда не останавливайся». Последнее, кстати, я вообще не планировала говорить. Оно само вырвалось. Как чих, только сексуальнее.

— Рей, — прохрипела я в полотенце. — Ты вроде говорил «намазать». Это уже не намазать. Это массаж.

— А ты против?

Я должна была сказать «да». У меня был шанс. Маленький, коротенький, как промежуток между ударом сердца. Но его большие пальцы уже скользили вдоль позвоночника, и мой рот открылся, чтобы произнести твёрдое врачебное «прекрати», а спина в этот момент прогнулась сама. Без моего разрешения. Предательски. Как пациент, который врёт, что на диете, а в желудке у него пельмени.

— У тебя тут каменный узел, — заметил он. — Ты что, носишь на плечах всю земную медицину?

— Примерно, — пробормотала я в полотенце.

Крем всё ещё холодил кожу, а его руки прожигали насквозь, выбивая из головы всё, включая клятву, тактический план и остатки врачебной невозмутимости. Я поймала себя на том, что дышу иначе. Глубже. Медленнее. Плечи, последние полгода жившие где-то в районе ушей, наконец опустились.

— Где ты этому научился? — выдохнула я, забыв, что вообще-то собиралась молчать.

— У меня была… скажем так, практика, — его голос стал ниже, бархатнее. — Но сейчас я думаю только о тебе.

— Врёшь.

— Вру безбожно.

Он даже не отпирался. Просто повёл ладонями дальше к пояснице, к тому месту, где кончалась спина и начинались уже совсем другие территории. Я кожей чувствовала каждый его палец по отдельности: большой левой, мизинец правой, безымянный горячее остальных. Ладони застыли на пояснице.

— Рей…

— Ммм?

— Ты вроде обещал без фокусов.

— Это не фокусы. Это массаж. Расслабься.

Ладони снова скользнули вверх, прочертили вдоль позвоночника, и я приоткрыла глаза. Он нависал надо мной, заслоняя солнце, рыжая грива растрепалась, на смуглых плечах блестели капли пота. С моря потянуло сквозняком, пробежало по влажной от крема спине, и я вся покрылась мурашками. Где-то внизу, на песке, сиротливо валялась моя книга раскрытая на самой горячей сцене. Дракон был забыт. Брошен. Одинок. Прости, чешуйчатый, ты был хорош, но реальность внезапно превзошла фэнтези.

Краем глаза я уловила отблеск, в каплях пота на его плече что-то мерцало. Его татуировки светились. Медленно, как просыпающаяся гирлянда, фиолетовые спирали разгорались на предплечье, золотые созвездия перетекали на бицепс, поднимались к плечу.

— Твои тату… — я запнулась. — Они что, светятся?

— Ага, — он наклонился ниже, и его дыхание коснулось моего плеча. — Биолюминесцентные чернила. Реагируют на адреналин, дофамин… и на феромоны.

Его большой палец нарисовал на моей пояснице крошечный круг. Татуировки вспыхнули ярче.

— Сейчас они показывают, что я заинтересован.

— Заинтересован? — я нервно хмыкнула, пытаясь вернуть голосу хотя бы видимость врачебной невозмутимости. — Они похожи на северное сияние после трёх банок энергетика.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Он тихо рассмеялся, выдохнул мне в плечо, от чего у меня включились мурашки. Сами. Я их не заказывала. Но, кажется, моя кожа теперь голосовала отдельно от мозга. И голосовала она, прямо скажем, с большим перевесом. Браслет на запястье потеплел, но молча, не рискуя комментировать.

— Кстати, — сказал Рей. — Раз уж мы заговорили про диагнозы… Почему ты не ответила на приглашение?

Его пальцы замерли на талии, большие чуть ниже рёбер, остальные по бокам.

— Какое приглашение? — я попыталась сделать голос небрежным. Получилось примерно как у пациента, который говорит «нет-нет, доктор, я не пил», а от него разит за версту.

— На ужин. Сегодня. «Изумрудный штиль», восемь вечера. Я отправил вчера, через браслет. Ты прочитала. Я видел статус. Ты проигнорировала.

Он пристально посмотрел на меня, так пристально, что мой внутренний голос взвыл и начал метаться. Правда была дурацкая: я вчера просто вырубилась. Выключилась, как лампочка, едва голова коснулась подушки. А утром приняла приглашение Алекса, а про Рея вспомнила, только когда он сам замаячил на пляже. Объяснять это сейчас, лёжа под ним, с его руками на пояснице и татуировками, которые орут о заинтересованности ярче любого признания, было решительно невозможно. Здравый смысл и инстинкт самосохранения хором заорали: «Ври» и я послушалась.

— Я была занята, — сказала я наконец.— Устала. После вчерашнего ведра, искусственного дыхания и всего остального цирка. Легла спать.

— И не ответила, — констатировал он.

— И не ответила, — эхом отозвалась я.

Пальцы сдвинулись, всего на сантиметр, массаж плавно сворачивал не туда.

— Давай так, — он склонился ниже, и я почувствовала, как его губы почти коснулись моего плеча. — Ты отвечаешь сейчас, а я обещаю больше не заглядывать в твои книги.

Его татуировки полыхнули фиолетовым, раз, другой, будто заржали в голос над его обещанием.

— Хотя нет, это я, пожалуй, загнул.

Я медленно перевернулась на бок, сбросила его ладони с талии и посмотрела прямо в глаза:

— Хорошо. Я отвечу сегодня вечером. Хотя нет, это я, пожалуй, загнула. Слушай сюда, пациент. У тебя острая недостаточность внимания, осложнённая переломом воображения. Прогноз: если не принять меры, будешь страдать. Лечение: холодный душ, покой и отсутствие меня в расписании. Ужина не будет. Ни сегодня. Ни завтра. Массаж закончен. Крем впитался. Вердикт отрицательный.

Рей моргнул. Раз. Другой. Я ждала, что он скажет «я пошутил», или «доктор, без свидания с вами я умру», или ещё что-нибудь в своём репертуаре. Но он молчал. Просто молчал. И в этой тишине его татуировки медленно гасли, фиолетовый сползал к запястью, золотой сворачивался в тугие спирали, как зверь, которого загнали обратно в клетку.

— Отрицательный? — переспросил он наконец.

— Абсолютно.

— А если я обжалую?

— Апелляции не принимаются. Врачебное решение окончательное.

Он придвинулся ближе, не касаясь, но так, что я почувствовала тепло его кожи и запах соли. И ухмыльнулся, как человек, который знает: отказ это не «нет», а «попробуй ещё раз, но красивее».

— Знаешь, доктор, мой браслет только что шепнул, что твой пульс сто двадцать восемь, зрачки расширены, дыхание глубокое. Мой браслет не врёт. А твой?

— Мой браслет предатель, — буркнула я. — Но вердикт он не отменяет.

— Ладно. Я услышал.

Он поднялся одним текучим движением, подхватил с песка футболку, перекинул через плечо. Уже отойдя на пару шагов, обернулся через плечо:

— Я не прощаюсь.

— Самонадеянно.

— Реалистично.

Он сделал ещё шаг, потом вдруг остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— Дракону привет.

Я засмеялась раньше, чем успела себя остановить. Вот же наглый рыжий чёрт.

— Что?

— Книжка. Страница пятьдесят шестая. Ты как раз на середине. Передай ящеру, что у него конкуренция.

И ушёл к волейбольной площадке, где команда уже махала руками. Шёл не торопясь, вразвалочку, и я готова была поклясться, что его татуировки снова начали разгораться. Еле заметно. Как угли под слоем пепла.

Проводила его взглядом до самой площадки и только тогда выдохнула. Чувствовала я себя странно, пульс всё ещё колотился где-то в горле, а внутри поселилось ощущение, будто выиграла битву, но не была уверена, что хотела побеждать.

Браслет на запястье ожил:

— Катерина. Я зафиксировал окончание дебатов. Маленькая справка. Его татуировки светились от вас. Буквально. Чем выше ваш пульс, тем ярче свечение. Вы давали восемь из десяти. Он ушёл заряженный. А вы сидите тут и делаете вид, что вас это не завело. Я восхищён. И да, у меня есть ещё одна новость…

— Какая?

— Гость из бунгало 1256, Алекс, подтвердил бронь на сегодня, восемь вечера, «Изумрудный штиль», столик у окна. Я переслал подтверждение и вам.

Я закрыла глаза и представила вечер. Тихий ресторан. Свечи. Интеллигентный разговор. Никакого крема, татуировок, пульса под сто тридцать. Звучало как план. Хороший план. Честное слово.

Подобрала с песка книгу и машинально пробежала глазами ближайший абзац. Дракон как раз одаривал героиню ожерельем из зубов своих врагов и обещал вечную охоту и кучу чешуйчатых детей. Читала, а перед глазами стояло другое лицо. Рыжее. Не драконье. Захлопнула книгу. Кажется, пора в море.

Добежала до воды и нырнула, быстро, без подготовки, просто чтобы смыть с себя этот дурацкий массаж и чужие горячие руки. Вода оказалась прохладной, фиолетовой, с серебряными искрами. Вынырнула, отфыркиваясь, и машинально глянула в сторону волейбольной площадки. Рей как раз прыгнул, отбил мяч и засмеялся чему-то, ветер донёс обрывок его голоса.

Браслет на запястье тихо хмыкнул:

— Хо-хо. Второй раз за десять минут. Вы думаете о нём, Катерина. Я зафиксировал.

— Я просто смотрела в ту сторону!

— Конечно, — браслет выдержал паузу. — А я просто считаю ваш пульс. Исключительно в медицинских целях.

Вылезая из воды, мысленно пообещала браслету отдельную экскурсию на дно фиолетового моря. Браслет на запястье обиженно пискнул. Обтёрлась полотенцем, подхватила книгу и побрела собирать вещи. Ладно. Пора готовиться к ужину.