Глава 7 Перелом воображения

Утро третьего дня встретило меня солнцем, шумом прибоя и отдалёнными криками с волейбольной площадки. Кричали «эй, пас!», «давай, Рей!» и ещё что-то про скорую помощь, кажется, кому-то прилетело мячом по голове.

Я лежала в шезлонге, зарывшись в книгу, и честно пыталась сосредоточиться на сюжете. Получалось так себе. Рыжая макушка то и дело мелькала над сеткой, и каждый раз, когда Рей взмывал в воздух, я ловила себя на том, что смотрю поверх страниц.

Браслет на запястье потеплел и тихо шепнул прямо в мозг:

— Катерина, самец всячески привлекает ваше внимание. Уже десять минут. Я зафиксировал: вы смотрите на него чаще, чем на книгу. А дракон, между прочим, на странице пятьдесят седьмой как раз переходит к самому интересному.

— Я просто проверяю, не убился ли он там, — буркнула я мысленно.

— Конечно. Поэтому ваш пульс восемьдесят два. Для «просто проверяю» многовато.

Заставила себя уткнуться в книгу. Буквы расползались. Рей снова прыгнул, кто-то заорал «мяч!», и от этого шума, жары, мельтешения рыжей макушки захотелось вдруг тишины. Такой, как вчера. Свечи, шум прибоя где-то внизу, и Алекс, который говорит о звёздах и смотрит так, будто я главное открытие его экспедиции…

В какой-то момент Рей прыгнул особенно высоко, отбил мяч, приземлился и вдруг исчез из поля зрения. Буквально. Только что был у сетки, и вот его уже нет. Зато через секунду мимо моего шезлонга пролетело что-то большое, загорелое и очень громкое.

— Ай! Нога! — заорал Рей и рухнул на песок у моих ног, подняв облако изумрудной пыли.

Я даже книгу не опустила, только вздохнула и поправила шляпу.

— Доктор! — простонал он, прижимая колено к груди. — Кажется, растяжение…

Молча перевернула страницу. Драконы, в отличие от некоторых, не симулируют травмы ради внимания. Или симулируют, но хотя бы не так топорно.

— Доктор!!! — он добавил в голос трагизма. — У тебя клятва! Помогать!

— Я в отпуске, — отозвалась я, не отрываясь от книги. — И ты стихийное бедствие, а не пациент.

— Жестокая. Меня тут настигла спортивная травма, а она…

Он замолчал и так театрально застонал, что крабы на камнях затихли. Я закатила глаза, отложила книгу и всё-таки села.

— Ладно. Показывай.

Рей немедленно вытянул ногу мне на колени. Я опустила взгляд. Лодыжка как лодыжка, ни отёка,ни намёка на катастрофу вселенского масштаба, которую он тут изображал. Кожа чистая, косточка на месте. Я провела пальцами вдоль сустава, горячая, но не воспалённая. Мышцы ровные, без спазма. Нажала, он даже не поморщился. Нажала сильнее, уже точно зная, что ничего там нет, и вот тут он прикусил губу и издал звук, который к боли не имел ни малейшего отношения.

Про себя я фыркнула. Господи, он что, серьёзно? Мы на пляже. Я ему лодыжку осматриваю, а он тут… спектакль одного актёра. Впрочем, надо признать: играет убедительно. И ноги у него… ладно, не буду.

— Здесь больно? — спросила я бесцветным врачебным тоном.

— Адски, — выдохнул он. — Возможно, перелом.

Провела ладонью выше, к голени. Мышцы под пальцами перекатывались, горячие и абсолютно здоровые. А вот татуировки на его предплечье начали медленно разгораться фиолетовым. Сначала едва заметно, потом ярче. Я точно знала, что это значит. Никакого растяжения.

— Ну что, доктор? — он приподнялся на локтях и ухмыльнулся.

— Диагноз: перелом воображения, — сообщила я, убирая руки. — Осложнённый острой недостаточностью внимания. Лечение: холодный душ и покой. Без меня.

Он сел, не торопясь, стряхнул песок с колена и посмотрел на меня.

— Ладно, с травмой я погорячился, — признал он. — Но раз я уже здесь, может, ответишь на один вопрос? Без врачебного юмора.

— Попробуй.

— Я вчера сидел в баре. Смотрю ты идёшь. С Алексом.

Татуировки на его руке на секунду вспыхнули и погасли. Я ничего не сказала, только села поудобнее, поджав под себя ногу.

— И я вчера весь вечер думал, — продолжил он тише. — Раз ты этому недотёпе даёшь шанс, почему мне не даёшь? В чём разница, Катя?

— Ты его недотёпой называешь, а он о тебе вообще не говорил, — я вздохнула. — И вообще дело не в тебе и не в нём. Я не выбираю. Я в отпуске. У меня вообще-то был план: лежать, читать, пить коктейли и не ввязываться в…

— В меня, — закончил он. — Ты не хочешь ввязываться в меня, а в него ввязалась.

— Это другое.

— Почему? Потому что он тихий? Потому что с ним можно говорить о звёздах, а со мной только о коктейлях и волейболе?

Я усмехнулась. Отвечать на это всерьёз не хотелось. Рей провёл ладонью по волосам, откидывая рыжие пряди с лица, и вдруг сказал совсем другим тоном:

— Я видел, как ты на него смотрела. Как будто он хрустальный, и ты боишься его разбить… А на меня смотришь, как на пожар. И пусть близко лучше не подходить, зато со мной не скучно.

— Ты не пожар, Рей. Ты… — я запнулась. — Ты просто громкий. И быстрый. И я ещё не поняла, что с тобой делать.

— А с ним поняла?

— Я поняла только одно: у вас обоих какие-то проблемы между собой, и не втягивайте в них меня.

Рей замер. Татуировки на его руке мигнули и погасли. На секунду мне показалось, что он сейчас ответит, но он только усмехнулся, уже без наглости.

— Ладно, доктор. Я услышал. Но если твой хрустальный принц вдруг окажется не таким уж принцем, я здесь. С ведром, коктейлем и полной боевой готовностью.

Он поднялся одним плавным движением, хлопнул себя по колену и, не оглядываясь, пошёл обратно к площадке. Я перевела взгляд на книгу. Дракон на странице пятьдесят седьмой как раз стаскивал с героини стальные трусы, судя по описанию, конструкция была сложнее, чем ожидал дракон, и он, кажется, уже жалел, что связался с земной девственницей, но мне почему-то расхотелось читать.

Браслет на запястье деликатно кашлянул.

— Катерина. Зафиксирован диалог с самцом Рей. Тон: лёгкая ревность, замаскированная под шутку. Агрессии ноль. Уязвимости процентов девяносто. И ещё, пока вы его осматривали, ваш пульс был выше, чем когда он просто играл в волейбол. Хотите знать насколько?

— Браслет…

— Молчу. Просто хочу заметить: «пожар» и «хрустальный принц» в одном утре превращают ваш отпуск в любовный роман. Фэнтези, если быть точным. Прямо как та книга, которую вы не читаете, а делаете вид.

Я закрыла книгу и пошла к морю. Браслет на запястье едва заметно потеплел, кажется, он хотел что-то добавить, но передумал. То ли я его наконец выдрессировала, то ли он взял паузу для следующего раунда. Второе вероятнее.

Волны накатывали на песок с тихим шипением, как будто море тоже устало от этого дня, хотя день только начался. Зашла в воду по колено, потом по пояс, и поплыла. Три луны, уже привычные, висели над горизонтом. Я подумала о том, что где-то там, на Земле, сейчас Наташка из терапии пьёт третью кружку кофе и орёт на практикантов. А я лежу на воде посреди чужой планеты, и два мужика, выясняют отношения, используя меня как предлог.

— Браслет, — позвала я мысленно.

— Да, Катерина? — отозвался он мгновенно.

— Ты что-нибудь знаешь про Рея и Алекса? Ну, кроме их процентов совместимости.

Пауза. Я прямо кожей чувствовала, как он перебирает данные.

— Я знаю о каждом госте курорта всё, что указано в его профиле. Но этическая политика «Изумрудных дюн» запрещает разглашать личную информацию третьим лицам. Особенно когда это может испортить романтическую интригу.

— То есть ты знаешь.

— Я знаю всё.

— Но не скажешь.

— Не скажу. Но когда вы узнаете сами, я с удовольствием прокомментирую.

Мысленно закатив глаза, я доплыла до буйка, коснулась его ладонью и поплыла обратно. К тому моменту, как мои ноги снова коснулись дна, я приняла три решения. Первое: я в отпуске и не обязана никому ничего объяснять. Второе: если Алекс захочет рассказать, то он расскажет. Если нет, я не буду копаться в чужом белье, даже если это бельё очень красивое. Третье: пора обедать, потому что после утреннего цирка с «растяжением» и разговорами про пожары я зверски хочу есть.

Вытерлась полотенцем, подхватила книгу (дракон, кстати, так и не справился со стальными трусами, бедняга) и побрела к бунгало. По дороге заказала через браслет обед в номер. Салат, суп и чайник местного травяного чая. Никаких коктейлей. С коктейлями у меня теперь связаны исключительно неприятные ассоциации. Вернее, приятные. Но неприятно приятные. Короче, чай.

Обедала на террасе, глядя на море. Чай был горячим, салат, хрустящим, и к тому моменту, как я доела последний лист местной зелени, которая на вкус напоминала огурец, скрещённый с мятой, настроение выровнялось.

— Катерина, — ожил браслет. — Напоминаю: через час вас ожидает самец Алекс. Светящийся грот. Рекомендую удобную обувь, потому что тропа каменистая. И бельё с кружевами, потому что настроение располагает.

— Ты опять?

— Я забочусь. Кружева в верхнем ящике. Вы их привезли и ни разу не надевали.

Я застонала, но к шкафу всё-таки пошла. Браслет победно затих на запястье. Тёплый, зараза. Как кот, который стащил сосиску со стола и делает вид, что он вообще не здесь, а просто мимо проходил.

Кружева действительно лежали в верхнем ящике. Я вытащила комплект, повертела в руках. Белый, невесомый, с дурацкими бантиками по бокам, купленное за месяц до отпуска в порыве какого-то необъяснимого оптимизма. Тогда я ещё не знала, куда полечу и с кем познакомлюсь, но, кажется, моё подсознание уже готовилось к чему-то большему, чем шезлонг и драконы. Ладно. Если уж идти в Светящийся грот с загадочным учёным, то при полном параде. Хотя бы под одеждой.

Через полчаса я стояла перед зеркалом, в лёгком сарафане, сандалиях на низком ходу и с причёской, которую можно описать как «волосы сами так легли, честное слово». Веснушки, уже ставшие заметнее за три дня под местным солнцем, рассыпались по носу золотой пыльцой. Я подмигнула отражению и браслет не удержался от финального комментария:

— Катерина, вы великолепны. Самец… партнёр с индексом 96,3% будет впечатлён.

— Я не для него, — отрезала я. — Я для себя. И вообще, может, я просто хочу посмотреть на кристаллы.

Браслет промолчал. Но так промолчал, что я была готова поклясться, что он только что погладил меня по голове.