Глава 35

Яна – Чертова машина! – бью по корпусу кофеварки. – Как тебя включить-то? Передо мной громоздится этот серебристый монстр, пугает кучей таинственных кнопок. Я вообще-то привыкла, что кофеек приносят уже готовым в красивой фарфоровой чашечке. Зачем Мурад отправил меня делать кофе? – Приготовь кофе! – передразниваю его. – Чёрт возьми, Уолс, почему нельзя было нанять бариста? Шарю глазами по идеально чистой кухне в поисках чашки. Лезу в шкаф и нахожу красивые чашечки. Черные. Дорогой фарфор, судя по состоянию, из них ни разу не пили. Ставлю на поддон и гордо нажимаю на большую самую кнопку. И… ничего… – Эй! – рассматриваю чудо техники. Вчера Мурад так ловко с ней управился! Вспомнить бы, какие он жал кнопки! Вроде бы… эту! Тыкаю. Пшш! Адская машина издает шипящий звук и снова замолкает. – Да чтоб тебя! И тут меня осеняет! Чтобы сварить кофе, нужен кофе! Точно! Быстро нахожу упаковку, засыпаю в специальную емкость, где нарисованы зернышки. Довольная собой, продолжаю исследование чудо-машины. Так… А какой кофе пьет Уолс? «Эспрессо», «Капучино», «Латте» – гласят надписи на машине. Нужно спросить! Резво выхожу из комнаты и бегу на второй этаж. Дверь приоткрыта, мужчины спорят. И что мне делать? Приближаюсь на цыпочках, прислушиваюсь. – И? Ты мне предлагаешь его выпустить, блядь?! Теперь, когда он увидел так много? Ёбнулся? Кто увидел? Кого выпустить? – Ну так я планировал тут его и оставить. Никто бы не нашел… вряд ли стали бы искать. А дела его папаши взял бы на себя Мартынов. Чего ты играешь праведника, Горцев? В голосе Клима звенит сталь. Мне вдруг становится страшно. Хочется бежать прочь. Будто сейчас там, в спальне Уолса он выпускает свою тьму. – Ты на что намекаешь? – Я не намекаю, а прямо говорю. У тебя самого руки замараны кровью… думаешь, я не в курсе, какие вы с Чикиным дела проворачивали? Папа… Точно ли я хочу знать, какой была твоя темная сторона? Какой в этом смысл? Страх и волнение растекаются по жилам ледяной волной, каждая клеточка тела напряжена. Футболка липнет к телу. Маленькая девочка, сидящая внутри, до последнего не верит, что папа был бандитом. Она сжимает кулачки и плачет. Только вот ее во мне все меньше. – Люди, которые угрожали его бизнесу, пропадали без вести. Их так и не находили. Потом все о них забывали, а Чикин продолжал вести дела. Голос Клима звучит совсем рядом. Твёрдый и жесткий, словно стальной клинок, разрезающий тишину пополам. Раскаты басистого голоса Мурада сталкиваются с холодной уверенностью Клима. Вздрагиваю. – Мы никого не пытали, Уолс. Не держали взаперти в подвале, блядь! – Верно, – смеется Клим, – вы просто их убивали. Меня прошибает дрожь. В голове возникают ужасные картины убийств и насилия. Прижимаюсь спиной к холодной стене, закрываю лицо руками. Пока я радовалась жизни, мой отец… мой любимый папочка… – Мы можем вернуть Левина в тюрьму. Пусть его судят. Про пытки и прочее… пусть говорит, ему все равно никто не поверит. Скажем, избили в тюрьме. Поваляется в лазарете и успокоится. Пытки? Левин? Что… – Чтобы он снова стал угрозой для Яны? – страшнее всего услышать собственное имя, произнесенное беспощадным голосом Клима. – Я этого не допущу, Мурад. Он сполна ответит за то, что попытался сделать с моей женщиной. И я его не убью. Сломаю его…, но так, чтобы смог передать своим дружкам, что нельзя трогать Яну. Ноги отказываются слушаться, колени подгибаются, зубы мелко стучат. Пот градом катится по спине, собираясь солеными каплями. Левин… что Клим с ним сделал? – То есть выпускать его ты не планируешь? Хочешь, чтобы он пугал Яну своими стонами? Ей страшно, Клим! Она и так пережила ужас! – Усилю звукоизоляцию… – коротко отрезает Уолс. Значит, Левин здесь. И я слышала его стоны. Клим так взбесился, что похитил его из полиции. Это все… из-за меня? – То есть ты не хочешь, чтобы Янка жила тут спокойно? Тогда я заберу ее. – Она не старый рояль, Горцев, – в голосе Клима слышу раздражение, – чтобы возить ее туда-сюда. Яна останется здесь и будет жить со мной. А ты приезжай… она тебе рада. – Чтобы ты забивал ее голову всякой дрянью?! – Мурад повышает голос. – И держал рядом полудохлого Левина?! Несмотря на ужасы, которые описывает Мурад, я не могу найти в себе силы сострадать тому, кто напоил меня дрянью и чуть не изнасиловал. Просто не получается! Хоть я и пытаюсь быть сострадательной, простить Левина… никогда! И пусть Уолс ломает ему кость за костью. Я хочу этого. Чтобы каждая изнасилованная этой мразью девочка (а я уверена, что мой случай не первый) была отомщена. Чтобы каждый мажор, пытаясь опоить и принудить девушку, думал о том, что деньги его не спасут. Левина ведь не спасли. Его случай должен стать показательным. Я молча отхожу от стены. Направляюсь вниз. Замираю там, где слышала стон. Во мне тоже есть тьма. Сейчас я четко это понимаю. Вижу, что дверь чуть приоткрыта. Странно… Мурад так разозлился, что не захлопнул ее? Аккуратно подцепляю пальцами и открываю. Захожу внутрь. Мерзкий запах бьет в нос. Но мне все равно. – Ммм! – слышу стон, двигаюсь быстрее. Вижу Левина. – Убожество – выплевываю, – нравится здесь? Клим гостеприимен, правда? Он поднимает затравленный взгляд. Глаза Левина распахиваются. Но смотрит он куда-то мне за спину. И тут на плечи ложатся сильные руки. А ледяной голос опаляет кожу шеи… – Одно твое слово, принцесса, и я прикончу это ничтожество…