Глава 49

Клим Я разворачиваю лист, который дал мне отец Мурада. Бумага чуть шершавая, пахнет чем-то чужим, далёким. Пылью дорог и тоской. Почерк ровный, аккуратный, явно выводивший каждую букву с болезненной старательностью. Узнаю его мгновенно. Сердце замирает на один удар, а потом обрушивается в груди с новой, дикой силой. Это почерк матери. Но откуда… «Мой дорогой сынок, мой Климушка, Если ты читаешь это письмо, значит, нашлась возможность его тебе передать. Я пишу его уже в который раз, каждый год, в день твоего рождения. И каждый раз рву, потому что мне кажется, что слов слишком мало. Но сегодня я молюсь, чтобы это письмо дошло. Прости меня. Прости за тот день, за то, что отпустила тебя. Я была слабой, запуганной женщиной, которая думала, что так будет лучше. Что у тебя будет какая-то жизнь, какое-то будущее с отцом. Я не знала… Не знала, что он монстр. Каждый день я просыпаюсь с этой мыслью и молюсь за тебя. Твой брат, Женя, уже большой. Он постоянно спрашивает о тебе. «Когда Клим вернется?» – это его любимый вопрос. Он хранит твою старую машинку, помнишь, ту, зеленую? Говорит, что отдаст тебе, когда приедешь. Он верит, что ты вернешься. И я верю. Я знаю, что ты станешь сильным. Сильнее его. Сильнее всех тех, кто хотел тебя сломать. Моя материнская душа чувствует это. И я верю, что однажды ты вернешься к нам. Мы ждем тебя. Я всегда жду. Целую крепко-крепко. Твоя мама». Я медленно опускаю руку с письмом. Воздух в палате густой, как смола. Не чувствую ни ярости, ни боли. Только ледяную, абсолютную тишину внутри. Слышу только мерный писк аппаратуры, подключенной к Мураду, и собственное дыхание. Письмо в руке кажется раскаленным. Я медленно, очень медленно складываю его и засовываю во внутренний карман куртки, прямо у сердца. Кто? Кто мог его достать? Кто знает о той трагедии? О пепелище вместо дома. Это знали только я… и он. Но он мертв. Я сам его прикончил. В голове с бешеной скоростью начинают скрипеть шестеренки. Убийство того мажора в тюрьме. Слишком чистая работа, будто его убрали, чтобы замять следы. Теперь покушение на Мурада. Его отец… этот холодный ублюдок. Он не главный. Он пешка. Умная, влиятельная, но пешка. В его глазах сегодня читалась не просто злоба. Он действовал по чьей-то указке. Все это воронкой сходится на мне. Кто-то очень могущественный и очень жестокий ведет сложную партию, и мы все в ней просто фигуры. Поворачиваюсь к Яне. Она вся напряжена, смотрит на меня огромными глазами, полными слез и вопросов. Подхожу, кладу руку на ее щеку. Вся холодная. – Оставайся с ним, принцесса, – говорю тихо, почти шепотом. Мой голос звучит странно спокойно, обманчиво ровно. – Ни на шаг от него. Поняла? Она кивает, не в силах вымолвить ни слова. Прижимаюсь к её губам. Как же тяжело отрываться! – Багир! – мой окрик заставляет его вытянуться по струнке. – Головой отвечаешь за нее. Пока меня не будет. Любой ценой. – Будет сделано, – кивает он, и во взгляде читается понимание всей серьезности момента. Я выхожу из палаты, шагаю по белоснежному коридору. В голове калейдоскоп фактов. Риэлтор. Незнакомый риэлтор, который приехал к Мураду прямо перед взрывом. Багир упоминал его. Слишком удобное совпадение. Слишком чистая наживка. Набираю номер своего самого подлого и въедливого хакера. – Это я. Нужно взять все камеры в радиусе километра от особняка Горцева. Вчерашний день. Ищешь все машины, всех людей. Особое внимание на такси и курьерские службы. Присылаешь все, что найдется, мне на телефон. Немедленно. Вешаю трубку, не дожидаясь ответа. Он уже все понял. Сажусь за руль своей машины. Двигатель рычит, сливаясь с гулом в моей голове. Еду в риэлторскую контору, которую назвал Багир. Небольшой офис в центре, дорогая мебель, стекло и хром. Меня встречает улыбчивая девчонка на ресепшн. Породистая, ухоженная. Вроде бы красивая. Но ловлю себя на мысли, что моя принцесса в сто раз нежнее и сексуальнее. – Чем могу помочь? – Мне нужен ваш сотрудник, – мой голос звучит глухо, будто из-под земли. – Тот, который вчера выезжал на объект к Горцеву. Мураду Горцеву. Фамилия, которую он назвал – Петров. Улыбка на ее лице замирает, становится натянутой. – Вы уверены, что это именно наше агентство? – она нервно поправляет бланк на столе. – У нас вчера не было никаких выездов к клиентам. Только внутренние планёрки и работа с документацией. Я упираюсь руками на стойку. Взглядом приковываю ее к месту. – Проверьте. База, расписания, записи. Сотрудник Петров. Выезжал в особняк Горцева днём. Она замирает на секунду, затем энергично начинает стучать по клавиатуре. Зрачки ее немного расширены. – Нет, – поднимает на меня растерянный взгляд. – Я… я уверена. У нас нет сотрудников с такой фамилией. Вообще. И в базе нет ни одной записи о выезде к этому адресу. Вы, возможно, перепутали агентство? Я смотрю ей прямо в глаза. Ищу малейший признак лжи, страха, притворства. Но вижу лишь искреннюю растерянность и зарождающуюся панику. – У нас небольшое агентство, – продолжает девчонка, голос чуть дрожит. – Всего восемь риэлторов. Я знаю всех лично, по именам. Петровых у нас не числится. Может, он представился ложным именем? Или это были мошенники? Ее вопросы повисают в воздухе. Она не врет. Просто винтик в системе, которой воспользовались. Идеальная легенда: настоящее агентство, куда можно позвонить и перепроверить, но фантомный сотрудник. Я медленно отступаю от стойки, не сводя с нее взгляда.– Если вдруг что-то вспомните… любая мелочь… Она лишь молча кивает, широко раскрыв глаза. Разворачиваюсь и выхожу на улицу, в гул города, который внезапно кажется полным скрытых угроз. Призрак. Его не существует. Идеальная работа. И я понимаю: это только начало. Охота началась…