Глава 50

Яна Я сижу у кровати, вцепившись в холодную, неподвижную руку Мурада. Кажется, если разожму пальцы хоть на миг, он уже не вернется. В груди ноет, сердце разорвано на тысячу острых кусочков, и каждый дышит его именем. Мурад. В палату входит медсестра, женщина в возрасте с усталым, но решительным лицом. – Девушка, вам нужно отдохнуть, – говорит, и в ее голосе звучит не столько забота, сколько профессиональная раздраженность. – Сейчас от вашего присутствия никакого проку. Он под сильными седативными. Лучше приезжайте утром. Я медленно поднимаю на нее глаза. Во мне что-то щелкает. Холодное и острое, чего я в себе раньше не замечала. – Я никуда не уйду, – мой голос тихий, но в нем сталь, которую я впитала от своих мужчин. – Пока он здесь, я тоже здесь. Это не обсуждается. Медсестра вздыхает, собираясь что-то возразить, но в дверях возникает Багир. – Для госпожи Чикиной будет организована палата отдыха здесь, в блоке, – его голос не оставляет пространства для дискуссий. – Со всеми удобствами. И без лишних вопросов. Она остается здесь ровно столько, сколько сочтет нужным. – Но доктор Ивашов… – начинает медсестра. – Мне глубоко насрать на доктора Ивашова, – Багир произносит это ровно, без злобы, но с такой непоколебимой уверенностью, что женщина сразу замолкает, кивает и торопливо ретируется. Тишина снова обволакивает нас, нарушаемая лишь мерным писком аппаратов. Я смотрю на Багира, на его умное, осунувшееся лицо. – Как? – вырывается у меня шепотом. – Его дом… это крепость. Охрана, камеры, сигнализация. Как они могли подобраться к его машине? Как вы все могли этого не заметить? Багир тяжело вздыхает. В его глазах читается тяжесть собственной оплошности. – Это была чистая работа, Яна. Ювелирная. Днём приехал электрик. Новый, по рекомендации от нашего постоянного подрядчика. У него были все документы, все допуски. Говорил, что поступил сигнал о нестабильном напряжении в сети гаража, может сгореть дорогое оборудование. Мы его пропустили. – И что? – шепчу я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Он работал в боксе рядом с машиной Мурада. В щитке. Говорил, что нужно полностью обесточить секцию на время диагностики. Сигнализация на машине и камерах в том отсеке на несколько минут потухла. Мы не придали значения, такое бывает. Он всё сделал быстро, всё включил, отчитался. Уехал. – Но при чём тогда…? – А потом, вечером, приехал тот самый дизайнер, – голос Багира становится хриплым от ненависти. – С новыми проектами. Он был последним посторонним у машины. Он отвлекал нас разговорами, шутил, показывал макеты… И он настаивал, чтобы Мурад лично посмотрел чертежи. Это он крутился рядом с внедорожником. Багир делает паузу, его челюсть напряжена. – Мы уже всё проверили. Нашли следы. В его портфеле был специальный магнитный крепёж, следы взрывчатки. Он профессионал. А электрик… Электрик был всего лишь приманкой, чтобы усыпить нашу бдительность. Он отключил камеры, вернее оставил датчик, переводя их на свой дистанционный пульт. И мы попались на эту удочку. От его слов становится физически плохо. Мир плывет перед глазами. Враги. Они везде. Они знают каждый наш шаг, каждую щель в нашей броне. А охранникам можно верить? Или медсестре с ее слишком настойчивыми уговорами уйти? Я чувствую, как почва уходит из-под ног. Паника, черная и липкая, поднимается по горлу. Я задыхаюсь. Сильная, твердая рука ложится на плечо. Багир смотрит на меня прямо, в его глазах нет лжи. – Мурад доверял тебе больше, чем кому-либо. Больше, чем мне. Он верил в твою силу. Сейчас твоя очередь верить в него. И держаться. Ради него. Ты его тыл. Единственная, в ком он абсолютно уверен. Слова, как камень, падают на дно моей истекающей страхом души. И они становятся фундаментом. Опорой. Делаю глубокий, прерывистый вдох и киваю. – Я не подведу. Багир ненадолго отходит, чтобы отдать распоряжения охране, а потом его отзывают, звонит Клим. Я остаюсь одна. Совсем одна с моим спящим принцем. Подвигаюсь ближе, прижимаясь губами к его белым, холодным пальцам. – Милый, я здесь, – шепчу, и голос срывается на слезы, которые я больше не в силах сдерживать. – И никуда не уйду. Ты должен вернуться ко мне. Слышишь? Мы с тобой еще не все успели. У нас должен быть дом… с камином и снегом за окном. И маленький… наш маленький… я хочу от тебя малыша. Ты должен вернуться. Я не справлюсь без тебя. Мы не справимся. Клим… он сойдет с ума. А я… я просто умру. Пожалуйста, борись. Возвращайся. Слезы текут по моим щекам и капают на простыню. Я говорю с ним, бормочу бессвязные слова любви, надежды, отчаяния. Время теряет смысл. И вдруг… его палец слабо, едва заметно дергается. Сердце замирает. Я боюсь дышать. Кажется, что любой неосторожный вздох разобьет этот момент. Веки Мурада медленно, мучительно тяжело приоткрываются. Взгляд мутный, неосознанный, блуждает по потолку. Потом медленно-медленно опускается на меня. В глубине любимых карих глаз вспыхивает слабая, угасающая искорка узнавания. Его губы шевелятся без звука. Но я читаю по ним. Яна… И его рука снова сжимает мою. Слабо, едва заметно. Но это прикосновение становится моим спасением. Такое хрупкое, но важное. Он вернулся. Ко мне.