Глава 31
Никита (суббота, шестью часами ранее…)
— Никита Владимирович, ей богу, как будто первый раз! — не выдерживает мой водитель-телохранитель-советник по решению вопросов не в совсем правовом русле.
Остался ещё от отца, из тех пятидесяти процентов работников, которых я оставил при реорганизации, как соответствующих моим требованиям.
— Макс, но я не понимаю, как можно вообще тянуть бизнес при таком подходе? Когда все через задницу, а он ещё и усугубляет это своими неадекватными приказами.
— Удача, — следует незамедлительный ответ. — Ну и не без нормальных людей рядом, которые все же поддерживают его на плаву. Плюс хорошая реакция в таких ситуациях, как с вами, так сказать быстрый переход из состояния царя в готового на все холопа. Но ребят он посылал до последнего, поэтому в этот раз без вас никак. И даже можете не сомневаться, что сам приедет проверить наш участок, куда они незаконно свозили свои отходы. Всё-таки, Никита Владимирович, ваш батюшка, царствие ему небесное, обеспечил вам отличный имидж!
На счёт небесного я сильно сомневаюсь. Но лукавить не буду, реально помогает не мараться в подобного рода делах, когда личное присутствие и словесное закрепление работают не хуже физического воздействия.
— Согласен. Но потратить на это полдня? И по ощущениям, как будто сам извозился в дерьме.
— Без вас никак, — повторяется он, подчёркивая крайнюю степень необходимости. — Вы же сами запретили учить по-старому, — с некоторым недовольством оправдывается он.
— Я не жалуюсь, — обрубаю дальнейший разговор в этом направлении. — Жалко время.
— Сейчас домой? Массаж, сауна? Илка? Лайла? — выдает Макс стандартный набор на вечер выходного дня.
— Нет. Сейчас на работу, просмотрю всю незавершенку и планы на следующий месяц. Потом отсыпаться.
— Теперь-то полегче будет, — с какой-то совсем не характерной мягкостью в голосе произносит Макс и добавляет: — Мария Васильевна взяла хороший старт.
— Да?.. — удивлённо переспрашиваю я, потому что его части работы цветочек не касается вообще. Никак.
— Отзывы работников, кто сталкивался лично, — понимающе комментирует он мой вопрос.
— И что? Хвалят?
— До Марго ей, конечно, далеко, но потенциал есть. Гибкая, без упертости, но с настойчивостью. Связь с Крапивиным не в плюс, но сколько там той связи? А против Воронова, он, как птенец.
— Макс, какая нахрен связь? Она же просто проходила у него практику! — резко огрызаюсь я, заставляя его обернуться.
— Так я и говорю, что ничего кроме практики, — его голос обретает нотки свойственные врачу-психиатру, успокаивающему буйного пациента.
А немного спустя он почему-то интересуется:
— Никита Владимирович, а как прошел вчерашний благотворительный вечер? Первый же раз без Маргариты.
— Не знаю, — отмахиваюсь, потому что глупое упоминание Крапивина всё ещё раздражает мой мозг своей неуместностью использования рядом с именем Аловой.
— У Ильи Константиновича, всегда все под контролем. Можно не переживать. Насколько помню, все его действия, всегда имеют четкое обоснование.
— Угу, — вполуха слушаю его дифирамбы Илье.
Да без него там цветочку вообще нечего было бы делать. Затравили бы, только чтобы развлечься. Но вчера я слышал их план, он был совсем неплох, если бы что-то пошло не так, Илья бы точно сообщил. Значит, всё, как всегда. Скука.
На въезде на пропускной получаю сообщение о том, что Лёхе вдруг приспичило поработать с нашими общими документами. А это значит, он у меня. Да, у него есть доступ, но за всё время нашей совместной работы пользовался он им от силы раз пять.
Точно, по разу в год, как раз перед сдачей годового отчёта. Но у нас июль… За полгода? На настолько экстравагантный поступок не способен даже Чернов.
Зато он вполне способен добраться на халяву до моего бара, — прилетает запоздалая мысль и я, забив на лифт, взбегаю по лестнице вверх, проношусь по коридору, как порыв шквалистого ветра и дёргаю ручку своего кабинета.
Ха… Взломать замки бара он всё же не посмел, значит степень расстройства не предельная, как было в случае с Дианой.
— Чернов, — хватаю я его за шиворот, приподнимая и стягивая с дивана, на котором он комфортно растянулся, умудрившись закинуть ноги на его спинку. — Ты не у себя дома. Собирайся, дуй туда и отдыхай так, как считаешь нужным. Тут только работать!
— Никит, ну что ты такой бесчувственный? — вынимает он наушники и, ловко крутанувшись, возвращается на диван, но уже в сидячее положение. — У тебя идеальный кабинет для страданий, я ещё в прошлый раз ощутил его неповторимую ауру. Ещё бы с баром не жадничал, — бросает на меня он взгляд полный укора.
— Ага, что ещё, Чернов? Ковры, женщин, благовония?
— Было бы замечательно! — мечтательно закатывает глаза он.
— Попроси Макса он подбросит. Я работать.
— Ник, слушай, почему в итоге они все выбирают такого, как Воронов? С ним же скучно! А танцевать я умею не хуже… — начинает окукливаться Лёха, давая понять, что в ближайшее время одиночество мне явно не светит.
— Скучно? — не сразу въезжаю я в его откровение. — Ты видел фотки Вики с их рафтинга в Чили? Хотя у них это семейное, что у Лики, что у Илюхи. Странно, если бы и дочка не втянулась.
— Я не об этом, — фыркает наш эксперт.
— А о чем? — подгоняю я его, усаживаясь на рабочее место и надеясь, что, чем быстрее он сольет терзающую его мысль, тем скорее я смогу от него избавиться.
— О первом впечатлении и всем этом антураже — "я — благородный рыцарь из твоей мечты, детка".
— Лёха, с каких пор это начало тебя заботить? — офигеваю я от обозначенной проблемы.
— С этих… — достает он откуда-то из-под задницы свой планшет, разворачивает его ко мне, демонстрируя фото открытое на весь экран.
— И? — рассматриваю я стройную спину девушки обтянутую светло-серым мерцающим материалом.
Да, это танец. Её руки лежат на плечах нашего донельзя довольного Илюхи, а он, ничуть не смущаясь, вдавливает её в себя.
Да на здоровье!
— Меня она не поцеловала, — несчастным голосом продолжает Чернов, — а я между прочим помогал ей от чистого сердца.
— Так может нужно было воспользоваться своим коварным интеллектом, как обычно, Лёх? — ржу над ним я.
— Нужно… — скорбно вздыхает он. — Но она такая милая. Не хочу… — заваливается он опять на диван, устраивая голову на подлокотнике, водружает планшет себе на грудь, перелистывает кадр, открывая следующее фото, и издает тоскливый стон.
Поцелуй…
Сбоку…
Но ошибиться невозможно…
Это Воронов и…
Цветочек?!!
Когда?!!
Смотрю, и не могу поверить в реальность происходящего.
Сердце ухает вниз, отскакивает от земли, как плотный кусок каучука, и начинает пружинить не в силах остановиться.
Какого хрена?..
Ощущение подобное тому, как будто не успел отправить очень важное сообщение в последний момент, подбежал к уже закрывшейся двери лифта, вывернул руль слишком поздно и всё-таки царапнул крыло…
Черт! Нет!
Сильнее…
Когда они успели?
В долю секунды оказываюсь рядом с Черновым, выдергивая планшет из его рук.
— Откуда фотографии? — спрашиваю наигранно безразличным тоном.
— Как откуда? — откидывает он голову назад, смотря на меня вверх тормашками. — Со вчерашнего вечера. Бабуля прислала из их женского клуба.
— Она же была в другом платье. И прическа, — листаю одно за одним фото Аловой в Лехином планшете.
Их много и она такая…
Не такая, какой уезжала отсюда вчера.
В груди разрастается чертовски неприятное, распирающее чувство досады.
— Это от Еськи, я проверил платежи. Илья записал расходы на счёт фирмы.
— Он купил Аловой платье за наш счёт? — негодованием взрывается мой мозг.
— Ну вообще-то Марго делала также.
— А ты откуда знаешь?
— У меня есть уши, а они частенько любили почесать языками с моей бабулей. И ты в курсе, не прикидывайся.
Я, правда, был в курсе, но не сейчас, когда все это провернули за моей спиной.
— Зачем? — моё чувство раздражения начинает медленно, но верно перерастать в бешенство.
— А то ты не видишь? В том платье, она реально выглядела, как школьница. Аккуратная, прилежная, слишком юная. Это, — поднимает он руку, пытаясь перехватить у меня свой планшет, — совсем другой уровень. И она его подтвердила!
— Да, и закрепила, чтобы ни у кого не осталось сомнений! — презрительно шиплю я.
— Ну во всяком случае, теперь точно никто не скажет, что она с Крапивиным, — удовлетворённо выдает Лёха.
— А с чего вообще о них речь? — наезжаю на Чернова я, почти точно так же, как и на Макса.
— Там же одна из первых фоток, — отвечает он, перекатываясь на бок и подпирая щёку рукой.
Выхожу в основную папку…
— Что?!!
Смотрю на фото с Крапивиным, улыбающимся во все тридцать два и нагло обнимающим Машу за талию.
От повреждений планшет спасает лишь отличная реакция его хозяина, который всё-таки умудряется выхватить его у меня из рук.
— Никит, — призывает он меня к спокойствию, — ты же знаешь Крапивина! Он любит распускать руки не меньше меня, просто его руки не отталкивают.
— Куда смотрел Воронов? — кажется, я перехожу на рык.
— Видимо, отвлекся. Зато, видишь, потом всё исправил, — хмыкает Чернов, не понимая, что сейчас запросто может получить своим же девайсом по башке.
— Уходи. Я буду работать, — пытаюсь спустить пар, заполнивший все лёгкие до предела.
— Никит, а можно я здесь? Тихо.
— Нет, — рявкаю на него я, — хватаю за руку и выпихиваю из кабинета, с шумом залопывая дверь.
Полегчало?
Нет, чёрт возьми!
Вызов Воронова. Недоступен. А мой мозг лихо дорисовывает картинку счастливой семьи: Илья, Маша, Вика и младенец у счастливого папаши на руках.
И ведь он не задумываясь заделает второго, отправив цветочек в свою золотую теплицу. От того, что, возможно, процесс сейчас в самом разгаре меня ведёт так, что даже выпитый залпом коньяк не приносит требуемого эффекта.
Повторяю дважды и только после этого чувствую небольшое облегчение.
Почему меня так задело?
Право первого поцелуя, как хотел Чернов? Нет, я даже не собирался. Что-то ещё более серьезное? Тем более.
Тогда какого хрена меня плющит так, как будто все органы прокручивают через мясорубку наживую, безжалостно лишив меня анестезии?
Потому что я нашел ее первой! И она МОЯ! — приходит на ум уже как-то всплывавший ответ, которому нафиг не сдались какие-то пояснения и уточнения.
А что с ней делать?
Не знаю.
Просто чтобы была рядом.
Со МНОЙ!
***
— Никит, — вырывает меня из полукоматозного состояния голос Чернова, — ну ты даёшь! Ещё и надымил!
Он показушно размахивает руками, разгоняя невидимый дым.
Хотя, нет. Видимый.
— Поехали, тебе нужно проветриться. А у меня как раз приглашение в новый клуб. Баринов открывает. Что-то гениальное в плане архитектуры и акустики.
— А что с содержанием?
— Тоже самое, а нафига менять отлично работающий механизм.
— Не интересует.
— Никит, тебе надо! Там девчонки, красота!
— Тебя прислал Макс? — догадываюсь, откуда дует ветер, потому что присматривать за надравшимся мной удовольствие не из тех, которые предпочитает Лёха.
— Он, — даже не предпринимает попыток отмазаться наш клубный тусовщик. — Но это точно будет лучше, чем, если ты сразу завалишься спать в таком состоянии.
— Опыт?
— Личный, выстраданный и закреплённый.
"Закреплённый" тут же вспарывает наспех залатаную дыру в памяти с поцелуем Цветочка и Воронова.
Держусь до утра! — напоминаю я себе, намереваясь найти нашего крылатого завтра и вытрясти из него подробности этой долбанной, сюрреалистичной хрени.
***
Здание клуба действительно достойно внимания, фасад, выполненный в форме огромного многоуровневого оргАна с необычным световым решением, сразу же цепляет взгляд. Внутреннее оформление ничуть не уступает внешнему.
У входа нас встречает сам хозяин, благодарит Лешу за визит и сразу же намекает, как было бы здорово, если тот упомянет его в своем блоге.
После чего я решаю точно загнать его в угол и заставить написать там же о важности разделения мусора.
Почему я не сделал этого раньше?
Мне достается ничуть не меньшее по теплоте приветствие и некоторое радостное удивление тем, что я почтил данное место своим присутствием.
Намекаю на то, что если я увижу где-то упоминание моего имени рядом с его клубом, то скорее всего огорчусь.
Хмурится, но понятливо соглашается.
Нас провожают в вип-зону, указывая на отличную возможность лицезреть главную площадку танцпола с возможностью выбора, последнее хозяин подчеркивает особо.
Ага, а тут всё по-старинке… Как сказал Леха, нахрена ломать налаженный механизм?
Не увидев восторга на моем лице, Баринов полностью перелючается на Чернова и сообщает ему подробности охоты на дичь.
Розовые браслеты на девчонках для совсем обленившихся клиентов, зелёные для тех, кто хочет все же испытать свои силы в условиях максимально приближенных к действительности. Ну да, просто ломаться она будет на пять минут дольше…
Встаю, подхожу к стойке, огораживающей вип-зону, чтобы не слышать этот тошнотворный трёп.
Народу битком. Прикидываю, какой по мощности здесь должна быть система кондиционирования и какой расход электричества требует все это освещение.
Взгляд на танцпол, где сходятся лучи пяти самых мощных прожекторов.
Фигуры, словно всполохи пламени — вроде бы врозь, но в то же время вместе, в одном ритме и похожих движениях.
О, а вот и охотничек… — замечаю я мужика явно определившего свою жертву и прущего напролом, нарушая всю гармонию пламени.
Захват, подсечка…
Что-то не так, потому что девчонка дёргается с такой силой в стремлении вырваться, что мужик покачивается, явно прилагая усилия, чтобы не выпустить свою добычу.
На ее руке виден ярко-розовый браслет "согласной на всё".
Что, в последний момент передумала? Или пришла в надежде на то, что не обратят внимание, не выберут, и можно будет просто повеселиться и отдохнуть? Не с такой внешностью, детка. Даже отсюда я вполне могу оценить красивые ноги, которые едва прикрыты короткими шортами, а практически прозрачная кофта лишь подчеркивает кружево нижнего белья.
Ну да, внешность, чтобы компенсировать отсутствие мозгов…
Это мне ещё раз для напоминания, почему я не хожу по подобным заведениям.
Делаю резкий поворот, чтобы предупредить Чернова, что ухожу, но тут до слуха, даже сквозь шум музыки, долетает женский вопль.
Кажется, имя, но интонация настолько надсадная, что я оборачиваюсь, понимая, что не только из-за неё, мне знаком и голос.
Перевожу взгляд ко входу в вип-зону, обращая внимание на потасовку с теми же действующими лицами и присоединившейся к ним блондинкой, которую пытается удержать уже охранник. На ней также розовый браслет.
Подружка… Которая открывает рот и начинает верещать не хуже ультразвуковой установки.
Охотник поворачивается в мою сторону, прикрываясь от мощной звуковой волны, а я сталкиваюсь глаза в глаза с… Машкой, перехваченной поперек тела и её зажатым рукой "охотника" ртом.
— Цветочек?!! Твою ж мать! — сиплю вмиг пересохшим горлом, уже перелетая через разделяющую наши зоны стойку.
За какие-то доли секунды я преодолеваю пространство отделяющее меня от Маши. Мозг осуществляет перераспределение сил в пользу зрения и моторики, заглушая всё посторонние звуки.
Точный удар в руку гада, из которой уже струйкой стекает кровь.
Но этот урод решает, что из цветочка выйдет отличный щит, так, что я едва успеваю остановить кулак в миллиметре от её шеи, умело подставленной этим ловкачем.
Ну раз так, то правила нам не нужны. Совершаю обманный маневр, резко уходя в бок и нанося ему прицельный удар в печень и сразу же во вторую руку, которая продолжает зажимать рот Маши.
Рывок, подхват и я отправляю её себе под мышку, тут же блокируя плечом ответный удар, разворачиваясь и прикрывая Машу.
Она цепляется за меня так, что подними меня сейчас великан за шкирку и хорошенько встряхни, не свалится, удержится.
Хороший цветочек, хваткий и сильный…
Мой…
Отвлекаюсь, и мне чуть было не прилетает в висок, но Лёха перехватывает руку и в два счета заламывает "охотничка".
Разрываюсь между чувством проучить зарвавшегося подонка или побыстрее уволочь Машку из этого притона.
А ещё выяснить, как она здесь вообще оказалась! Не верю, что это её регулярный досуг.
Подруга!
Оборачиваюсь, выискивая, в образовавшейся вокруг нас толпе из охраны, ультразвуковую блондинку.
Есть!
Не сбежала, хотя такие обычно линяют первыми.
Всё в том же звуковом вакууме бросаю Лёхе просьбу разобраться со всем, включая блонди, и прямым, моментально протрезвевшим, шагом отправляюсь на выход, просто приподняв цветочек повыше, так, чтобы она смогла схватиться за мою шею.
— Ри-и-иша, — хнычет она, сглатывая слёзы и дергаясь в обратном направлении.
— Не реви. Лёша со всем разберётся. С ней в том числе, — обещаю я, чем провоцирую новый приступ всхлипов. — Ты же знаешь Чернова, с ней все будет в порядке!
Останавливаюсь, уже выйдя из клуба. Достаю телефон, со всё также висящей на мне Аловой, вызываю Макса, и пока жду машину, не нахожу ничего лучше, как прикоснуться к ее волосам, провести по ним рукой, а затем ещё и ещё, успокаивая, как малышку, и охреневая от того, что это действует.
Действует не только на неё… Мне вдруг становится страшно выпустить её из рук и никогда больше не увидеть…
Так… Спокойно…
Нужно выяснить всё до конца, разобраться в этой скверной ситуации и проспаться.
— Ты пил и курил… — внезапно предъявляет претензию мне цветочек, шумно втягивая воздух, уткнувшись в мою шею. — Мне не нравится. Не надо больше.
Она немного сдвигает голову и я чувствую её губы у себя на бешено пульсирующей вене, которая готова вот-вот лопнуть от внезапно взлетевшего давления и потока крови шуранувшего прямо из моего обезумевшего сердца.
— Машка, ты сошла с ума!.. — шепчу я ей, с ужасом понимая, что через секунду меня будет уже не остановить…
Близость цветочка превращает окружающее пространство в ад с вмиг вспыхнувшими, требующими удовлетворения инстинктами.
Твою ж!
Не так! Не здесь! Да и вообще не! — пытаюсь встряхнуть я своё сознание, заставить его опомниться и не натворить того, что потом невозможно будет исправить.
Но она, как будто бы специально, провоцирует, прижимаясь ещё плотнее, приоткрывая губы, согревая своим теплым, растворяющим остатки моего рассудка дыханием.
С неимоверным усилием отрываю от неё руки, обхватывая голову Маши и приподнимая со своего плеча.
Мне нужно видеть её глаза…
Заплаканные, с покрасневшей, припухшей кожей вокруг.
А она, словно чувствуя мою потребность, делает глубокий вдох, распахивая ресницы, и я оказываюсь на самом краю охренительной янтарной бездны.
— Никита Владимирович, что там?!! — грубо врывается в наш мир жёсткий голос Макса. — Почему вы не связались со мной сразу же? — напряжённо давит он, втаскивая меня, словно при помощи мощной лебедки, в привычную, унылую реальность.
Быстро прижимаю голову Маши к своему плечу, пытаясь хоть на чуть-чуть задержать её возвращение.
— Домой, — отдаю приказ я.
— А как же Чернов?..
— Он гость Баринова. Они разберутся, — отметаю я дальнейшие разглагольствования.
— Мне нужно к Рише, — подаёт голос цветочек, предпринимая попытку выбраться из моих рук.
Так быстро?!!
— Нет, — отрезаю я, собирая все свои силы, чтобы всё же опустить Машу на землю, но не позволить ей от меня отойти.
Мозг, как сверх навороченный процессор обрабатывает все подходящие варианты и находит верный!
— Тебе нельзя там появляться. Мне, Чернову, твоей подружке — да. Тебе — нет!
Цветочек поднимает голову, а я поспешно отвожу взгляд, чтобы не дать вернуться тому бешеному соблазну, который все ещё бурлит в крови, не давая мне окончательно протрезветь.
— Репутация, Маша, то, что ты так ценишь и о чём говорила ещё в первую нашу встречу.
— Во вторую, — уточняет она, вытирая все ещё продолжающие стекать по ее щекам слезы.
— Неважно, — отмахиваюсь я, как будто это имело место быть не пару дней назад, а как минимум год. — Когда вы собирались вернуться домой?
— Поздно, — лицо цветочка начинает морщиться в попытке вновь разрыдаться.
— Отец тебе разрешает? — с недоумением спрашиваю я, потому что на его месте я бы поджидал дочь прямо у клуба, а лучше вообще запретил ей развлечения подобного рода.
— Я взрослая! — возмущённо возражает мне она, забавно подтирая нос рукой, а потом чуть тише добавляет: — Мы бы вернулись к Ришиной тёте, а уже утром домой.
Да!
— Переночуешь у меня! — разворачиваю я ее к машине, с уже предусмотрительно распахнутой Максом дверью.
— Зачем? — возвращается цветочек к нашей привычной манере общения, с глухими, низкими нотами страха.
— Чтобы я точно мог контролировать ситуацию, Алова, — мне не хочется называть её по фамилии, но это то, что нужно, для плана уже формирующегося у меня в голове. — Я не хочу обнаружить внезапно возникшее твоё интервью в таком виде.
Маша моментально заглатывает наживку, пробуя одновременно одернуть шорты и прикрыть грудь, в практически прозрачной кофте.
— Утром во всем окончательно разберемся, а сейчас домой, спать, — подсаживаю я ее на заднее сиденье, захлопывая дверь, и тут же занимая место рядом с Максом.
Тот в свою очередь внимательно меня осматривает, удовлетворённо хмыкает и заводит мотор.
Маша, судя по звукам телефона, что то быстро отвечает, убирает девайс и замолкает.
И только к концу поездки я начинаю понимать, что совершил катастрофическую ошибку!
***
Не люблю толпу, бесконтрольное скопление людей… Привет ночным клубам… Даже моя работа с отцовским наследством, в виде мусорного полигона, прилично меня напрягала, пока мы не провели полную реорганизацию, и я не добился почти идеальной дисциплины, с редкими её нарушениями вроде опозданий Чернова.
То же самое удалось реализовать и дома, уже после того, как скоропостижно друг за другом скончались родители.
Благодаря тепловым датчикам, я всегда в курсе, кто и где находится. К тому же количество человек, пребывающих на территории особняка, никогда не превышает шести единиц.
Но сейчас я тащу Машку домой, отчётливо понимая, что никто из этих шестерых не будет мне помехой, если…
И это "если" продолжает долбить мне мозг, как неутомимый трудяга дятел.
И я наплевал бы на него… Но… потом настанет утро, и я очень сомневаюсь, что цветочек откажется от моих объяснений и мы просто продолжим работать вместе…
Чёрт! А было бы чудесно!
— Никита Владимирович, приехали! — озадаченно сообщает мне Макс.
Точно, мы уже дома. Выхожу из машины, открывая дверь и помогая Маше выбраться.
Она спокойна, или очень хорошо имитирует это дело.
— Пошли, — подхватываю ладонь цветочка, зажимая её в своей.
Не упирается, размеренно шагая рядом и даже вертя головой, осматривая окружающее пространство.
Опускаю взгляд и тут же возвращаю его обратно, потому что фонари расположенные на фасаде дома отлично подсвечивают голые ноги Маши, покрытые какой-то сверкающей хренью.
Смыть! Приходит мне в голову первая мысль, и воображение молниеносно дорисовывает где, как и при помощи чего я могу осуществить своё желание.
Ускоряюсь, будто бы дом сможет контролировать мои оборзевшие мысли.
Когда мы заходим внутрь становится реально легче, в основном потому, что я отпускаю Машину руку и, отодвинув панель, закрывающую монитор слежения, набираю код безопасности.
Привычка ещё из детства, когда порой приходилось держать реальную оборону из-за отцовских разборок. Но сейчас это в разы проще, а с обновлением системы, благодаря успешному слияную фирм Верова и Рудова-младшего, передо мной сейчас самая последняя из существующих разработок в сфере охраны объектов.
Отвлекаюсь и слишком поздно замечаю стремительно несущееся на нас красное пятно.
— Ма… - не успеваю перехватить цветочка я, потому что она ныряет мне прямо под руку и, уже усевшись на колени прямо на пол, тискает мою Шоколадку — семилетнюю суку шоколадного лабрадора, по моим наблюдениям, не испытывающую особой любви к особям женского пола.
Но Шо вполне себе спокойно переносит все эти телячьи нежности, и, кажется, даже получает удовольствие.
— Маш, пошли, я покажу тебе твою комнату, — поторапливаю цветочка я, потому что эта непосредственность бьёт по мозгам ещё сильнее, чем откровенная сексуальность. — Она пойдет за нами.
— Де-е-евочка, — радостно констатирует она, быстро пробегая по загривку моей собаки. — Можно я ещё чуть-чуть. У меня никогда не было своей. Квартира. Учеба. Время. Неудобства, — с лёгкой горечью перечисляет она причины, которые, на мой взгляд, при настоящем желании иметь питомца, вовсе не являются критичными.
— Краса-а-авица, — продолжает Маша, совершая запрещённый маневр с ушами, которого Шо обычно достаточно, чтобы тяпнуть нарушителя, но… нет… И это она переносит достойно, будто бы видя перед собой ребенка.
Ребенка, чёрт возьми!
— Пойдем, пора отдыхать. Мне уж точно!
Беру Машу под локоть, помогая подняться…
Нет, это однозначно не ребенок… Дёргаю я её за собой, с целью побыстрее довести до гостевой и убраться восвояси, потому что розовый лифчик при ярком искусственном освещении превращается в мощнейший магнит, который с такой силой тянет мою голову в свою сторону, что я, кажется, слышу хруст шейных позвонков.
— Вот располагайся, — раскрываю я дверь в спальню, проталкиваю туда цветочек и тут же захлопываю, не позволяя Шо сунуть за ней свой любопытный нос.
Я что, ревную к собаке?
Принимаю душ, заканчивая его контрастным обливанием.
Что она там говорила про запах? Не пить и не курить? Тоже мне мамочка, — фыркаю я, от души начищая зубы.
Футболка, спортивные штаны.
Я только пожелаю ей спокойной ночи.
Пару раз ударяю костяшками пальцев в дверь, толкая её и с удовлетворением отмечая, что она не заперта.
— Все нормально, Маша? — внимательно осматриваю я цветочка.
Она бодро спрыгивает с кровати, приподнимая полы белого банного халата, которые из-за длинны больше похожи на королевскую мантию.
— Никита Владимирович, я хотела вас поблагодарить, глупо получилось, но я так и не поняла, почему охранники нам не помогли, а наоборот… — прикусывает губу она, начиная опять нервничать.
— Откуда у вас браслеты? — вспоминаю я про эту мерзкую штуку.
— Сегодня в кафе нам их дали в качестве пригласительных подруги Риши.
— Риши… Если у неё такие подруги, я бы настоятельно рекомендовал подумать, стоит ли продолжать дружбу и с ней.
— Вы шутите? — внезапно как-то потерянно спрашивает цветочек, но сразу же возмущённо добавляет: — Мы знакомы с первого класса, и уж за Ришу я точно могу поручиться.
— Тогда пусть думает своей белобрысой башкой, прежде чем принимать приглашение от ТАКИХ подруг, — не сдерживаюсь я. — Почему ты его до сих пор не сняла? — раздражаюсь я от её тона.
— Не могу, я пробовала, но замок не расщелкивается, а в силиконе несколько армированных нитей.
— А ребятки-то все учли, — с нарастающим бешенством цежу я из-за того, что вновь представляю, через что могла пройти Машка, не завались мы вовремя в клуб. — Пойдем, на кухне должны быть хорошие кусачки, — тяну я ее за собой, а она, как настоящая принцесса начинает вышагивать за мной, приподнимая халат, чтобы не навернуться.
Эффектно, чего уж… Главное, что я иду впереди, и у меня нет возможности пялиться на ее ноги.
С браслетом приходится повозиться, поскольку нити, и правда, оказываются такого качества, что перекусить их удается лишь с третьей попытки каждую.
Смотрю на красную, натертую кожу у цветочка на руке, где только что были клубные кандалы.
— Больно?
— Немного, — кивает она мне в ответ.
Откладываю кусачки на стол.
Беру её запястье в свою руку, прикасаясь к чертовой полосе своими губами, желая избавиться от неё навсегда.
— Никита Вла… — испуганно шепчет цветочек, но я не даю ей закончить, потому что знаю, если не поцелую её сейчас, то к утру я точно сдохну.
Припадаю к нежным, чувственным губам, которые просто созданы для ласок. Моих…
Судорожный выдох мне прямо в лицо, и я слышу, как нервно она сглатывает, но не отстраняется.
— Не бойся, только то, что позволишь, — произношу я, почти не отрываясь от ее губ.
Теперь она наоборот шумно втягивает воздух…
Приглашая…
Правда?.. Можно?!!
И тут же раздается сигнал оповещения внутренней связи. А это значит, у нас гости и надо поторопиться.
Но я вмиг подхватываю свою Машку и делаю то, о чем мечтал уже долбанных два часа, и это стоило каждой секунды чертова ожидания, потому что это… охренительно прекрасно.