Глава 10

Мария

Я ещё не вижу, кто это говорит, потому что Соболев, стоя прямо передо мной, перекрывает обзор на вход, но напряжение отступает.

Мы не одни и при свидетелях-то, он точно не заставит меня ехать с ним ни на какой обед.

Быстрые шаги, и из-за Никиты Владимировича появляется милая, пухленькая дамочка лет под шестьдесят, в идеально сидящем деловом костюме и ажурным воротничком блузки, легкомысленно торчащим из-под пиджака.

Её счастливая улыбка медленно перетекает в удивлённо приоткрытый рот.

— А как это?.. Не Марго?.. А кто?.. — взгляд быстро перемещается с меня на Соболева, требуя объяснений. И по тому, как он отводит глаза, становится ясно, что от этой женщины просто так не отмахнуться.

Вот бы мне когда-нибудь добиться такого положения.

— Элла Матвеевна, это наш новый координатор, — со стопроцентной уверенностью сообщает этот гад.

— Я не… — пытаюсь хоть как-то опровергнуть сказанное.

— Да?!! Нашёл?!! И всем подошла? — теперь глаза Эллы Матвеевны уже с точностью медицинского сканера пробегают по мне, выискивая… дефекты?

— Маргарита Александровна, ну, наконец-то! — в кабинете появляется кто-то ещё. — Спасём! Это нам раз плюнуть!

— Что здесь происходит? — а это Илья Константинович, уже узнаю.

— Неужели передумала? — женские голоса по звучанию ещё вне помещения.

А тут многолюдно. Хорошо. И главное откликаются. У Крапивина за отвлечение от своих прямых обязанностей — штраф. Зато какая дисциплина!

Илья Константинович добирается до стола занятого мною, оттесняет Соболева, пристально меня оглядывая.

— Мария Васильевна, сделайте перерыв. Выпьем кофе? — предлагает он.

— Так это правда? — голос Эллы Матвеевны наполняется оттенками радости и счастья. — Договорились! Машенька, — обращается она ко мне, включая режим доброй, заботливой бабушки. Кхе… Очень деловой бабушки. — Какой кофе? Время полноценного обеда, в столовую вам сегодня ещё рано, впечатлений, наверняка, и так предостаточно. Пойдёмте ко мне. Пообщаемся. Поделитесь впечатлениями. Отдохнёте…

— Элла Матвеевна, — Соболев явно переходит в режим плохо скрываемой угрозы, — у нас другие планы.

Женщина оборачивается, смотрит мне прямо в глаза и…

— Планы подождут, у нас законный обеденный перерыв. Хотите поговорить о правах, Никита Владимирович? — крякает она, довольно ухмыляясь.

При этом быстро цапает меня за руку, заставляя подняться с кресла и тянет за собой, как перегулявшую во дворе внучку.

— Элла Матвеевна!

О, а это опять Воронов. Зря я всё-таки приготовила тот кофе.

— Все вопросы, Илья Константинович, после завершения перерыва, — отбивает его эта потрясающая женщина.

Окидываю кабинет Маргариты Александровны ещё раз.

Тот подтянутый мужчина в спецформе предлагал спасти. Точно охрана. А значит, держусь подальше. Знаем мы этих охранников, наверняка, ещё по наследству от Соболева-старшего.

Когда же мы выходим в коридор, я вижу не менее десятка глазеющих на меня мужчин и женщин.

Все вежливо здороваются.

Киваю в ответ.

Ну да, вот она я, полюбуйтесь. Видете в первый и последний раз, потому что по уверенности Эллы Матвеевны, я предполагаю, что она-то точно сможет дать мне правовую консультацию.

— Ничего, деточка, у нас хорошо. Быстро освоишься, — делает какие-то совершенно неверные выводы мой потенциальный проводник на свободу.

Когда мы притормаживаем перед дверью в ее кабинет, нас нагоняет Соболев и на ходу, даже не останавливаясь, склоняется ко мне, произнося всего лишь одну фразу:

— Значит, ужин.

И чуть ли не насвистывая, удаляется по коридору в направлении лифта.

— Красавец! — констатирует неоспоримый, по её мнению, факт моя надежда на спасение. — А ты, Машенька, надеюсь не замужем?

— Нет, — не понимая к чему она клонит, правдиво отвечаю я.

— О, — подталкивает она меня вовнутрь, — это очень-очень хорошо! — говорит таким голосом, что из "надежды" вдруг резко превращается в опытного охотника, целенаправленно загоняющего свою добычу. — Присаживайся, уверена, мы сработаемся, а там и жизнь твою наладим, деточка!

— Элла Матвеевна, с моей жизнью все прекрасно! Было… До сегодняшнего дня, — возмущаясь уже больше не о случившемся со мной, а тому, как она бодро сообщает о планах на моё будущее.

— Подожди, Машенька, не гони. Сейчас мы со всем разберемся, — возобновляет она режим супер бабули. — Присаживайся вот сюда на диванчик. А я сейчас организую нам обед, — направляется она в сторону такого же смежного помещения, как и в кабинете у Воронова.

— Я помогу, — подрываюсь я.

— Сиди, — настоящий командирский приказ, от которого на коже моментально подпрыгивают мурашки, начиная свои бешеные пляски. — У меня есть, кому заниматься такими вещами, но иногда я люблю сама, — поясняет она вновь мягким, воркующим голоском. — Отдыхай.

Отдохнёшь тут с вами.

Разом накатывает такая усталость. Вот решить бы уже свою проблему, добраться домой…

Тревога налетает, подобно порыву снежной бури.

Домой!

Такси, я абсолютно уверена, на территорию комплекса не пропустят. Мне что придется тащиться до контрольного пункта пешком? Вытягиваю ноги, печально осматривая свои красивые, удобные брендовые туфельки, начиная с ними прощаться.

С другой стороны, прогуляться по такой живописной местности, подышать свежим воздухом. Когда я была на природе последний раз?

Полгода назад?

Да, зимой, когда у Риши был отпуск, а у меня каникулы после зимней сессии. И она, наплевав на мои протесты, выписала меня к себе — в лето, под солнышко и к морю.

У Арины всегда все легко и просто. Вот и в такую историю, как у меня, она точно не вляпалась бы.

Так, в общем нужно будет либо идти пешком, либо…

В двери появляется Элла Матвеевна с широким, щедро груженным подносом, предупреждая меня взглядом, чтобы оставалась на своем месте.

Да поняла я, поняла.

— Элла Матвеевна, а как работники добираются отсюда до пропускного пункта? — задаю, не дающий мне покоя вопрос. — Здесь довольно большое расстояние.

— На машинах. Как же ещё? — удивлённо отвечает она, видимо, поражаясь моей недалекости.

— То есть те, у кого есть свой транспорт подвозят в…

— Все, кто работает в этом здании, все на своём, — предупреждает она мой вопрос.

— Ого, — мне хочется присвистнуть, потому что я уже знакома с информацией по количеству сотрудников административного корпуса. Да и, кстати, среди них не мало семейных пар.

— Но есть и те, кто живёт здесь.

— Где? На территории комбината? — у меня отвисает челюсть, а живое воображение быстро предоставляет картинку многочисленных палаток бомжей прямо посреди мусорного полигона.

— Новенькая, — снисходительно выдает Элла Матвеевна, негромко посмеиваясь. — Останешься, узнаешь.

Передо мной появляется чашка с ароматным, словно только что приготовленным бульоном, блюдо с разнообразнейшей нарезкой, аккуратная тарелка в стиле корейских фуд инста блогеров с овощами. А фея аппетитных обедов, разливает по нашим бокалам прозрачную, розовую жидкость из изящного, стеклянного кувшина.

— Я не пью, — предупредительно выставляю руку.

— М-м-м, да ты просто сокровище! — одобрительно кивает деловая бабуля, продолжая заполнять мой бокал. — Это морс, сама готовлю, — с гордостью, и явно ожидая одобрения, поясняет эта, судя по всему, всесторонне одаренная дама.

Не забыть похвалить, делаю себе пометку в уме.

— Кушай, Машенька, — даёт отмашку она, и мы приступаем.

Молча.

Пятнадцать минут.

Потому что все настолько вкусное, что мой рот ни на секунду не остаётся пустым. Ловлю себя на мысли, что ем, как Риша. Пытаюсь звершить трапезу на половине порции, но вдохнув поглубже аромат бульона, посылаю все к чёрту, и с наслаждением допиваю его до последней капли.

А спустя минуту, когда мои губы смачивает потрясающий морс Эллы Матвеевны, я понимаю, что всё не так уж и плохо, и даже в этом отвратительном дне нашлось место для радости и удовольствия.

— Элла Матвеевна, спасибо! Все очень вкусно! А бульон?

— Тоже мой, — довольно подтверждает этот мастер-шеф в юбке.

Я блаженно опираюсь на спинку диванчика, растекаясь безвольной тушкой по его поверхности и прикрывая глаза.

— А вот теперь, Мария Васильевна, поговорим серьезно и начистоту, — рассекает пространство между нами жёсткий, бескомпромиссный тон Эллы Матвеевны… при исполнении.

— Я заметила некое напряжение между тобой и Никитой, у вас отношения?

— Что? — в шоке подскакиваю я, больно ударяясь коленкой об столик и заставляя посуду на нём жалобно дребезжать. — Конечно, нет! В том-то и дело, Элла Матвеевна, я не знаю, зачем ему всё это?

— Что всё? — недоверчиво прищуривает она один глаз.

И я уже во второй раз за сегодняшний день в деталях рассказываю историю своего появления в "СВЧ".

Весь мой рассказ Элла Матвеевна сохраняет совершенно беспристрастное лицо, не меняющееся даже на особо острых моментах, а когда я завершаю, она спрашивает не обо мне и не действиях Соболева, а о:

— Так значит, Илья тебя не отпустил?

— Что значит, не отпустил? — откровенно возмущаюсь я. — Он предложил, раз уж я оказалась здесь, изучить информацию о вашем комплексе и внести предложения по тем пунктам, которые следовало бы улучшить. Чем я и занималась до того, как объявился Никита Владимирович и стал пугать меня своими неуместными предложениями.

— Так поэтому ты и написала то "Спасите"?

— Да, — уверенно подтверждаю я.

— А с Лёшей Черновым ты уже знакома?

— Конечно! И поверьте мне, Элла Матвеевна, если бы я не была на закрытом предприятии и моя дальнейшая судьба не зависила от этих людей, то я бы уже подала жалобу на сексуальное домогательство.

— Та-а-ак, — она недовольно сводит свои брови к переносице. — И что же такого сделал Чернов, что ты прямо вот так вот жёстко?

— Не знаю, как у вас, но у Крапивина это отдельный пункт внесенный в дисциплинарные наказания, — с гордостью сообщаю я.

— Понятно. С этим позже. А как насчёт изменений, о которых говорил Илья?

— Элла Матвеевна, прошу прощения, я пока не дошла до основных предприятий состоявляющих весь ваш комплекс, но изучила административную часть.

— Ну и как? — резво интересуется она.

— Великолепно! И именно это и вызывает сомнения. Так не бывает!

— Ха! То есть ты сейчас обвиняешь нас в фальсификации?

— Нет, но частично это вполне возможно.

— Ну-ну… — замолкает женщина, буравя меня своим взглядом.

— В ходе изучения у меня возник ещё один вопрос, кто в последнее время составлял отчеты Воронову.

— Хм… Алик.

— А где он?

— Не с нами.

— Умер?!? — шоке вздрагиваю я, представляя, как Соболев, собственноручно прикапывает, упомянутого в разговоре, Алика.

— Нет, ты что! — успокаивает она меня. — Уволен со скандалом!

— С каким скандалом, Элла Матвеевна? — у меня перехватывает дыхание, потому что я не представляю, как человек, обладающий явным талантом аналитика, мог попасться хоть на чем-то.

— А вот останешься и тоже узнаешь, — обещает она точь-в-точь, как моя бабуля в детстве, перед сном, когда нужно было прерывать сказку и засыпать. — Но почему ты заинтересовалась именно этими отчётами?

Объясняю, мне не жалко. Тем более я в первый раз вижу с какой лёгкостью и в то же время очень основательно и серьезно простроенны связи и сделаны выводы. Даже мне, совершенно постороннему человеку, хватило не больше пары часов, чтобы разобраться в общих принципах функционирования технической и административной сторон предприятия.

Да, всё слишком радужно. И на порядок лучше, чем у Крапивина. Совершенно разные сферы, но в тех их частях, которые можно сравнить лидирует… "СВЧ"…

По бумагам…

Элла Матвеевна молчит некоторое время после моего объяснения, а потом бьёт прямым вопросом мне прямо в лоб:

— Почему тебя так тревожит прошлое "Мусорки"? Про общее впечатление я поняла, хотя ты, Машенька, как умная девушка, даже по той части информации, которую только успела изучить, должна была догадаться, что с тех пор очень многое изменилось. Но ты с упорством все того же допотопного бульдозера, которые когда-то работали у нас на полигоне, продолжаешь переть в наступление. Что не так? Что-то личное?

— Я? Элла Матвеевна!

— Когда ты оставила сообщение в чате, мы подумали, что вернулась Маргарита. Это предыдущий помощник-координатор нашего руководства. Она проработала здесь почти двадцать лет, я — тридцать. Времена были разные… Да… Но то, к чему мы пришли сейчас и то, что удалось реализовать Никите с партнёрами заслуживает настоящего уважения.

Пытаюсь вклиниться в её монолог, но она продолжает:

— Соболеву всю свою жизнь приходилось доказывать, что он не копия своего отца. Но жизнь, Машенька, именно в его случае, раз за разом щелкает его по носу, вынуждая пользоваться отцовским "наследством". Но, скажу сразу, всегда с профитом, а в тех случаях, когда он джентльмен, прилетает не только ему, но и всему окружению. Поэтому, дорогая, твоё варварское у нас появление на удачу! И чтобы там у тебя не было завязано на прошлом, можешь быть уверена, развяжется в самое ближайшее время, а точнее, как только ты втянешься в работу. У нас действительно очень хорошо! Насчёт боссов не переживай, помощник сейчас им нужен больше, чем женщина, — двусмысленно хмыкает она. — Поэтому, как только приступишь к работе, сразу перестанешь надумывать себе лишнее.

— Элла Матвеевна, — теряюсь я от таких её откровенностей, — все началось очень и очень плохо. И, как видите, мой негативный настрой не способствует тому, чтобы согласиться на эту работу, — вкладываю я всю усталость сегодняшнего дня в свои слова. — Простите.

— Прощаю, — её быстрый взгляд на часы. — К сожалению, Мария Васильевна, иногда приходится делать то, что совсем не хочется, и уже по ходу искать во всем происходящем плюсы и обнаруживать преимущества. Все в ваших руках, — встаёт эта посланница судьбы из своего кресла. — У вас ещё полдня. Ищите! И да, Машенька, вы мне нравитесь, я подвезу вас вечером домой, на этот счёт можете не волноваться, — провожает меня Элла Матвеевна до самых дверей кабинета той самой Маргариты, видимо, все же опасаясь моего побега.

— А почему уволилась Маргарита? — задаю ещё один тревожащий меня вопрос, готовясь уже к привычному "останешься, узнаешь".

— Влюбилась и решила посвятить себя семье, — вдруг, как по мановению волшебной палочки, Элла Матвеевна превращается в обычную женщину.

— И её отпустили?!! — не верю я своим ушам.

— Здесь умеют ценить доброе отношение, — уже разворачиваясь, подмигивает мне она, вызывая какое-то ощущение дежа-вю.

Закрываю за собой дверь, защелкивая замок. Осматриваю просторный светлый кабинет ещё раз.

У Крапивина у меня будет только три пластиковых перегородки, но это же только на первое время.

Транспорт. Чтобы сюда добираться, нужна будет своя машина. Но я так или иначе на неё копила.

Боссы. Если Элла Матвеевна выполнит обещание и они успокоятся, то здесь будет вполне терпимо.

Родители. Об этом нужно будет подумать отдельно. Умолчать, не выход. Нервно верчу пуговицу пиджака усаживаясь в кресло. Но, если папа будет против, то мне автоматически не светит и работа у Крапивина. А что тогда? Потираю лоб в надежде на появление гениальных мыслей. Их нет, зато на телефоне высвечивается счастливое лицо Риши.

— Ну что?!! Ты это сделала?!! Теперь у моей подруги будут самые крутые деловые селфи? Да!!!

— Ришь, притормози. У меня тут вселенский облом, — нахожу я привычные, родные уши, в которые можно слить всю несправедливость случившуюся со мной.

— Стоп. Мусорка — это понятно, — перебивает она меня на середине рассказа. — Но твоим боссом будет Алексей Чернов? Тот самый с новейшими разработками эко материалов, охренительно голубыми глазами и светлыми волосами? — и даже не дав мне подтвердить или опровергнуть эту информацию, из трубки доносится фанатское:

— А-а-а-а-а!!! — а потом: — Алова, миленькая, ну это ж всего три месяца, останься, а? Ну потерпишь чуток эту вонь! А у меня будут фотки с этим красавчиком!! Ма-а-аш, буду через пять дней, раньше не смогу, но потом я с тобой! Договорились? Отлично!

Она отключается.

Вообще-то тут не воняет, — как прибитая ее восторженной речью, с опозданием соображаю я.

Ага, фотки.

Угу, три месяца.

Ри-и-ишка, ты опять за своё!