15. Пустить кровь

Назар Я сижу в своей машине, припаркованной напротив места встречи с Натальей. От скуки уже и не знаю, чем себя занять. Вдруг в подстаканнике нахожу именной складной ножичек. Верчу его в руках, то обнажая, то пряча лезвие, и одновременно с тем ищу в своей голове единственно верный и кратчайший путь, который по следам приведет меня к правде. И я даже не сомневаюсь в том, что Наталья наследила. Вот только где? Я не стал изобретать велосипед при выборе места проведения встречи. Пригласил Наталью на ужин в самый помпезный ресторан, известный своим роскошным интерьером и заоблачными ценами. Разумеется, выбор пал на него не случайно. Помимо прочего, это заведение находится в шаговой доступности от ее дома. Я рассчитываю не столько произвести нужный эффект на женщину, которую сложно чем-то удивить, сколько желаю заполучить приглашение на продолжение. Вести эту змею в ресторан, разумеется, желания нет. Все равно ничего полезного из нее не вытянешь, даже если влить в нее ведро водки и подключить к полиграфу. Не та она женщина, чтобы раскрывать душу первому встречному и выкладывать на стол все карты. – Алло, Наталья, добрый вечер, – с натугой произношу в трубку, переключаю на громкую связь и ставлю телефон в держатель – Добрый вечер, Назар Михайлович. Вы уже на месте? Признаюсь, я немного задерживаюсь, – виновато щебечет она. – Но буду совсем скоро. Минут через пять. Вот же нетерпеливая попалась! А я-то надеялся, она из тех барышень, которые заставляют кавалеров ждать по полчаса. Этого времени мне бы хватило, чтобы придумать, как потактичнее напроситься к ней в гости. Мне кровь из носу нужно попасть в ее квартиру. Чутье подсказывает, там я могу нарыть много всего интересного. Тем временем я раскладываю нож, большим пальцем провожу по острому лезвию и нечаянно полосую кожу. Капля крови падает на брюки, и тут меня осеняет. – Слушайте, тут такое дело. Мне неловко вас об этом просить, – запинаюсь, тяну время для пущей убедительности. – Наталья, радость моя, выручайте. – Говорите. Помогу, чем смогу, – довольная она уж больно. Сейчас я настроение ей мигом подпорчу. – Раз вы уже на подходе, не могли бы вы забежать в аптеку по дороге? Мне жизненно необходим бинт, перекись и влажные салфетки. Я бы сам сходил, но боюсь, распугаю весь народ своим видом. – Господи! Что случилось? – в ее голосе паника. На глаза как раз попадается группа подвыпивших парней, вываливающихся из дверей ночного клуба. Двое сцепились посреди тротуара, остальные тщетно пытаются их разнять. – Да пока ждал вас у ресторана, черт дернул ввязаться в драку. Разнимал подростков, а один из них случайно порезал меня, – на ходу сочиняю жалобную историю, хриплю, как будто при смерти. – Кровью тут все залил! Наверное, сосуд задел. Наталья громко ахает. – Да вы что? Какой ужас! Вам нужно срочно в травмпункт! – визжит она чуть ли не в истерике. – Да там ерунда. Заживет как на собаке. Я больше переживаю за вас. Некрасиво как-то получается. Вид у меня сейчас совершенно не для свиданий. Костюм весь в крови. Вряд ли меня в таком виде пустят в ресторан. Придется переносить или ехать домой переодеваться. – Ох, как жаль, – протягивает она с досадой. – А где вы сейчас? – В машине сижу, прямо на парковке у ресторана. Жду вас, а заодно когда кровь остановится. Ждать долго не приходится. Недолго думая, Наталья избавляет меня от необходимости провести с ней лишние пару часов: – Так поезжайте ко мне, Назар Михайлович. У меня дома и бинты, и перекись, и даже зеленка найдется. Обработаю вам рану, настойкой угощу, – заманивает чертовка в свои сети. – После нее вы как новенький будете, уж поверьте мне. Понимая, что рыбка клюнула, я тянусь к бардачку, открываю его и убеждаюсь, что там все еще валяется мой "джентльменский" набор. Раньше я брал его с собой на задания, а теперь – на свидания. – Это так заботливо с вашей стороны, но я не могу, – изображаю из себя кристально честного джентльмена, которого еще нужно поуговаривать. – Мне перед вами неудобно. Еще подумаете, что я нарочно поранился, чтобы к вам напроситься, – мысленно усмехаюсь и закатываю глаза, играя с ножичком. – Да бросьте! Все нормально, приезжайте! – продолжает настаивать. – Тут же совсем рядом. Перенесем нашу встречу ко мне. В конце концов, не будем же мы пугать народ вашей кровью. Да и переносить свидание совсем не хотелось бы. Да! Есть! То, что надо! Давненько я не испытывал такого ликующего восторга от подобных предложений. – В убеждениях вам, Наталья, нет равных. Хорошо, высылайте адрес. Адрес мне не нужен. Я и без того его знаю, поэтому сразу же выдвигаюсь в сторону ее дома. Во двор элитного комплекса я попадаю благодаря охраннику, связавшемуся с Натальей по телефону. Он пропускает меня через КПП и с ухмылкой желает приятного вечера. Прежде чем подняться в квартиру, я ножичком делаю надрез на левой ладони. Рассекаю прямо на сгибе, сжимаю кулак изо всех сил и сцеживаю кровь. Пачкаю ею белую рубашку и брюки. В общем, придаю себе максимально отталкивающий вид. И только потом извлекаю из джентльменского набора парочку ампул, прячу их в карман брюк и поднимаюсь к Наталье. Встречает она меня с ужасом в глазах и разинутой пастью. Но при параде: умеренный макияж, укладка, строгое платье без лишних откровенных вырезов и декольте. Судя по всему, чтоб интересней было снимать… – Боже, это оказалось страшнее, чем я могла себе представить, – пронзительно верещит Наталья, впуская меня в квартиру. Она хватает мою окровавленную руку и принимается осматривать ее. – Вы уверены, что рана несерьезная? Выглядит ужасно. – Я тронут вашей заботой, но тащите уже бинты. Не хочу залить вам кровью весь пол. – Конечно-конечно. Идите за мной. По пути к Наталье я опасался лишь одного – обнаружить в ее доме еще кого-то. Однако здесь мы совершенно одни, а значит, приглашение я получил бы при любом раскладе. Эта женщина жаждет заманить меня в койку. В этом я теперь не сомневаюсь. Я прохожу вглубь квартиры и осматриваюсь. Внутри все обставлено сплошь вычурной мебелью и какими-то цыганскими декорациями. В общем, типичное жилище выскочки, пробившейся из из грязи в князи, но так и не обретшей вкуса. Дизайнера ей бы сюда нанять. Просто сочетание портрета хозяйки во весь рост, бархатных красных штор, старинного рояля и гипсовой статуи греческого бога кажется верхом абсурда. – Промойте пока рану, – впопыхах распоряжается Наталья, войдя в приличную по моим меркам ванную. Пока Наталья роется в шкафчиках в поисках аптечки, я присаживаюсь на бортик ванны. Сняв с себя пиджак, закатываю рукав рубашки по локоть, врубаю воду ледяную и подношу руку под струю. А кровь так и хлещет из пореза, словно из прорванной плотины. Женщина находит коробку с красным крестом. Снимает с нее крышку, напевая себе под нос какую-то бессмыслицу. Я прислушиваюсь к ее словам, пытаюсь вникнуть, но эти ее ведьмовские заклинания не поддаются никакой расшифровке. Схватив бинт и два флакона из коробки, Наталья встает возле меня с видом важной докторши, готовой всадить мне укол с приворотным зельем в самое сердце. Она подхватывает мою больную руку и принимается поливать ладонь перекисью. Кровь шипит, Наталья тоже. Она бросает хитрый взгляд на меня, удерживает его на моем шраме. Так долго, что кажется, еще секунда – и я пошлю всю эту затею к чертям собачьим. Ухмыльнувшись чему-то, Наталья с видом кровожадной вампирши подтирает проспиртованным ватным диском запекшуюся кровь. Складывает губы трубочкой, склоняется над рукой. Старательно дует на рану струей горячего воздуха из своей пасти. Лицо ее такое сосредоточенное, словно она проводит сложнейшую операцию в полевых условиях, а на деле даже бинт развернуть не может, чтобы он не раскрошился. Но я изображаю из себя влюбленного идиота, который во всем видит только плюсы. Который готов отдать всю свою кровь, до последней капли, ради такой неумелой и медлительной женщины, как Наталья. – Очень глубокая рана, – подмечает она, промакивая порез зеленкой. – Швы бы наложить не мешало. Она становится между моих ног, наклеивает пластырь на ладонь. Как попало перематывает бинтом, решив сделать из меня мумию. – Вы предлагаете мне поехать в травмпункт и оставить вас? – понижаю голос, поднимаю голову и смотрю на нее пристально. – Нет, сейчас я хочу остаться с вами. И я практически не чувствую боли, когда вы рядом. Наверное, у вас целебный дар. Если уйду, эффект прекратится, и боль вернется вместе с щемящей тоской. Женщина находится под впечатлением от моих упоительных речей. У самого язык уже вяжет. К концу вечера он, скорее всего, отсохнет от такого количества лицемерия. Внезапно Наталья взмахивает руками. Да так резво, словно перед ней стоит рояль, и она намеревается сбацать на моих "клавишах" Богемскую рапсодию. Она кладет обе свои ладони на мои плечи. Массирует их, наминает налитые мышцы. Вот-вот напорется на ноту "соль-мне-в-печень", если сейчас же не прекратит. Ни черта. Она плавно скользит по рукам вниз, перебирается к груди. Таким образом она прощупывает границы дозволенного, считывает с тела степень возбуждения. Но если она спустится чуть ниже, то поймет, что на меня это не особо действует – самая главная "клавиша" пока еще западает. – Ох, Назар, мужчины как дети, ей-богу. – Вы правы. Наталья уверена в себе, но не уверена во мне. Она пока еще сомневается, хочу ли я ее так же сильно, как она хочет меня… Мое дело – как можно скорее избавить ее голову от ненужных сомнений. Любыми способами. И уж если не вырубить, то хотя бы усыпить бдительность… А потом уже вырубить… Я беру на себя смелость и сам вскидываю руку, готовую саккомпанировать на струнах ее тела. Прикасаюсь к тонкому капрону, провожу здоровой ладонью вдоль внешней стороны ее бедра, оставляя зацепки от мозолей. Медленно забираюсь выше, ни на миг не отвлекаясь от пылающего взгляда Натальи, словно безмолвно спрашивая позволения. Как только я нащупываю кромку чулка, Наталья замирает. Губы свои кусает и дышит часто, поверхностно, не пытается сопротивляться. Напротив, она подается бедрами вперед, когда ладонь моя перемещается на внутреннюю сторону бедра. А там у нее жар, как в преисподней. Зрачки ее огромными становятся, руки повисают вдоль тела как плети. Жилы на лбу и шее пульсируют все сильнее, все отчетливей. Она в моей власти, однако вовсе не это моя цель. – А ведь мужчины ведут себя как дети лишь в трех случаях: либо у них задержка в развитии, либо они жаждут внимания, либо рядом с ними женщина, пробуждающая инстинкты бурной юности. Наталья закусывает губу, услышав желаемое. – И какой же случай ваш, позвольте полюбопытствовать? – проворковав, она оглаживает ладонями мои плечи. – А вы попробуйте угадать. Как думаете, – недвусмысленно спрашиваю я, – какой вариант больше всего подходит к данной ситуации? Она мешкает, что несвойственно ей. Дрожащими руками перекрывает воду в кране и отступает к стене, одергивая платье. – А хотите бурбон? Он многолетней выдержки. Уверяю, такого вы еще не пробовали. Стервоподобная. Хочет принять на грудь для храбрости, а заодно и мою выдержку проверить. – Можно, – жму плечами. Мы перемещаемся в гостиную, где у Натальи находится бар внушительных размеров. А эта женщина любит прибухнуть и, более того, она разбирается в этом деле получше всякого мужика. Алкоголь только высших сортов. Дорогой. С налетом вековой пыли на бутылках. Я опускаюсь на кожаный диван. Из кармана брюк доносится звяканье ампул, словно призыв к наступлению. Наталья передает мне наполненный бокал, себе же наливает слабенькую настойку. Хитровыдуманная. – А лед найдется? – Да, сейчас принесу, – кивает Наталья, затем ставит бокал на столик и скрывается за углом комнаты. Воспользовавшись моментом, я достаю из кармана ампулу снотворного, выливаю содержимое в ее бокал и размешиваю указательным пальцем. Вроде бы ничего, но маловато. Не на всякого подействует в таком количестве. Тогда я добавляю в бутылку еще две ампулы снотворного. Уж если не вырубится, то галлюцинации ей точно обеспечены. Услышав приближающийся стук каблуков, я прячу пустые ампулы в карман, принимаю расслабленную позу и с улыбкой встречаю ничего не подозревающую Наталью. Она бросает в мой бокал три кубика льда. Присаживается рядом, подхватывает свой и, забросив ногу на ногу, втягивает в себя аромат напитка, а затем отпивает. Сглатывает. Сглатываю и я. Снотворное не имеет ярко выраженного вкуса, но знающий человек может уловить его специфический запах. Наталья ничего не заметила, судя по тому, с каким удовольствием она смакует напиток. Я с интересом наблюдаю за ней, благодарю за сегодняшний вечер, осыпаю ее комплиментами, от которых та приходит в восторг. Далее разговор переходит на темы, лишенные всякого смысла. Это быстро надоедает мне. Непроизвольно я поглядываю на наручные часы, что не остается без внимания Натальи. Она тотчас ставит бокал на столик и нарушает мое личное пространство, прильнув ко мне боком. – Знаете, Назар, – раскрепостившись, она шаловливо тычет меня пальцем в плечо, – я ведь могу вас так называть? – Думаю, уже можете. – Я знакома с вами заочно, – ей удается удивить меня. – Правда? – веду я бровью, и нарушение личного пространства перестает меня волновать. – И что же вы знаете обо мне? – Только самую малость, – отмахивается она, дотрагивается губами до моего уха и очень тихо произносит: – Одна моя знакомая некоторое время встречалась с вами. Она была влюблена в вас, и теперь я понимаю ее. Вот как? Мысленно я перебираю всех баб, с которыми имел что-либо общее. На ум приходит только Карина, но та такая собственница, что ни за что не стала бы рекламировать меня другим женщинам. Скорее, назвала бы меня косым, кривым и тупым. – А у этой знакомой имя есть? – прищуриваюсь я. Наталья сбрасывает с ноги туфлю. Пьяно улыбаясь, она просовывает ступню под мою штанину и ведет ею вверх по голени. Мерзость. – Есть, но я не хочу сейчас говорить о ней. Я перевожу взгляд с ноги Натальи на ее зардевшуюся морду, а там сна не видать ни в одном глазу. Поддатая, но, к большому сожалению, не сонная. – А о чем же вы хотите поговорить? – Не уверена, что вообще хочу разговаривать, – она подается ко мне лицом и губы облизывает, ошибочно думая, что это выглядит соблазнительно. Мой взгляд падает на бутылку с остатками настойки. Я хватаю ее, наполняю бокал, затем подношу к губам Натальи и буквально заливаю в ее рот, до последней капли. Одна капля все же проскакивает мимо ее рта и скатывается по подбородку. Да когда же ее вырубит?! Я снова смотрю на Наталью, стараюсь подавить в себе брезгливость и сделать уже то, без чего мне отсюда, по всей видимости, не уйти. Коварная, подлая, бессовестная, но все-таки она женщина со стандартным набором функций. А я здоровый мужчина со стандартным набором желаний. Недолго думая, я завожу руку за затылок Натальи. Лицо ее к себе притягиваю с силой и слизываю эту каплю с подбородка, пока она не скатилась ниже. Слух тотчас улавливает судорожный стон, сорвавшийся с губ коварной. – Я знаю парочку способов общения, где разговоры излишни, – угрожающе шепчу, сжав ее волосы в кулаке. – А как же ваша рана? Она вас не беспокоит больше? – спрашивает Наталья с придыханием. Я бровью веду и растягиваю губы в саркастической усмешке. – Меня беспокоит только одно. Наталья часто моргает, взгляд сползает на мой напряженный рот. – Что же? – Что долго я не смогу удерживать себя в руках. Момент – и она набрасывается на меня. С жадностью, с рыком, как львица на бизона. Смело берет на таран. В рот врывается. Слюнявит меня всего, а потом запрыгивает верхом. – Возьмите меня, Назар. Прямо здесь, – требует она, извиваясь на мне, точно змея. М-да… Напросился на продолжение на свою голову.