23. Разговорить несговорчивого

Назар – А вдруг Наталья решит перепроверить и позвонит Ане? – с испугом в глазах спрашивает Света. Вот она, неуверенность. Этого я боялся больше всего. Дома Света была готова ринуться в бой, а стоило нам подъехать к месту назначения, весь ее пыл улетучился. Увидев из окна машины вывеску агентства Натальи, Свету охватила настоящая паника. Как бы это не повлияло на исход. – Анин номер в ближайший час будет заблокирован по моему требованию. Никакой связи, никакого интернета, – блефую я, отчаянно пытаясь унять ее растущий пессимизм. А у самого по спине пробегает неприятный холодок, который спускается к самому копчику. Если "мамуля" решит связаться с дочуркой через какую-нибудь соцсеть – план накроется медным тазом. Тогда можно будет смело сворачивать операцию и ехать на "базу". Но об этом Свете лучше не знать, а то она и так на взводе, как оголенный нерв. До панической атаки рукой подать. И потом, есть у меня запасной план, но тот уж больно скверный, да и свидетелей вокруг полно. Как-никак обед, а центральная площадь в это время – самое оживленное место. – Ну, с богом! Света с шумом выдыхает и, словно львица, бросается к панели, где лежит телефон. Дрожащим пальцем она нажимает кнопку вызова и включает громкую связь. Все замираем, даже Хеннесси, которая притихла в багажнике. Тишина. Мы не дышим. Все взгляды прикованы к экрану. Первый гудок пошел. И лицо Светы стремительно меняет оттенок с розоватого на бледно-желтый, а после второго гудка оно и вовсе зеленеет. Только бы не стошнило. – Дыши, все хорошо, – беззвучно подбадриваю ее я, моля про себя, чтобы она не спасовала на последнем шаге. На третьем гудке Наталья наконец-то берет трубку. – Объявилась? – ядовито произносит та в трубку. – Ну, и сколько тебе на этот раз нужно? – Хай, мамырлик, – тон Светы чуть хамоват, но так и было задумано. – Прости, что так долго не звонила, просто тут такое дело… – С каких это пор ты передо мной извиняешься? – грубо обрывает ее Наталья. Промах. Аня же вся в мать. О прощении она, видимо, не слышала. Об этом я не подумал, когда продумывал возможные варианты развития событий. Света в панике переводит растерянный взгляд на меня. Ищет на моем лице хоть какую-то подсказку, хоть какой-нибудь знак, который помог бы ей справиться с волнением. Я отрицательно качаю головой и плавно взмахиваю рукой, намекая ей на то, чтобы она ни в коем случае не выдерживала долгих пауз в разговоре, а продолжала морочить противной "мачехе" голову. – Да пофиг, я вообще-то позвонила тебе не для того, чтобы извиняться, – быстро выкручивается она, после чего подбрасывает наживку: – У меня для тебя клиентка есть. Женщина при деньгах. Готова отвалить три миллиона, если ты найдешь человечка, который выносит плод без лишней огласки. У тебя такие еще остались? – Исполнителей выше крыши, а вот "вместилищ" больше не осталось. Я сижу весь на изжоге, думая, что Наталья сейчас соскочит с этой сделки, раз "вместилищ" у нее больше нет. Это надо же было дать суррогатным матерям такое определение. Что за мерзкая женщина? Гореть ей в аду. – Так может, кикимору нашу разыщем? Ты знаешь, где Светка может быть? – Света решает импровизировать, чего я от нее никак не ожидал. – Или она уже сдохла где-нибудь в подворотне? Моя храбрая девочка. Она полностью перевоплотилась в свою точную копию. Ощущение, будто передо мной сидит совершенно другой человек. Дерзкая малолетка с хорошо подвешенным языком и с отвратительным характером, но точно не моя скромная и добрая Света. Как-то даже неприятно слышать подобное из ее сахарных уст. – Если бы подохла! Звонила она мне недавно, так я послала ее к черту! Но она подойдет, если, конечно, не спилась от горя, – Наталья делает большой глоток чего-то, взяв паузу, от которой кишки сворачиваются. – Да, думаю, я могу к поиску людей подключить. Те разыщут кого угодно, стоит только деньгами перед рожами потрясти. Свете каким-то чудом удается сохранять спокойствие. Меня же ее манера речи и то, как она смеет говорить о Свете, выводит из себя. – Зашибись! Тогда если все выгорит, я хочу с этого процент. Наталья цокает языком, но это может означать только одно – она клюнула и теперь в уме сводит дебет с кредитом. – Сколько? – Пятьдесят! – Сколько-сколько? – каркает она, отчего динамики хрипеть начинают. – А не многовато ли ты на себя берешь? Совсем уже оборзела? Вижу, Свету уже не остановить. Она вошла в азарт. Дьявольски оскалившись, она чуть ли не прыгает от восторга, понимая, что все пока идет, как по маслу. Я сам уже вошел во вкус, и ситуация заводит меня ничуть не меньше, чем Свету. – Тогда сорок, – снижает она планку, с ослиным упрямством действуя “мамке” на нервы. – Тридцать, и ни копейкой больше! – Твоя вязала, – соглашается Света. – Ты сейчас где? – Пока еще в агентстве, а что? – Тогда выгляни в окно, – ненавязчиво просит Света. Спустя полминуты замечаю, как колышутся вертикальные жалюзи на окне. Сквозь щель Наталья осматривает улицу, а затем устремляет орлиный взгляд прямо на нас. Однако ей нас никак не разглядеть из-за глухих тонированных стекол. – На парковке должен стоять черный "Лосось" с тремя семерками. Он там? – Ну, допустим. – Внутри сидит та самая женщина. Ее зовут Ангелина. Сядешь к ней на заднее сиденье, – с важностью вещает Света, неотрывно смотря в окно на свою тетку. – Сама она не выйдет, светиться не хочет. Вроде как мужик, которого она хочет к себе привязать, шишка городская. И лучше возьми с собой договор, чтобы, если вдруг ничего не получится, хоть неустойку выплатила. А то я зря перед ней распиналась, что ли? Наталья молчит. Только порывистое дыхание слышно из динамиков. Смотрю на Свету, а та кусает свои губы и нервно дергает ногой. Тогда я кладу ладонь на ее колено и слегка надавливаю, желая утихомирить поток нервных импульсов. – Ты где ее нашла вообще? – наконец спрашивает Наталья, отойдя от окна. Ну все. Теперь я спокоен. Можно выдохнуть. Света знает, как правильно ответить на этот вопрос, поскольку мы его заранее предвидели. – Места надо знать, – высокомерно отвечает и с нажимом переходит к наступлению: – Ну ты пойдешь к ней или мне передать ей, чтобы она засунула эти три лимона себе в задницу? – Ты точно в ней уверена? Не сдаст нас никому? Света закатывает глаза и фыркает, вжившись в роль. – Поверь, у меня на нее столько компромата! Она еще похлеще тебя будет. Так что можешь даже не сомневаться. – Три миллиона, говоришь? – делая акцент на цифре, Наталья зачем-то переспрашивает. Наверное, мысленно уже тратит денежки. – Два сто с вычетом моего процента. Не важно сколько будет денег. Если эта цифра с шестью нулями, Наталья не сможет устоять от возможности нажиться на глупости людей. Протяжно хмыкнув, она подтверждает мои доводы: – Ладно. Предупреди эту женщину. Скажи, что я сейчас спущусь. Света хватает меня за руку и ладонь до посинения сжимает, беззвучно радуясь своей маленькой победе. Вот только пока Наталья не усадила свой зад в машину, радоваться еще рано. – Мам, подожди, а через кого ты собралась Светку искать? Света опередила меня с вопросом. Я лично хотел об этом спросить, но так даже лучше. – Да тут одна шайка барыг гнездится. "Костыль" каждую подворотню в городе знает. Снюхается со своими дружками, а они за полтинник хоть черта лысого найдут. – Ох, мамырлик, какая же ты у меня крутышка! – Света воздух чмокает, а у меня оскомина во рту. – Ну все, не буду отвлекать. Перезвонишь, как с этой теткой перетрешь. Как только Лучик отключается, она с брезгливостью швыряет телефон на панель. Переваливается в мою сторону и повисает у меня на шее. Я обнимаю ее, чувствуя, как дрожит все ее тело, как дыхание сбивается. – Кажется, вышло, – будто не веря себе, шепчет она. – Что теперь? – А теперь ждем. Света усаживается обратно на свое место, и мы одновременно переводим взгляды на крыльцо. Буквально через минуту на нем появляется Наталья. Зажав под мышкой черную папку, она спускается по лестнице и направляется к машине, которую я одолжил у одного своего знакомого. За Натальей между тем следует невзрачный парень. Его я тоже "одолжил" у Федьки. Это он сбросил мне сообщение о том, что Наталья приехала в агентство, но у него есть еще одно задание. Наталья озирается по сторонам. Она заглядывает в окно нашей машины, хватается за ручку и открывает заднюю дверь. Тут за дело снова берется наемный паренек. Он рукой давит на затылок Натальи и пинком заталкивает ее тушу в салон. Та вопит, брыкается, пока он закидывает ее ноги внутрь. Хлопок двери, и пути назад для Натальи больше нет. Паренек растворяется в переулке, а я блокирую все замки. – Какого черта?! Что за беспредел?! – визжит Наталья, осознав, что попала в западню. Я разворачиваюсь, встречаясь взглядом с разъяренной теткой, что пытается сдуть прядь волос с лица. – Ну здравствуй, мачеха, – цежу сквозь зубы с холодной вежливостью. – Ты?! Какое удачное совпадение! А то я как раз собиралась в полицию обратиться, – надменно выплевывает она. – Неужели соизволил попросить у меня прощение за свой мерзкий поступок? Имей в виду, я принимаю извинения только в иностранной валюте. Едва сдерживаю смех. – Ты, мать, не попутала часом? Какие, к черту, извинения? – Тогда что за цирк с конями? И какая я тебе мать? У нас разница – кот наплакал! Я киваю Свете, и она осмеливается выглянуть из-за спинки сиденья. – А кто же тогда? Ты была мне и тетей, и мачехой, а оказалась просто предательницей, – спокойно констатирует Света, загибая пальцы. – А теперь выясняется, что ты еще и аферистка. Неплохой карьерный рост, Наталья Марковна! Интересно, что сказала бы бабушка, будь она жива? Мамашу, кажется, переклинило. Она словно привидение увидела в Свете. Чертыхается, трясет башкой и за сердце хватается. – Ой, что-то мне дурно… Воздуха! Выпустите меня! – скулит она, пытаясь изобразить сердечный приступ, и тянется к двери, размахивая папкой. – Будет тебе воздух, но его еще заслужить надо, – засучив рукава, я предвкушаю веселье. – Так это была не Анька? Это ты со мной разговаривала?! Вы заодно?! Вдвоем дурили мне голову?! – до нее доходит наконец. Света разводит руками, мол, сюрприз, и Наталья в ужасе бросается к двери, тщетно пытаясь открыть ее. – Выпустите меня немедленно! Я позвоню в полицию! – барабанит она по стеклу. Мы со Светой переглядываемся и пожимаем плечами. Ничего другого и не стоило ждать от такой дамочки Не справившись с дверью, Наталья достает из кармана жакета телефон и судорожно тычет пальцем в экран. Вот и час Хеннесси пробил. Я свистом подзываю собаку, все это время терпеливо ждущую команды. Хеннесси с энтузиазмом перепрыгивает на заднее сиденье и оказывается рядом с женщиной. Настолько близко, что может учуять, чем у Натальи воняет изо рта. Собака демонстрирует ей свои острые клыки и утробно рычит. Умница, показывает, кто здесь главный. Не сводит глаз со своей жертвы, готовясь в любой момент броситься и разорвать ее на куски. Но я-то знаю, что она пока просто играет, а вот Наталья, впавшая в ступор, думает совсем иначе. – Уйди от меня, тварь! – вопит она, закрывая лицо руками. В панике вжимается в дверь, отворачиваясь от пасти, изрыгающей угрожающий рык. Забавно наблюдать за этим представлением. Свете тоже явно по вкусу страх, повисший в салоне авто. Лишь бы Наталья не наделала в штаны, а то придется тачку в химчистку гнать. – Обещаю, моя любимица не тронет тебя, если ты уберешь телефон и выполнишь пару моих просьб, – спокойно говорю, надеясь на проблеск разума. Но хрен там. Проще со стенкой договориться, чем с ней. – У меня ничего нет! Я ничего не знаю, пожалуйста! – вопит она на ультразвуке. – Уберите собаку! – Хеннесси, фу! Место! – неохотно командую. Собака подчинятся и запрыгивает обратно в багажник, но глаз со своего "клиента" не сводит. – Видишь, я готов идти навстречу. В ответ жду того же, иначе собака покажется тебе детской забавой. Сколько сейчас дают за торговлю людьми? Ты же уже узнавала? – почесываю подбородок, намекая на истинную причину ее похищения. – Десятку, навскидку, и это только верхушка айсберга! Ты и так уже не девочка, а когда освободишься, тебе будет далеко за шестьдесят пять. Сомневаюсь, что пенсии хватит, чтобы расплатиться со всеми, кого ты кинула. Бах – и Наталью осеняет. Она рот свой разевает и головешкой крутит по сторонам, словно в поисках подмоги. А про себя, наверное, жалеет, что когда-то свернула не туда и ступила на скользкую дорожку. – У тебя нет никаких доказательств! – с яростью выплевывает она, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Мне вот интересно, как часто ты пользуешься своим домашним ноутбуком? – Какое тебе дело до моего ноутбука? – На жёстком диске, который я извлек из твоего ноутбука, скопилась целая гора компромата, и он тебя совершенно не красит. И да, я пошёл на это сознательно, готов ответить за это по всей строгости закона. Я готов на всё, чтобы отправить тебя за решетку, – сквозь зубы цежу я, – или… – Или? – почти шёпотом произносит Наталья, пытаясь уловить в моих словах хоть какую-то лазейку для себя. И только я раскрываю рот, как Света опережает меня: – Или ты говоришь, где сейчас мой ребёнок, и мы тебя отпускаем! – И ещё… Ты переоформишь на Свету те квартиры, которые пойдут в качестве возмещения за дом, что ты у нее отняла. Но ты не получишь за них ни копейки! – добавляю я, чеканя каждое слово. – С какой стати я должна что-то на неё переоформлять? – возмущается Наталья, скрещивая руки на груди. – Это был мой дом, на законных основаниях! Я его выкупила! Да она же чокнутая! Психичка! Только из дурки выписалась. У меня и справки есть, подтверждающие её диагноз! И какой еще ребенок? – она хватается за голову, изображая неподдельное изумление. – Не было у неё никаких детей! Нашёл, кому верить! Она же в бреду постоянно! Света какое-то время смотрит на свою тётку, в её глазах плещется презрение. А потом она отворачивается, чтобы скрыть подступающие слезы. Заметив это, я беру её руку в свою. Не хочу, чтобы она уходила в себя. Я знал, что Свете будет тяжело. Перед выходом я просил её сохранять мужество и не показывать никому свою слабость. Чего бы это ни стоило. Но сейчас я её прекрасно понимаю. Она вот-вот рассыплется на части. Как хрупкая мозаика от одного неловкого прикосновения. Если не сейчас, то чуть позже. Столько черноты оседает у неё внутри, и вся эта мерзкая грязь, щедро вылитая родной тёткой, теперь вырывается наружу в виде слёз. Эта грязь и мне перепала, но, в отличие от Светы, я вымещаю ее в виде агрессии. – Паскудная ты бабища, – рычу я, прожигая ненавистным взглядом женщину, которая оскорбленно ахает, – ты завладела Светиным домом с помощью оказанного на нее давления. Думаешь, ты одна такая хитрожопая? Не сомневайся, я отвечу тебе той же монетой! Клянусь, я превращу твою жизнь в подобие бесконечного бега по минному полю. Я заберу у тебя всё, что по праву принадлежит Свете! Но знаешь, в чём твой плюс? У тебя хотя бы есть незаслуженный выбор, а вот Свете ты его не оставила! Наталья кривит лицо в гримасе. Задумывается. Ищет совесть. Тщетно. Одна надежда – что она боится за свою шкуру так же, как любит деньги, нажитые нечестным путем. При наличии выбора, она должна пойти на всё, чтобы избежать тюрьмы. Должна же? – Где гарантии, что всё будет так, как ты говоришь? Я что, похожа на дуру, по-твоему? – выдавливает она из себя подобие смеха, режущего слух. Я отворачиваюсь. Кладу руки на руль, чтобы хоть что-то чувствовать под руками. – Гарантий никаких нет! Зато есть выбор. Решай! У тебя ровно минута. Но Наталья плевать хотела на моё снисхождение. Она зевает и отстраненно пялится в окно на вывеску своего агентства. Скрипнув зубами, я решаю подтолкнуть ее к принятию решения: – Хеннесси, выручай! Собака по зову высовывает свою морду и устрашающе рычит Наталье прямо в ухо. Сжавшись в комок, та еле дышит и косит остекленевшим взглядом на собаку. В глазах её – вихрь ужаса. – Не надо! – Наталья выставляет руки в мольбе и тщетно пытается увернуться от злобных выпадов собаки. Медленно, словно под грузом, она сползает на пол. – Уберите эту тварь! Уберите её от меня! – И не мечтай! Если не развяжешь свой поганый язык, ты сдохнешь в этой тачке! – рявкаю я, давая волю клокочущей ярости и в красках представляю себе муки этой стервы. – С моими связями тебя лет через пятнадцать только найдут, когда срок давности уже истечет! И то в виде пазла! – Хорошо! Чёрт с ними, с квартирами! Отдам я их Свете, будь они прокляты! – скулит она, почти касаясь коленями грязного коврика. Лицо Натальи наливается багровой злобой, глаза, казалось, вот-вот лопнут от ненависти. – Где мой ребенок? – требует Света, не осмелившись посмотреть на свою обидчицу. – Один где-то в городе, а что со вторым… не знаю. Он же с патологией родился, понимаете? Никому не нужен был, а мне – тем более, – пытается она оправдаться. – Год назад я отвезла его к своей бывшей свекрови, а что с ним дальше приключилось – не моя забота. "Никому не нужен был" – это все, что я смог расслышать, поскольку теперь я слышу только свой пульс, нещадно долбящий в висках. Он был нужен Свете! Он мне нужен! Теряю контроль над собой. Перед глазами все мутится. Каждая клеточка тела свербит и ноет. Меня всего будто колючей проволокой перетянули и пустили по телу электричество. Гарью воняет уже. И внутренний голос подбивает меня в жизнь воплотить свои представления о муках. Он призывает к расправе. Сделать Наталью своим очередным и последним заданием. Для меня это – раз плюнуть. Одним трупом больше, одним меньше… А Никитку мы без ее помощи отыщем. С нее все равно, как с гуся вода. Глубокие, рваные вдохи, яростная борьба с безумием, готовым поглотить остатки разума. Тряхнув головой, я сбрасываю наваждение. Избавляюсь от кровожадных мыслей. – Адрес! – требую я надсадно, сорвав голос до хрипоты. – Говори адрес! Наталья вздрагивает и судорожно хватает ртом накалившийся воздух. – Дно… Республиканская… дом пять, – бормочет она едва слышно. – Надеюсь, это все? Света вводит адрес в навигатор. Холодный голос бесстрастной "Ольги Бузовой" сообщает, что путь на машине займет чуть больше двух дней. – Свидетельство о рождении на ребенка есть? – спрашиваю я, прикидывая в уме, как мы будем вывозить его из Псковской области. – Да, есть. Возилась зачем-то с ним, хотя всё равно ребятенок был не жилец, – равнодушно бросает Наталья, и Свету передергивает, а меня снова окатывает ледяная волна ярости. Протяжным выдохом я стараюсь вытравить из себя всю ненависть по отношению к Наталье. Нет уж. Тут ты не права. Я верю, что он живой. Верю, что мы его найдем. И я не намерен тратить ни минуты времени на эту гадину. – Я пока отпускаю тебя. Но только пока. Имей в виду: у меня есть запись нашего разговора и твой жёсткий диск. Пока мы не найдем ребёнка, за тобой будет слежка. Попытаешься скрыться или выехать из города – все улики окажутся там, где надо. Если мальчик жив, тебе крупно повезет. Я отстану от тебя. Мне на тебя насрать, по большому счёту. Но не забывай, что твоя дочь тоже в зоне риска. Ей светит срок за пособничество. На заднем сиденье воцаряется гробовая тишина, от которой аж тошно. Тогда я перевожу взгляд в зеркало заднего вида, а там эта погань приунывшая оплакивает свою беспечную жизнь. – А если… допустим… ты не найдешь его живым… что тогда? – осмеливается она произнести вслух, все же допуская эту мысль. – Тогда я и тебе жизни не дам! – доходчиво объясняю. – Молись, чтобы он был жив! Планирую уже нажать на кнопку разблокировки, выпустить из машины эту безжалостную ведьму, чтобы ее распределили куда следует, но рука зависает в воздухе, так и не опустившись на панель. – Имя Роман Антонович тебе о чем-нибудь говорит? – интересуюсь я напоследок Наталья моргает. – Нет, вроде бы… – А каким образом Света оказалась у меня дома два года назад? Наталья выкатывает глаза, мечущиеся между мной и Светой, и снова цепенеет. Если с Хеннесси она визжала и тряслась, то сейчас совершенно обездвижена. В голове словно что-то коротнуло. – Как это понимать? У тебя? То есть ты… Серьезно? – бормочет она невпопад, а затем отмирает, взмахнув рукой. – Едрить, как тесен мир, оказывается! Так мы выставили ее анкету на сайте и в этот же день нашелся заказчик, постоянник. Он еще скидку выклянчивал и попросил перекрасить ее в брюнетку. Пришлось уступить. Так это… Ты был, что ли? Ни черта не врубаюсь… Идиоткой прикидывается? Или на самом деле до нее только дошло, с кем имеет дело? – О какой влюбленной в меня знакомой ты говорила, когда я был у тебя дома? Света резко вскидывает на меня взгляд, полный непонимания, а я отвожу глаза. На душе гадко. Да просто не рассказывал я ей о визите к этой мегере. Посчитал чем-то грязным, вот и смолчал, выдумав историю о ресторане. А сейчас она все поняла и, кажется, нафантазировала себе лишнего. – Об Альбине Елисеевой. Она гинеколог в частной клинике, если ты вдруг забыл. Я же рассказала ей о нашем предстоящем свидании, о том, кто ты такой… Так она меня чуть живьем не сожрала! Все плакала, что ты ее бросил ни за что. Кстати, через ее клинику и оплодотворяли "вместилища", так что добавь ее в свой список моих подельниц, – хохочет она, не испытывая ни капли стыда. Неожиданно. – Тогда почему вы не взяли яйцеклетку у Карины, а втянули в это Свету? Наталья закусывает щеку изнутри, приняв крайне задумчивый вид. – Карина, Карина, Карина, – повторяет она вполголоса, потом вдруг вскакивает с места. – Боже, так вот в чем дело! Вот зачем тебе сдались ее дети! Это ты был тем анонимным донором! Ну, точно! Теперь все сходится! А я-то думала, ты просто по доброте душевной решил помочь бедняжке, – кивает она на Свету. Все! Мозги окончательно превратились в зыбучий песок. – Я чёт не догоняю… Ты что, не знала обо мне? Наталья отрицательно мотает головой и выдавливает натужный смех. – Дело в том, что я понятия не имела, кто был донором. Заказчица не распространялась о тебе, пообещав за анонимность кругленькую сумму! У нас был только адрес и твой ник на сайте публичного дома. А по адресу пробивалась какая-то бабка. После отставки я переписал все свое имущество на приемную мать. На тот случай, если меня решат "убрать" за ненадобностью. Тут и подтверждаются мои догадки о том, что Карина могла рассказать обо мне только под дулом пистолета. – Знаю только, что она была одержима идеей завести ребенка от тебя, но после обследования выяснилось, что ее яйцеклетки никуда не годятся. И знаешь, что я сделала? – Догадываюсь, – отстраненно произношу я, погрузившись в свои мысли. – Да, я подделала документы о заборе и использовании именно ее яйцеклеток. Альбина прислала на дом свою коллегу, и мы оплодотворили кикимо… Кхм… Светку, пока она была под препаратами, – сквозь истерический смех выплевывает она, а справа от меня слышится горестный всхлип. – Идиотка! Я считала, что не оставляю следов! Думала, могу позволить себе маленькую слабость с тобой. Ты ведь был таким обходительным, а, оказывается, ты и есть тот самый "Молот383"? – внезапно умолкает, спрятав усмешку за надменным выражением лица. – Как вы вообще вышли друг на друга? Шанс был один к трем миллионам! Хватит! С меня достаточно. – Можешь валить отсюда, – резко обрываю я, не желая больше ни видеть, ни слышать ее. Тянусь к панели, но Света вдруг приподнимается и резко накрывает мою руку своей ладонью, не давая нажать на кнопку. – Нет, подожди! – выпаливает она громко. – Ну что еще надо? – цедит Наталья раздраженно. Губы Лучика дрожат. Взгляд стеклянный, устремлен в никуда. Она эмоционально истощена, травмирована – и это еще мягко сказано. – Чем я тебе насолила, ответь? – срывающимся голосом обращается она к тетке. – Скажи, что я тебе сделала такого, за что ты меня так возненавидела? – Я не ненавижу тебя. Я всегда стараюсь минимизировать сопутствующий ущерб, но с тобой не получилось. Мне пришлось пожертвовать тобой во благо моей семьи. Света поджимает губы, будто ничего другого и не ожидала услышать. А я, если честно, ждал, что Наталья одумается и хотя бы попросит прощения. Это единственное, что она могла сделать. Однако я тут же отбрасываю эту мысль. Это просто здорово, что, находясь в невыгодном свете, Наталья с упорством продолжает цепляться за свою гордыню, за эгоизм. Прояви она хоть каплю слабости, взмолись о прощении – Света простила бы ее, не раздумывая. Но нет, этой милости она недостойна. – Искренне надеюсь, что тебя никто не принесет в жертву, – с горечью выдыхает Света. – И что ты никогда не познаешь, каково это – когда отнимают абсолютно все. С этими словами Света решительно нажимает кнопку. Задняя дверь с тихим щелчком распахивается, и Наталья, словно ошпаренная, выскакивает на улицу, но успевает сделать лишь пару шагов в сторону офиса. Тот самый парень, который по просьбе Феди вызвался нам помочь, без особого напряга скручивает Наталью и, невзирая на ее душераздирающие вопли, заталкивает в служебную машину. – Ты же обещал ей свободу! – Света в изумлении следит за удаляющимся “такси” для заключенных. – Передумал, – жму плечами. Отвратительное чувство селится внутри, когда я не могу понять причину её слёз. Притянув к себе, я нежно целую ее в висок. – Ну что ты? Переживаешь за нее? Света отрицательно мотает головой, но всхлипы не прекращаются. – Нет, она заслужила это. Просто… понимаешь, когда я смотрю на нее, я вижу маму, а когда закрываю глаза, слышу ее голос. Не могу отделаться от этого. Головой понимаю, что не она говорит обо мне все эти мерзости, но каждый раз ее слова ранят меня до глубины души. А ведь когда мама умерла, я так надеялась, что она хоть немного сможет заменить ее. А теперь… Света еще сильнее ударяется в отчаяние, уткнувшись зареванным носом в мою шею. Я убираю ее волосы с лица, заставляю посмотреть на меня. – Перестань, лучик. У тебя теперь есть я и дети. И тень улыбки касается ее губ. – Да, ты прав. И вы – лучшее, что когда-либо было у меня. Ничего другого мне не надо… А мне и подавно. Это – как раз то, о чем я мечтал – семья.