Глава 22

Я изо всех сил стараюсь остаться безразличной к этому поцелую хотя бы внешне. Но контроль и хладнокровие рядом с Милем, увы, не моя история. Губы его тверды, настойчивость обескураживает. Тёплой ладонью Миль согревает мне затылок, прочно фиксируя голову. Вторая его ладонь непреклонно ложится на мою спину, заставляя прижаться к мужчине еще сильнее.

Его язык сначала безжалостно проталкивается между моих стиснутых зубов, неумолимо врывается в рот, побуждая меня подчиниться и раскрыться навстречу дикому, бешеному натиску. Миль терзает мой рот, будто за что-то наказывая, давит, сжимая меня в железных объятиях. Но спустя всего несколько мгновений что-то между нами меняется, и Миль слегка ослабляет хватку. Его напор не угасает, но становится более утонченным, нежным.

Он медленно проходится по острию зубов, на этот раз игриво задевает мой язык своим и втягивает к себе в рот, чувственно посасывая. Тихий стон действительно вырвался из его груди, или это игры моего разбушевавшегося воображения, я точно понять не успеваю. Тяжёлая мужская ладонь с моей спины медленно съезжает на бок, а потом накрывает грудь, деликатно поглаживая. Из прикосновений Миля улетучились гнев и негодование, и теперь в каждом движении ощущается нежность. Такая болезненно-бархатистая, тягучая, наполненная заботой и преклонением. Пальцы мужчины на затылке теперь не впиваются в кожу, а ласково поглаживают, пытаясь пробраться в убранные наверх локоны.

Я ощущаю, как, медленно соскальзывая, щекочет кожу тонкая лямка черного платья. Миль неторопливо, дурманящими движениями касается моего плеча, шеи, ключицы. А затем обеими ладонями обхватывает мое лицо и оставляет губы, чуть приподнимая голову. Его глаза медленно распахиваются, и от того всепоглощающего, жгучего огня, что бушует в глубинах обычно холодного стального взора, тело пробирает безотчетная дрожь.

Я хотела спросить, куда он везет меня. И стойко сообщить, что сегодня ехать к мужчине не намерена, да и вообще пока еще не готова продолжать это безумие на двоих, но Миль, очевидно, чертовски проницателен. Возможно, он только читает невысказанный вопрос в моем испепеляющем взгляде, но уже успевает спокойно и примирительно возразить:

– Нет. Не ко мне.

– А куда? – уточняю я на выдохе слабым голосом.

– К тебе, – решительно заявляет он.

Ко мне. Кажется, такой вариант меня устраивает чуть больше.

Этот мужчина… ему сложно подобрать однозначную оценку. Описать, какой он. Миль одновременно мягкий и грубый. Щедрый и жадный. Жадный до меня… Вроде и неумолимый, но не стыдится уступать. Его лицо я лично не могу назвать неимоверно привлекательным или безусловно красивым. Слащавость – точно не про него. Есть в этом мужчине что-то, что заставляет с ним осторожничать: грубое, несдержанное. В мозгу то и дело срабатывают красные лампочки: опасно его подпускать так близко, играть с ним или вставать на его пути. Ощущается внутренняя необузданность и горячность Миля, решительность и неумолимость. Кажется, что он может быть очень жестоким, беспощадным и бесчувственным. Но все это уверенно скрыто под налетом внешнего лоска, учтивости и самообладания, проскальзывающих лишь в исключительных случаях.

– Я не приглашу, Миль, – отрицательно мотаю головой.

В его чуть сощуренных глазах появляются озорные искорки.

– Такого подарка я от тебя и не жду, Ирина.

Горячее неожиданное прикосновение к локтю заставляет меня вздрогнуть. Миль ведет пальцем выше, возвращая лямку на место. Тянется к моему подбородку, неторопливо поглаживая, царапая остротой упрямого взора.

– Приехали, моя богиня.

– Спасибо, что подвез, – роняю я робко. Он что-то еще задумал? Вспоминая, как неистово Миль вел себя в начале поездки, сложно поверить в то, что мужчина сейчас действительно просто уедет.

Он переплетает наши пальцы, лениво наклоняется ближе. Легонько касается моего рта губами и вскользь проводит по ним языком. Самодовольно лыбится, выбираясь из машины, когда так внезапно и учтиво распахивается дверь.

У подъезда я немного теряюсь, пытаясь отыскать ключи в сумочке. Миль не уходит.

– Ты же хотел уезжать? – непонимающе уточняю я.

– Разве? Я не хотел. – Ухмылка кривит его чувственные губы. – Это ты сама додумала.

– Но я же…

Я абсолютно теряюсь. Не понимаю, чего от него ждать. Каждый раз так с ним. Всегда удивляет.

– Ты сказала, приглашать не станешь. Но я не говорил, что не намереваюсь напрашиваться.

– Ты собираешься подняться? – удивляюсь я. Мне казалось, мы уже коротко все обсудили и без лишних слов друг друга поняли.

– Конечно, собираюсь, Ирин. Не отвертишься.

– Миль…

– Можем стоять тут бесконечно.

– А разве не ты говорил, что перестанешь ставить меня в неловкое положение?

– Номер у меня новый. Как и эта машина, ко мне никакого отношения по документам не имеет, не отследить никак. А то, что мы замерли здесь и моя физиономия фиксируется на пишущие устройства на углу дома… – Миль серьезно смотрит в сторону, и я прослеживаю направление его взгляда. Да, действительно. Камера наблюдения. – Так это твой выбор. Мы могли бы незаметно и быстро войти в подъезд, но вместо этого стоим и неторопливо выясняем отношения. Может, лучше я помогу тебе с ключами?

Я, тихонько вздыхая, принимаю неизбежное и протягиваю выуженную из забитого под завязку клатча прохладную связку.

Миль перебирает ключи, цепляя домофонный, вальяжным неторопливым движением размагничивает замок и галантно распахивает перед мной дверь.

– Брать с тебя обещание вести себя прилично – бессмысленно, я полагаю? – на всякий случай уточняю, когда мы уже переступаем порог и я сбрасываю туфли. Допытываюсь просто для того, чтобы увидеть заносчивую самодовольную улыбку на его лице. Она ему очень идет.

Миль не отвечает, лишь легонько касается пальцами поясницы, подталкивая меня вперёд. Осматривается.

Съемная квартирка очень уютная, просторная, хоть здесь всего одна комната, объединенная с кухней.

Миль цепким взором обегает помещение, многозначительно задерживаясь на кровати. Ухмыляется, засранец. И вдруг глаза его стекленеют, а брови угрожающе нависают над переносицей.

Он торопливо шагает вперед, приближаясь к моей постели, как если бы обнаружил на ней нечто обличающее. Наклоняется. И я запоздало соображаю, что он там увидел. Это книга о беременности в твердом переплете. Я как-то вечером специально выбралась прогуляться до ближайшего книжного магазина и отыскала там это пособие. Оно мне понравилось больше других. Читаю теперь перед сном. Много всего интересного узнала.

– А зачем тебе это? – Миль потрясенно оборачивается и обвинительно сжимает пальцами эту, казалось бы, абсолютно неуместную в моей квартире вещь. Ноздри его трепещут в негодовании.

– Возможно, пригодится. Когда-нибудь, – уклончиво отвечаю я. И принимаю из его рук книгу.

– Я думал, – безошибочно предполагает Миль, даже не подозревая, какой эффект на меня оказывают его ледяные слова, – при таком скором переезде люди обычно берут только самое необходимое.

Ну да, все верно. А учитывая, что вещей у меня здесь не так уж и много…

Да кого я обманываю? Все равно ведь через неделю-две позвоню ему с радостным известием.

– Я купила ее недавно.

– Зачем? – режет он острием взгляда.

– Тебе нужна правда?

Губы Миля складываются в тонкую линию. На лице вырисовываются упрямство и безусловное принятие.

– Говори сейчас же.

– Я забыла выпить таблетку. Тогда, – не выходит подобрать иное слово. Уверена, Миль точно понимает, когда именно. – Интервал оказался слишком большим. И я после некоторых раздумий не решилась и дальше использовать эти таблетки. И вообще принимать какие-то меры.

Миль подскакивает ко мне, хлещет беспощадным яростным взглядом. Дыхание его становится прерывистым.

Спустя минуту молчания на мое плечо неуклонно опускается тяжелая мужская ладонь, а пальцы ощутимо впиваются в кожу. Резкий грозный приказ заставляет вздрогнуть и неверяще впиться взором в разъяренное лицо Миля.

– Я запрещаю тебе видеться с мужем!