Глава 25

МИЛЬ

– Посмотрел? – протяжно доносится из динамика голос Ромы.

Наблюдая за сменяющими друг друга картинками на экране, я особенно остро ощущаю, как фотографии разжигают во мне пламя разочарования и недовольства. Из чистого упрямства продолжаю листать до конца.

– Посмотрел, – наконец запальчиво изрекаю я и, носком ботинка слегка отталкиваясь от пола, лениво отодвигаю кресло от стола.

– Выбрал? – нетерпеливо уточняет Рома.

Этот прохиндей работает на меня уже… точно даже и не вспомнить сколько. Он редко меня разочаровывает. Башковитый Ромка – слов нет, эрудированный и компетентный. Встречаются люди, на которых не страшно положиться. Рома – один из них. Его многолетняя преданность, помноженная на давно заслуженное безграничное доверие и схожие личные интересы, тесно переплетенная с необычными заданиями, постепенно переросла в нерушимую искреннюю дружбу. И теперь Роме я не страшась могу делегировать не только свои полномочия, но и даже самые специфичные задачи.

– Я одного не могу понять, – недовольно повышаю голос, – а нормальных баб не судьба была найти?

– Ты сам сказал, тебе поэффектнее надо. Ну вот, пожалуйста. Одна к одной.

– Ромыч. Ты меня сейчас убил.

– Да что не так-то? Милахи, ноги от ушей, фигурки – закачаешься. Нормальные бабы.

– Вот именно что нормальные, – цежу я в трубку, – а мне нужны первоклассные телки. На других Соболь даже и не плюнет, не говоря уже о том, чтоб залезть на них.

– Что ты на него так взъелся? Ты ж уже отбил у него контракт. Обороты выше, месторождение сам обрабатываешь. А тебе все неймётся. Хочешь устроить ему мелкую пакость за то, что он левым путём таки выкупил часть твоих акций? Так ты жену его трахни, может, тогда успокоишься, – ржет надо мной Рома. – Тем более ты недавно по ней запрос делал. Ну ниче ж такая. Думаю, обрадовать сможет, а ты реванш как раз возьмешь.

В этом месте раздаётся едкое фырканье. Дальше Рома молчит, упиваясь своей шуткой. Разговор стопорится. А я только сейчас, лязгнув зубами, чувствую резкую боль в челюсти где-то справа и теперь усиленно заставляю себя расслабиться.

– Последнюю фразу, что ты сейчас произнёс, запомни, – сухо предупреждаю я друга, в конечном итоге найдя нейтральные слова. Пронесёт-то уже вряд ли, Ромка далеко не балбес, но может еще удастся сдержать этот снежный ком.

– Про жену его? Ну ок. Запомнил. Крутая ж идея. Заодно и время классно проведешь.

Рома продолжает расслабленно веселиться, задействуя неуместные остроты. Внимательность отказывает ему напрочь: он совершенно не улавливает опасные нотки моего тона. Остановить этот нарастающий ком видимо, уже не удастся. Подобные колкие фразы в сторону Ирины ощутимо потрепали и мое царственное спокойствие, и мою натренированную осмотрительность.

– Так вот, Ромыч, чтобы я этого больше не слышал. Я, – поясняю уже жёстче, потому что неуместная насмешка нечаянно застревает в горле так, что я почти подавился, – достаточно четко изъясняюсь или нужно популярнее?

Молчание. Ступор. Осмысление. Кажется, что я даже через динамик слышу, как у Ромы в голове активно прокручиваются шестеренки. Он сбит с толку и не понимает, как реагировать на собственную догадку.

– А что я такого сказал? – на всякий случай уточняет друг неестественно низким голосом. Представляю его потрясенное лицо и яркое искрящее недоверие вопросительного взгляда.

– Не в тему ты брякнул, Ром. Тебе шалав для Соболя сказано было найти. Остальное не твоего ума дело.

– Да ла-аадно! Ты… ты реально с женой Соболя замутил?!

– Чтоб ни одна душа не знала. И не стоит так орать в трубку. У стен есть уши, сам же знаешь. Это пока не должно уйти дальше нашего разговора.

– Нахрена, Миль? – неожиданно серьезно осведомляется друг. – Планируешь его потопить со всех флотилий?

– Подрастешь – узнаешь, – возвращаю колкость я, откидываясь на спинку кожаного кресла.

– Ну ты без головы, старичок. Ой, что-то теперь будет…

Я почти уверен, что Рома свободной рукой схватился за голову.

– Будет, не сомневайся.

– Ну ты… – Рома судорожно пытается подобрать слова, – совсем отбитый, Миль!

ИРИНА

Встречу с Арсением пришлось перенести. У него нашлись какие-то сверхважные дела. У меня складывается впечатление, что супруг банально тянет время, руководствуясь ему одному известной целью. Не покидает смутное чувство, что Арсений что-то задумал, но спрашивать напрямую – гиблое дело. С адвокатом мы обговорили некоторые моменты. Пока что не нашли ничего, за что Арсений смог бы зацепиться, стараясь каким бы то ни было образом навредить мне. Но на мое счастье, муж чаще всего молчит и почти никак не выводит на разговор.

Возможно, если бы я не была слишком сильно погружена в переживания, то серьезно бы отнеслась к нехорошему предчувствию. Но нет. Сейчас осторожность спит крепким сном, периодически сильнее закутываясь в пуховое одеяло.

Миль не позволяет забыть тот вечер. Мужчина не то что бы атакует меня, скорее мягко напоминает о своем существовании вечерними звонками или сдержанными утренними смс.

«Побывав на Олимпе, я невероятно долго вновь привыкаю к радостям земной жизни».

«Если простой смертный вновь раздобудет божественную амброзию, сможет ли он снова рассчитывать на благословление небес?»

Или мое любимое:

«Как считаешь, это богиня наколдовала влюбленность, или я вляпался по неосторожности?»

Дважды он звал меня поужинать, но я удержалась от соблазна. До сих пор внутренний голос шепчет, что больше не стоит подпускать к себе кого-то… так близко. И дело вовсе не в сексе.

А еще вчера звонил папа, спрашивал, как у меня дела. Я осмелилась рассказать ему о размолвке с мужем и предупредила, что вероятнее всего, в скором времени у его дочери появится новый статус: «В разводе». Сообщение было принято с громкими вздохами и легким порицанием, которое, как ни крути, меня задело.

О другом тоже возможном новом статусе я благополучно промолчала.

И кстати, о другом статусе!

Так, сколько уже минут прошло? О, все восемь! Восемь минут! Уже давно можно было узнать результат!

Затаив дыхание, я чуть ли не на цыпочках пробираюсь в ванную и с колотящимся сердцем тянусь к тесту. Слабая, едва заметная вторая полоска бессовестно гасит столь яркую надежду, но та тут же стойко вспыхивает вновь.

С легким недоверием я зажимаю тест в кулаке, чувствуя, как странные электрические импульсы едва ощутимо, почти ласково покалывают ладонь. На осознание чудесного открытия уходит минимальное количество времени. Спустя две минуты я уже записываюсь к врачу.

Боже. Это что-то невероятное. Удивительное! Трепетное и волнующее! Я беременна. Беременна!

Сейчас я не чувствую ничего, кроме всепотопляющей, безграничной радости. И кажется, у меня действительно есть повод встретиться с Милем и уже открыто обсудить мое «щекотливое» положение.

Я даже знаю, как мило и трогательно сообщить ему новость. Точно! Так и сделаю!