Глава 27

Миль не стал унижать меня, переспрашивая: «А точно наш? Не Соболева?»

Но что-то очень колючее и едкое в стальных глазах потрясает меня до глубины души. И я решаю пока что хранить молчание. Потому как все, что хотела, я, собственно, уже сказала.

– Ириночка, позволь сначала мне уточнить, – вдруг оживает Миль, и его взор неожиданно оттаивает. – Какие у тебя самой мысли по этому поводу?

Раскрываю рот, потому что потрясение усиливается. Я, честно говоря, планировала услышать его размышления, а не озвучивать свои.

Кажется, я попала в собственную ловушку, когда невозможно проявить эмоции, а без них все становится несколько обезличенно. Тяжело сглатываю, выдавливая:

– Мысли?

– Да. Мысли, – настаивает Миль, едва слышно барабаня пальцами по столу. В его казалось бы расслабленной позе сквозит некая доля напряжения, плечи застыли, грудь хоть и размеренно вздымается, но дыхание становится шумным.

Пожимаю плечами, стараясь держать лицо, но когда я думаю о маленьком комочке, который будет любить меня просто потому, что я у него есть, улыбка невольно касается моих губ, и тепло рвётся из сердца вместе со словами:

– Я рада. Очень жду нашего малыша. Или малышку, – выдыхаю чувственно, немного охрипшим голосом. И даже глаза на мгновение увлажняются. Для меня все это так много значит. Я ничего не требую от Миля, мы просто два малознакомых человека и совершенно никто друг другу. От правды невозможно отвернуться. Миль… он мне очень симпатичен, но я пока что не готова искать в своей жизни место для нового мужчины, бороться за него, за нас. Мне еще предстоит схватка с Арсом, и легкой она не будет. А пока что я вижу впереди только себя и маленькую кроху. И тем не менее, на каком-то инстинктивном уровне, со слепой безграничной надеждой я ожидаю поддержки и защиты от отца моего будущего ребенка. Мне бы очень хотелось рассчитывать на помощь, которая, возможно, когда-нибудь станет для меня необходимой. Но в ответ я не готова дать ничего. НИЧЕГО.

Опуская глаза в стол, я взглядом нечаянно спотыкаюсь о черно-белое изображение. Неосознанно тянусь рукой к снимку, уже в который раз взволнованно исследую его подушечками пальцев и, ощущая неловкий трепет, придвигаю немного ближе к себе. Рассматриваю с нежностью, завороженно.

Миль накрывает ладонью мои дрожащие пальцы, недолго поглаживает. А затем быстро отнимает руку и осторожно, ревниво придвигает фото обратно к себе.

– Это, кажется, мое? – доносится до меня глубокий голос, заставляя растерянно взглянуть на мужчину.

Вопрос действительно прозвучал двояко? Или это лишь мое разыгравшееся воображение?

Бесспорно, я упустила момент, когда начала так неудержимо нервничать.

– Не кажется. Твое, – поясняю я сухо и немного раздосадованно. Хотя понимаю, что причин оставаться недовольной у меня нет совсем. Как же тяжело мужчинам понять женщин, когда мы сами то и дело усложняем им задачу. Я просила Миля о деловой встрече, сдержанности и отсутствии эмоций, а в итоге подсознательно жду от него искренней радости и ликующей улыбки. Хотя… скорее, все же это никому из нас не нужно.

Миль слегка подается вперед. Малозаметные морщинки вокруг его глаз становятся глубже, придавая строгому мужчине особое очарование.

– Ирин. В принципе, то, что тебе от меня ничего не нужно, я понял еще в самую первую нашу встречу. А теперь? Изменилось что-то?

Он намеренно задаёт вопросы, заставляющие меня испытывать странное недоумение. Что ему сказать?

– Если ты о деньгах, то уверена, что и сама смогу…

– Нет, – обрубает он решительно и непоколебимо. – Я спрашиваю не о деньгах. Потому что для меня это само собой разумеется.

Взгляд его становится холоднее, требовательнее.

– О чем же тогда?

– О чем-то нематериальном, должно быть? – терпеливо подсказывает Миль, неотрывно наблюдая за моей реакцией.

Наверное, этот тот самый момент, когда мы можем спокойно и безбоязненно обсудить наши ожидания.

– Ты хочешь правдивый ответ?

– Я на нем отчаянно настаиваю.

– Конечно, было бы здорово, если бы в случае необходимости я могла рассчитывать на поддержу с твоей стороны.

– Ирина, ты можешь на нее безоговорочно рассчитывать, уверяю.

Пристальный немигающий взор сбивает меня с толку. Как жаль, что я не могу проникнуть в его голову и понять, о чем он думает. А если спросить напрямую – ответит?

– Спасибо. Миль, а… как ты относишься к подобной новости?

– А сама как считаешь? – он уходит от прямого ответа. Немного наклоняет голову вправо и не выпускает из плена холодных стальных глаз. Непробиваемый. Несговорчивый. И неуступчивый. Всем своим видом он громогласно заявляет, что сейчас компромиссы ему не нужны. Он всегда добивается своего. А что у него на уме, мне уже совершенно не ясно. Теперь я отчетливо понимаю, что передо мной не просто управляющий или топ-менеджер успешной компании, а настоящий хищник, владелец четко отлаженного бизнеса, хозяин одного из самых крупных известных магниевых заводов. Компания Усманова может похвастаться монопольным правом на разработку ценного месторождения, находящегося у нас в стране.

И сейчас этот мужчина мало похож на того, который отвешивал мне комплименты на берегу моря и напрашивался проводить меня до отеля. Сейчас передо мной другой Миль. Более жесткий. Непримиримый. Беспощадный.

– Ты кажешься немного расстроенным, – предполагаю я озадаченно. – Сбитым с толку. А еще… очень задумчивым. И суровым.

– Все верно, – бросает он мне в лицо странным тоном. – Ты очень проницательна. Я действительно немного расстроен установленными тобой границами. Сбит с толку твоим абсолютным равнодушием. И еще сурово раздумываю о том, как твой муж отнесется к такой «окрыляющей» новости.

Шок. Неожиданная встряска, и самое главное, я понятия не имею, как на все это ответить. Я… я не понимаю, о чем нам беседовать дальше.

– Прости, если я… Миль. Ты же сам все понимаешь.

Чего он от меня ждет? Мне не нужны тайные встречи, разговоры до полуночи и тому подобная ерунда. Ну не нужны. Меня привлекало это в двадцать лет. Сейчас уже нет. Я хочу спокойствия. Хочу не ждать новых потрясений. Хочу, чтобы Арсений меня отпустил…

Миль какое-то время молчит, небрежно разглядывая снимок, который так и не позволил больше отодвинуть от себя ни на миллиметр. И наконец изрекает:

– Соболеву пока не говори. Мне нужно немного перестраховаться. Иначе от него можно ждать неприятного удара.

Именно сейчас я осознаю, что допустила непростительную ошибку. Я просто оказалась не готовой к этому разговору.

– Пока не собираюсь ему сообщать, – выдавливаю я с нажимом.

– Я бы хотел, чтобы мой ребенок был записан на меня. И именно меня знал как своего отца. Это, пожалуй, единственный момент, где я буду непреклонен до конца. Даже если ты в конечном итоге сойдешься с мужем.

Ледяной тон, которым произнесены эти слова, цепляет за живое. Отчего-то невероятно обидно его слышать. Но… что можно еще ожидать от двух посторонних людей, связанных отныне лишь общим ребенком.

– Мне и Арсению вряд ли получится помириться, но я пока не готова это обсуждать.

Взгляд Миля может заморозить кого угодно.

– Ирин. Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

– Не пойму, что именно ты хочешь от меня услышать. Я не устанавливала границы…

– Поехали ко мне? – огорошивает он предложением.

– К тебе? – глупо повторяю я. – Нет, я не думаю, что это хорошая идея. Миль…

– Все ясно. Ты хотела знать, как я отношусь к твоей беременности? Прекрасно отношусь. Я рад. Но есть кое-что, что меня смущает. И мне нужно немного времени. Чтобы разобраться.

– Ясно, – роняю разочарованно. Не могу объяснить, чего я еще ждала. Он рад. Хочет быть отцом. И по документам тоже. Не понимаю, что именно так болезненно тянет внутри.

– Я должна идти.

Поднимаюсь с места, и Миль недовольно прищуривается.

– Уже уходишь?

– Да, мне пора. Благодарю, что согласился на встречу.

– Поручить доставить цветы тебе домой?

Я вскользь бросаю растерянный взор на заваленный букетами соседний стол.

Внутри что-то обрывается. Скорее бы уйти. Остаться одной. Рядом с Милем я не чувствую себя в безопасности.

– Спасибо, не нужно, – отвечаю я чрезмерно холодно. Не получается взять эмоции под контроль.

– Услышал тебя, Ирина.

Я думала, самым сложным было не обернуться при выходе из ресторана. И не убедиться, что Миль провожает меня глазами.

Но нет. Не это.

На следующий же день я застаю на своем рабочем месте расслабленного ухмыляющегося Арсения. С самого утра.

В кабинете играет приятная нежная мелодия. «Твоя любовь – это так красиво».

Я обнаруживаю небрежно рассыпанные на столе фотографии вчерашней встречи с Милем. Да, цветы на некоторых изображениях попали в объектив.

Но самое отвратительное другое.

– Усманов, значит? – самодовольно усмехается Арс. А затем добивает меня окончательно. – Дурочка ты маленькая. Женатый он у нас товарищ. И на уши приседать умеет как никто. А ты повелась. Глупая моя.