Глава 35

Все происходит так быстро, что я не успеваю сориентироваться.

Тяжесть мужского тела перестает давить на меня. Разгоряченную кожу мгновенно обдаёт холодом. Звенящая тишина угнетает.

Мой любовник выглядит настолько перепуганным, что я теряю дар речи. Ни разу Миля таким не видела.

Он впопыхах шарит обескураженным взором по полу в поисках чего-то, чем можно прикрыться. Очевидно, находит только мои шелковые пижамные штаны. Их торопливо и прикладывает к себе. Тут мне в руки прилетает халат, и я поскорее вдеваю руки в рукава, плотно запахиваю полы и потуже завязываю пояс.

Только после этого я, убеждая себя, что меня ничто не сможет шокировать еще больше, поднимаю голову и ищу глазами источник замешательства и явной тревоги хозяина дома.

И… нахожу. А сердце неминуемо падает в пятки, разбиваясь на тысячи осколков.

– Ариш, а ты… как тут…? – дрожащим голосом слишком уж беззаботно уточняет Миль.

Я сконфуженным взглядом рассматриваю прелестную светловолосую девочку, похожую на ангела. Фигурка ее скованно замерла у входа в гостиную. На руках неожиданная гостья держит белоснежную маленькую собачку. Очень милую, похожую на болонку. Шерсть песика на голове выстрижена в форме шара. Черный кожаный носик и глазки особенно выделяются на прелестной мордочке. Маленькая хозяйка взволнованно вцепилась в питомца, слишком крепко сжимая руки, так что собака пытается вырваться.

Но девочка словно этого и не замечает. В глазах малышки стоят горькие слезы вперемешку с парализующим ужасом, диким потрясением, абсолютным непринятием и жгучей обидой. Ни слова не срывается с ее побелевших губ. Она не может поверить в то, что только сейчас увидела. Проглатывая горький комок, девчушка заикаясь все же умудряется вымолвить скупое:

– Я… в-вроде как… к тебе приехала. Ты же с-сказал… всегда можно…

Боже… это же его девочка!

Не мигая она переводит огорошенный взгляд на меня, по щекам ее скользят прозрачные капельки.

– Малыш, – сокрушенно просит Миль, – ты не могла бы отвернуться… на минутку.

– Да ты не волнуйся, – отвечает она с болью в голосе, неприязненно оглядывая отца с головы до ног. – Я… я уже поняла, что меня и здесь не ждут. Сейчас уеду.

– Стоп-стоп-стоп! Это совсем не так, просто неловко получилось, – протестующе размахивает Миль рукой. – Позволь мне одеться?

Проглатывая обиду, девочка отворачивается, а Миль, беззвучно осыпая гостиную проклятиями, стремительно подхватывает домашние бриджи, валяющиеся в стороне, и как можно скорее их натягивает.

Поднимает с пола свои трусы и запихивает под журнальный столик.

Миль бросает на меня извиняющийся взор, мимикой и жестами просит войти в его положение.

Я отзывчиво киваю, все понимая и без слов.

– Я пойду? – шепчу ему в ответ одними губами, указывая наверх. Там все же мои вещи…

Он отрицательно мотает головой, поджимая губы.

Мне невероятно стыдно сейчас. Господи… как же так Миль … ну как?! Я буквально оцепенела, даже пошевелиться не могу.

Мужчина обходит дочь, присаживается на корточки и нежно обнимает ее.

– Ну привет, малыш, – начинает он ласково, но девочка отпрыгивает от него в сторону, округляя глаза и еще крепче, как будто хочет отгородиться, прижимает к себе собаку, удобнее перехватывая.

Лицо Миля каменеет.

– Арин…

– Не надо меня обнимать, – надрывно возмущается белокурый ангелочек и указывает на пол глазами: – Ты еще не все вещи собрал.

Мы с Милем одновременно поворачиваем головы в направлении указанном его дочерью. Я неосознанно кладу ладонь на грудь, сдерживая тихий вскрик ужаса. Миль же резко дёргается: на полу лежат мои трусики. Мужчина мгновенно оказывается на ногах и широким шагом подходит к белью, тут же комкает его в кулаке и под раненым взглядом дочери прячет в карман.

Хочется щелкнуть себя по лбу. Это отвратительно!

Миль тяжело вздыхает.

– Ариш, – страдальчески выдавливает из себя. – Я же созванивался с вами позавчера вечером. Мне никто не сообщил. И я просто не знал, что вы прилетаете.

– Мы прилетели вчера. Мама с новым другом уехала отдыхать, а меня отвезла к бабушке. Но ты же знаешь, я не люблю у нее оставаться… – тоненьким голосом, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, сообщает девочка. – Вот я и поехала к тебе.

– На чем? Я машину не отправлял.

– Бабушка мне такси вызвала.

На скулах горе-отца уже ходят желваки.

– Малыш. Ты могла бы позвонить. Я бы прислал за тобой водителя, – мягко замечает Миль. – И подготовился к встрече.

– И что, ее бы тут не было? – девочка скорбно указывает на меня.

Но Миль четко объявляет не терпящим возражений тоном:

– Ее зовут Ирина. Мы обсудим чуть позже наедине. Только ты и я.

– Понятно. Тебе теперь тоже не до меня. Ладно, не заморачивайся. Побуду у бабушки, пока мама не вернётся, – всхлипывает малышка и вяло опускает собаку на пол. – Пошли, Цветочек, – девочка жалобно зовёт песика и с поникшими плечиками направляется к выходу.

Скованность сквозит в каждом ее движении.

– Так. Идем-ка со мной, – настигает ее отец и вновь присаживается перед ней на колени.

– Тебе не до меня, – вновь повторяет она безутешно, стараясь отвернуться, а ее нижняя губа подрагивая выступает вперёд. Нежное личико отчаянно сморщивается. – У тебя тоже друзья новые.

В детском голосе столько боли и разочарования, что мне хочется отмотать назад прошедшие сутки и переиграть ушедшее время.

– Это не так, – твердо убеждает дочку Миль. – Идем наверх.

– Я не хочу здесь оставаться. Я поеду к бабушке! – девочка начинает повышать голос, и ее всхлип звучит, как отчаянный крик боли.

– Я тебя отнесу, Ариш.

– Я не хочу с тобой идти! – кричит она, а моя душа разбивается вдребезги. Видимо, разрыв родителей для нее оказался концом света. – Вон, с ней сиди!

В лицо Милю тоже больно смотреть. Он растерян. Расстроен. И от слез дочери внутри у него все переворачивается.

– Цветочек устал с дороги, проголодался и хочет пить. Пойдём хотя бы его проводим вместе, – беспомощно предлагает Миль, хватаясь за еще одну попытку.

– А она тоже с нами, да? – вдруг испуганно спрашивает малышка, косится на меня со страшной неприязнью.

– Мы с тобой только вдвоем пойдём, – обещает Миль и обнимает дочь, осторожно поглаживая по спине.

Малышка тут же выпускает из трясущихся пальчиков поводок и судорожно впивается пальцами в шею отца. Ее заплаканное лицо кривится от едва сдерживаемых эмоций, рот перекошен, глаза крепко зажмурены. А слезы так же безостановочно и стекают по щекам.

Миль поднимается вместе с ней и устремляется наверх. Он успевает что-то сказать мне, но я не разбираю.

Мне приходится дождаться, пока они скроются из виду на втором этаже, а затем, понуро опустив голову, уйти в хозяйскую спальню.

Переоделась и собрала все свои вещи я очень быстро. Последний штрих: резкое движение дрожащей кистью, и зубная щетка летит в мусорку.

– Вот ты где! – с облегчением выдыхает Миль, входя в ванную, примыкающую к его спальне. – Я уж думал, сбежала.

– Вообще-то собиралась. Но телефон не смогла найти.

– На тумбочке вроде был. Да это неважно. Сейчас отыщем. Ирин, извини, – пристыженно проговаривает он. – Этого не должно было случиться.

– Почему ты не сказал, что у тебя есть дочь?

Я действительно не понимаю.

– Собирался, конечно, – он пожимает плечами. – Просто подходящего разговора не было. Да и тебя это не особо интересовало.

– Развод оказался тяжелее, чем ты пытаешься всем показать?

– Есть немного. По Арине это ударило сильнее всего.

Мы какое-то время смотрим друг на друга, каждый думает о своем.

– Я поеду, мне в клинику нужно успеть, – глухо произношу я и начинаю увиливать от дальнейшего разговора.

– Ладно. До вечера я дома. Можешь взять мою машину. Владимир отвезёт тебя, куда скажешь.

– Не нужно. За меня не переживай, тебе есть о чем беспокоиться. Без обид.

– Ирин. Я очень хотел поехать с тобой. Но… я должен с Ариной остаться.

– Верно. Она с мамой живет?

– Да, – как-то уж очень редко отвечает миль.

– Сколько ей?

– Десять, – вежливо отвечает Миль, но я уже чувствую, что он отчужден, его мысли сейчас не со мной. – Я отнес Арину в свою комнату. Но не хотел бы ее оставлять одну надолго.

– Думаю, она там плачет.

– У Аришки стресс. Она застала нас в очень пикантной ситуации. И… честно говоря, я даже не знаю, что и делать. Я не так планировал… все это, – неопределенно поясняет он. Его сомкнутые губы превращаются в тонкую полоску. Миль добавляет: – Теперь все в сто раз усложнилось.

Голос его звучит настолько сухо и безжизненно, что мне хочется поддержать мужчину, как-то помочь.

– Я думаю, тебе стоит пойти к ней. А мне уже давно пора.

– Ирин, мне ужасно неловко. Еще раз извини, что так вышло. Я очень надеюсь, на твое понимание.

– Я все понимаю. Ты ей сейчас нужен. Иди.

Разошлись мы с Милем на печальной ноте, он все же уговорил меня взять его машину. Я полдня переживала. Даже извинилась перед Златой, сообщив, что не приеду.

В итоге… я не выдерживаю напряжения и пишу ему короткое смс:

Я: «Как твоя малышка?»

Миль отвечает через четверть часа: «Хочется удариться головой об стенку. Я боюсь выезжать из дома и оставлять ее».

Я: «Сочувствую. Кстати, я уже дома. Так что водителя отпустила».

Миль: «Да, он недавно вернулся. Но я отменил встречу. Не поеду сегодня никуда. Пытаюсь как-то найти подход».

Я: «Она не хочет слушать?»

Миль: «Она не хочет говорить. Плачет, когда я вхожу. И просит меня освободить ее комнату».

Выдох получается напряженным. Сил нет, как хочется услышать его голос. И я… звоню.

– Алло, – отвечает он уныло.

– Может быть, вам куда-то сходить вдвоем? – предлагаю я, раздумывая, что бы сделала на его месте.

– Пробую разные варианты.

– Уверена, у тебя получится. Она у тебя красивая, – замечаю я с улыбкой, чтобы немного раскрасить разговор.

– Да. Здесь наши с тобой мнения сходятся, – мрачно усмехается Миль.

– Честно говоря, я переживаю.

– Честно говоря, я тоже. Ирин?

– Да? – отзываюсь я оптимистично, даже не представляя, что именно таится в глубинах небрежного тона.

А Миль шокирует меня окончательно, вдруг осведомляясь на выдохе:

– Ты смогла бы принять мужчину с ребенком?