Глава 9

Рыбу они всё-таки съели, правда, уже почти остывшую, но всё равно очень и очень вкусную. К вину оба почти не притронулись. Ближе к концу их ужина показалась Амели. Катерина заметила, что Стефан вопросительно посмотрел на свою помощницу, та в ответ чуть качнула отрицательно головой, на что он кивнул и сделал жест рукой, который можно было расценивать, как "Свободна". Девушка подошла, положила ключ от машины Катерины на стол и молча удалилась.

– Она тоже умеет читать мысли? – догадалась Катерина.

– Нет. Достаточно, что я вижу её мысли, – ответил отстраненно Стефан, – твоя машина у твоего дома на привычном месте. Всё хорошо! – и продолжил ужин.

Катерина бросала украдкой взгляды на Стефана и видела, что он будто ушел в себя. Она решила не приставать к нему с расспросами, решив просто поужинать уже самой и дать поесть этому очень странному мужчине, тем более, что он сам же и просил дать ему утолить голод, сказав, кажется "я очень голоден и не могу себя контролировать". Знать бы ещё, как же это понимать. Но когда ужин был съеден, настроение месье Стефана явно улучшилось. На что Катерина мысленно усмехнулась: "Все вы, когда голодные, не контролируете себя".

– Кати, я не тот контроль имел в виду, о котором ты подумала, – вывел её из задумчивости голос Стефана, – чай или кофе?

– Что? – она опешила, но, увидев его расслабленное выражение на лице, ответила:

– Кофе, конечно!

– Капучино?

Интересно, ей ведь сейчас не показалось, что он хитро на неё взглянул?

– Стефан, ты хочешь, чтобы хозяина этого замечательного ресторанчика хватил удар? – рассмеялась Катерина, глядя на Стефана с улыбкой.

– Это почему же? – сейчас он совершенно точно хитро улыбался, глядя на неё.

– Да потому что ни один итальянец не будет после еды, тем более вечером, пить капучино! Только эспрессо! Ты же не хочешь, чтобы твой знакомый плохо подумал обо мне. Тем более, что я тут и так неприлично себя вела, – усмехнулась она.

– А ты точно считаешь, что это было неприлично? – он смотрел на неё без намека на улыбку, – Кати, почему тебе так важно, что о тебе подумают другие люди?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, Катерина вздохнула. Перед ней сейчас стояла дилемма: отделаться шуткой или ответить серьёзно, с углублением в семейную историю? Историю, которую Игорь слушать не любил, считая её семейным самолюбованием. Просто потому, что его семья такими предками похвастаться не могла. Да он и знал то только историю своих бабушек и дедушек, не дальше, хорошо хоть, и по отцу, и по маме. А вот Стефан, и Катерина была в этом уверена, ждет от неё именно серьезный ответ. И она решилась:

– О! Ответ на этот вопрос кроется в истории моей семьи. Ты готов её выслушать?

– А разве мы куда-то спешим? И да, именно историю твоей семьи я и хотел тебя попросить рассказать. Этот вопрос был следующим, – последовал странный ответ, подкрепленный очень серьёзным взглядом изумрудных глаз.

И Катерина решилась. Набрав полную грудь воздуха, она начала рассказ:

– Меня растили бабушка и прабабушка по отцу, как их в своё время растили их бабушки и прабабушки. В семье отца так было заведено. До пяти лет я была на домашнем обучении. А придя в детский сад в 5 лет, оказалось, что я намного опережаю своих сверстников в развитии, и у меня старорежимное воспитание, как выразилась нянечка в группе. И это только потому, что я умела кушать с ножом и вилкой, а не только ложкой, – Катерина невесело улыбнулась, – вот от моей прапрабабки и тянутся все эти старорежимные корни. Она была фрейлиной при дворе и сама получила такое воспитание, что нынешним девушкам и не снилось! Да что там девушки? Сейчас такое воспитание только разве что при кадетских училищах. Не в том смысле, что она тоже умела стрелять, отжиматься и бегать кросс. О нет! Скажу только, что подъем в том институте благородных девиц был в 5 утра, спали они под тонкими войлочными одеялами в помещении, где температура воздуха была +15. Одежда и, что важно, теплые чулки должны были быть сложены на стуле рядом с кроватью. Чулки должны были лежать сверху, как доказательство того, что они сняты. Понятно же, да, что кровати девушки заправляли сами? На завтрак был стакан чая и черный хлеб, правда, с маслом. Потом три часа занятия. Потом второй завтрак, и опять занятия до обеда. Девушки изучали языки и этикет, их учили шить, вести бухгалтерский учет, чтобы самим вести домашнее хозяйство, их обучали, музыке и танцам. А ещё держать спину и бесконечно приседать в реверансе. А ведь все они были из лучших дворянских семей, потому что других туда не брали! К слову, наверное, только благодаря этой закалке моя прапрабабка и выжила в трудовом социалистическом лагере, в котором оказалась в 38-м году. Она провела там 13 лет. Худенькая, маленькая, изящная, как фарфоровая кукла, а стержень внутри имела не хуже, чем у идейного коммуниста тех лет. Вот из неё точно можно было делать те самые гвозди, "крепче которых бы не было в мире", про которые писал поэт. И да, мнение окружающих играло важную роль. А точнее уж, их оценка. Её никто и никогда не видел не причесанной и не одетой, как никто и никогда не слышал ни слова жалобы о том, что у неё что-то болит. Она до последних своих дней оставалась фрейлиной Её величества! – Катерина вздохнула и продолжила другим тоном:

– Так вот я, с точки зрения родственниц, неудачное сочетание генома. И виной всему рабочее, как они считали, происхождение моей матери, и именно её гены ответственны за всё плохое во мне. Хотя своих родителей моя мама не знала. Её в младенчестве подкинули в дом малютки, вложив только записку с датой её рождения. Всё! Ни имени, ни фамилии. Она так и не смогла узнать о своих родителях ничего! Умерла мама совсем молодой, умерла внезапно – во сне, моим детям тогда было всего по семь лет. Своих детей я воспитывала сама, привозя их к бабушкам только на выходные и каникулы. Вот как раз в те выходные мы приехали к моим родителям и застали моего отца в слезах и уже одного в квартире. Он пережил её всего на полгода.

Прилично я знаю только два европейских языка: французский и немецкий, разговорный английский не в счет. У меня слабая спина и слишком высокий рост, а мой третий размер груди считается неприлично большим. И да! У меня безобразно огромные ноги, как и у моей мамы! У девушек их круга были сильные спины, маленькая грудь и, что самое главное, маленькие изящные стопы.

Катерина усмехнулась и развела руками:

– Ну вот, как-то так! Теперь ты знаешь, откуда это во мне. Ах, да, мне 46 лет, у меня был единственный мужчина, который и стал моим мужем. У нас двое детей – сын и дочь. Была единственная подруга. Была, потому что сегодня я узнала, что мой муж мне с ней изменяет и, видимо, уже давно. И именно её он сегодня повез в шикарный СПА отель на грязи, водные процедуры и что-то там ещё. И да, ты абсолютно прав: близости с мужем у нас нет уже давно, любовником я не обзавелась, потому что считаю это недостойным и да, я шла сегодня к гинекологу как раз за тем, чтобы удалить спираль. Вот теперь ты всё обо мне знаешь. Извини, что вывалила на тебя всё и сразу. Обычно я не откровенничаю с малознакомыми мне людьми. И да, спасибо тебе ещё раз и за мою спину и за сегодняшний вечер!

Стефан слушал её, ни разу не перебив, по выражению его лица ничего не возможно было понять, оно просто застыло как маска. Поняв, что Катерина закончила, он кивнул, сложил льняную салфетку и махнул кому-то. Тут же рядом появился хозяин с их пальто в руках. Стефан встал, предложил руку Катерине, перчатки в этот раз он не надел, как она заметила, помог ей одеться, потом оделся сам, и они вышли на улицу. Предложив Катерине свой локоть, он подвел её к своей машине и открыв, на этот раз, заднюю дверцу, усадил её, и сам сел рядом. За рулем сидела Амели. Она вопросительно посмотрела в зеркало заднего вида, получила кивок от Стефана, и машина плавно тронулась.

Всю дорогу они молчали, и всю дорогу он не выпускал руки Катерины, то мягко перебирал её пальчики и гладил нежно, едва касаясь, как гладят маленького котенка, то подносил их к губам и целовал, целовал так же, едва касаясь губами. Так нежно и трепетно её никто и никогда не целовал. Не сказать, что ей это не нравилось. Нравилось до мурашек во всём теле и дрожи в коленях. Катерина не узнавала сама себя: ведь в первый раз видит этого мужчину, но рядом с ним так удивительно легко и уютно. И не покидало чувство, что именно рядом с ним её место. Это было странно и непонятно. Когда машина выехала за город, Катерина очнулась, и, забрав свою, руку задала вопрос:

– Куда мы едем?

– Ко мне, – последовал короткий ответ.

Услышав это его уверенное "Ко мне", Катерина вдруг поняла, что она же совсем ничего о Стефане не знает! Это она ему всё рассказала о себе, даже то, о чем никогда не говорила с единственной, теперь уже бывшей, подругой Мариной. Увидев, а точнее услышав, она уже была в этом уверена, её испуг, Стефан произнес:

– Не бойся. Я не могу причинить тебе боль, – и вернул её ладонь, положив себе на бедро и прижав для верности её ладонь своей.

Ощутив ладонью тепло его бедра, Катерина напряглась, этот мужчина её волновал. Она медленно выдохнула и отвернулась к окну, решив не думать о том, где именно лежит её ладонь. Она смотрела в окно и, конечно, ничего не видела. За окном стемнело. Поняв, что выглядит нелепо, изображая свою заинтересованность, глядя в тёмное окно, она повернулась к Стефану и только собралась задать вопрос, как услышала:

– Потерпи, моя фея, подъезжаем. Я помню, что обещал, ответить на все твои вопросы, и я на них отвечу. Но прошу, доверься мне!

Спустя 5 минут машина свернула с трассы, и они продолжили путь по идеальной дороге, но уже среди густого леса. Вскоре Катерина увидела указатель "Клиника "Долгая жизнь", и они свернули ещё раз. Машина медленно въехала на парковку перед огромным домом, который был интересно подсвечен. Благодаря умелой подсветке создавалось впечатление, что дом парит в воздухе. Катерина, увидев такую красоту, затаила дыхание. Она слышала, что Стефан открыл свою дверцу и вышел, обошел машину, и, открыв её дверцу, подал ей руку со словами:

– Добро пожаловать, лесная фея!

Катерина приняла его руку, ей с её проблемной спиной, всегда тяжело было выходить из машины. Но не сегодня! Сегодня она вспомнила про спину, только когда уже стояла и любовалась на дом. А дом, словно встречая её, начал переливаться в лучах фонариков, играя всеми оттенками зеленого. Такой восторг Катерина испытывала последний раз в детстве, когда ей для школьного бала подарили костюм лесной феи. Мама сама его шила по ночам. Катенька была самой красивой на том школьном балу.

– Стефан! – только и выдохнула она и перевела восторженный взгляд с дома на него. Все остальные её эмоции он уже увидел, прочитал, почувствовал, или как там это у него происходит? Подтверждением этого Катерине послужила его улыбка и, неожиданно, выдох, полный облегчения.

Услышав его, Катерина удивилась:

– Ты боялся, что мне это может не понравиться?

Ответом ей послужил его смех, он снова поднес её руку к своим губам и произнес странную фразу:

– Дом приветствует свою хозяйку! Добро пожаловать домой!