Глава 14

— Почему ты не убил ее?

Раф в ответ на это напрягся. Алекс подняла на него глаза, спеша запечатлеть в памяти каждое изменение на его еще злом лице. Он не хотел говорить об этом. Это было понятно, по напрягшимся мышцам шеи и выделившимся желвакам, движению головы, как будто он хотел рявкнуть им одно единственное слово “нет!”.

— Я был связан словом.

— Подробности. Как это произошло и при каких обстоятельствах?

Он рассказал все так, как однажды поведал ей. Не сказать, что Алекс почувствовала облегчение. Было что-то другое в коснувшихся сердца чувствах.

Не разочарование.

Она не стала копаться в себе. Ей просто хотелось убраться отсюда и куда-нибудь подальше. Не так она представляла свою свободу, в дали от своего сопровождающего, камер, микрофонов в вентиляции и под торшером, казенного телефона и одних и тех же людей, но в разных нарядах, что встречала в то или иное время утра, дня и вечера.

“А как?” — спросила у себя и тут же забыла, отвлекшись на резкое движение на трибуне.

Существа собравшиеся в зале настроены не дружелюбно по отношению к ним троим.

“Двоим!” — поправила она себя.

Так уж вышло, что Алекс всего лишь причина или повод, чтобы прицепиться к ним. Ей может только казаться, что у нее получилось отвоевать свободу и право на жизнь себе и своему ребенку.

— То, что рассказала эта женщина. Это всё правда?

— Они и не думают скрываться?

— Туда сбрасывают людей!

— О чем они думают?!

Вампиры из первых рядов задают вопросы, со средних и верхних рядов ещё что-то выкрикивают, присяжные заседатели призывают к тишине. Алекс хочется рассмеяться им в лицо и сказать, что Карен и ее дружки плевали на всех их клятвы, а потом… Потом она чувствует руку Рафаэля а своем плече, ощущает его тепло и аромат туалетной воды и понимает, что все правда, но конкретно в случае с Карен и Дереком что-то пошло не так. Они смогли обмануть их всех.

— Не думаю что это главная проблема.

Слышны ругательства и крики, но вскоре это надоедает тем кто внизу и орущие исчезают, больше не появляясь, шипя что-то напоследок. Алекс гадает, как им это удается ровно до тех пор пока не замечает, как стремительно трет свою переносицу Раф. Он бросает на нее один единственный взгляд искоса, как будто усмехается чему-то, но на самом деле улыбается ей. Она так думает.

— Да. Это правда.

— Это невозможно!

Рафаэль жмет плечами. Их право не верить ему.

— Перед вами живое доказательство того, что я говорю вам правду..

Она стоит не перед ними, а рядом с ним. Ей куда спокойнее рядом с Рафаэлем. Алекс совершенно не знает Кросби и не понимает можно ли доверять ему. Ей все еще не понятно как вампиры нашли их, если путь был известен только ему. Кому он мог проболтаться и не признаться ей в этом?

— На материке много тех кто выжил?

— Достаточно.

— Чем занимается там эта Риччи и Менгеле?

Это надолго — вот что она понимает. Они хотят узнать подробности, будут тянуть их из них, пока не удовлетворят свое любопытство. Ей хочется на воздух и пить, а еще лечь и пить.

— Отпустите ее, она уже все рассказала вам, — неожиданно просит их Рафаэль. — Вы же видите, что она устала. Она никуда не денется.

* * *

Ему нужно рассказать им, чтобы убедить помочь или вынудить оказать ему в помощи. Он не справится в одиночку. Даже, если с ним пойдет Кросби. Ему нужно больше людей, чтобы уничтожить это гнездо и кто-то из этих, чтобы понять что делать со всем остальным.

— Прежде чем мы отпустим тебя, — с места поднимается вампир о котором до этого было не слышно ни звука.

— Этого еще не решили! Не решили Штефан!

Мужчина просто затерялся в ярком окружении. По сравнению с ними он просто бледная тень, моль, что меркнет на фоне яркого великолепия разноцветных бабочек.

— Меня зовут Штефан Гнезенской, леди.

Алекс протягивает ему руку, вкладывая в протянутые к ней руки свою ладонь и пальцы. Тот вместо того, чтобы коснуться ее губами, всего лишь жмет ее, на секунду замирая, задерживая взгляд на ее лице.

— Ты можешь звать меня просто пан Штефан.

Бросив многозначительный взгляд на Рафа, пан Штефан оборачивается к зрителям, встав рядом с ними.

— Отпустим ее.

— Она должна быть вампиром или умереть!

Рафаэль ведет подбородком в сторону, делает вдох и отворачивается от девушки, что вновь заглядывает ему в лицо. Он убирает клыки и не хочет, чтобы они видели их, а Алекс… Это ее любопытство, этот взгляд извечно полный проклятого восторга и какой-то заинтересованности — он расслабляет и заставляет чувствовать себя нормально в таком пугающем для всех облике.

— Не обязательно.

Рафаэль понимает, что чувствует она, глядя на эту “уважаемую” публику — раздражение, усталость и измотанность. Он и сам испытывает все это. Кажется, что вампиров, что не в состоянии держать себя в руках запускают на такие заседание намеренно, дабы вывести из себя таких, как он, спровоцировать на драку или нападение.

— Должен быть кто-то кто поручится за нее.

— Что это значит? — шепчет она, вновь подняв к нему лицо.

Раф жмет плечами. Он о таком слышит впервые, что не мудрено. Алекс первая и единственная кому он уделяет столько времени, заботы и внимания. Что уж говорить про ее беременность?

— Не знаю. Я о таком не слыхал.

— Но я видела, как он посмотрел на тебя! — шепчет она с возмущением. — Что это значит?!

Штефан ведет плечом. Вампиры слышат каждое ее слово, как бы она не старалась, чтобы ее вопрос и интерес вышли незамеченными.

— Потом, Алекс.

Рафаэль прижимает ее к себе и чувствует, как дрожит тело девушки. Ей страшно, она напряжена и, как ему кажется устала. Он старается не отклониться в сторону и не посмотреть на ее живот, потому что ему показалось, что что-то толкнуло его в бок. Весьма ощутимо.

— Этот случай не первый. К моему немалому сожалению подобное случалось и ранее. Вампиры спят с обычными женщинами или мужчинами…

— Мы тоже и что с того?

— Рождаются дети, — закончил Стефан.

Он сделал что-то такое. Керриан Бристоль, чтобы заставить смолкнуть присутствующих, понадобилось эффектное появление, но что сделал Штефан — ему неведомо. Рафаэль такой способностью или влиянием к его немалому сожалению — не владеет.

— Почему мы не знаем о них?

— Удивительно, что ты единственный кто видел их!

— Да, это особенно подозрительно после того взгляда!

Они решили напасть на своего, стали сомневаться в словах выборного представителя. В Синадрион не берут кого попало. Вампиры, что собрались в первых рядах — их знают, им доверяют и к их мнению прислушиваются. Но остальные ведут себя, как чертовы истерички!

— Потому что я пришел с востока.

— Нет, Штефан! Среди нас есть те кто подпирает эту землю веками, но мы молчим! А ты рассказываешь сказки и небылицы!

Больше всего возмущаются те, кто сидит в средних рядах. По очередности к Штефану присоединяются другие вампиры из VIP-ряда. Не все сплошь и рядом молоды телом. Штефану на первый взгляд лет шестьдесят. Керриан юна, но ей больше чем две сотни лет. Женщина в чалме с огромной сверкающей брошью посередине — Чарген, ей около сорока, а на деле лет триста с чем-то. Метродотелю Жюльену Фурнье — все семьдесят, но он помнит времена правления Короля-Солнца.

— Я много путешествовал в прошлом веке, пока меня не назначили представлять интересы Польши.

Он оглядел помещение, кивнул чему-то своему. Видимо только местонахождение тайной “квартиры” покрывало его претензии к этому занятию. Впрочем, Рафаэль неуверен в том, что увидел.

— Кто из вас ходил дальше Москвы или Тулы? Кто бывал где-нибудь еще кроме густонаселенных городов Азии? Кто был настолько любопытен, чтобы исследовать этот мир и настолько внимателен, чтобы обратить свой взор на незначительные, но все же необычные мелочи? Кто слушал что говорят люди? В конце концов, кто бывал в местных и таких скучных музеях?

В последнем вопросе звучит явственное осуждение и тщательно замаскированное пренебрежение.

— Я не встречала таких.

— Увы! — Жюльен разводит руками. — Я городской житель. Меня не тянет в эти болота и грязь!

Керриан жмет плечами и кривит губами, показывая тем самым, что нет, она не слышала ни о чем подобном.

— Я не говорю что их много! Разве вам не достаточно того, что вы видите ее перед собой?!

Он оборачивается к ним и указывает на Алекс.

— Этот ребенок — он уже один из нас! Он не нарушил закон.

— Тем не менее, она и тот, кто в ней может представлять угрозу!

Штефан делает глубокий вздох и зал поражает глубокая тишина. Эффект просто потрясающий словно кто-то взял и нажал кнопку mute.

— Не представляют!

Рафу перестало казаться — он уверен в том, что этим тварям, большей их частью необходимо убить кого-то. Именно за этим они и пришли. Сейчас же, они чувствуют, что одна из жертв ускользает и им не нравится это.

— Тогда зачем? — тихо спрашивает Алекс и, откашлявшись, тут же быстро продолжает. — Я никому и ничего не расскажу! Мне это не нужно.

— Дело не в этом. То, что в ней…

— Кто!

Штефан кивает, даже не повернувшись к мигом вскипевшей девушке. Он идет по кругу сцены и вампиры замолкают. Они все смотрят на вышагивающего Штефана и только девушка в бордовом платье не сводит с нее пристального взгляда.

— Убивает своих матерей. Посмотрите на нее! Всего несколько месяцев и она уже не похожа на здорового человека. Где она будет рожать? Как это случится?

— Надо убить ее! Не будет ее не станет проблемы!

Алекс говорит “ай!” и отлетает Рафаэлю за спину. Они добились того чего так сильно хотели!

— Говорю в первый и в последний раз: к тому кто приблизится к ней — я оторву голову!

Клыки и иглы рвутся наружу, раздается треск одежды.

— Чудовище! Посмотри на него!

Они показывают ей на Рафа, тычут в него пальцами. Со стороны это выглядит так словно они пришли в цирк посмотреть на бородатую женщину или человека-слона.

— Таким будет твой ребенок!

— Представляешь он родится вот так!

— Что от тебя останется, милая?

Алекс берет его за руку, как будто не обращает внимание на выступившие зубы. Это немного отрезвляет его — они вновь поменялись местами, кажется, что не будет конца этой очередности — он спасает ее, а потом она его, неизменно только одно — монстры вокруг.

— Конечно, — говорит она громко и еще громче, — Именно поэтому, чтобы всем было спокойнее я должна подать вам молоток и гвозди!

Штефан оборачивается к ним, приподнимает бровь и издает звук “кхм”.

— Вас не устраивает этот мир?! — она кивает в сторону Рафаэля, — Мое или его присутствие в нем?!

Теперь он держит ее, видит как напряглись мышцы на ее лице, выделились и потемнели проступающие сквозь тонкую кожу вены. Выглядит она ужасно, но не это пугает его, а ее состояние, то как она продолжает держать руку на животе и взволнованность.

— Идите и убейтесь любым нравящимся вам способом! Нет?! Тогда слушайте его!

Она показывает на Штефана.

— Он пытается рассказать о существовании тех о ком вы и не слышали! Плевать им на каждого из вас потому что…

Раф встает за ее спиной, обнимая ее под грудью. Пусть скажет то, что видит она.

— Потому что?.. — кто-то из них поднимается на месте.

Лица у вампиров не стали более дружелюбными. Она разозлила их еще сильнее. Все верно — сильные и всемогущие, а девчонка чья жизнь на волоске смеет орать на них. Это они с Джейком избаловали ее.

— Потому что просто живут и им нет дело до вас. Может они прячутся, но только потому что никто не хочет умирать, а вы только и знаете что убивать.

Последнее она говорит очень тихо, закусывая губу, до боли, до укола в виске.

— Ты в порядке?

Он поворачивает ее к себе, обнимая.

— Ты молодец. Спасибо тебе.

— Я не тебя защищаю, Хеллингер.

— Я знаю. Пора бы уже разорвать этот порочный круг.

Штефан вновь берет слово, говоря с не меньшим пылом и злостью.

— Зачем мне по-вашему защищать ее?!

Кажется, что этот не то друид, не то священник потерял самообладание и наконец вышел из себя. Ненадолго. Через пару секунд, соавладав с собой или с замолчавшим залом он принял свой прежний вид и продолжил.

— Я не встречал женщин-матерей, но знаю тех кого выносили в их чреве.

Ее ребенок сначала выкачает из нее все силы и ресурсы, а потом, когда Алекс ослабнет, настолько, что не в состоянии будет поднять прогрызет вход наружу. Он явится в этот мир, не переживая ни мук, ни удушья, ни страха.

— Отнеси ее домой.

Алекс становится плохо. Она оседает в руках Рафаэля.

— Нет! — восклицает Штефан.

Они держат их в круге. Выглядит так, словно они знали чем закончится это заседание и заранее разыграли все по ролям, а потом разместились по своим местам. Это только подозрения.

— Сперва кто-то из вас или из присутствующих поручится за нее, за ее еще неродившегося ребенка. Он должен пообещать, что тайна нашего существования не откроется людям.

— Я сделаю это.

— Ты убьешь его, если он будет безумен?

Разумеется, они — мутанты, отличаются от цивилизованной части мира и дети от них не будут исключением.

— Если будет представлять угрозу людям?

Раф смотрит на Алекс, прижимает свое лицо к ее, почти не ощущая замедлившееся дыхание. Он не уверен, что не сделает другого — не убьет это существо, если оно будет угрожать ее жизни.

“К тому времени здесь будет, Джейк! Он поступит так как считает нужным!”

Рафаэль целует ее в лоб с тихим “прости меня, если ты слышишь это!”

— Да.

— Клятва.

Рафаэль передает ее Кросби.

— Осторожней.

Тот кивает, не согнувшись и не напрягшись от груза на руках.

— Я клянусь всем своим существом, кровью что течет в моих жилах и дает мне жизнь, что сделаю обещанное — позабочусь о женщине и о ребенке в ее чреве, сделаю все от меня зависящее, чтобы мир не узнал тайну охотников ночи, убью ребенка, если он родится монстром и станет угрожать нашему существованию. Если этого не произойдет…

Он вздохнул, провожая взглядом Кросби с Алекс на руках.

— Пусть кровь возьмет свое, пусть уничтожит меня, как будто меня никогда и не было. Обещаю, да будет так!

Не произошло ничего такого — кровь не забурлила, сознание не перевернулось, мир не стал тусклым. Раф всего лишь осознал, что связан с ней, но ничего более. Он бы и без клятвы позаботился о ней и о ребенке, без обещания свернул бы голову мелкому выродку, если бы только ощутил тень подозрения, что жизни Алекс угрожает опасность. Он еще провожает взглядом Стэна, осознавая, что этот поступок принесет ему боль.