Глава 15

— Как ты себя чувствуешь?

Алекс приходит в себя в светлой комнате, в кровати, укрытая одеялом. Рядом с ней сидит женщина, которая на ее пробуждение быстро отдергивает руку.

“Неужели все это было только сон?”

Она поднимается, усаживаясь и осматриваясь по сторонам, дотрагивается до живота привычным, автоматическим жестом, некоторое время сидит так, а потом улыбается.

— Все закончилось. Ты в безопасности. Не надо волноваться. Алекс?

— Я не волнуюсь.

— Твой пульс говорит о другом.

Алекс смотрит на другую свою руку, но женщина не спешит прикасаться к ней.

— Я слышу, как бьется твое сердце, — замечает она с легкой улыбкой. — Ты…

— Где Раф?

Ей надо поговорить с ним. Она хочет знать, что это было?! Зачем он затеял всё это? Господи Боже! Она — дурочка поверила в этот спектакль!

— Он еще не вернулся.

— А Стэн?

Она отпускает взгляд на мгновение. Алекс видит, как дрогнули уголки ее губ.

— Он вернулся. Решил, что ему не помешает поддержка.

— В чём?

Стейси складывает руки на коленях и смотрит на нее с легкой улыбкой.

— Он сам расскажет тебе обо всем. Ты хочешь чего-нибудь?

— Я хочу умыться.

— Конечно.

Стейси поднимается, проходя к светлому шкафу, она открывает его дверцы, демонстрируя стопки одежды. В основном светлой.

— Я готовилась к твоему приезду, — говорит она быстро, в ее голосе слышится и гордость, и радость. — Все что находится в этой комнате — твое.

Она продолжает перемещаться по спальне, открывая шкафы и ящики, демонстрируя содержимое полок и ящичков.

— Одежда, обувь, текстиль. Если надо будет что-то еще…Я обязательно куплю тебе.

Алекс поднимается, не так изящно и быстро, как это бывало прежде. Живот еще не большой, но кажется, что очень тяжелый.

— Спасибо. Это очень мило и щедро с вашей стороны.

— Перестань! — женщина улыбается, теперь очень радостно и смущенно. — Мне в радость позаботиться о тебе.

Алекс поглаживает живот, улыбаясь шевелению в нем. Она смущена таким вниманием к себе, но не может сказать, что рада и хоть сколько-то расслабилась.

— Вы знаете, как меня зовут, и я догадываюсь кто вы. Стейси, верно?

Брюнетка со скрепленными в изящный узел блестящими волосами спохватывается, подходит к ней, протягивая руку.

— Стейси МакКена. Рафаэль столько рассказывал о тебе, что теперь мне кажется, что мы знакомы.

— Вот как?

— Он рассказывал только хорошее, — спешит успокоить она ее, но почти тотчас же прижимает ее к себе. — Спасибо тебе.

Вот теперь она смутилась. На ее скромный взгляд ее не за что благодарить.

— Он мой друг. Ты спасла его. Мы думали, что давно потеряли его! Ты затеяла это безумное путешествие и не позволила ему остаться! Ты позаботилась о детях!

Алекс кивает, заставляя себя улыбнуться. В ее словах столько горячей признательности, восхищения и благоговения, что впору почувствовать себя святой. Она не такая. Рафаэль знает это лучше, чем кто-либо другой.

— Стейси. Давайте мы поболтаем после того, как я приму душ? Мне нужно пару минут…

Чтобы побыть одной и обдумать свалившуюся на ее голову информацию. Поведение этой женщины, ее восторг вызвало новую порцию слез и ей бы не хотелось расплакаться прямо перед ней.

— Да-да! Прости! Я так ждала тебя! Забываю, что все это время тебе не давали покоя.

Она бьет себя по губам, машет руками и делает такой вид.

— Я жду тебя в столовой. Ты хочешь есть? Пить? Я приготовлю! Что ты любишь?!

Алекс замечает, как та смотрит на ее живот — с каким-то очень явным интересом и умилением. Видно, что ей хочется попросить ее о чем-то, но Алекс не собирается ни упрощать ей задачу, ни тем более разрешать ей это. Она не знает ее. Забота — это очень мило, но как знать, что у нее на уме?

— Стейси? Пару минут, — напоминает она ей.

— Да-да.

Дверь за ней закрывается. Алекс слышит, как стихают ее шаги. Она оглядывается по сторонам, а потом идет к дверям ведущим в сад. Ей это дико и по сей день — выглянуть в окно в любое время дня и ночи и увидеть людей, проснуться ночью, не красться и не идти на цыпочках, а спокойно попасть в уборную.

— Другое дело, что все чужие вокруг, — говорит она себе, попадая в еще пустынный сад, — Там были все свои, а здесь всем плевать на тебя.

В этом мире монстров еще больше, чем в прежнем. Тем не менее Алекс рада, что она здесь. Скоро… Если у нее получится выжить она составит им конкуренцию. Она настроена только на победу.

— У нас все получится, — обещает она себе, отказываясь настраиваться на пессимистичный лад.

Рыбка то ли пляшет, то ли волнуется. Ветер развевает еще короткие волосы, унося запахи дома и остатки затхлости.

Ей страшно и куда хуже, чем было там. Александра все еще слышит то, что говорил Штефан — она погибнет, рожая этого ребенка.

«Если только можно будет назвать этот процесс родами! — думает она, вытирая лицо от побежавших по щекам слез. — Если только дойдет до этого!»

Алекс ничего не сможет поделать с этим — ей это не подвластно. Тут не соврешь, не вывернешься, не придумаешь что-то. Больше прочего ее волнует, что будет дальше — с кем останется ее ребенок и какой будет его судьба.

Она еще смотрит на высокую кирпичную стену, которая к ее безграничной радости намного выше ее головы. Она дотрагивается до уголка поросшего мхом кирпича, а потом, резко развернувшись, идет обратно.

* * *

— Я приготовила тебе кашу, и мюсли, и яичницу.

Стейси оглядывает вошедшую на кухню девушку — домашние брюки, свободный топ, влажные волосы, загоревшая кожа. Стейси хмурится — загорать ей просто было негде и некогда, а это значит, что у нее проблемы с печенью. Алекс присаживается за стол, оглядывая все его богатое великолепие, но не тянется ни к чему. Стейси это расстраивает. Ей хочется накормить девушку до отвала, хоть уверял Раф, что кормил их всех так словно на убой и позаботился о том, чтобы ее не морили голодом на корабле, но в ее меню хочется включить все самое калорийное и начать с торта со взбитыми сливками. Стейси хочется сделать что-то приятное, попытаться загладить свою вину.

«Почему ты не сделала это после? Когда бы она родила, и они смогли наглядно убедиться в том, что все с ней в порядке?! Они придут в бешенство! Они на дух нас не переносят! Как они отнесутся к ней? А к тому, кто в ней?»

«Я испугалась! Я решила, что ты и дальше будешь тянуть кота за хвост!»

«Ты чертова дура, Стейси! У тебя совсем крыша поехала! Ты сделала это после, когда уже знала, что мы пойдем за ней!»

Это не так. Но Рафаэлю ничего не докажешь. Она предупредила вампиров за день до того, как Алекс обратилась к ним через новости.

«Ты все равно ищешь тех, кто отправится с тобой на материк! Они дадут тебе этих людей!»

Это и в самом деле было рискованно. Теперь же она пыталась оправдаться, только бы Раф не понял истинную причину ее поступка.

«Не води меня за нос! Да и поэтому пусть они убьют ее!»

Вампиры могли сделать всё что угодно только бы наказать их за то, что они нарушили все возможные меры безопасности.

«Они не сделают этого я позаботилась обо всем!»

* * *

— Можно молока? — она медлит, решаясь произнести это вслух. — С кровью.

Только это дает ей насыщение, уймет сосущее ощущение голода. Только после него она сможет съесть что-нибудь нормальное, например, чудесный сэндвич с беконом и авокадо.

— Да-да, конечно.

Стейси вертится на кухне, мельтешит.

— Раф говорил, что ты совсем не ешь, только пьешь. Я видела новости, что ты покупаешь еду.

Алекс кивает — она покупала мясо, выбирая самое сочное. Теперь же она следит за тем, как Стейси открывает холодильник и достает с одной из доверху набитых полок пакет с кровью. Никто и не подумал, чтобы взять и сдернуть с него бирки со станции переливания крови. Она отворачивается и старается думать о том, что это просто биологическая добавка.

— Стейси, — начинает она. — Вы тоже никогда не видели детей-вампиров?

Она ставит перед ней высокий стакан с розовым напитком, медлит и добавляет к нему соломинку.

— Нет. Но я знаю, что такие дети есть. Я уверена, что все что написано — это правда.

— Где написано?

Стакан пустеет в потрясающе короткие сроки. Стейси наполняет его заново, перед этим плеснув в него «клюквенного сиропа».

— Я хотела бы прочесть, — говорит Алекс, хотя кому и стоит сомневаться, но только не ей, — Почему вы так уверены в том, что все что написал кто-то, правда?

— Это не просто книги.

Стейси садится напротив, сминая в руках сервировочную салфетку. Видно, что она взволнована. Время, что Алекс была в душе совершенно не успокоило ее.

— Это летопись. В Синадрионе не ведут записи просто так и…

— Но те вампиры, — Алекс кивает в неопределенную сторону, куда-то вниз, имея ввиду совершенно не лондонскую подземку. — Они сомневались и не верили Штефану.

Стейси отмахивается от ее слов.

— Они не заглядывают в библиотеку, не интересуются тем, что было раньше, не хотят знать нашу историю. Поэтому существует Синедрион. В него входят самые-самые старые и мудрые вампиры.

Алекс хочет знать куда деваются самые молодые. Она хочет знать все, только бы не думать о своей незавидной участи.

— А вы выходит хотите. Почему?

Она меняется в лице. Выражение радости и подозрительного для Алекс оптимизма пропадает с ее лица.

— Раф рассказывал тебе, как стал таким?

— Да. Тогда была война и немцы пытались создать суперрасу.

— Немцы хотели создать идеальных солдат, но, прежде чем добиться хоть каких-то результатов и начать клепать их из своих, с совершенной арийской кровью… Словом, они понимали, что будут промежуточные результаты и для них им нужен был расходный материал. Очень много людей умерло, еще больше убито, но остались те, кто бежал и выжил. Война закончилась, главные заговорщики, идейные организаторы скрылись, пустили пулю в лоб или выпили яду, были ли переданы Гаагскому трибуналу, а мы остались. Нам было страшно. Мы понимали, что то, что не успели закончить немцы, сделает антигитлеровская коалиция или, что еще хуже, американцы или любой другой кто заинтересуется новым мировым господством. Мы постарались уничтожить все записи и наработки, но я не уверена, что смогли справиться с этим. Дерек Менгеле бежал в штаты и всё могло начаться заново. Скорее всего так и было, но нас это уже не касалось.

Раздался треск ткани, Алекс заметила с какой силой женщина скрутила салфетку и что более показательно — побледнела с бисеринками пота, выступившими на лбу. Она и сейчас боялась этого человека. Алекс потянулась через стол и погладила ее руку. Она поразилась увиденному — это сильное существо, женщина существования которой боялись кровососы Старого Света смертельно боялась того, кого не видела добрую сотню лет.

— Извини за такое долгое отступление. Я хотела сказать, что надеялась найти способ вернуться к прежней жизни. Я искала в талмудах то, что там по определению и быть не могло.

— Почему?

— Ни я, ни Рафаэль, ни Стэн, ни многие другие — мы не те вампиры, которых ты видела внизу. Но и для них у летописцев нет хороших новостей — обратного способа стать человеком нет.

Они замолчали. Каждый думал о своем. Алекс не надо было никуда возвращаться. Стейси «собирала» разнообразные сэндвичи и думала о том, что все бы ничего и эта жизнь не была бы такой уж отвратительной и имела смысл будь у нее ребенок.

— Как ты себя чувствуешь?

Алекс подняла на нее глаза, до этого уперевшись в экран с мелькающими картинками. На них то и дело появлялась ее фотография, слушать что говорят СМИ пока не хотелось.

— Почему вы спрашиваете?..

— Я врач…

Алекс даже отпрянула от стола. Ее все время окружают врачи, сегодня она была в анатомическом театре, а теперь вот это.

— Не надо бояться.

— Это просто неожиданно. Мой отец тоже был врачом, а еще этот Дерек и…

Алекс покачала головой, прогоняя неожиданное ощущение, и тут же улыбнулась.

— Извините.

Стейси понимала. Ее бы тоже напугало подобное совпадение, но тянуть дальше ей не хотелось. Она должна уговорить ее на первичный осмотр, пока не вернулся Раф и не наговорил чего-нибудь, не передумал и не запретил ей приближаться к девушке. Она должна расположить к себе девушку в максимально короткие сроки.

— Все нормально. Удивительно, что Рафаэль не рассказывал тебе обо мне.

— В общих чертах. Когда я узнала, что беременна мы сильно повздорили, потом я была той еще «милашкой».

Стейси принялась за вторую тарелку, собирая самые разные сэндвичи. Мужчины еще не вернулись, но, когда это случится лучше ждать во всеоружии.

— Нормальное поведение для скачущих и перестраивающихся гормонов.

— Сейчас окажется, что вы знаете все о беременности. Это…

Алекс хотела сказать, что это очень круто, но Стейси восприняла ее реакцию про-своему.

— Алекс, я акушер-гинеколог. На самом деле у меня много специальностей, но больше прочего мне нравится эта и педиатрия. Я не стану скрывать, что мне интересно и любопытно. Я очень люблю детей. Но если ты чувствуешь, что что-то не так, то есть еще Стэнфорд…

— О, Боже! Нет!

Алекс замахала руками, сделав глоток горячего чая.

— Вокруг одни врачи и умники. Стоп! Ты разыгрываешь меня, правда?

— Нет.

— Стэн водит кэб, а ты говоришь, что он врач.

— Алекс, мы вампиры. Нам требуется кровь и куда больше, чем могут предоставить станции.

Она кивает в сторону холодильника, собираясь продолжить, но Алекс приподнимает бровь, перебивая ее.

— Но зачем?!

Зачем охотиться на людей? Она ведь правильно поняла, что это средство с помощью, которого Стэн находит будущих жертв.

— Мы можем покупать кровь хоть каждый день. Или, красть ее. Это вызовет не нужные вопросы и внимание людей. Ты ведь видела сколько нас?

Стэйси не хочет распространяться об этом. Она ведь видит, как отреагировала

— А пропавшие люди? Этот факт не вызовет вопросов?

— Люди могут уйти, уехать, умереть, попасть в неприятности, тогда как человек, постоянно покупающий кровь вызовет куда больше вопросов и не нужных подозрений.

Вот значит, как они живут здесь. Алекс думала иначе. Она не думает об этом долго. Не ей лезть к ним со своими советами и уставом, как бы ужасно не выглядела реальность.

— Стейси, — начинает она медленно. — Я поняла, что вы предлагаете осмотреть меня. Я согласна, но, прежде чем мы преступим к этому я хочу попросить вас об одной услуге.

— Да?

— Отведите меня обратно…

Она сглатывает, не понимая зачем вообще ей это нужно. Но она то и дело ловит себя на мысли, что ей нужно быть там!

— Раф скоро вернется.

— Отведите меня туда. Сейчас.