Глава 17

Она откидывается назад, глядя на него как бы свысока. Блестящие длинные пряди свешиваются назад густой темной массой и так просят погрузить в них пальцы. Мало-помалу Алекс перестала быть похожей на подростка, но прежней уже не стала.

— Я рассказал про дружков Карен, про детей в подвале, про Дерека и его опыты…

— И что они ответили?

Рафаэль цокает на нее. Ему хочется, чтобы она просто выслушала, как это бывало прежде, но Алекс изменилась. Она такая же и другая одновременно. Лучше, чем была на яхте в последние дни. Нетерпеливее, чем была в Нью-Йорке.

— Им понадобилось куда больше подробностей того, что происходит там. Я не смог ответить на какие-то вопросы, например, не смог назвать точное количество вампиров и есть ли еще кто-то из древних на материке.

Зачем она пошла за ними в катакомбы? Вряд ли Стейси рассказала ей о чем-то. МакКена помешана на детях и уже преклоняется перед Алекс, трясясь за ее жизнь и здоровье, как осиновый лист на ветру, но она не предатель, не стала бы лезть не в свое дело.

— Что они сказал? Как отреагировали на это? Что они сделают с ними?

— Было решено убить их всех. Потом, мы вернемся на материк.

Рафаэль решается, настраиваясь на то, чтобы рассказать ей правду, как он приводил к Дереку людей, но так и не набирается решимости.

— Все вместе?

Он жмет плечами: они будут организованны в самом начале, когда попадут на корабль по типу той же «Королевской арки», займут места первых и вторых пилотов, катапультируются над Манхэттеном или Атлантой, а потом… Каждый будет предоставлен самому себе. Откровенно говоря, Рафу все равно что случится с посторонними для него людьми. Он хочет, чтобы это побыстрее началось и закончится.

— Нет. Я видел, что кое-кто хочет остаться и оторваться в сласть.

Алекс содрогнулась, потерев руки с выступившими на них мурашками.

— А те дети?

— Их убьют.

Алекс резко выпрямляется и тут морщится.

— Убьют?! Убьют?

— Если кто-нибудь не выпустит их в заранее приготовленный лаз.

Она слегка покачивает головой, глядя на него, поджимает губы, но ничего не говорит.

— Хочу, чтобы ты знала уже сейчас, — он смотрит на черно-белый рисунок ковра, — все может случиться иначе, чем планировалось сначала.

— В каком смысле?..

— В таком, что я не всесилен, Алекс, — он смотрит на нее сбоку и видит только накрашенные лимонно-желтым лаком ноготки ступней. — Я не могу и не буду обещать тебе того, что все будет хорошо.

— Но с тобой будут и другие!

Будут и свои, и чужие. Будут те, кому он может доверять, что отвлекут основную массу вампиров и тогда он сможет сделать хоть что-то для детей. Может быть. Он так надеется на это.

— Им плевать на детей. Если они найдут их, то убьют, как и всех остальных кто станет ненужным свидетелем их метаморфозы. На материк постоянно летают люди, и кто знает кому из них посчастливится так же, как тебе выбраться к людям и рассказать обо всем увиденном.

— Чертова Карен, — говорит она совсем тихо.

Он согласен с ней в этом. В ее голосе слышится злость, а он присовокупляет к этому еще и безнадежность. Очень хочется, чтобы им повезло, хоть немного. Но Раф не поставит на это слишком много.

— Давай не будем говорить об этом. Ты потом расскажешь все, что посчитаешь нужным? Расскажи мне что с Лизой и Паоло. Ты видел их?

Алекс ложится на бок, глядя на него блестящим темным взглядом.

— Хочу узнать, что с ними, а еще больше увидеть Паоло и забрать его оттуда.

Раф смотрит на нее искоса. Желание прилечь с ней рядом очень велико, и он не видит причины отказать себе в этом. Это напоминает о старых добрых временах. Как же давно это было! Он видит, как она улыбается, глядя на него сверху и шепчет «хватит» заветренными раскрасневшимися губами.

— Еще не время.

— Так что с ними?

Он рассматривает ее, скользит взглядом по телу — пропали волнующие изгибы, прежде, даже под слоем одежды не скрывавшие чувственные формы женщины.

— Им нелегко. Лизе пришлось легче, чем Паоло. Ее родные, как бы редко не общались с ее семьей в прошлом все-таки видят в ней просто девочку. Они очень похожи с теткой, куда больше, чем ты можешь предположить.

— Она и есть просто девочка. У нее такой же скверный характер?

Алекс подкладывает руки под щеку, на миг опустив глаза и горестно вздохнув при этом.

— Хочется лечь на живот, — объясняет она просто. — Всегда! Но не получается, внутри как будто шар для боулинга и поясница болит.

Ему хочется дотронуться до нее, но Алекс, заметив его желание, показывает одним только взглядом что не стоит.

— Она пока на домашнем обучении, посещает только некоторые занятия. Психолог посоветовал им вводить ее в коллектив постепенно.

Раф ложится на спину, подкладывая под голову руку. Мозг наконец-то свободный от прежних ежевечерне мучавших его мыслей дает команду расслабиться.

— Паоло хуже. Мало того что за него некому заступиться, так он еще и смуглый. Британцы не признаются в этом некогда, но у них отложилось в подкорке сознания, что все, кто чуть темнее их по цвету кожи должны служить им. Прибавь к этому то что он «популярен» ведь его показывали по телеку с речью, а еще то, что он с материка.

Алекс мрачнеет, поворачивает лицо вниз, вжимается им в одеяло, комкая его, и испускает тяжкий вздох. Рафаэль понимает ее, но надо было делать что-то раньше, но он считает, что сейчас-то как раз сейчас все идет так как надо.

— Раф, мы должны забрать его! — говорит она глухо. — Он не заслужил всего этого.

— Нет, Алекс. Только не сейчас. Это будет слишком подозрительно.

— Ну и пусть! Хуже уже не будет!

— Будет. Мы умолчали про детей сегодня. Я сказал, что мы просто подобрали их на одной из стоянок. Пусть они будут не причём и сейчас. Алекс! Прежде чем ты перебьешь меня!

Она поднимает голову, не долго смотрит на него сердито, но быстро кивает, соглашаясь с его требованием дать договорить ему.

— Не бывает детей вампиров! Никто не обращает таких маленьких людей, никто не станет ждать, когда они повзрослеют!

Алекс поняла, вытирая влажные виски. Раф рассматривает ее лицо в течение еще нескольких секунд, замечая выражение решимости, что застыло в них, но решает, что пока не стоит беспокоиться за это. Она сейчас и о себе толком позаботиться не может, что говорить о том, чтобы взять и предпринять что-то.

— За домом будут наблюдать? — говорит Алекс изменившимся голосом, отодвигаясь от него.

— Не только, периодически они будут справляться о твоем здоровье, — начинает он, тяжело вздыхая. — Я попросил о небольшом одолжении своего хорошего друга. Помнишь ту девушку в пурпурном костюме?

— Как тут забудешь? — говорит она тихо.

Слышится ему в ее голосе тщательно спрятанная неприязнь и он не может понять, когда Алекс успела проникнуться антипатией к Керриан. Бристоль не делит вампиров на новых и старых, ей нет дело до того, кто с кем воюет, и она дружит с теми кто ей нравится, не придавая значения общему политическому курсу.

— Так что там эта девушка, Керри, кажется?

— Она останется здесь, чтобы присмотреть за тобой. Чтобы ничего не произошло ни с тобой, ни со Стейси, ни с ребенком.

— А Кросби?

Он ему нужен там. Стэнфорд — врач и Рафаэлю больше, чем наверняка понадобится его помощь. Мужчина замечает ее встревоженный взгляд, Алекс громко сглатывает.

— Раф! Под всеми вампирами ты ведь не имеешь ввиду и Джейка? Он здесь совершенно не причём! Ты знаешь это. Джейк помогал людям и никуда не лез.

Он молчит и, положа руку на сердце предпочел бы, чтобы под словом «все» имелось ввиду именно это, но это мелкие мысли. Детские. Всегда хочется, чтобы было, как проще и получалось так как хочется, но так увы не бывает. Ни в его мире. Он очень боится скорого будущего. Он пасует перед однажды принятым решением. Участь Алекс и его собственная роль во всем этом пугает его. Он готов примириться с ее счастьем, но не со смертью.

— Раф! Ты ведь сказал им об этом? Говорил?! Отвечай!

Рафаэль только вздыхает в ответ, закрывая глаза и как можно спокойнее проговаривая:

— Ты сделала все самостоятельно. О нем мы не говорили, речь шла о Дереке, Карен и ее дружках. Всех тех, кого обратил Дерек. Все будет хорошо с твоим Джейком. Они…

Она поднимается, глядя на него с высока.

— Я хочу! Ты слышишь меня! Я хочу, чтобы ты привез его сюда! Чтобы он был здесь!

Она раскачивается на неровной поверхности матраса, грозясь упасть на него или на пол.

— Алекс!..

Он пытается остановить ее, успокоить хоть сколько-то, чтобы не было сказано лишнее.

— Если с ним что-нибудь случится я никогда не прощу тебя, Хеллингер!

— Алекс!..

Это уже сказано. Но Раф знает, что может быть много хуже и пытается предотвратить хотя бы это. Он знает, что разозлится почти что наверняка. Раф будет злится на собственное бессилие и ее упрямство!

— Никогда! Это его ребенок. Я люблю его и хочу, чтобы он был здесь! Вместо…

Вот оно! Это свершилось. Цветок боли и злости расцветает в нем, и он не в силах остановить это.

— Меня? — интересуется он, едва сдерживаясь.

Алекс закрывает глаза, делая несколько судорожных вздохов.

— Тебе не придется держать данное обещание. Джейк не станет делать этого, потому что это его ребенок!

— Ну, конечно! Святой Джейк! Такой хороший и в тоже время не простой парень, а я монстр, что готов убить младенца! Всё ради того, чтобы ты выжила! Вместо того, чтобы потворствовать буйству своих гормонов подумай для чего это делаю я?!

— Мне не нужно этого! — равнодушно произносит она. — Так что не надо!..

— Отлично!

Рафаэь вскакивает с кровати, он старается сделать это очень медленно, но у него это плохо получается. Ему не хочется!.. Да, плевать! Она уже знает, как дорога ему и пользуется этим! Вряд ли он бы стал церемониться с ней прежде. Он бы предпринял что-то…Впрочем, сейчас еще не поздно сделать хоть что-то только бы не видеть и не слышать этого.

— Ты зря соврала ему.

Я прикрываю дверь и иду на кухню, стараясь ступать так, чтобы не выдать своего присутствия и не разбудить никого в этот поздний час. Раф ушел несколько часов тому назад. Я слышала, как он хлопал дверями, не отвечал на вопросы Стейси и швырял мебель на своем пути, а сама давилась слезами из-за того, что наговорила ему.

Я разозлилась! Я видела его взгляд и испугалась! Я бы не его не смогла простить, а себя! Если бы с Джейком случилось хоть что-то. Всё! Абсолютно все было бы напрасно!

В запале эмоций я не стала переубеждать его что имела ввиду совсем другое — я не преуменьшаю и не перечеркиваю роль Рафаэля в своей судьбе. Я благодарна ему за то, что он рядом, и он мне не чужой!.. Никогда не будет таким! Я рада, что мы выбрались оттуда. Я уверена, что будь рядом со мной Джейк — этого бы не случилось. Я много размышляла об этом пока жила в Бристоле раз за разом возвращалась и убеждалась в том, что уже бы никуда не поплыла.

— Раф ушел, забрал с собой Стэна, так что можешь не стараться. Здесь только я и я не сплю.

Стейси даже не думает делать вид, что ничего не слышала, не подслушивала и нет ей дело до тех слов, что были произнесены в той комнате.

— Первая часть разговора была куда громче остальной, — объясняет она, ставя передо мной стакан молока, — к тому же я беспокоилась за тебя.

Она садится рядом, держась за ручку графина. Из него торчит блестящая и длинная ручка ложки, поблескивая в тусклом освещении кухни оранжево-желтым блеском.

— Он бы не сделал мне ничего.

Я уверена в том, что говорю. Он ударил меня лишь однажды, но порку нельзя назвать полноценным рукоприкладством. Я помню, как тот терпел все остальное. Он добрый, даже если на лице у него написано совсем другое.

— Сегодняшний день мог стать исключением.

Я не стану доказывать Стейси обратного. Мне кажется, что она плохо знает своего друга. Меня посещает одно неприятное чувство, что Стейси вот так, не теряя времени даром, старается взять ситуацию под контроль или боится чего-то. Она боится Рафа поэтому и подслушивала под дверью.

— Он бил тебя?

— Что?! — ее глаза округляются. — Нет! Никогда.

Я удивила ее своим вопросом и это лишь добавило осадка к моим ощущениям. Если он не делал ничего подобного при ней, то, с чего она взяла, что он может причинить мне боль? Мне кажется, что Раф… Он сильнее их потому, что на нем лежит куда больше ответственности. Не зря же спрашивали с него, а не со Стэна, отправив последнего домой. Зачем она наговаривает мне на него? Не слишком ли это для первого дня? Не пользуется ли она тем, что я стремлюсь всеми правдами и не правдами защитить ребенка и потому перетягивает мое расположение на свою сторону? Это слишком. Слишком!

— Зачем ты это сделала? — тем временем интересуется Стейси, а мне очень хочется убежать куда-то, потому что это бесконечная ложь выбивает почву у меня из-под ног. На континенте мне не приходилось врать.

Я пью свой молочный коктейль, заодно отщипывая волокна от находящегося рядом холодной говядины. Не хотелось бы посадить желудок в конце всего этого. Я усмехаюсь про себя — мне не о желудке надо беспокоиться.

— Ты знаешь все будет известно только завтра. Но ты преуменьшила сроки.

Ей и так все понятно. Она ведь опытный врач, но она хочет убедиться и снять показания после УЗИ через день, неделю и месяц.

— Я сказала ему об этом, а про сроки. Подумаешь чуть-чуть преуменьшила, месяц — это не катастрофично.

Стейси подслушивала нас не только в первые минуты разговора. Она слышала все. Я теперь больше, чем уверена, что ее стоит опасаться. Вот ведь чёрт! Что с ней не так?!

— Ты не сказала, что развитие идет усиленными темпами. Если не страшно, то можно было сказать и правду.

— Я точно знаю, что я сказала и об этом я тоже упомянула.

Получилось резко и громко. Она мила и заботлива, но я пока не доверяю ей. Мне бы хотелось чувствовать себя хоть где-то спокойно и желательно, как дома, не думая, что я скажу и сделаю не так-то под прицелом камер, а теперь под взглядом светлых глаз Стейси.

— Я хочу, чтобы он отправился на материк и сделал всё, что задумал.

Стейси рассказала мне обо всем, пока сидела, лежала и стояла у нее в приемной. Обо всем, но только не о мотивах.

«Это он пусть расскажет тебе сам.»

Он умолчал о чем-то. Не знаю хочу ли я знать всю правду. Не думаю, что это то, что обрадует меня.

— Я не хочу, чтобы он остался здесь и дождался того момента, когда я буду рожать. Я хочу, чтобы этот ребенок жил. Понимаешь?

Стейси кивнула и потянувшись налила еще молока.

— Может все не так плохо? Глядишь, я поправлюсь. Меня ведь уже не мутит и ем я вдвое больше, чем раньше.

Это все отговорки и самоуспокоение. Я чувствую, что завтрашнее УЗИ мало что даст мне в плане обнадеживающих выводов. У Рафа есть тайны? Пусть они будут и у меня. О, да! Я то еще чудовище!

— Я бы на твоем месте предпочла не лгать ему, если он так дорог тебе.

— Ты ведь слышала, что я наговорила ему? Как думаешь после всех этих слов он примет мои объяснения? Не поверит ли что все это оправдания?

Стейси жмёт плечами.

— Если бы ему было плевать на тебя, то да, так и было бы.