Глава 19

Прошло уже несколько дней, а я все жду, когда вернется Рафаэль. За всеми заботами Стейси, сборами Кросби и своими собственными делами, что я пытаюсь найти для себя я то и дело смотрю на дверь и прислушиваюсь к тому, что происходит за оградой небольшого особняка.

— Он больше не вернется, — говорю я себе тихо, пытаясь настроиться и не расстраивать больше.

Я все прекрасно понимаю. Я знаю, что добивалась именно этого и все равно хочу увидеть его.

— Помоги-ка мне, Алекс.

Стэн садится напротив меня, загораживая обзор холла. Он не обращает внимание на мой недовольный взгляд, а протягивает стакан с апельсиновым соком.

— Стейси просила передать.

— Тебя попросила потому, что ей я скоро откушу ей руку?

— Я всё слышу! Я пошла в магазин! Скоро буду!

Стэн дожидается, когда закроется дверь, ждет еще несколько секунд, а потом улыбается мне.

— Почти.

Стейси кормит меня так словно на убой. Высокий стакан апельсинового сока — малое из бед. Кошмар в том, что я ем каждые полчаса. Иногда, еще чаще. Это ужасно. В меня все влезает и каким-то образом рассасывается. Шучу, конечно. Челюсть болит ужасно. Стала ли я лучше выглядеть? Ну… По заверениям Стейси чуть-чуть. Мне же все равно. Главное — родить и остаться живой и невредимой.

— С чем тебе помочь? Ты же видишь я занята.

Я показываю ему книжку «Уход за ребенком». Я сейчас нахожусь в разделе с первых дней и до трех месяцев. Все что я могу сказать по поводу прочитанного — я в панике и местами в ужасе.

— По меньшей мере час ты топчешься на сорок второй странице.

— Я медленно читаю! — упорствую я, захлопывая книгу и зажимаю раздел пальцами.

Информация о газоотводных трубках повергла меня в ужас. Бедные младенцы! Моей рыбке тоже не нравятся такие перспективы, все то время что я читала о коликах и газиках она кувыркалась как бешеная и время от времени врезалась мне в руки.

— Ладно тебе вредничать.

Стэн расстилает передо мной карту Нью-Йорка и забирает книжку. Она отправляется к небольшой стопке других пособий для молодых мам, которыми меня обеспечила Настя. Она не любит, когда ее так зовут. Мне же кажется, что это имя делает ее милее, живее, человечнее. Я так зову ее, чтобы подразнить, но совсем немного.

— Что ты хочешь?

Он заинтриговал меня. Я узнаю эти улицы. Больше того — у меня была такая же карта. Значки и баннеры рекламы и те точно такие же.

— Показывай, где жила ты. Где дом этой чокнутой. Ну и все что посчитаешь нужным!

Я показываю. Я рисую найденным полусухим текстовыделителем. Если на минуточку отвлечься, то можно подумать, что все вернулось на круги стоя. Рука с фломастером замирает, я делаю несколько вдохов, прежде чем оглянуться по сторонам.

— Алекс?

Я вижу обеспокоенный взгляд Стэна.

— Все хорошо. Просто я испугалась, что это всё сон. Долго я так просидела?

Его обеспокоенный взгляд мигом пропадает.

— Секунд семь.

— Немного. Но тебе хватило.

— Стейси убьет меня, если узнает, что ты волновалась.

Я раскрашиваю крыши некоторых домов и улицы, улыбаюсь его признанию — главная в их тандеме Настя, а Стэн, он очень мягкий, практически всегда соглашается с ней и во всем.

— Не ходи здесь. Эти дома всегда были закрыты, а здесь обвалился асфальт и ночью из нор вылезают существа. Вообще, постарайся оказаться где-нибудь наверху. Подальше от земли.

— Их нет на крышах?

— Они есть везде, но наверху их меньше. Не так много людей умеют летать.

— Но они ведь быстрее. Кто-то надеется убежать?

Я помню, как бежала я, настигаемая тенью небоскребов, во мне как сейчас живо воспоминание невыносимой рези в боку.

— Они перемещаются толпами. Возле нашего дома постоянно околачивался кто-то.

Я думала, что они чувствовали живых, а может — они просто видели, как с охоты возвращается Джейк.

— В одном районе может и не быть никого, смотря как ты будешь вести себя.

Я показываю, чтобы он дал мне книгу, ныряю пальцами между страницами и достаю тонкий конверт, протягивая его ему.

— Это для Джейка, — поясняю я, в ответ на заинтересованный взгляд. — Если ты вдруг увидишь его.

Я все вижу — от меня не укрывается его выражение лица.

— Он ведь больше не придет? — спрашиваю я, сминая уголки книги, так что они приятно шелестят, захватывая собою воздух. — Когда вы уходите?

Последнее я спросила просто так. Сомневаюсь, что мне действительно хотелось бы знать дату и час, чтобы изнывать от беспокойства и тоски, а потом из-за разочарования, что друг потерян для меня навсегда.

— Ты ведь сама этого хотела.

Я провела еще одну линию, резко, одним махом и не останавливаясь. Точно.

— Вот тут осторожнее. Моста больше нет и перепрыгнуть не удастся.

Я поднялась с дивана, все еще сжимая мамское чтиво.

— Я так не хотела. Я разозлилась и наговорила ему, что, разумеется, нисколько меня не оправдывает меня. Вот!

Я вытащила последний листочек бумаги, сложенный в оригами-конверт. Он был двое меньше того, что посвящался Джейку, но только на первый взгляд. Над его содержанием я думала несколько часов, сминала рвала в клочья, чиркала, пока не пришла к нужному варианту.

— Мне кажется, — Стэн смотрит на конверт с таким видом словно я протягиваю ему ядовитую змею, — что все было бы гораздо проще, если бы вы могли поговорить откровенно и без недосказанности.

Как он смог понять все это? Я не была откровенна ни с ним, ни со Стейси. Последняя и по сей день настораживает меня, а Стэн — мы просто редко видимся, да и странно это. Пока.

— Было бы легче, если бы я не была беременна, мой парень и мой друг были просто людьми без сверхъестественных замашек, тогда бы мне просто не пришлось говорить многое и думать на несколько шагов вперед.

Я прикрываю глаза и качаю головой.

— Извини.

Я бы очень хотела быть одной из тех мамаш, что просят размять ноги перед сном.

— Скажи, как он?

— Нормально.

Мне многое хочется сказать Стэну, но я молчу. Я прекрасно осознаю, что все мои пламенные речи посвящены другому вампиру.

* * *

Раф так немногословен. Если кто и может посоветовать что-то, объяснить ему, то только другая женщина, однако, Стэн бы не стал советовать ему в собеседники Стейси. Любимая женщина напоминает ему фанатика и, если бы не отсутствие живота, то он подумал бы что рожает все-таки она.

— Так бывает, старина. Те, кого любим мы, иногда, не любят нас.

Раф кивает, опрокидывая себя очередную порцию виски. Он теплый, разбавленный растаявшим льдом и ужасно противный, но Раф пьет его, не морщась.

— Я не понимаю почему она ненавидит меня, а Стэн?

Этот вопрос поднимается хотя бы раз за вечер и слава Богу теперь звучит все реже. Кросби не обязательно отвечать на него. В какой-то момент он понял, что и сам начал испытывать неприязнь к женщине, которой дал крышу над головой, кров и защиту. Она обидела его друга, сделала его несчастным, но потом, это сошло на нет.

Раф сильный, и умный, и смелый. Он лучший товарищ на свете. Он обязательно встретит ту, что будет дорожить его чувствами, понимать и считаться с его мнением.

Стэн уверен, что Алекс не та самая.

Они ведь не видятся больше. Алекс не измывается над ним и не говорит гадостей. От этого правда не становится легче. Ведь она присутствует у Рафаэля в голове.

— Как она?

— Обычно, — говорит Стэн, но тут же исправляется. — Ест, пьет, читает книги, пытается помогать по хозяйству. На днях готовила какую-то ужасную лазанью и назвала это блюдом постапокалиптического дня.

Раф усмехается, вспоминая что-то такое, правда, потом вновь омрачается.

— Что говорит Стейси?

Раф даже не спрашивает у него, а интересуется ли она им. Зря. Стэн трогает уголок крошечного письма, что находится в кармане на его груди и видит воочию лицо девушки с зарождающимися в них слезами. Он не рассказывает Рафу о том, что она высматривает его каждый вечер, потому что кажется, что так будет лучше. Он не думает отдавать эту крошечную записку сейчас, ни когда-либо потом. Алекс быть может и права в своих терзаниях чувств и разума — так будет лучше поступить сейчас, чем это будет продолжаться бесконечность после.

— Что мы успеем, ведь роды начнутся не раньше, чем через шесть-семь недель.

— Должны.

Раф тянется к внутреннему карману куртки, доставая не большой конверт. Стэн удерживает себя от короткого смешка, что может восприняться другом совсем не так как следует. Он ощущает себя совой.

— Отдай это ей.

— Что там?

— Не большой подарок на свадьбу или на рождение, или для того, чтобы она не чувствовала себя зависимой от него или от вас. Или, на что-нибудь другое. О чем ты пообещал, что не скажешь мне.

Стэн и Стейси дали ему слово, что не расскажут о ее смерти.

— Раф!.. Ты знаешь это нас не напрягает. Мы теперь больше семья, чем когда бы то ни было, то ли будет, когда родится ребенок.

Его взгляд стекленеет, нет, такое ощущение, что наливается металлом.

— Главное, чтобы она и впредь чувствовала себя также.

Стэнфорд путается в мыслях. Кажется, что сейчас они говорят о двух разных людях. Он не может объяснить почему так. Как будто Раф знает больше него, но может ему просто мерещится после очередной пинты пива.

— Люди идут по пути наименьшего сопротивления. С чего ей вдруг усложнять себе жизнь?

Щека Рафа конвульсивно дергается, он чуть погодя кивает.

— Тебя стало клонить в философию, значит хватит и пора домой!..

Он показывает бармену, что Стэну больше не наливать. Кросби нисколечко не обидно за такую навязчивую заботу друга — они давно знакомы и Стэн каждый пропускает тот момент, когда хватит.

— Это пока. Ты погоди. Она очнется.

Раф идет к выходу, оборачиваясь на ходу.

— Отдашь в руки ей и только.

Он игнорирует проходящую мимо симпатягу официантку, так словно ее и не существует. Зря. Однажды ведь помогло. Раф медлит, возвращается и отдает ему еще кое-что.

— Чуть не забыл.

— Что это?

Стэн крутит в руках небольшой черный квадрат пластмассы и фольги. До него все никак не доходит что это.

— Флэшка. Хотел оставить себе, но думаю, что не надо.

Конверт на груди Стэна прожигает дыру, не хуже, чем радиоактивное открытие Складовской-Кюрри, но размером с Йорк. Но он держится. Изобретение ученых тоже ведь не сразу убило их. Он отдаст потом, после всего и Алекс сможет убедиться, что Раф не вспыльчивый дурак.

— Чек ведь на ее имя?

Раф не отвечает идет слегка покачивающейся походкой. Он как будто услышал мысли Стэна, подцепил какую-то пьяно захихикавшую девицу, что ту же радостно прижалась к его груди.

— Завтра, в шесть! Не опаздывай.

Раф просто поднимает руку и машет ему, как бы подавая знак, что не забыл, а Стэн думает, что после всего, если все так как говорит Раф она не возьмет их у него.

* * *

Алекс стоит в коридоре. На часах три часа ночи. У Стэна не получилось выскользнуть из дома незамеченным. Кэбмен Стэн и вампир Стэн ужасно похожи друг на друга. Один выглядел, как добропорядочный гражданин, ужасно стеснительный и обязательный, другой, как военный, что ответственно, изо дня в день несет тяготы службы.

— Ты выглядишь очень круто.

Стэн усмехается ее словам, в которых звучит неподдельное восхищение. Она подходит к нему и спрашивает: «можно?»

— Так будет интереснее.

Она лохматит его, просто проводит по волосам в противоположном направлении от роста. Веснушки, что делали его ужасно милыми теперь не замечаются. Теперь он жутко привлекательный парень! Нисколечко не милый, если только щеночка ему в руки дать…

— Ты прям Оливер Твист, — Алекс крепко-крепко обнимает англичанина. — Береги себя и передавай ему…

Она отстраняется, отходя в сторону. За это время Алекс успевает привести в порядок и унять задрожавшую губу и подбородок. Она сама все испортила, так что нечего теперь плакать.

— Привет.

Стэйси появляется через несколько секунд. Она так и не сняла халата. От нее вечно пахнет медикаментами, а последнее время все чаще реактивами — тяжело и резко, из ее кармана торчит длинный лист из машины экспресс-анализа. Очень похож на чек из универмага. Ей понадобилось куда больше времени, чтобы понять, что к чему, чем она пообещала Алекс в самом начале.

— Он ждал поцелуя.

Женщина смотрит на нее непонимающе, так словно Алекс общается с ней на китайском.

— Мы скоро увидимся, — отмахивается она от ее слов.

Их не будет по меньшей мере неделю или две. Смотря сколько остановок, будет делать судно на пути к крайней точке. Но это не ее дело. Но она видела взгляд Стэна — разочарованный на мгновение, а потом сделавшийся, как это бывало обычно — всё понимающим.

— Тебе виднее.

Как Стейси удается совсем не переживать за него? На материке столько чудовищ, что могут разорвать его на тысячи порций для чизбургеров. Он ведь никогда не видел этих тварей и не знает, что они могут из себя представлять.

— Ты ведь тоже не попрощалась с Рафом.

Алекс дергается, останавливаясь. Стейси прекрасно знает, что он не пришел. Зачем было говорить об этом?

— Он не пришел.

— Так ты и не просила его об этом.

Верно. Она эмоциональная идиотка, а Стейси хладнокровная.