Глава 6. Всё связано

Мотив ещё помнился, когда Юлька открыла глаза у себя дома. Мама наклонилась над кроватью и вглядывалась в лицо: – Опоздаешь, поднимайся скорее. – Заметив, что глаза дочери не сонные, а какие-то испуганные, обеспокоенно спросила: – С тобой всё хорошо? Юлька потянулась, зажмурившись, и замерла. Вставать совершенно не хотелось. Вот так лежать бы и лежать, слушая, как во дворе фырчат моторами и отъезжают машины, как методично шуршит метлой дворничиха тётя Паша, прозванная так, потому что она частенько кричала сыну из оконца своей каморки: «Паша-а-а… Паша-а-а…». – Норм, – скупо ответила Юля, не пошевелившись. – Ты хоть помнишь, что вчера за столом уснула? Хорошо, Лизавета помогла, я б одна тебя не дотащила. – А-а-а… спасибо. Извини, мам. – Девушка, сделав над собой усилие, села и шумно вздохнула. Нужно тащиться в колледж. Как же неохота! Утреннюю гимнастику сократила до пяти наспех выполненных упражнений. Мама умчалась на работу, ей нужно было сегодня пораньше, тётя Лиза уехала к себе ещё ночью. Юля бродила по квартире, не желая её покидать. Может, забить на всё? Ничего не случится, если она пропустит один денёк. Тем более что – обожгла мысль – задания вчера так и не выполнила. Нет. Надо с Диной помириться. Нехорошо вчера поговорили. Пошла. Пришлось торопиться, до звонка может и не успеть. Сокращала путь через дворы – редко пользовалась этой тропой, обычно любила неспеша прогуляться по утреннему городу. На пешеходном переходе через проспект замигал «зелёный человечек», Юлька бросилась бежать. Успела, но врезалась в широкую спину идущего впереди парня, тот неожиданно затормозил на тротуаре, уткнувшись в айфон. Юля извинилась недовольным тоном, парень оглянулся: – Это вы меня извините… – Илюха? Это был Элих собственной персоной, только модно пострижен, одет как яппи, и пахло от него не крапивой, а дорогим парфюмом с нотой сандалового дерева. – Мы знакомы? – приподнял бровь молодой человек. – Извините, – Юлька попятилась, – обозналась. Просто вы очень похожи… Она уже собиралась рвануть прочь, но парень поравнялся с ней и пошагал в ногу: – Нам по пути. Так понимаю, студентка? В колледж? – Ветрова кивнула, а новый знакомый весело продолжал: – Наша контора шествует над колледжем управления, поэтому я и догадался. Кажется, видел тебя на фотографиях. Ты там в первом ряду, а рядом красотка… – Да. Оксана. – А тебя как? – Джулия, – сама не поняла, зачем представилась дружеским прозвищем. Вообще-то, шефами колледжа был холдинг, которым руководил отец, но Юля никогда не посещала его, Илью, соответственно, не видела. Он этому не поверил и загадочно улыбался на заявления, что девушка случайно угадала его имя. Но не рассказывать же о параллельной реальности, где двойник здешнего помощника гендиректора трудится секретарём правительницы! У решётчатого ограждения территории колледжа остановились. Поболтали. Илья не спешил, у него ещё полчаса было в запасе, а Юлька всё равно опоздала. Обменялись номерами, договорились созвониться и погулять как-нибудь вечерком. Ветрова не была любительницей уличных знакомств, но здесь – особый случай. Во-первых, ей казалась, что этого человека она хорошо знает, даже лучше, чем он сам. Во-вторых, Илья работал с отцом, и хотя она умолчала об этом, всегда могла расспросить папу, что за фрукт его помощник. По широкой асфальтовой дорожке вдоль перекопанных под зиму чёрных клумб шагала упруго, пружинисто. Знакомство с Ильёй заметно взбодрило: жизнь такая прикольная штука! Подходя ко входу в здание, заметила мелькнувшую в окне рядом с крыльцом тень, а поднимаясь по ступеням, вынужденно остановилась – навстречу, широко распахнув дверь, выскочил Солодовников. Он на ходу запахнул куртку и вцепился в Юлькин локоть: – Пойдём на площадку, а то в окно увидят. Что увидят? Кто увидит? Ветрова пробовала сопротивляться, но Серёга с нечеловеческой силой тянул её за угол. Там обычно покуривали нерадивые студенты, но сегодня изъеденное ветрами, изморозью и дождями бетонное крыльцо запасного выхода пустовало. Остановились у турника. Погода выдалась солнечная, трава газона вдоль площадки зеленела, стойко сопротивляясь ночным заморозкам. Освежающий ветерок холодил щёки. Юля уже смирилась с тем, что урок по культуре речи придётся прогулять, и спокойно смотрела на одногруппника в ожидании объяснений. Тот не заставил мучиться в догадках: – Послушай, Ветрова, у меня днюха намечается. Я тебя приглашаю. – Когда? – Девятнадцатого ноября. Будет круто. Батя арендовал посудину. Фуршет, дискотека, уютные каюты. – Что-то ты задолго… – Заранее заказывать дешевле. Но надо точно знать, сколько будет персон, поэтому и спрашиваю. Ты подумай, но обязательно соглашайся. Выходим в субботу после занятий, а вернёмся в воскресенье вечером. Идея Юльке понравилась, неплохо так потусить с ребятами и девчонками, не всё ж по кафешкам торчать. – А кто ещё согласился? Много народу? – спросила она, не особенно интересуясь ответом, главное: будет Динка, остальные не волновали. – Мои друзья, их девчонки. Ты никого не знаешь. Но не переживай, все отличные ребята. Ветрова даже челюсть отвесила от удивления. Хотя, чему удивляться-то? В этом колледже Сергей только появился, не успел ни с кем подружиться. Она слушала, как Солодовников расписывает прелести речного путешествия, перечисляет блюда из меню корабельной кухни и встрепенулась только от последней фразы: – Дине не говори. Хорошо? – То есть как? Ты её не приглашаешь? – Ну… – замялся Сергей, – понимаю, она твоя подруга, но мне-то и здесь порядком надоела, а ещё и в выходной на неё любоваться… Ветрова отступила, отрицательно качая головой: – Разве вы не пара? Я думала, что вы с Диной дружите. – Это она тебе наплела? – сердито спросил Солодовников. – Так я и знал! Трепло. Села она со мной, вот и всё. Что, надо было сразу послать девушку подальше? Юля повернулась, чтобы уйти, но парень схватил её за руку. Она, не гладя на него, процедила сквозь зубы: – Отцепись. Ещё с Диной я бы подумала, а без неё точно не поеду никуда. – Джулия, постой! – удерживал её Сергей, – Ты мне сразу понравилась, просто я… – Не смей меня так называть! – Юля выдернула руку. – Джулия для друзей. Ты мне противен. Она помчалась по дорожкам так быстро, словно зачёт по физкультуре сдавала. Пролетела мимо крыльца, не задерживаясь, выскочила в калитку и, сбавив темп, потрусила к проспекту. Остановилась только на перекрёстке, где познакомилась с Ильёй. «Нигде покоя нет от этого Зергэ!» – пожаловалась в пространство и замерла в ожидании разрешающего сигнала светофора. Вокруг толпились прохожие с озабоченными лицами. Юльке стало легко от того, что не нужно идти на занятия, объясняться с Диной, оправдываться перед учителями. Она дала себе слово, что вернётся домой и выполнит все вчерашние и новые задания, а завтра пойдёт в колледж как добросовестная студентка, а не какая-то там двоечница. Однако домой она не спешила. Гуляла, рассматривала витрины и, дождавшись обеденного времени, позвонила отцу. Тот удивился вопросу о своём помощнике, но отозвался о нём положительно. Юля попросила не рассказывать парню об их разговоре, папа обещал и в свою очередь спросил: – Серёжа Солодовников у тебя в группе? – Да. А что? – удивилась девушка. – Его отец – начальник охраны у нас. Приглашает меня с женой на день рождения к сыну, сказал: и ты собираешься. Было бы неплохо пообщаться. – Он помолчал, ожидая ответа, но Юля не могла и слова сказать, отец продолжил: – Маме необязательно сообщать. Мол, к однокласснику на день рождения идёшь, и всё. Она не отпустит тебя, если узнает, что мы с Элей там будем. – Уже. – Что? – Уже не отпустила, – рассердилась Юлька. – Серёжа этот… Он… – Она не могла сформулировать причину своего недовольства Солодовниковым. Всё смешалось: отбор, где его двойник нечестно победит, подруга, влюблённая в него, рассказ тёти Лизы… – Не волнуйся, доча, – вкрадчиво попросил отец, – я, наверное, неправильно понял. Извини. Нет, так нет. Савелий Михайлович, когда приглашал, сказал, что его сын дружит с моей дочерью, вот я и… – Ладно, пап, проехали. Мне надо идти. Пока. Некуда ей было идти, но разговор с отцом получился слишком запутанный, чтобы его продолжать. Всё! Забыть! Забыть и всё! Дома взялась за уроки на завтра. Перевела текст по «инглишу», подготовила пересказ, решила задачки по экономике и выполнила тест по философии. Устала. Взялась за гитару и до прихода мамы подбирала приснившуюся мелодию. Мысли вертелись вокруг Ильи и Элиха, никак не могла разобраться, какой же из этих парней нравится больше. Наверное, всё-таки свой – в смысле: из родного Юльке мира. Надо получше узнать обоих, тогда и станет всё понятно. Словно прочитав её мысли, Илья позвонил. Условились встретиться в парке – неподалёку от Юлькиного дома. Она отпросилась у мамы на пару часиков и убежала на свидание. Неужели у неё появился парень? Да ещё какой! Вечер прошёл спокойно, если не сказать – мило. Илья веселил Юльку рассказами из студенческой жизни. Он учился в университете – последний год магистратуры, а работал с третьего курса. Ветрова молчала о родстве с гендиректором холдинга. Ей нравилось быть случайной знакомой и вовсе не хотелось превращаться в дочку босса. Посидели в уютном кафе, съели по две порции мороженого. Илья проводил Юлю и предложил утром зайти за ней. Им было по пути. Она согласилась. В десяти метрах от Юлькиного подъезда из-за криво припаркованного соседского джипа к парочке метнулась тень. Ветрова непроизвольно схватила Илью за руку, тот обнял девушку за плечи со словами: – Не пугайся, я рядом. Тенью оказалась Дина. Разглядев, кто идёт с подругой, она застыла на месте, словно по двору обычного панельного дома шагал сам Тэхён Ким. – Приве-е-ет, – ошарашено протянула она. – Ты чего здесь? – Аида Петровна сказала, что у тебя свидание, – скороговоркой выпалила подруга, – я думала, что… Ой, я пойду. – Стой, – строго сказала Ветрова и повернулась к Илье. – Извини, нам с Диной надо немного поболтать. Кстати, это моя лучшая подруга. – Приятно, – Илья протянул руку и представился. Дина пробормотала что-то невнятное и, когда парень ушёл, расплакалась: – Прости, Джулия. Я, наверное, дура… После пятиминутных расспросов, подруга поделилась своими подозрениями. Оказалось, что Солодовников, после неудачного подката к Ветровой, сорвался на её подругу, обвинив в том, что та мелет про него всякую чушь, и теперь девушка, которая ему нравится, отказалась с ним дружить. Дина решила выяснить отношения, а Юлина мама, сказав про свидание, окончательно сбила её с толку. – Ты вообразила, что с ним гуляю? – смеялась Юлька. – Будто кроме твоего Серёги парней не существует на свете! В целом день выдался удачный. Немного шебутной. Или всё дело в усталости? Юля чувствовала, что эмоционально выгорает. Это всё-таки слишком тяжело – жить сразу в двух мирах. *** Утро во дворце походило на вчерашнее, как вишенки на одном торте. Ясную зарю с тем же рвением готовили к встрече с претендентами. Её желание идти в джеггинсах осталось без внимания. Особых сил спорить у Юли не нашлось. Уступив служанкам право приводить её в порядок, она размышляла о способах избавления от роли принцессы. По всему выходило, что помочь ей может только шаман. Осталось его найти. Твёрдо решила сразу после испытания этим заняться, ну а сейчас… Она, пожалуй, устроит сюрприз самодовольному Зергэ Аполу. Никаких поблажек не будет. Только честное соперничество! Как и накануне, Юля заняла место рядом с фрейлинами, Райда сидела на возвышении в гордом одиночестве. Вместо кресел претендентам предоставили трибуны, хотя о том, какое именно задание придётся выполнить парням, известно не было. По традиции его придумывали родители невесты. После того, как гости расселись, а участники отбора заняли места, в центр зала вышел распорядитель, получивший конверт из рук правительницы. Заметно волнуясь, старший Каук распечатал конверт и пробежал глазами текст. Он не сумел скрыть разочарования, вздохнул и негромко прочистил горло. Несколько секунд потребовалось мужчине, чтобы собраться и провозгласить: – В качестве второго испытания претендентам предложено сочинить хвалебную оду Ясной заре. Время на это ограничено. Об окончании подготовки объявит Лучистая радость, она же установит порядок выступлений. Присутствующие зашептались, но шум прекратился, как только из дальних рядов пробрался вперёд архивариус. Он подмигнул Ясной заре, проходя мимо неё, и разложил по тумбам листы бумаги, протягивая каждому претенденту палочку, похожую на стилус. Зергэ, получив её, сразу же принялся записывать что-то. Остальные размышляли с той или иной степенью озабоченности на лице. Бёрт разглядывал сидящих в зале, словно ожидая подсказки. Жерло Ватс изучал росписи потолка. Уэлер Хорх облокотился на тумбу и уставился на лежащий перед ним лист. Арык Додж не сводил взгляда с Юльки. Она же смотрела то на попавших в глупую ситуацию парней, то на песочные часы в руках Райды. Песок в верхней колбе убывал стремительно. – Не представляю, как можно сочинять стихи в такой нервной атмосфере, – шептала Ветти. – Вот именно, – отозвалась Лита, – требуется вдохновение, а оно не бывает по заказу. – Апол, однако, справляется, – заметила Шелда. Ветрова «болела» за Уэлера. Но если другие претенденты хоть что-то записывали, он только шевелил губами, глядя в одну точку. «Сочинить хвалебную оду, – размышляла Юля, – к чему это умение правителю? Глупость какая!» Она подозревала, что Райда специально подобрала задание, удобное для её фаворита. Судя по всему, Зергэ в отличие от остальных парней был знатным стихоплётом. Он успел исписать три листа, тогда как Арык и Жерло возились с четверостишьем. У Бёрта дело наладилось, он склонился над бумагой и активно водил по ней пишущей палочкой. В зале установилась гнетущая тишина. Зрители, будто бы и сами ударились в сочинительство, такие у них были выражения лиц. Звон колокольчика заставил всех вздрогнуть, шаловливым ветерком пролетел по рядам общий выдох. Райда подняла часы, демонстрируя горку песка в нижней колбе: – Время вышло. Хочу напомнить свидетелям отбора требования к заданию. Ода должна содержать не менее шести строф. Строки необходимо рифмовать и выдерживать в едином ритме. – Она взглянула в сторону трибун: – Хвалу Ясной заре пойте так, чтобы слушатели почувствовали ваше искренне отношение к ней. – После выразительной паузы правительница обратилась к Юльке: – На решение не должны влиять симпатии или антипатии к автору. Важен только текст! Она поманила распорядителя и негромко перечислила имена претендентов в нужном порядке. Каук поклонился и выступил вперёд: – Первым получил право выступить… Жерло Ватс! Раздались нестройные аплодисменты. Взгляд, которым поисковик обвёл присутствующих, показался Юльке насмешливым. А вот стихи – вполне приличными для экспромта: *** Имя твоё – Юлла, Моё имя – Жерло. Нет, не обмануло Сердце. Ты задела Струны тонкой арфы, Что звучит согласно. Твоё имя – Юлла. Юлла, ты прекрасна! Он поклонился и отложил лист в знак того, что декламация закончена. Теперь зрители хлопали активнее. Ветровой оставалось сожалеть только о том, что шести строф в сочинении Ватса не набралось, о чём и сообщила ей пунктуальная Шелда. Аплодисменты стихли, распорядитель объявил следующее имя: – Бёрт Каук! Его сын схватился за свои записи. Лицо его побагровело, лоб блестел от пота, рыжие волосы на висках слиплись. Однако голос звучал бодро. Итог собственного творческого эксперимента Бёрту нравился: *** Я готов гордиться вечно Тем, что знал тебя всегда. Были радостны, беспечны Наши детские года. Юлла, милая подруга, Ты красива и умна. Не страшны метель и вьюга, Если на небе луна! Ясною тебя зарёю Называют неспроста. Вместе с Нимфой Грозовою Славят все тебя уста. – Шесть! – Лита выразительно посмотрела на Шелду, та кивнула. Распорядитель с победным видом взглянул на Юльку и, обращаясь к залу, объявил: – Арык Додж! Болотный княжич зачем-то вышел из-за трибуны. Одет он был, как и вчера, в расклешенные брюки, просторную рубаху и долгополый с разрезами по бокам шазюбль. Изредка поглядывая в записи, обращался исключительно к Ясной заре: *** Благоуханье болотной травы И бархат глубокого ила, Великолепная Юлла, Превзошли в моём сердце Вы. Увидеть стремился душою Улыбку Ясной зари, Умоляю: в глаза посмотри! Моею ты станешь росою. Я не усомнюсь ни на миг: Ты полюбишь болот просторы, Что ласкают спокойствием взоры Тех, кто их глубину постиг. Сумею и я полюбить Росистых лугов безмятежность, Подарить своей Утренней нежность, И сына, и дочь подарить. Арык вернулся за тумбу. В полной тишине прозвучал неожиданно звонкий голос Литы: – Восхитительно! Грянули аплодисменты. Юлька с благодарностью кивнула фрейлине. Ей понравились стихи княжича, хотя немного смутили. Распорядитель поднял руку, привлекая внимание. Хлопки не сразу, но стихли. – Приглашаю Уэлера Хорха! Претендент, за которого больше других переживала Ветрова, отрицательно покрутил склонённой головой. Каук подбежал к его трибуне и попытался вытянуть из пальцев юноши бумагу: – Ну вот же! Тут четыре строфы. Уэлер дёрнул лист на себя и с оглушительным треском порвал. Распорядитель прислушался к сказанным шёпотом словам и обернулся к правительнице: – Хорх отказывается от участия в этом испытании. – Его воля, – холодно ответила Райда. В её тоне Юля услышала: нам же проще. – Зергэ Апол! – не слишком громогласно объявил последнего участника Каук-старший. Тот без паузы начал декламировать уверенно и с выражением, почти не заглядывая в записи: *** Светла ты, как месяц небесный, Звонка, словно юности глас. Прославлю негромкою песней Любимых сияние глаз. Пусть трель соловья на рассвете Не смеет тебя перебить. Молю об одном лишь ответе: Сумеешь меня полюбить? О Ясной заре я мечтаю, О ней лишь все мысли мои. Как солнечным, ласковым маем Щебечут в душе соловьи. Найдётся ли в трепетном сердце Твоём для меня уголок? Скажи мне: – Мой преданный герцог, приди! И я тут же – у ног У ног моей дивной любимой, Рождённой в Росистых лугах. Я грежу о чувствах взаимных. Судьба моя в этих руках! Читая оду, Зергэ вышел из-за тумбы и двигался к Юле. На последнем четверостишье опустился на одно колено и, говоря: «Судьба моя в этих руках», тронул её, сплетённые в замок пальцы. Зрители захлопали так дружно и громко, что Ветрова вздрогнула. – Браво! – Чудесно! – Победа! Кричали все. Юля не шевелилась, лишь одна мысль тревожила её: никто и никогда в настоящей жизни не посвятит ей таких строк. – Благодарю, Зергэ, – с приторной улыбкой сказала Райда и встала. Все тут же повскакали со своих мест, Апол вернулся к трибуне. Распорядитель объявил: – Ясная заря и Лучистая радость удаляются для совещания. Мать неспешно направилась к двери за троном, но Юля крикнула ей в спину: – Мне совещаться незачем! Решение принято. Сквозь взволнованный шёпот, похожий на морской прибой, шевелящий мелкую гальку, пробился голос Каука: – Но традиция требует согласовать… – Мне известно мнение её лучистости, – со вздохом сказала Ветрова. – Оно совпадает с моим. Победил Апол. Один балл Уэлеру, два Бёрту, три – Ватсу, четыре – Арыку. Выпалив длинную фразу на одном дыхании, Юля бросилась к выходу из зала. Успела услышать, как распорядитель зачитывает суммарный результат двух испытаний. Десять очков получил Зергэ, семь заработал поисковик, шесть у болотного княжича, четыре у Хорха Уэлера и три у Бёрта. Результат отбора предрешён. Райда не сомневалась, что победа в завтрашнем турнире достанется Аполу, а он и так ушёл в отрыв. Фрейлины намекали, что «фруктовый мальчик» хорошо обучен, а стойкости ему не занимать, вряд ли он не воспользуется пыльцой цветка силы. – Бежать! Валить! Улепётывать! – твердила в такт убыстряющимся шагам Ветрова. Нужно было срочно разыскать шамана. Но где? Она не запомнила дороги, а спросить… у кого бы спросить? Архивариус. Он всё знает. Юля огляделась, пытаясь разобраться в хитросплетениях коридоров и, немного поплутав, вышла в знакомое по росписям место. Лучезарные лучники осыпали солнечными стрелами бегущих болотных воинов. Точно! Здесь они с Элихом разговаривали после посещения архива. Забежала за поворот и чуть не столкнулась с Паулом Паулоном. Архивариус шёл кратчайшим путём и удивился, обнаружив у своих дверей взволнованную Юллу. – Дедушка Лу! – бросилась та к нему. – Мне срочно нужен шаман. Где его найти? Улыбка слетела с губ старика. Он приложил палец к губам: – Проходи! Заперев дверь на ключ, архивариус взял девушку под локоток и провёл её между стеллажами в альков, отгороженный тяжёлой занавеской. – Здесь нас никто не подслушает, – объяснил таинственность своего поведения Паулон. Вместо кровати углубление в стене занимала грубо сколоченная лавка. На ней лежала стопка книг. Угловая полка служила чем-то вроде божницы. Там стояла писаная маслом икона с образом полупрозрачной женщины, перед ней теплилась лампада. Юля уселась на лавку и, сцепив пальцы, прижала руки к груди в умоляющем жесте: – Пожалуйста, дедушка Лу, помогите мне найти шамана. Он один способен мне помочь. – Какого шамана ты хочешь разыскать, деточка? Имени Ветрова не помнила, поэтому принялась описывать старца, призвавшего её в тело принцессы. Архивариус догадался, о ком идёт речь и с каждым словом девушки хмурился всё больше. Когда Юля замолчала, в глазах её блестели слезинки. Паулон недовольно покачал головой: – Дюгора изгнал из Росистых лугов твой отец. Пользуясь долгим отсутствием правителя, шаман вернулся, но не практиковал, насколько мне известно. С чего ты взяла, что он поможет? И откуда вообще узнала о его существовании? – После отравления мать повезла меня к нему. – Вот оно что! – Архивариус присел рядом с Юлей и скрестил руки на груди, покачиваясь взад и вперёд: – Ай-яй-яй, Райда. Ай-яй-яй. – Он повернулся к девушке, всматриваясь ей в лицо: – Тебе стало хуже? Опять теряешь память? В чём ты ищешь помощи у Дюгора? Рассказывать о переселённой из другого мира душе Юлька поостереглась, поэтому подтвердила опасения Паулона: – Да. Мне очень плохо. Особенно после сегодняшнего испытания. – Хм. А мне показалось, что тебе нравятся стихи. – Стихи конечно. Да. Но я не хочу, чтобы победил Зергэ. А он оказался сильнее других. Почему нельзя отменить этот злосчастный отбор! – Вот теперь узнаю Ясную зарю! – улыбнулся архивариус. – Детка, мы столько разговаривали о твоей судьбе. Удивительно, что ты не помнишь. – Не помню, – буркнула Юля, – и не хочу ничего слышать. Трон! Страна! Почему меня это должно волновать. Где отец? Его дело править, а не разгуливать по миру, взвалив все проблемы на женщин. – О-о-о-о, – отстранился Паулон, – как ты заговорила. – Тон у него был строгий. – Замуж идти надо. Ты единственная наследница. Капризничать бесполезно. Да ты уже и не ребёнок, чтобы топать ножкой. – Но этот противный Зергэ! – Он не показался мне противным, – рассмеялся архивариус. – Правда, я не знаком с этим молодым человеком. Младший Апол не так давно поселился во дворце и никогда не заходил сюда. Вчера впервые, но зато просидел весь вечер. Эти слова так поразили Ветрову, что она схватила Паулона за рукав, спрашивая, какие книги читал накануне Зергэ, и нисколько не удивилась тому, что интересовала парня теория стихосложения. Пролистав принесённую архивариусом книгу, она без труда наткнулась на примеры хвалебных од. Вот из чего скомпилировал «женишок» свою проникновенную песню! – Теперь видите, дедушка Лу, как нечестно действует первый претендент. Паулон сокрушённо покачал головой: – А я и не предполагал, что парень использует чужие строки. – Бессовестный плагиат! Надо вывести его на чистую воду! – Не спеши, детка. Не стоит так опрометчиво портить отношения с будущим мужем. – Но ведь он шельмовал! Узнал о задании заранее, подготовился! – Так и есть. А теперь подумай, сам он мог это провернуть? – Правительница ему помогала! – прошептала Юля. – Вот именно. С кем ты собираешься бороться? Райда убедит кого угодно. Это её сильная сторона. А ты? Как будешь выглядеть перед женихом и его могущественной роднёй? Ветрова много бы дала, чтобы доказать свою правоту архивариусу, правительнице и всем остальным, но видела, что Паулон реально за неё переживает, и успокоилась. Она не собирается оставаться здесь ещё на год. День-два максимум. Значит, и спорить не из-за чего. Главное – найти шамана. К сожалению, помочь ей в этом дедушка Лу не смог. Они перерыли все записи, касавшиеся Дюгора, но сведения о его месте жительства кто-то старательно вымарал. Огорчённая Ветрова покинула архив. Делать нечего, придётся обращаться к Элиху. Секретарь сопровождал Райду к шаману, дорогу знает. Одно её смущало: после знакомства в своём мире с Ильёй, она подсознательно изменила отношение и к Элиху. Если раньше она готова была подшучивать над влюблённым в Юллу секретарём, теперь чувствовала в его обществе неловкость и старалась избегать. Во время обеда Юля попросила Тутти пригласить Элиха для разговора, служанка упорхнула и уже через пять минут привела парня. – Поешь со мной? – Ветрова старалась говорить непринуждённо. Элих сел за стол и стал отламывать дольки мандарина, раскладывая их по тарелке замысловатым узором. Юля отослала служанок и принялась расспрашивать о шамане. – Ты не сможешь попасть туда, – качал головой парень. – Лучистая радость произносила тайные слова, я их не слышал. – Скажи: куда. А там разберёмся, – настаивала Ветрова. – Завидная пустошь. Так называется это место. Но, приехав туда, ты ничего не увидишь. Не стоит и пробовать. – Он помолчал, угрюмо глядя в тарелку, и спросил: – Зачем тебе шаман? Он, скорее, навредит, чем поможет. Юлька подумала, что Элих прав, Дюгор уже навредил ей. Она поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Элих, заметно волнуясь, стал расспрашивать, что с ней. – А ты не догадываешься? – с вызовом спросила девушка, убирая руки. – Думаешь, мне хочется идти за Апола? Он – лгун, притворщик и вообще! Я больше чем уверена, что отравленное яблоко Диин подбросила именно эта семейка! – Я тоже об этом думал, – с горечью в голосе согласился Элих, – но Зергэ победит в отборе. Это не изменить. Тебе нужно примириться с этим как-то… – Что? – вскочила Ветрова. – Ты такое говоришь девушке, которая тебе нравится? Предлагаешь примириться с женихом-подлецом? Она могла бы наговорить ещё кучу неприятных слов, но остановилась, заметив, как изменился Элих. Он растерянно хлопал глазами, тоже поднимаясь из-за стола: – Ты знаешь? – Я, по-твоему, слепая? – Юлла, я даже сам себе не смею в этом признаться, – шептал парень, качая головой. – Я бы за тебя пошла с удовольствием, – зло сообщила Юля, – а ты меня этому Зергэ уступаешь. – Было бы счастьем назвать тебя невестой, – вздохнул Элих, – но ты – дочь правителя, а я не владею магией. – Совсем? Элих кивнул: – Редко, но случается, что ребёнок не унаследует, ни дар отца, ни дар матери. Особенно, если они слабы. Так случилось со мной. – Какой магией владеют твои родители? – Мать всегда чувствует ложь, – парень усмехнулся, – не слишком удобное для семейной жизни качество. Отец предвидит, что вскоре случится. – Он ясновидящий? – удивилась Юля, но Элих покачал головой. – Я же говорю, дар у него слабый. Мало проку в том, когда знаешь: будет вечером дождь или подморозит, привезут торговцы на ярмарку пиво или ограничатся вином. Но я не владею даже таким убогим умением. Поэтому служу во дворце. Наследство родителей получит младший брат. Парень приблизился к Юльке и посмотрел ей в глаза: – Никудышный я жених для Ясной зари. Она тоже шагнула навстречу, обвила руками его талию и уткнулась в грудь. Плечи девушки задрожали, голос срывался на всхлипывания: – Илюшечка! Сделай что-нибудь! Пожалуйста! Видеть не могу больше этого Апола! Он тоже обнял её, поцеловал в висок и прошептал на ухо: – Ничего не получится. Покои Зергэ охраняют лучше, чем твои и правительницы. Он нигде не появляется без сопровождения. Ветрова вздохнула, высвободилась и села за стол. – Иди, Элих, я всё поняла. За секретарём Лучистой радости закрылась дверь, Ветрова схватила салфетницу и швырнула ему в след. Злость закипала в груди, вырвавшись наружу криком: – Отпустите меня! Хочу домой! – Юля уронила голову на сложенные на столе руки и разрыдалась. Плечи сотрясались, волосы выпали из растрепавшейся причёски беспорядочными локонами. Никто не услышал, никто не пришёл. После пяти минут безудержного плача девушка выпрямилась, осушила щёки выпавшей на стол салфеткой и поднялась с призывом к самой себе: – Надо действовать! На помощь обитателей дворца рассчитывать не приходилось, надо просить единственного, как она теперь поняла, друга – её фитра. Сменила вычурное платье на кожаные штаны и длиннющий сюртук, поддев под него вязаный свитер, закрутила волосы в узел, закрепив найденными в прикроватной тумбочке шпильками, сунула в карман перчатки, обулась и пошла в «конюшню», как по привычке называли здесь постройку для фитров. В смежной комнате заметила Молли. Та испуганно метнулась за угол, вероятно надеясь, что госпожа её не видит. Ветрова только усмехнулась: путь думают, что хотят, ноги её здесь больше не будет! Приближаясь к нужному стойлу, чувствовала, как приходит умиротворение. Эмоции улеглись, охватило ощущение счастья. Хотелось раскрыть объятья и заключить в них любого, кто окажется рядом. Она безошибочно нашла невидимое существо прикосновением: – Ангел, – прошептала, – можно я буду называть тебя Ангелом? Потрескивание, напоминавшее смех, заставило и её улыбнуться. – Люди не дают нам кличек, – ответил фитр. – Они не умеют нас различать, поэтому считают недостойными имён. – Сами они недостойны, – печально отозвалась Юля. – Вы – самое прекрасное, что может существовать на земле, и достойны не только имён, но и свободы. – Благодарное прикосновение к щеке, похожее на поцелуй, было ответом на её слова. Девушка обратилась к фитру: – Хочу отпустить тебя. Мне, конечно, грустно расставаться, но возвращаться в свой мир, зная, что ты томишься в неволе, ещё горше. – Собираешься домой навсегда? Юля кивнула и спросила: – Поможешь найти шамана? Он живёт в Завидной пустоши. – Не сомневайся, помогу тебе во всём, о чём попросишь. – Правда, там нужно какое-то слово, его произносила Райда, но никто не слышал. Может быть, мы как-то без этого проскочим? Попытаемся проскочить. – Зачем же? Если она произносила пароль вслух, мы его узнаем. Подожди. Ветрова отстранилась, чувствуя, как фитр лёгким сквознячком проскользнул мимо. Скрипнула, распахиваясь, калитка и вскоре из соседнего стойла послышались шорохи и стрёкот. Юля вышла, ожидая Ангела, Тот вскоре тронул её руку прохладным прикосновением: – Положи мне на спину что-нибудь и садись. – Что положить? – удивилась девушка. – Обычно используют коврик. Можно поставить паланкин или обычную скамейку. – Или метлу, – засмеялась Юля. – Людям страшновато сидеть без видимой опоры, – в голосе фитра угадывалась улыбка. Ветрова не боялась таких пустяков. Она нащупала подставленную спину и забралась на неё. Сидеть было мягко, словно её окутывала пушистая перина. – Ничего они не понимают! – заявила девушка. – Так куда лучше, чем в паланкине. Сначала мимо промелькнули ограждения отсеков с фитрами, раскрылись тяжёлые ворота, пробежали мимо брусчатка двора, стены дворца, окна, крыша… И вот Юля парит несомая Ангелом высоко над землёй. Грудь распирало от восторга. Ни с чем несравнимые ощущения! Девушка и небо. Теперь она даже рада была тому, что осталась без помощников. Пусть закомплексованные парни страдают от своих несовершенств, пусть не верят в себя, она сумеет справиться одна. С помощью Ангела, конечно. Дорогу она и узнавала, и не узнавала. В поездке от шамана во дворец карета двигалась низко, в окно ослабевшая путница видела немного. Теперь же можно было полюбоваться просторами Росистых лугов в полной мере. Клонящееся к горизонту солнце освещало сжатые нивы, перелески с росчерками тёмных стволов и голых ветвей, спокойные воды озёр и рек, мокрые дороги с увязающими в грязи крестьянскими подводами. Но вот, резко потеплело, и горизонт словно преломился, ухнув вниз, взору небесной всадницы открылась желтоватая потрескавшаяся земля. – Говори пароль, Юлла. Скорее, иначе нас выбросит отсюда, – застрекотало в голове. – Дюгор, к тебе гости! – крикнула девушка и, вспомнив, что надо сказать эти слова три раза, повторила: – Дюгор, к тебе гости… Дюгор, к тебе гости. В то же мгновение горизонт выровнялся, а вместо сухой пустоши путникам открылась деревянная усадьба с удобной площадкой для парковки фитров. Ангел бережно поставил всадницу на землю. Ветрова не сразу привыкла к твёрдой почве под ногами, её покачивало, как после катания на карусели. – Спасибо! – она погладила фитра, тот прошелестел: – Иди, Юлла. Я подожду здесь. – Не нужно. Лети в Грозовые утёсы. Я не вернусь во дворец. На крыльце девушка оглянулась и обратила внимание на то, как убывает вода из подставленной под водосток бочки. Бедного Ангела мучила жажда, а она даже не догадалась напоить его перед полётом. Впредь надо будет проявлять заботу, а не… она оборвала себя: когда ещё? Это последний полёт. Она потребует, чтобы шаман закрыл для неё путь в этот мир! Решительно толкнув дверь, Юля вошла в дом и стала подниматься по лестнице. В прошлый раз Элих нёс её здесь на руках. Вопреки разочарованию после разговора с ним Ветрова вспомнила о парне с теплотой: как же приятно было находиться в надёжных руках. Жаль, что он готов носить принцессу только с позволения её матери, а переубедить её лучистость не получится, та слишком уж надеется на Аполов и не рискнёт отказать Зергэ в пользу бесталанного секретаря. Навстречу никто не вышел. Юля наступала на очередную ступеньку и каждый раз вздрагивала, если та скрипела. Запахи высохших трав, развешанных в темноте под потолком, дурманили голову. Скудный свет из крохотного немытого оконца над входом позволял видеть лишь общие очертания предметов, остальное дорисовывало воображение. Дойдя до площадки с дверью, девушка остановилась, чтобы перевести дух. Покашляла. Постучала. Не дождавшись ответа, крикнула срывающимся голосом: – Дюгор, к вам гости! Тишина. Толкнула дверь, та не поддавалась. Налегла всем весом на потемневшие изъеденные временем доски. Сначала появилась щель, сквозь которую на лестницу упал яркий розовый луч, образовав изломанную ступенями дорожку. Лениво, словно преодолевая сопротивление воды, а не воздуха, дверь поползла вперёд, увлекая Юлю за собой. Ослепительно яркий свет заставил щуриться, но источника девушка не нашла. Оглядевшись, заметила сидящего в позе Лотоса колдуна. Он парил в полуметре над полом в дальнем углу помещения. Глаза старика были закрыты. Что делать? Ждать? А если он месяц так будет висеть? – Дюгор! – позвала она. – Сядь, – раздался низкий голос, – я скоро вернусь. Ветрова ошарашено уставилась на шамана. Говорил, без сомнения, он, но лицо оставалось неподвижным, губы не шевелились. Ну и дела! Поискав глазами подходящее сидение, Юля разочарованно вздохнула. Комната не была приспособлена для приёмов. Шаткая табуретка около замусоренного крошками стола не внушала доверия, девушка опустилась на край лежанки. Тут она впервые очнулась, тут и исчезнет из этого мира. За стеной тикали часы, из приоткрытого окна тянуло сыростью, но в комнате было тепло, будто розовый свет неизвестной природы, согревал воздух. Юля разглядывала бревенчатые стены, низкий потолок, свои руки. Время тянулось, как советская очередь за дефицитом. Наконец раздалось старческое покряхтывание. Юля оглянулась и увидела шамана, стоявшего посреди комнаты. – Какое дело привело тебя сюда? – забасил он нараспев. Юля поднялась и, путаясь от волнения, заговорила: – Прошу вас, Дюгор, отправьте меня домой и сделайте так, чтобы я не возвращалась. – Видя, что старик покачивает головой, а брови его сошлись на переносице, постаралась говорить убедительнее: – Мы оба знаем, что я попала сюда случайно. Вы уговаривали Юллу вернуться, а я всего лишь её тёзка. Почти. Так пусть она займёт своё место. Освободите меня, пожалуйста. – Видишь ли, мне запрещено колдовать, особенно с применением магии призыва души. – Но ведь вы нарушили запрет тогда! Шаман улыбнулся: – Отказывать Райде очень сложно. Тем более что сначала она обратилась ко мне как к лекарю. Она надеялась, что после удаления яда из организма Юлла сама вернётся. Однако… – Меня не волнует, – Юля начинала раздражаться, – что и как вы делали, что собирались делать и вообще! Жить в двух мирах мне не по силам, и я вовсе не обязана разбираться с проблемами Райды, её мужа и дочери! – Тихо, девочка, – примирительно басил колдун, – криком делу не поможешь. – Чем поможешь? – спокойнее спросила Ветрова. Шаман уселся на колченогую табуретку, Юля опустилась на край широкой лавки. В тишине снова стали слышны ходики, за окном, постукивая ставнями, баловался ветер. После продолжительных размышлений, Дюгор заговорил. Он не мог отпустить Юлю просто так, даже если бы хотел. Освобождение Призванной зависело от того, кто мог её заменить. В этом случае от Юллы. Захочет ли принцесса вернуться? Сомнительно. У неё была такая возможность каждый раз, когда Юля просыпалась в собственном мире. Раз до сих пор этим беглянка не воспользовалась, значит – не желает. Вероятность поймать кого-то ещё ничтожно мала, да и проводить запретный обряд во второй раз колдун не решался: слухи наверняка поползут, а там и до суда дело дойдёт. – Пожалуйста, хотя бы попробуйте. Обещаю, что никто-никто не узнает! – Ложись, – велел старик, – закрой глаза, дыши глубоко и ровно. Ветрова выполнила просьбу. Как была – в сюртуке, штанах и ботинках – растянулась на жёстком тюфяке и постаралась расслабить мышцы. Спустя минуту её ноздри уловили ароматы благовоний. Шаман постукивал в бубен и завывал. Юлька села и огляделась: родная комната, темно. Сквозь шторы пробивается свет от фонаря во дворе. Дома! Ура! Получилось! Захотелось петь. Мыча беспорядочный мотивчик, девушка потянулась за мобильным, взглянула на время. Четыре сорок пять. Раненько, однако. Потянулась со сладкой улыбкой и снова опустила голову на подушку. Повозилась, устраиваясь. Как же хорошо дома-то! ***