Юлла

Они хотят, чтобы я вернулась. Снова поступать так, как нужно другим? Стать бессловесным воплощением чужих желаний? Но мне хорошо здесь. Интересно наблюдать за незнакомкой, поселившейся в моём теле. Она такая необычная, смелая и находчивая. Она умеет сопротивляться магии матушки. Единственная из всех, кого я встречала. Лишь теперь я в полной мере поняла отца. Слишком тяжело жить с женщиной, готовой руководить каждым твоим шагом, особенно, когда она пользуется магией убеждения. Пусть твои поступки кажутся логичными и необходимыми, но они на поверку вовсе не твои, а её. Для меня это оказалось утомительным, что же говорить о взрослом мужчине, правителе, владеющем фитрами, того, от кого зависит благополучие целого государства. Жаль, что я не умею отлучаться от тела. Полететь бы к отцу, взглянуть, как он живёт. Теперь, благодаря подаренному Ватсом зеркалу я могу быть уверена, что с отцом всё хорошо. И всё же я скучаю. Колдун кричит. Тогда он тоже звал меня, и сопротивляться зову было сложно. Ах, если бы он не вмешался! Если бы отпустили меня тогда! Я бы отдыхала в обителях Праматери, забыв о предавшей меня подруге, о навязанном женихе, о деспотичной матери. Нехорошо так говорить? Быть может, Призванная права: Диин случайно отравила меня? Быть может, Зергэ Апол не так плох, а матушка печётся о моём благе? Опять! Опять я поддаюсь убеждению. Надо учиться у Призванной, она всегда находит силы для борьбы, даже если это борьба безнадёжна, даже если все вокруг считают её поступки лишёнными смысла. Она действует сама. Сама! Я тоже смогу. Молчи, Дюгор, ты не проведёшь меня.*** Юлька наслаждалась темнотой. Так же, как и раньше, ей ничего не снилась и, осознавая это, она радовалась избавлению от чужого мира. Будет ли она скучать? Не больше, чем по интересной книге, переворачивая последнюю страницу. Спустя миг она опять услышала бормотание шамана и глухие удары в бубен. – Бу-ум… Юлла… Бум-бу-у-ум… Юлла… Нет! Нет! Не хочу! Сжимая до боли веки, Юля не шевелилась, забирая в грудь и медленно выпуская воздух. Рёбра ходили как кузнечные меха. Пожалуйста! Нет! После молчаливой паузы снова раздался бас Дюгора: – Видно, не судьба. – Юлла! – заорала Ветрова, вскакивая с постели и кружась по комнате. – Ты подлая! Подлая! Она знала ругательства покрепче, но разочарование настолько ошеломило её, что первое пришедшее на ум застряло надолго. Дюгор терпеливо пережидал ураган. Выбившись из сил, Ветрова оперлась на стол и свесила голову. – Что же мне теперь, так и жить две жизни? – спросила она. – Потерпи, – хрипло проговорил колдун, – может она ещё одумается. – А если нет? – Тогда… – Дюгор вытянул из-за пазухи склянку, привязанную за горлышко к кожаному шнурку, и поставил перед Юлей: – станет невмоготу, выпей перед сном. – Отрава? – ужаснулась Девушка. – Что ты! Я не убийца. – Кто тебя знает… – Юля отряхнула прилипшие к ладоням крошки и спрятала пузырёк в карман. – Что за средство? – Путаница. Трава такая. Останешься в одном мире, в другой дороги не найдёшь. – Вот и славно. Как бы мне теперь во дворец добраться? Фитра-то я отпустила. – Не могла ты его отпустить, голубушка. – Могла. Пусть возвращается на родину. Я так решила. – Решила она, – хмыкнул старик. – Фитры приказа нимфы не нарушат, не в твоём праве его отменить. – Да-а-а? – разочарованно протянула девушка. – А мне говорили, что они сбегают на границе. – Там – да. А в Росистых лугах связаны высочайшим повелением. Вот доберёшься со своим фитром до границы, там и отпускай. Только лошадь с собой захватить не забудь, а то обратно придётся пешком топать. – Не придётся мне обратно топать, – пробурчала Юлька, направляясь к двери, а на пороге сказала громче: – Прощай, Дюгор, надеюсь, больше не свидимся. – Кто знает, – услышала она, спускаясь по лестнице. Возвращались в темноте. Юля, задрав голову, рассматривала нарождающиеся в густо-синем небе звёзды, внизу уже ничего видно не было, окна домов редких деревень светили тускло, не выхватывая из темноты лишнего метра. Вспомнился любимый папин романс, когда-то они с мамой пели его под гитару. Юлька затянула: Ночь светла, над рекой тихо светит луна, И блестит серебром голубая волна. Темный лес… Там в тиши изумрудных ветвей Звонких песен своих не поет соловей.2 Ангел «подпевал», щелчками отбивая ритм. Показался сияющий обычными и магическими огнями дворец. Снижаясь, Ветрова заметила невообразимую суету и во дворе, и за оградой. – Наделали мы с тобой шуму, – усмехнулась всадница, фитр опустился у заднего крыльца, девушка слезла и обняла своего Ангела: – Спокойной ночи! Не реагируя на вопросы встречных слуг и вельмож, бестолково бегавших по коридорам, Юля поспешила в свои покои. Едва успела переодеться в ночную рубаху, как заявилась правительница. Вид у неё был непривычно взволнованным: – Где ты пропадала? – Каталась. – У него была? Признайся! Мне доложили, что ты искала шамана. Ветрова воззрилась на её лучистость. Как никогда раньше она напоминала родную мать. Во время скандалов, устроенных из-за Юлькиных непредсказуемых поступков, та вела себя точно так же: металась по комнате, потрясала воздетыми руками. Даже любимая её фразочка у Райды промелькнула: за что мне всё это? – Мам, – вырвалось у Юли, – ничего же не случилось! – Зачем ты туда поехала? – не унималась Райда. – Мы уговаривали Юллу вернуться. Правительница застыла, замолчав на полуслове. Минуты две разглядывала Ветрову, потом подошла, обняла её и спросила: – Ты могла бы исчезнуть не попрощавшись? Не найдя подходящих слов, Юлька призналась: – Я очень устала. – Понимаю, – Райда прижимала девушку к себе, согревая. – Потерпи, пожалуйста. Как только минует отбор, станет легче. Потом устроим праздник. Хочешь, расскажу, как я сама участвовала в отборе? Они ещё долго разговаривали. Правительница расспрашивала Юлю о том, как устроен её родной мир, поведала и о своей жизни. После того, как её лучистость ушла, Ветрова не могла уснуть. Думала о маме, об отце, о том, что никогда не беседовала с ними по душам так, как этим вечером с женщиной из чужого мира. *** Сквозь сон Юля услышала посторонние, совсем не домашние звуки, уловила запах спирта и хлора. Глаз не открывала, прислушивалась, принюхивалась. Голоса чужие – низкий женский и сиплый мужской. Щёлкнула собачка замка, один из собеседников вышел, дыхание второго слышалось совсем рядом. Она ещё в какой-то мир перенеслась? В третью параллельную реальность? Это уж слишком! – Ты проснулась? – заговорила с ней женщина. – Открой глаза, Юля. Я вижу, что ты проснулась. Лучше б не открывала! Первое, что увидела: сидящую рядом с кроватью женщину в медицинской форме. Бейджик на кармашке гласил: Ветрова Элеонора Давыдовна. – Я в психбольнице? – села и беспокойно огляделась Юля. – Как я тут очутилась? Ответа не последовало. Врачиха уткнулась в планшет, заполняя таблицу цифрами и сокращёнными словами. Девушка не сомневалась, что папина жена только изображает занятость, а сама исподволь наблюдает. Она имела приятную наружность: не толстая, но и не худая. Волосы чёрные, наверняка крашеные. Цвет глаз Юлька не распознала из-за нависающих век, разрез был слишком узким. – Не думала, что отцу нравятся брюнетки, – пошла в атаку девушка. Кивнув на стойку с аппаратурой, поинтересовалась: – Опыты на мне ставите? Элеонора Давыдовна, положила планшет на тумбочку и, обхватив запястье одной руки пальцами другой, подалась вперёд: – Здесь исследовательский центр. Я руковожу лабораторией проблем мозга. По просьбе твоей мамы мы проведём некоторые измерения. – У меня проблемы с мозгом? Женщина медленно покачала головой, словно размышляя, стоит ли посвящать пациентку в подробности, и сказала следующее: – Проблем нет. Но спишь ты не так, как все люди. – Разве люди спят одинаково? – попыталась поддеть самоуверенную врачиху Юля. – Есть быстрые и глубокие фазы, сменяющиеся в среднем за полтора часа. У тебя лишь глубокая… я бы сказала глубочайшая фаза. Ты не спишь, а словно впадаешь в анабиоз. Не в полной мере, конечно. Но состояние пограничное. Твоя мама совершенно правильно беспокоится. – Надолго я здесь? Мне вообще-то на занятия! – привела девушка решающий аргумент. Элеонора Давыдовна поднялась и, прихватив, планшет, направилась к двери: – В колледж ты безнадёжно опоздала. Мама не смогла тебя поднять. Полагаю, придётся взять академический отпуск. – Выходя, она оглянулась: – попрошу папу навестить тебя в обеденный перерыв. – Скажите ему… – крикнула Юля, – скажите, пусть Илью пришлёт. – Кто это? – Его помощник. Дверь со щелчком закрылась, и Юля осталась одна. Глянцевый потолок, белые стены, покрытый золотистым лаком светлый ламинат на полу. Скукотища! Хотя скучать особенно не пришлось. Сначала её навестил Илья. Они больше часа гуляли по внутреннему парку. Парень рассказывал о походах в горы так увлекательно, что Юля дала слово летом обязательно поехать с ним. На вершины она вряд ли полезет, но перевал вполне способна преодолеть, главное: не терять форму. В центре, как она успела узнать, имелся бассейн и тренажёрный зал – это плюс. После занятий забежали Дина и Вета. Хором завидовали Юльке: вот уж устроилась, так устроилась. Не каждому повезёт попасть в объекты исследований. Ветрова спорить не стала, хотя имела на этот счёт совсем другое мнение. После работы приехала мама. Хотела остаться на ночь, но Юля её выпроводила: – Отдыхай, за мной тут присмотрят. Засыпала с мыслью, что тянуть больше не будет, сразу после третьего испытания примет капли Дюгора: надо покончить с этими перескоками. Она не сомневалась: как только обычный сон наладится, из больницы её выпишут.