Глава 8. Поиски

Снился снег. Юлька брела по бескрайнему полю, проваливаясь по колено в рыхлую холодную крошку. Ноги жутко мёрзли, но спине было тепло, словно её закутали в пуховую бабушкину шаль. Пошевелила пальцами ног, чтобы согреть. Проснулась. Ощупала колючий ковёр вокруг себя, непросохшие штанины. Вот в чём дело! Реагируя на движение в комнате, стала разгораться магическая лампа. Юля поднялась с пола, стянула джеггинсы, повесила их на спинку стула, уселась на кровать, пряча застывшие ноги под одеяло. Вынырнула из свитера, бросила его на ноги поверх одеяла. Упала на подушку и отключилась. На сей раз снился парадный зал дворца. Невысокий балкон в углу занимал оркестр. У самых перилл боком к музыкантам, то и дело поглядывая вниз, стоял седовласый дирижёр. Он размахивал смычком, держа в другой руке скрипку. Инструмент казался Ветровой чудным: шире привычного и более плоским. Среди музыкантов Ветрова заметила старичка за миниатюрными клавикордами, несколько духовиков с причудливо изогнутыми трубами и арфистов. Хотя это были скорее увеличенные и поставленные вертикально гусли, чем полноценные арфы. Звучал менуэт. Такой наверняка понравился бы Юлиной бабушке, она любила барокко. В освещённом тысячью магических фонариков зале вдоль стен толпились придворные. Юля стояла у колонны, рядом – Диин и Ветти. Центр, сверкая навощённым паркетом, пустовал. Вот, пересекая свободное пространство, к Ветровой направился Зергэ. К своему удивлению она не чувствовала неприязни. Напротив, ей стало тепло от его улыбки. Диин глубоко задышала и принялась обмахиваться крошечным веером так интенсивно, что до Юли долетал поток воздуха. – Остынь, он идёт не к тебе, – зашептала Ветти. – Это Апол, будущий жених Ясной зари. Юля шагнула навстречу юноше, опустила и подняла глаза. – Счастлив познакомиться с вами, Юлла, – произнёс тот спокойно и с достоинством. – Как добрались? – зачем-то спросила Ветрова. – Чудесно, благодаря присланным Лучистой радостью фитрам. Юля вложила пальцы в протянутую ладонь. Юноша спрятал свободную руку за спину и повёл партнёршу в центр зала. Там уже выстроились другие танцоры. Совершая проходы и повороты, Юля изумлялась своему умению и знанию положенных па. Она ни разу не ошиблась, хотя в жизни не занималась не то что старинными, даже современными танцами. В какой-то момент она неприятно удивилась, увидев свою тонкую, почти прозрачную руку. Где мышцы, которые она так настойчиво тренировала? Захотелось напрячь их, проверить, но Зерге перехватил её кисть и закружил партнёршу вокруг оси. Танец продолжался. – Невероятно польщён приглашением принять участие в отборе. В очередной раз полные губы юноши сложились в приятную улыбку. Ветрова хотела напомнить, что отбор миновал, и парню нужно приступать к выполнению её задания, но вместо этого кивнула и прошептала: – За это следует благодарить матушку. Они снова двинулись по залу в длинной череде пар: три шага вперёд, удар ногой в пол, три шага назад… Но вот музыка стихла, и раздался громкий крик петуха. Ещё… ещё… Что за неугомонная птица! Откуда она здесь? Горластый крикун продолжал надрываться и после того, как Юля открыла глаза. Издалека отзывались другие. Девушка схватила подушку и накрыла голову, спасаясь от шума, но уже через мгновение резко села в кровати. Почему она всё ещё в трактире?! Настольная лампа поприветствовала постоялицу мягким светом. Сквозь занавески пробивались розовые солнечные лучи. Вскочив с постели, Ветрова пересекла комнату, раздвинула шторы. Что за проклятье? Этого просто не должно быть! – Юлла! – послышался из-за двери голос Бёрта. – Открой, пожалуйста. У меня руки заняты. – Погоди! – отозвалась она, хватая со стула штаны. – Я не одета. Спешно натянув джеггинсы, схватила вчерашнее письмо, скомкала и сунула в карман сюртука. Распахнула дверь. В полумраке коридора обнаружился Каук с подносом в руках. – Завтрак! – объявил он, с горделивой улыбкой шествуя к столу. – Приве-е-ет, – запоздало поздоровалась девушка и спешно сдвинула в сторону оставленные с вечера бумаги. – Сколько надо заплатить? – Это подарок, – улыбался Бёрт. – Хозяин так проникся твоей историей, что расщедрился. Садись. Поешь. – Какой ещё историей? – уточнила Ветрова, отправляя в рот ложку золотистой пшённой каши, щедро приправленной сливочным маслом. – Я рассказал, что ты ищешь отца. Громила прослезился от умиления. – Парень попятился к двери: – Завтракай, а я пойду вниз. Надо договориться с обозом, чтобы нас захватили в столицу. – Это ещё зачем? – Юлька поперхнулась. Постепенно осознавая весь ужас случившегося этой ночью, она интуитивно чувствовала, что помочь ей теперь не сможет никто кроме шамана. Раз не получилось порвать с этим миром с помощью капель, пусть он исправляет ошибку. – Фитров у нас нет, – пожал плечами Каук, – Лошадей здесь не достанешь. В Тёмных чащобах города – редкость. Только в столице можно разжиться чем-нибудь путным. Потом… у меня там тётушка живёт. Ветрова уплетала кашу, запивая молоком из глиняной кружки, и выразительно двигала бровями: – У-у, мне нужно обратно. – Как? – Взявшийся было за ручку двери парень, вернулся в комнату: – Мы же собирались правителя искать! За этим сбежали! – Я фитра освободить хотела всего лишь. Теперь к Дюгору в гости прямиком. – К Дюгору? – Бёрт опустился на свободный стул. – Так нет его в Росистых лугах. – Есть! – Юля отложила ложку и промокнула губы салфеткой. – Я у него бывала. – Хм… – парень поскрёб ногтями затылок. – Видно, после этого Лучистая радость и приказала его выдворить из страны. – Когда? – подскочила Ветрова, готовая наброситься с кулаками на оторопевшего Бёрта. – Так… это… Позавчера, кажется. Я их разговор подслушал. – Чей? – Отца моего и правительницы. Обессиленная девушка нащупала край кровати. Села. Руки её повисли, а голова свесилась. Поза выражала крайнюю степень безнадёги. – Раз нужен Дюгор, – Бёрт подскочил как на пружине. – Едем в столицу. Он тоже не на фитрах скачет. Наверняка с предыдущим обозом ушёл. Догоним! Он унёсся, громко топая сапожищами и крича на бегу, чтобы Юлла одевалась и выходила в общий зал. Вчерашние знакомцы, протрезвев, оказались вполне приличными людьми. Каук проявил чудеса дипломатии, договорился с главным – тем, что накануне чуть столешницу кулаком не проломил – доехать обозом в столицу всего лишь за две серебряные монеты. – Чего уж, – негромко ворчал он, – место есть. Потап, опять же, просил. Потапом звали хозяина трактира. Ветрова предусмотрительно спрятала волосы под шляпу, презентованную Бёртом, и помалкивала. Её принимали за парнишку. Недалёкого. Брата толстяка. Это было удобно. Юльке было тошно и без разговоров. Первую половину дня Юлины попутчики молчали. Лошади тянули тяжёлые повозки, люди ехали, свесив ноги. Хмурились. Дремали. Ещё бы! Вчера слишком рьяно праздновали встречу с Тёмными чащобами. Юля вздыхала каждые две-три минуты, не замечая этого за собой. Как она могла обмануться! Коварный колдун! Обещал, что Призванная забудет дорогу в иной мир, утаив от неё, какой из двух станет теперь единственным. «Должно быть противоядие, – утешала она себя, – он дал мне экстракт Путаницы, надо найти Распутницу» Усмехнулась: забавное получилось название. Часа через два после полудня устроили привал. Бёрт суетился у костра, помогал и с дровами, и с водой, и с помешиванием варева. Обозники оживились, работали слаженно, новенького хвалили. – Брательник-то твой, что ж сычом сидит? Убогий? – подмигивал Бёрту румяный весельчак. – Горе у него, не трогайте, – объяснял Каук. Юлька была ему благодарна. «Милый-милый Бёрт, если бы только знал, как ты прав». Пообедали оперативно. Отправились дальше, надеясь до полуночи прибыть в сельцо с придорожной гостиницей. Выглянуло солнце, и хотя высокие сосны затеняли дорогу, развидневшееся небо поднимало настроение. Юлька привалилась спиной к сидящему рядом с возницей Кауку, провожая взглядом уплывающие назад обочины. Растительность здесь была буйной. Высохшие стебли чертополоха возвышались в человеческий рост. Понадобится сбегать в кустики, так не продерёшься. Ветрова успела пожалеть, что ввязалась в путешествие. С другой стороны: а что было делать? Она с тоской вспоминала маму: каково ей теперь? Что происходит там? Страшно даже предполагать. Может, Юлла чудесным образом переселилась в тот мир? Вряд ли. Хотя, родители, конечно, обрадовалась бы такой покладистой дочери. Завязались беседы. Кто-то затянул заунывную песню. Пригорюнившаяся путница слушала разговор Бёрта с Курчавым. Так звали могучего, совершенно лысого человека, пустившего «братьев» в свою повозку. Курчавый расспрашивал о новостях из Вудгорода – столицы Тёмных чащоб, где он не был уже давно и куда теперь направлялся обоз. Каук оказался сведущим собеседником. Его тётя регулярно присылала довольно объёмные письма. Юля вспоминала, как накануне мчала по небу, а тёмные линии обозов не дороге, казались неподвижными. Сумеет ли она разыскать Дюгора? Захочет ли тот помочь? В его ли это силах? – сотни вопросов вспыхивали в мозгу. Ответов не было. Возможно, прав Ангел: надо было лететь в Грозовые утёсы к могущественной нимфе. Но кто знал, что капли подействуют совсем не так, как она ожидала? Юля надеялась проснуться в собственном мире, оставляя здесь истинную Юллу. Та могла продолжить путь с Бёртом, разыскивая отца, либо вернуться домой и, обладая магией подчинения, не отпустила бы фитра. В результате, избавив от рабства Ангела, Ветрова сама стала пленницей. Тащились по просёлочной, не слишком широкой дороге так, что казалось – пешком будет скорее. Но с обозом всё-таки безопаснее. Во главе и в хвосте ехали верховые, как Юля поняла из объяснений Кучерявого – маги-воины. Не слишком могущественные, однако, со зверьём и лихими людьми вполне справятся. Сам он тоже похвастал оружием. Это была трубка с поршнем и обоймой зажигательных зарядов. Каук из вежливости, или искренне – трудно было понять – восхищался. Ветрова встречала описание огнемётов в «Хрониках» и не особенно впечатлилась – ничуть не лучше рогатки. Двигались на юг. Стемнело резко, словно кто-то могущественный задул небесную лампу. Луна, хоть и вышла, но стыдливо пряталась между сосновых макушек. Обозники то и дело устраивали перекличку, чтобы не потеряться в темноте. Но вот послышался собачий лай. Неподалёку было жильё. Юлька соскочила с телеги и пошла, держась за оглоблю. Требовалось размять затекшие ноги. Гостиница стояла на краю села. Просторный двор от подступающих деревьев защищала трёхметровая ограда, больше похожая на оборонительные укрепления, чем на привычный деревенский или дачный забор. – Здесь опасно? – словно прочитав Юлькины мысли, спросил Кучерявого Бёрт. – Людей не тронут. Конокрады орудуют. Куда нам без лошадок? – ответил тот. – Это вас фитры разбаловали, а нам таких послушных и преданных помощников не видать! Юля пересекла двор, но не торопилась подниматься по ступеням крыльца. Стояла в сторонке, наблюдая, как распрягают и чистят лошадей, как распределяют ночные дежурства и подначивают друг друга уставшие, но не теряющие присутствия духа мужчины. Куак отлучился, но скоро прибежал с перепуганным лицом. – Что случилось? – равнодушно спросила Ветрова. – Комнаты общие! – выпучив глаза, зашептал Бёрт. Спать придётся на полу, человек по десять! – Я не хочу спать, – успокоила его Юля, – здесь посижу. Иди, отдыхай. – Не-е-ет! – замотал головой парень. Он схватил её за руку и потащил в гостиницу. Миновали трапезную, где и столы, и стены пропитались запахом жареной рыбы, поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Если бы не поддержка парня, Юлька бы точно кубарем скатилась по ступеням, уж очень они были неудобные. – Куда ты меня тянешь? – спросила на выходе в тёмный коридор. – Хозяин сказал, что здесь спальня для двоих. Но её занял проезжий целитель. – Не заморачивайся, Борь! – отмахнулась Ветрова. – В общую комнату я, конечно, не могу идти – не лягу же в шляпе спать, но и человека беспокоить не хочется. Реально, посижу где-нибудь в уголке, а завтра в телеге отосплюсь. Каук оказался настолько же упрямым, насколько толстым. Шагнул к ближайшей двери и постучал. Ответа не последовало, однако парень не сдавался, долбил с диким грохотом и орал: – Господин, уступите комнату на одну ночь! Плачу тройную цену! – Убирайся к тёмным духам! Чтоб тебя покорёжило, – услышала Юля знакомый бас. – Откройте, господин, мой брат болен, – не унимался Бёрт. В ответ раздались новые ругательства. Ветрова подошла ближе и оттёрла толстяка от двери. – Дюгор, это Юлла. Надо поговорить. С минуту было тихо, потом щёлкнул замок, заскрипели несмазанные петли. В освещённом магической лампой проёме возникла знакомая фигура. – Которая из двух? – Цепляясь за косяк, колдун наклонился, вглядываясь в лицо девушки. Та отпрянула и замахала рукой, разгоняя запах перегара. Дюгор вздохнул: – Вижу. Не наша. Заходи. Юля попросила Бёрта спуститься вниз. Не реагируя на его взволнованные замечания, зашла вслед за покачивающимся стариком и прикрыла дверь. Комната была тесной. У стен – две кровати, между ними ширма. В одном углу дверца в смежное помещение, в другом – стол и табурет. На столе бутылка с мутной жидкостью на дне, кружка, ломоть хлеба, луковица. Резкий запах и ряд опустошённых бутылок в углу свидетельствовали о том, что пьянствовал колдун не первый день. Дюгор опустился на колени перед кроватью и вытянул из-под неё плоский короб. Пока Юлька разбиралась с устройством форточки, колдун порылся в вещах и добыл кисет. – Сейчас-сейчас. Всё будет в порядке. Вместе со свежим ветерком в комнату влетела надежда. Юлька сияла: Дюгор согласился помочь! Разочарование не заставило себя ждать. Кисет содержал «Протрезвитель». Старик втягивал порошок то одной, то второй ноздрёй, оглушительно чихал и повторял каждый раз: – Порядок… порядок. – Проведя процедуру, он оправился и спросил абсолютно трезвым голосом: – Ужин заказать тебе? Девушка замотала головой и, пересиливая рыдания, заговорила: – Как вы можете … спокойно… Не совестно? Лжец! Зачем вы оставили меня здесь? Хоть понимаете, что мои родные теперь… Она не договорила. Села на табурет и закрыла лицо ладонями, не в силах больше сдерживаться. Плакала она долго. Колдун успел сходить за кувшином. Вода оказалась необычайно вкусной. Ветрова выпила две кружки, успокоилась, лишь голос немного подрагивал. – Не пойму, зачем вы так поступили, – говорила она. – Вот и правительница вас турнула. Это её благодарность? Уж лучше бы всё по-честному сделать. Не хочет Юлла возвращаться, отпустите. Куда она там намылилась. Мне домой надо. Дюгор уселся на кровать и стал вдумчиво массировать колени. – В обитель Праматери надеется попасть. Справедливо. Она – невинно погубленная. – За Ясную зарю можно не волноваться. – Юля сцепила руки и хрустнула суставами пальцев. – Со мной как быть? – Не знаю, девочка. Прости меня. Я не со зла. – Что значит, не со зла? – взвилась Ветрова. – Давайте противоядие. Срочно! Полный боли взгляд старика заставил её замолчать и снова опуститься на табурет. Экстракт Путаницы, как искренне считал Дюгор, давая Юльке капли, был единственным известным ему способом закрыть душе дорогу в другой мир. То, что она не нашла пути туда, куда стремилась – не его вина. Теперь колдун не представлял, как помочь Призванной. Куда теперь ехать? Зачем? У кого искать помощи? В столице Тёмных чащоб теперь нечего делать. Они с Кауком собирались разыскать там колдуна. Вот он тут. К Нимфе Грозовых утёсов без фитра не добраться, да и поможет ли она – не известно. – Вот что, девочка, – старался утешить приунывшую Призванную шаман, – давай вместе вернёмся в Росистые луга. Мне двух лошадок обещали завтра пригнать. – Двух? – Я хотел попутчика найти, одному всё ж несподручно по лесам, вот и заказал две. Жду. – Не могу. Со мной парень. Бёрт. – Зачем он тебе? Пусть с обозом едет. Юля покачала головой – так не годится. – Ну, как знаешь, – согласился старик и указал на дверь в углу: – Умойся перед сном, а я в трапезную спущусь. Девушка сбросила, наконец, надоевший сюртук, повесила на крючок. Шляпу устроила на полке и прошла в умывальню. Там нашлись вполне сносные удобства. Намывшись и почистившись, вернулась в комнату. Дюгора не было. На столе ждала кружка молока. В молоко добавили мёд. Юле недолюбливала этот вкус, но выпила, всё-таки старик проявил заботу. Заснула, едва приняла горизонтальное положение. Как вернулся сосед, не услышала. Как и в прежние времена Юльке ничего не снилось. Элеонора поправила бы: не запомнила. Зато выспалась как летом на даче. Не слышала ни говора отъезжающих людей, ни ржания лошадей, ни скрипа колёс. Открыв глаза, увидела освещённый утренним солнцем потолок с потемневшей, местами осыпавшейся штукатуркой. Спальню готовили для важных персон, но таковые сюда не заглядывали, вот она и пришла в запустение. Приподнявшись на локте, девушка уткнулась взглядом в ширму, отгородившую её половину от остальной комнаты. Не помнила, чтобы устанавливала – упала вчера словно сбитая шаром кегля. Тихо. Где, интересно, все? Возвращая бодрость, покачала пресс – без фанатизма, это тело ещё не привыкло к нужным нагрузкам, сползла с кровати, раза три отжалась от пола. Для начала достаточно. Влезла в джеггинсы и ненавистный свитер. Зашнуровала кроссовки. Всё. Готова. Заглянуть в укромный уголок и можно в путь. Куда только? Это вопрос. Сдвинула ширму и едва не напоролась на висящего в полуметре над полом шамана. – Дюгор, – позвала, – доброе утро. Никакой реакции. Веки сомкнуты, морщины разгладились, кожа посвежела, утратив вчерашний серый оттенок. Пусть зависает, – махнула рукой Ветрова. – Надо разыскать Каука. В трапезной нашлось лишь два человека: мужчина с костылём, привязанным к культе правой ноги и сметающая крошки со столов женщина в длинной юбке, почти полностью спрятанной под фартук, фривольной кофточке и чепце поверх вьющихся светлых волос. Инвалид шёл вдоль длинного прилавка, собирая беспорядочно расставленные немытые кружки. Запах жареной рыбы чувствовался меньше, но к нему примешался резкий чесночный. Юля поздоровалась и спросила, где обозники, неужели ещё спят. Женщина обернулась, приоткрыв рот от удивления: – Тебя забыли? – В смысле? – На рассвете ещё уехали. – Погодите… – пыталась вникнуть Юля, – парень с ними был, толстый. Он-то здесь? – Убыл, – подал голос одноногий, привалившись к прилавку. С дюжину кружек он умудрялся держать нанизанными за ручки на узловатые пальцы. Девушка затрясла головой. Этого не может быть! – Так целитель-то, – визгливо сообщила женщина, – его чуть не пинками гнал! – Она бы засмеялась, вспоминая устроенное в трапезной представление, но ошарашенный Юлькин вид её удержал. С нотками сочувствия в голосе спросила: – Брат? Да? А этот господин кем приходится? – Чего лезешь! – одёрнул её инвалид, показывая, что хозяин здесь всё-таки он. – Покорми девчонку. Глянь, кожа да кости. Голодом её морят, не иначе. Вскоре перед гостьей стояла миска дымящейся запечённой картошки сдобренной сметаной и посыпанной рубленым укропом. Ветрова жевала, уперев взгляд в источенный временем сучок на доске столешницы. От денег хозяин отказался. Дюгор заплатил вперёд и за ночлег, и за стол. – Ясно, – усмехнулась Юля, – всё включено. Побродив по опустевшим комнатам – нужно убедиться, что Каук слинял – вышла на крыльцо. Солнце уже поднялось выше сосен. На ярко синее небо было больно смотреть. Или глаза щипало от спрятанных слёз? На опустевшем, изрытом следами копыт и колёс дворе хозяйничали куры. Пеструшки детально изучали комья земли, тыкались в них клювами, деловито кудахтали. В воздухе витал запах свежего навоза. Ветерок время от времени приносил хвойный аромат. Было бы хорошо, если б не было так безнадёжно. – Не простынь! – забеспокоилась кухарка и набросила на плечи девушке коричневую шаль крупной вязки. Юля поблагодарила и уселась на перила. Здесь и нашёл её колдун, заботливо прихватив забытый в комнате сюртук. Щурясь посмотрел на солнце и сообщил: – Скоро должны лошадей привести. Поедем домой. Это «домой» резануло в самое сердце. Юля не хотела возвращаться в Росистые луга. Она всё больше утверждалась в мысли, что старик её использует. Понятно, что Дюгора тянет к своему удобному житью. Ясная заря – выигрышный билет. Правительница не сможет прогнать человека, доставившего сбежавшую дочь. Но самой Ветровой зачем это нужно? Даже если с помощью Пал Палыча она сумеет перерыть весь архив и найти нужное средство, опять придётся сбегать из дворца. Её Лучистость на сей раз будет тысячекратно внимательнее. Запрут, чего доброго там, откуда нет возможности попасть не только за пределы дворца, но и в библиотеку с тайным ходом. Дюгор возражений не слушал, твердил одно: надо смириться и жить. Перспективка, ничего не скажешь! Со дня на день случится триумфальное возвращение Зергэ. Что если он разыщет правителя? Колдун, как и Лучистая радость, в этом не сомневался. С обручением тянуть не будут, это точно. А там и за свадебку. Вряд ли, раскусив Юлькин характер, правительница согласится ждать целый год, как обещала дочери. Не так Ветрова представляла себе замужество. Поговорка из тёмных веков «стерпится – слюбится» всегда её нервировала. Она вовсе не уверена, что человек, который её не полюбил, сможет вытерпеть. Отец, к примеру, любил маму, но её эмоциональность не смог выносить больше пяти лет. А если б не любил? Зергэ и придушит, как нечего делать, – вспомнилось отравленное яблоко – или отравит. Старик ушёл за вещами. Юлька продолжала изматывать себя рассуждениями. Изменит ли её положение правитель, вернись он в Росистые луга? Уж от него бы Юлька не стала скрывать правду. Его лучистость приложит все возможные усилия, чтобы получить настоящую дочь и отправить самозванку восвояси. Ему никто не посмеет мешать! Однако были сомнения, что беглец поддастся на уговоры Зергэ, Арыка или Ватса. Особенно окрепли они после того, как Ветрова припомнила собственный опыт. Любимый папочка только казался заинтересованным в её судьбе. Но стоит взглянуть критически, становится понятно: подарки и «эсэмэски» – лишь отступные. Он много лет прикрывал равнодушие мамиными запретами. Но к кому мама обратилась за помощью, испугавшись за дочь? К нему. А папуля передал заботу о ней «своей Эле». Даже не появился в клинике! – Ну, теперь-то они завертелись, – процедила Ветрова сквозь зубы. Стало неприятно от злорадства, тлеющего где-то между ключицами. В кого она превращается? Чтобы как-то отвлечься, спрыгнула на землю и, выбирая чистые участки, пробежалась. Она чередовала подскоки, бег спиной, боком. За этим занятием и застал её Бёрт. – Юлла! Увидев толстяка, ведущего под уздцы двух лошадок, она завизжала и бросилась ему на шею: – Борька! Мне сказали, ты с обозом ушёл! – Тихо. Давай скорее. Помогу. Ветрова, не успев сообразить, что от неё требуется, почувствовала, как взлетает: Каук со сверхъестественной силой приподнял её за талию. Через секунду Юлька лежала животом на отполированной коже седла. Поелозив, она умудрилась перекинуть ногу и усесться. Бёрт тоже не без труда взгромоздился на лошадь. – Куда? – загремел раскатистый бас. – Чтоб тебя покорёжило, толстяк! Это мои лошади! Ветрова оглянулась на высунувшегося из окна разъярённого шамана. – Скорее, Юлла! – Каук правил к выходу. Юлькина лошадка послушно шагала за ним. Сама девушка совершенно не представляла, как обращаться с животным. Сзади послышался звон разбитого стекла. Лошади ускорялись. Ветрова сжимала коленями бока и вцепилась в гриву, не решаясь перехватить повисшие поводья. Её здорово подбрасывало. Ещё пять минут, и вместо мягкого места у неё будет здоровенный синяк. Безжалостный Бёрт словно не слышал её криков. Только миновав село и свернув с главной дороги на едва приметную тропу, остановился на круглой затенённой поляне. – Что ты задумал? – Юля сползла с лошади и повалилась на землю. – К чему этот цирк с конями? – Поднимайся, – строго сказал парень. – Тут недалеко, пройдёмся. – Объясни толком! Зачем ты украл лошадей у Дюгора? – спросила Ветрова вставая. Ответа она не услышала, а увидела лишь хвост идущей за Кауком лошади. Выбор невелик: довериться толстяку, дожидаясь объяснений, или вернуться к шаману. Предпочтительным казался первый вариант. «Ставим галочку в этой клетке», – пробормотала Юля и повела лошадь за Бёртом. Приходилось продираться сквозь кусты. Наконец, ветви расступились, открывая вид на ручей с илистым дном и песчаными берегами. Стоило перейти по связанным в примитивный мостик брёвнам, как путники оказались у низкого строения, напоминавшего те, что рисовали в учебниках, изображая тяжкую долю крепостного крестьянства. – Предлагаешь жить в шалаше? – ехидничала Ветрова. Бёрт, привязывая лошадей, отрицательно покачал головой: – Подождём проводника. Он к полудню обещался. Невзрачная снаружи избушка, внутри оказалась вполне уютной. Потолок – низковат. Юлька едва не касалась его макушкой, а Бёрту приходилось пригибать голову. Сели на лавку у длинного, во всю комнату, стола. Разговаривали. Вернее, говорил Бёрт, Юльке оставалось только вздыхать. Накануне вечером парень стремился во что бы то ни стало увидеть Юллу. Он дождался, когда колдун спустится в трапезную и постучал. Ответа не было. Рискнул зайти. Ветрова плескалась в умывальне. Бёрт уже собрался уходить, как заметил торчавший из кармана её сюртука конверт. – По карманам шарил? – вспыхнула Юлька. – Разобрал своё имя, – криво улыбнулся толстяк. – Ты бы не прочла адресованное тебе письмо? Понял он мало что, но встревожился не на шутку. И уж чего-чего, а делать вид, что он ни при чём, не собирался. Решив, что опасность исходит от колдуна, вздумал спасти девушку от Дюгора. – Поэтому ты украл его лошадей? – засмеялась Ветрова. – Не крал. Я их купил, – нахмурился Каук. – Он договорился, что лошадок приведут во двор, денег не отдавал. Я лишь перехватил конокрадов на подходе и предложил выгодную цену. – Молодец, – Юля с улыбкой погладила парня по плечу. – Всё правильно сделал. Я не хотела возвращаться во дворец. – Он в Росистые луга собирался тебя везти? – удивился толстяк. – А ты думал: зажарит и съест? – хихикнула девушка. – Сам-то куда меня поведёшь? Каук самодовольно улыбнулся: – Я знаю, где искать правителя! – Как это ты определил? – не поверила Юля. Толстяк взглянул, как ей показалось, снисходительно: – Пока ты расслаблялась, я дело двигал. Ветрова только хмыкнула: ну-ну… дело он двигал… деловой. Рассказ Бёрта заставил снизить градус скептицизма. Накануне, прочитав письмо, написанное Юлькой перед тем как она приняла капли, Бёрт испытал стресс и по обыкновению отправился его «заедать». Не успев получить заказанное блюдо, парень оказался свидетелем спора, разгоревшегося в трапезной. Чуть не дошло до драки. Хозяин вынужден был применять силу, усмиряя гостей. Когда разгорячённых парней разняли, Каук подсел к тому из них, кто говорил о фитрах. – Ты видел летающих людей? Чтобы никто другой не услышал, Бёрт наклонился к самому уху Сайта – так звали парня, обвинённого во лжи. Щуплый обозник выглядел моложе самого Бёрта, но успел побывать во всех соседних странах. Он недоверчиво покосился на любопытного толстяка и буркнул: – Тебе-то что? – Расскажи. Мы с братом ищем того, кто владеет магией подчинения фитров. – Каук придвинул к парню блюдо с зажаренной на огне бараньей ногой, к которой не успел притронуться. Тощий поблагодарил кивком и стал есть, отрезая и отправляя в рот куски мяса. Говорил Сайт негромко, невнятно, прерываясь на глоток рома из глиняной кружки. Бёрт внимал, боясь упустить хоть слово, и неотрывно смотрел на блестящие от жира губы, на стекающий по подбородку сок, вдыхал дразнящий резковатый аромат баранины. Он не прогадал, отказавшись от ужина. Мужчина, передвигающийся в летающем кресле, по описанию рассказчика был похож на правителя. У него был спутник, тот самый парень – из подсмотренного с помощью прибора Жерло Ватса эпизода. Сайт видел этих людей неоднократно и клялся, что живут они в замке Виноградной лозы на северо-западе Серебряной лагуны. – Далеко это? – спросила Ветрова. – Традиционной дорогой очень далеко. Нужно добраться до Вудгорода, оттуда по тракту на границу и там ещё не меньше суток. Здесь же, – Бёрт указал в окно, – через трое суток будем на месте. Юля хотела спросить, почему в таком случае, никто не пользуется кратчайшей дорогой, но не успела. Открылась дверь, и в проёме, согнувшись чуть не вдвое, возник незнакомец. Пахнуло табаком и застарелым мужицким потом. – Ты в горы? – раздался сиплый голос. Наверняка у мужчины проблемы со связками: либо спазм, либо узлы от перенесённой инфекции. Хотя такой если запоёт шансон, наверняка соберёт толпу поклонников. Пока Юлька таращилась на нового знакомого, – тот представился Волком – Каук вёл переговоры. – Она знает по-нашему? – кивнул на девушку Волк. – Нет, – ответил Бёрт. – Лужанка. Юля прекрасно понимала речь, но не выдала себя. – А ты откуда? – продолжал расспросы проводник. – Тоже из Росистых лугов, но у меня тётка из Вудгорода. Я бывал Тёмных чащобах. – Уговор такой, – проводник, так и не перешагнув порог, вытащил из кармана флягу. – Выпьете, когда придём к тоннелю. – Зачем? – удивился Каук, но поднялся и взял флягу. – Это, чтобы вы дорогу не запомнили. Нам тут путешественники ни к чему. – Мы и так никому не расскажем, – парень попытался вернуть флягу, но Волк довольно резко оттолкнул его руку. – Клянись, что выпьешь и дашь подружке! Или разбежимся. Я и так против своих пошёл. Многие недовольны тем, что я собираюсь сделать. – Ладно-ладно, клянусь, – пообещал Бёрт, – выпью из твоей фляги и Юллу напою. Это нам не навредит? – Проснётесь наутро и удивитесь, как сюда попали. Дороги назад не найдёте, но вам и не нужно ведь? – Когда заказчик кивнул и спрятал флягу в свой баул, Волк напомнил: – деньги вперёд. Рука Ветровой невольно потянулась к привязанному к поясу кошельку, но заметив удивлённо приподнятую бровь Волка, девушка сделала вид, что хочет завязать пояс потуже. Расплачивался Каук. Тут же отправились в путь. Проводник ехал первым, безошибочно находя едва приметную тропу, следом трусила лошадка Юли, замыкал цепочку Бёрт. Итак, главное теперь, чтобы проводник не догадался о лингвистических талантах клиентки и не заподозрил, что она задумала заменить зелье обычной водой. Задачка оказалась не из лёгких. Волчара был начеку. Даже задремав, он чувствовал малейшее движение, слышал и треск сломанной под тяжестью Бёрта ветки, и шлепок убивающей комара Юльки. Что касается обычных звуков леса: проводник, будто не замечал их. Путешественникам непривычная среда представлялась опасной, Волк в отличие от них видел угрозу только от людей. Ночевали на краю леса. Именно так, как поётся в песне из мультфильма о Бременских музыкантах: стены – сосны великаны, крыша – звёздное небо. Остальной путь придётся преодолевать по предгорьям. Юлька радовалась сухой погоде и страстно надеялась, что они доберутся до жилья, не попав под осенний дождь. Спала тревожно. Хотя гора лапника поверх плотного ковра из рыжей хвои оказалась вполне удобной постелью, а плед из тончайшей шерсти дарил тепло, Юля долго возилась. Наблюдала за проводником. Тот сидел, привалившись к стволу сосны. Баул Каука стоял около его колена. О том, чтобы незаметно вытянуть флягу и пробежаться по лесу в поисках ручья, не стоило и думать. Надо подгадать момент так, чтобы ручей оказался рядом, и Волк отвлёкся. Проснулась она рано. Неохотно разлепила веки, мотнула головой. Села. Потянулась, изогнувшись и разведя руки: «М-м-м-м…» Было свежо, Юля с благодарностью вспомнила кухарку, чью шаль она ненароком увезла. Днём девушка заматывала поясницу, а ночью шаль пригодилась по прямому назначению: спасала голову от тянущей от земли сырости. Деревья на краю леса уже купались в потоке солнечного света, но поляна не освободилась от матовой искристой дымки, нежной и свежей как поцелуй ребёнка. Пахло землёй, прелой листвой. В кустах неподалёку что-то ворочалось или шуршало. Медведь ли это присматривал зимнюю квартиру, кабан ли рыл почву в поисках сладких кореньев. Лес казался опасным и привлекательным одновременно. Проводник исчез. Бёрт спал. Его дыхание было таким невесомым, что Ветрова присматривалась: дышит или нет. Причмокнувшие губы парня развеяли опасения. Этому обжоре наверняка снилось что-то съедобное. Довольная улыбка подтвердила Юлину догадку. Скорее всего, служанка поставила перед Бёртом гору пирожных. Надо пользоваться моментом – одёрнула себя девушка. Пока Волк гуляет, осмотреться, вдруг поблизости найдётся родник. Удаляться больше чем на двадцать шагов побоялась. Бродила между похожих на карандаши стволов, сшибая поганки и мухоморы. Обнаружила-таки ручеёк. А вот вылить зелье из прихваченной фляги не успела. Волк подкрался неслышно, схватил за руку. В глазах его ничего хорошего девушка не увидела. – Пусти! – на родном языке Юллы, дублируя жестами, сказала Ветрова. – Я хочу пить. Проводник покачал головой, отобрал флягу и указал на ручей. Юля пожала плечами, опустилась на корточки. Умылась, прополоскала рот. От студёной воды заломило зубы. «Пусть он что хочет делает, – сердито думала она, – травиться этой дрянью не стану. Клятв не давала!» Впереди оставалось два дня пути. Может ещё получится провернуть дельце. Хотя в лесу это было сделать проще, чем среди камней. Расчет, увы, не оправдался, они достигли точки расставания быстрее, чем надеялась Ветрова. Целый день бешеной скачки, и вот они преодолевают подъём по узкой лощине между скал. Лошадь проводника справляется, а двум другим, как впрочем, и всадникам, непривычным к каменистым тропам, приходится туго. Юля кусала губы, цеплялась за поводья так сильно, что разжать её кулаки не сумели бы и самые сильные люди планеты. Шорох осыпаемой из-под копыт мелочи и удары падающих камней действовали на нервы не хуже жужжания бормашины в кабинете стоматолога. Хотелось слезть и топать пешком – было бы не так страшно. Этот момент настал. Тропа упёрлась в стену. Крошечная площадка, не имеющая других выходов, выглядела обжитой. Имелось костище с камнями-сиденьями вокруг, навес, где можно было укрыться от дождя, поленница в неглубокой пещере. Спешились. – Здесь переночуем? – спросил Бёрт. Проводник покачал головой. Он достал из вещевого мешка верёвку, примотал к ней увесистый камень. – Подниму вас туда. Пойдёте в тоннель, там удобнее спать. А я должен возвращаться. Как? Вот он час «Ч»! Стоит подняться наверх, как Волк прикажет пить зелье! Что бы придумать? Юля наматывала круги по площадке, пока проводник готовился к подъёму. Вот! Она заметила рядом с пещеркой выдолбленное в камне углубление. Там скопилась дождевая вода. Проводник успел соорудить подъёмник. Это переброшенная через закреплённое наверху бревно верёвка. Он зовёт Юлю. Ей подниматься первой. Нет! Она не может. Вода здесь и фляжка с зельем… Как быть? Мысли проносятся со скоростью экспресса, пропускающего станцию. Девушка демонстративно взмахивает руками, будто теряя равновесие, падает. Теперь она сидит, потирая лодыжку, и гримасничает. Исподволь наблюдает за Волком. Тот недоволен. – Бо-о-орь, – жалобно тянет Юля, – давай сначала ты! Её друг подходит к проводнику, обвязывается верёвкой. Ему приходится лезть по вертикальной стене, цепляясь за микроскопические уступы и опираясь носками ботинок на едва заметные ступеньки. Ветровой предстоит проделать то же самое, но она не думает об этом. Пока Волк занят – тянет верёвку, помогая толстяку – она должна освободить флягу и набрать туда воды. Кинулась к баулу. Вот она! Бегом к пещере… Какая лодыжка, о чём вы? По пути вытаскивает зубами пробку и вытряхивает жидкость на камни. Пахнет пионом и ещё чем-то – не угадать – водорослями… кувшинками… Фляга пуста. Девушка опускает горлышко в воду, оставляя щель для выхода воздуха. Емкость захлёбывается пузырями. Юля смотрит назад. Медленно Бёрт приближается к краю стены. Проводник, широко расставив ноги, тянет верёвку. Ему тяжело. Вот когда девушка порадовалась, что её товарищ не успел сбросить лишний вес в дороге. – Торопиться не надо, – шепчет она. – Боря, отдохни, повиси немного, мне ещё половина! Словно услышав её мольбы, парень замер в двух метрах от цели. Ругательства, изрыгаемые проводником, не очень-то его подстёгивали. Всё. Готово. Ветрова, вытерла флягу рукавом и спрятала в баул. Бёрт продолжил карабкаться. – Юлла! – сипловатый оклик. Волк махнул головой, подзывая девушку. Только теперь она осознала, во что ввязалась. Лезть по вертикальной скале? Довериться этому неприветливому дядьке? Бёрт уже забрался и лежал, едва заметный за краем. Ветрова попятилась, отрицательно качая головой. Проводник насмешливо подмигнул. Положение безвыходное: возвращаться той же дорогой он ей не позволит. Спутник уже наверху. Юлька сжала кулаки и зубы. Решительно подошла к Волку. Тот обвязал её так, чтобы можно было сидеть, а не висеть как ёлочной игрушке. Ничего, она справится! Мужик в крайнем случае затащит, вон какой накаченный – толстого и то вытянул. Присмотрела щель в камне, засунула в неё пальцы правой руки. Для левой выбрала выпирающий зацеп. Ногу поставила на отполированную тысячами подошв ступеньку. Илья объяснял, рассказывая о скалолазании: нужны три точки опоры. А у неё ещё страховка! Волк не тянул, лишь придерживал, выбирая верёвку. Ветрова лезла сама: встать, найти место для следующего шага, перенести вес. Выбрать новую выемку для руки, подтянуться, нашарить следующую ступеньку, перенести вес… Старалась не думать о высоте, хотя грохнуться с десяти метров – удовольствие ниже среднего. Подъём казался бесконечным. Сердце колотилось где-то в горле. Ветерок лохматил давно нечёсаные волосы, донося запах грибов и хвои. Удивительно! Они так далеко уехали от леса, а вот, пожалуйте нюхать. Сюрприз… Ладонь нащупала край стены. Над ним маячило обеспокоенное лицо Каука. Парень подхватил Юльку подмышки и помог выбраться. Победа! Ветрова на четвереньках, раня об острые края камней ладони, подползла к новой преграде. Эта стена уходила за облака, облепившие скалу подобно мыльной пене. – Куда дальше? – сдавленно спросила девушка. В горле пересохло. – Не представляю, – голос Бёрта звучал тревожно, – тут сплошная скала. Верова ободряюще улыбнулась. Зачем бы проводнику брать с них клятвы, если он задумал бросить их без еды и питья на голых камнях? Уверенность её вскоре получила подтверждение. Подтянувшись на закреплённом в расщелине бревне, на него вполз проводник. В два рывка мужчина достиг площадки, где его поджидали напуганные подопечные. Хмыкнул довольно громко и стал вытягивать верёвку. Значит, они пойдут дальше! К верёвке были привязаны баул Каука и перемётная сума Волка. Он опустился на корточки и сосредоточенно перекладывал вещи в изрядно полегчавший в пути баул парня. Прежде чем спрятать, демонстрировал. Пледы, магический фонарь, кинжал. Опустошив, небрежно швырнул сумку вниз. Поднявшись протянул Бёрту флягу. Ветрова внутренне напряглась: он ничего не заподозрил? – Пора? – спросил Каук. Мужчина кивнул. Толстяк вытянул пробку и недоверчиво покосился на Волка. – Не тушуйся, – криво улыбнулся тот. – Заснёшь не сразу, я успею показать тоннель. – Но если мы всё забудем, как найдём нужный путь? – Путь будет один. Пей, толстый! Мне надо поскорее убраться отсюда. Бёрт сделал один глоток, другой… Брови его удивлённо поползли вверх. Как бы он не выдал! – Похоже на обычную… – А наши лошади! – закричала Ветрова по-лугански. Она надеялась отвлечь Волка и не дать Кауку договорить. Проводник вопросительно посмотрел на девушку. Бёрт перевёл её вопрос. Издевательский смех неприятно царапнул ухо. – Обещаю присмотреть за ними, красотка. Вот жулик! Плату получил сполна, да ещё двух коняшек в придачу. – Мы замок пешими будем искать? – Каук отвлёкся от фляги, Ветрова пользуясь моментом забрала её и опустошила жадными глотками. – Не дрейфь, жирдяй, – Волк взял у девушки сосуд и приторочил к поясу. – Как только выйдете из тоннеля, сразу увидите замок Виноградной лозы. Рукой подать. Он прошёлся по бревну, свесился, обхватил верёвку ногами и стремительно заскользил вниз. Юля и Бёрт следили за удаляющимся Волком, раскрыв рты. – Постой, – заорал парень, – обещал показать тоннель! Снизу раздался злорадный смех и приказ: – Протри глаза, Кусок сала! Юля крадучись подошла к пропасти и взглянула туда. Лошадки методично качали головами, словно прощались. Волк нашарил в расщелине рычаг и потянул на себя. Отзываясь на его движение, камень примерно в половину человеческого роста, вмурованный в стену неподалёку от ребят, со скрежетом двинулся в сторону. За камнем темнел провал. – Нам туда? – робко спросила Юля. – Нам туда? – крикнул Бёрт на местном наречии. – Шевели окороками! – рявкнул Волк. Куак, прихватив баул, метнулся к проёму, Ветрова поспешила за ним. Едва ребята залезли в пещеру, камень заскрежетал и стал загораживать выход. Похоронит он нас – мелькнула в Юлиной голове отчаянная мысль. – Не должен, – ответил Бёрт, словно услышал. – Не должен обмануть. Мне его верный человек порекомендовал. «Интересно, где это парень успел познакомиться с верным человеком?» – усомнилась Ветрова. Включив магический фонарь, Каук обвёл лучом пещеру. Она оказалась весьма просторной. Ребята с удовольствием распрямились. Свет полз по стенам, неровности отбрасывали пугающие тени. Тишина давила на уши. Было сухо, но камень словно вытягивал тепло из тела. – Колени дрожат, – поделилась Юля. – Давай отдохнём, – предложил Бёрт, – утром пойдём дальше. Тут, по словам проводника, четыре часа ходу. Фонарь нашёл арку в противоположной стене пещеры. Это несколько успокаивало. Путь наружу, по всей видимости, имеется. Закутались в пледы, нашли более-менее удобные выемки в камнях. Устроились. Воздух был несвежим – тянуло гнилью, но Юля так устала, что могла отключиться хоть в помойной яме. – Ясная заря, – окликнул её Бёрт. Фонарь он погасил, и теперь угадать, где он сидит, можно было только голосу. – Мне надо сказать тебе что-то важное, пока мы не забыли себя. – Так он обещал, что мы забудем только дорогу, – возразила девушка. – Ты знала? – поразился открытию Каук. – Догадывалась, – отвлечённо ответила Юля. – И всё-таки… – Бёрт повозился, устраиваясь удобнее. – Потом я вряд ли решусь. – Валяй. – Ветрова закрыла глаза и приготовилась засыпать под говор друга. Друг детства просил прощения у Юллы за то, что напугал её тогда, и благодарил за то, что она больше не сердится. Это уже интересно. – Не надейся, – хмыкнула Ветрова. – Просто я забыла. Но если вспомню… Чем ты меня напугал? Ясной заре было тринадцать, её приятелю – шестнадцать. Они гуляли в цветнике, играли в прятки. Как дети, честное слово! Юлла забралась в укромный уголок и не дышала, чтобы не выдать себя. Бёрт наткнулся на неё случайно и от неожиданности обнял. Это он сейчас говорит, что обнял. Наверняка целоваться полез! Принцесса, несмотря на хрупкое телосложение, оттолкнула его так, что парень упал в куст шиповника. Потом к лекарю пришлось обращаться с многочисленными ранками по всему телу. – Не сумел я с собой совладать, – оправдывался Бёрт, – ты была такая нежная, такая привлекательная… С той поры товарищ по прогулкам получил отставку и страшно обрадовался, когда Юлька позвала его, чтобы расспросить о тайном ходе. Ветрова лежала и размышляла: как бы она сама повела себя в тринадцать лет, попытайся кто-то из ребят зажать её? Никто бы и не посмел. А посмел бы, царапинами не отделался. – Ты простишь меня? Отвечать за Юллу Ветрова не могла. – Давай так: ты сказал, я услышала. Сейчас будем спать. Больше чем когда бы то ни было хотелось проснуться дома. Увы. – Поешь, – предложил Бёрт, протягивая пирог, едва Юлька завозилась усаживаясь. Устроенный на камне фонарь освещал скудный завтрак, большая часть которого предназначалась девушке. Она понюхала пирог, откусила, опять понюхала. – Надо же! Как свежий, – удивлялась она, – или я не чувствую? – Почему это? – обиженно откликнулся приятель. – Матушкина магия по сохранению продуктов действует. – Классная магия, – оценила девушка, откусывая очередной кусок. – Угу, – кивнул Бёрт, – обозники такую очень ценят. Звали меня. Да я не унаследовал. По отцу пошёл. Жаль, конечно. – Ну-у-у… – протянула Ветрова, – это спорно. Во дворце-то всё лучше, чем в обозе. – Тоже так раньше думал. Пока с тобой путешествовать не отправился. – А чего ты, кстати, отказывался правителя искать? – полюбопытствовала девушка. – Так… – Куак смущённо потупился. – Я ж в отборе только для массовости. Знаю, что неприятен тебе. Они помолчали. Юля доела, вытерла губы ладонью. Умыться бы! Но это не раньше, чем выползут отсюда. Бёрт откашлялся и заговорил снова: – Я тебе так и не сказал вечером… – Чего ещё? – Если мы найдём правителя, ты не обязана… выходить за меня. – Ветрова ошарашено молчала, пытаясь осмыслить услышанное, парень пояснил: – Ты не любишь меня. Кому-то это не важно, а я не хочу быть… как бы… не хочу воспользоваться. Скажем, что отца ты нашла сама. А я только сопровождал. – Но это не так, – возмутилась Юля. Она вовсе не была уверена, что поиски дадут результат, но позиция Бёрта её поразила. Он встал. Сложил вещи в баул, поднял фонарь, указывая лучом дорогу, и на ходу спросил: – Как думаешь, почему Волчье зелье не подействовало? – Ума не приложу, – соврала Ветрова. Она не хотела давать щепетильному парню повод для расстройства, решит ещё, что не сдержал обещания. Бёрт с баулом шагал впереди, освещая дорогу. Тоннель, напоминавший шахту метро, был удобен для передвижения: расчищенная от камней дорога, испещрённые следами от заступа стены, высокий свод. Было бы неудивительно встретить здесь телегу на конной тяге. Время от времени мимо проносились летучие мыши, заставляя Юлю вскрикивать и защищаться от столкновения выставленными руками. Она содрогалась от мысли, что зверьки могут принадлежать к отряду вампиров. Такие питаются кровью, в том числе и человеческой. Водятся они в субтропиках, но это в её родном мире, кто знает, как устроено тут! – Пойдём быстрее, пожалуйста, Боря! – взмолилась девушка. – Это подковонос, – успокоил её Каук, – они питаются бабочками и жуками. Нам вреда не причинят. – Какие ещё жуки? – Ветрова не хотела показаться слабачкой. – На воздух хочется поскорее, а ты тащишься как замороженный. Спутник послушно прибавил шагу. Они изрядно вымотались, но устраивать привал не хотели. Там, вне этих стен, посидят, любуясь видом на чудесный замок. О его красоте ходили легенды. Юля встречала рисунки и описания в книгах. Начался спуск. Пологий, но очень утомительный. Тоннель плавно менял направление, уходя то вправо, то влево. Ориентацию Ветрова потеряла совершенно. Икры гудели от непривычного напряжения. Когда это закончится! Совершенно неожиданно после очередного поворота стены расступились, открывая вид на залив. На другом берегу высились стены замка, а над ними башни и крыши дворца. Ей показалось, или Бёрт ругнулся? Не подавая вида, что расслышала тихо произнесённые, не предназначенные для ушей принцессы проклятья, Юля всматривалась в укутанный маревом силуэт величественного строения. Вот где папаша Юллы устроился. Море, горы. Упоительный воздух, впечатляющий пейзаж. Ничего странного нет в том, что правитель тут на годы застрял. Ветрова стояла, опираясь на камень загораживающий пещеру от случайных взоров. Природа постаралась: обнаружить лаз можно было, только подойдя вплотную. Площадка – не больше двух метров шириной – тянулась вдоль скалы и омывалась водой. – Я осёл, Юлла. Беспросветный тупица. Так обмануться! – простонал Каук. Юля отвлеклась от созерцания, взглянув на раскрасневшееся лицо приятеля. Тот сжал виски, словно хотел открутить себе голову и гундосил, объясняя непонимающей девушке обнаруженную проблему: – Беспощадная река! И предположить не мог, что тоннель выведет нас на этот берег, а ведь надо было всего лишь представить карту Серебряной лагуны! Ветрова читала о Беспощадной реке, та славилась омутами и подводными течениями, утягивающими пловцов на дно. Впрочем, в её водах давно никто не купался. Даже на лодке доплыть от одного берега до другого решался далеко не всякий. – Разве это не залив? – спросила Юля. – Я погубил Ясную зарю, – стонал Бёрт. Юле стало жарко. Она бросила на землю сюртук и шаль, уселась на них, обхватив колени. Не верилось, что вот так бесславно закончился путь. Столько всего преодолеть, почти добраться до цели и застрять в прямой видимости! – Далеко тут до замка, как думаешь? – спросила. Бёрт прекратил причитать, сел рядом: – Ширина лагуны три с половиной километра. Там ещё подъём с километр – до стены. – Не докричишься. Придётся фонарём светить ночью. – Зачем? – Увидят, заинтересуются, на фитре прилетят посмотреть. Бёрт покосился на Юлю так, будто она объявила, что стала нобелевским лауреатом по физике. – Да, – согласился он, – стоит попробовать. Ждать лодку бесполезно. Местные сейчас не рыбачат, уж точно. А с контрабандистами, даже если они приплывут, нам лучше не встречаться. – Это понятно, – согласилась Юля, – они будут не в восторге оттого, что их секрет раскрыт. – Вряд ли дозорные осматривают скалы. Могут и не заметить свет фонаря. А без еды и воды мы и недели не продержимся. – Будем на летучих мышей охотиться, – пошутила Юля, – или вон: гуси. Стая гусей плыла на расстоянии пяти шагов от путников. – Здесь глубоко очень, – Бёрт принял всерьёз Юлькины слова. – Не умею плавать. Девушка не ответила. Она-то умела плавать, но в холодной воде три с лишним километра точно не выдержит. Оставалось надеяться, что ночью с крепостной стены заметят сигналы, а контрабандисты не приплывут к заветному местечку. Юлька наблюдала за птицами, напоминавшими флотилию галер. Бёрт занялся ремнём: остриём кинжала ковырял новую дырку. Солнце поднялось высоко и нещадно припекало. Серебряная лагуна была значительно южнее Росистых лугов, от холодных ветров её надёжно защищали горы. Холмы на другом берегу зеленели. Девушка различала пастбища с многоточием овец и виноградники, разлинованные едва заметными тропками. Тянуло туда: побродить по склонам, полюбоваться морским простором. Отсюда большой воды не было видно, мешал утёс, горбатым носом выставленный вперёд. Ветрова присмотрелась: не получится ли вскарабкаться на эту горбинку? В тени их точно никто не разглядит, а стоит выбраться на освещённую скалу и помахать, с башни могут заметить. Так себе идея. Юля встала, шагнула к воде: – А не построить ли нам плот из гусей? Птицы синхронно распахнули крылья и побежали по воде – оценили юмор. Бёрт поднялся, затянул ремень, собрав складками ставшие слишком просторными штаны, подошёл к спутнице: – Эх, была бы у меня магия болотных! Вот когда пожалеешь, что не родился в топях. Ветрова подпрыгнула и бросилась обниматься: – Борька! Ты – гений! Амулет Арыка! Я совсем про него забыла. Она оттянула ворот рубахи, полезла за пазуху. Каук смущённо отвёл глаза и вздохнул: – Надеюсь, княжич не обманул. Растянув узелок, девушка заглянула в мешочек. – Всё использовать, как думаешь? – Арык не так скуп, чтобы вручать будущей невесте разовый подарок, – уверенно сказал Бёрт. – Достаточно щепоти. Не забудь произнести заклинание. – Какое ещё заклинание? – удивилась Юля, бережно высыпая на ладонь горстку порошка. – Пусть омуты потеряют силу, и река позволит тебе переплыть на другой берег. – А ты? – распахнула изумлённые глаза девушка. – Не думаю, что магия болотных способна научить плавать мешок с булыжниками. Самокритично – Ветрова не смогла сдержать смешок. Повторять за другом она не стала, прекрасно помнила, что в описании Печальных времён говорилось о набегах на Росистые луга: болотные пересекали трясины верхом, как посуху. Чем они с Кауком хуже всадников? Припомнив, как на картинах изображали сеятелей, девушка повела рукой слева направо, раскрыла ладонь и отпустила на волю мельчайшие частицы волшебного порошка. – Река! Позволь нам пройти! В тот же миг волнение прекратилось, на поверхности возникла поблёскивающая миллиардом искорок плёнка – прозрачная и тонкая, как первый ледок. Ступить на неё было страшно. Бёрт опустился на колено, тронул магическую переправу, потом с усилием надавил: – На стекло похоже. Неужели выдержит? Гуси потолкались у невесть откуда появившегося препятствия и с гоготом стали выбираться на него. Мост держал их прекрасно. Юля шагнула вперёд, но Каук схватил её за локоть. – Перейду и позову кого-нибудь на помощь. Ты оставайся здесь. – Что за бред? Это мне подарили… – Она попыталась вырваться, но Бёрт держал крепко. – Не надо рисковать. Проломится подо мной – не велика беда. А ты… Парень посмотрел на Юльку с таким обожанием, что она не посмела перечить. Он же, опасаясь, что Ясная заря передумает, соскочил на воду и побежал. Гуси растопырив крылья смешно переваливались перед ним, несколько птиц съехали с мостика и поплыли. Некоторые взлетели. Ветрова не отводила взгляда от парня и крепко сжимала кулаки. Она переживала за друга сильнее, чем когда он лез по скале. Тогда была страховка, а сейчас… не умеющий плавать толстяк, соскользнув с затвердевшей поверхности, сразу же пойдёт на дно. Хорошо, что гуси продолжали бежать, они показывали дорогу. – Ну уж нет, – Юля не могла бездействовать. – Не буду я тупо ждать помощи! Она опасливо наступила на затейливо переливающуюся плёнку одной ногой, приставила вторую. Держит. Поверхность слегка прогибалась, словно это действительно был едва схвативший воду лёд, но Каук всё ещё бежал, значит, и она не провалится. Пахнуло водорослями, намокшей травой, в ушах послышался шорох камышей – привет от болотного княжича. – Спасибо, Арык, – прошептала Юля и кинулась догонять Бёрта. Блестящая дорожка была не шире полутора метров, девушке помогало то, что спина Бёрта маячила впереди. Бегунья не преодолела и десятой части пути, как начала задыхаться. Каук замедлился, а потом и вовсе перешёл на шаг. Юлька ещё держалась, но поравняться с парнем так и не сумела, топала с небольшим отрывом, держась за правый бок и хватая ртом воздух. Подумать! Каких-то несчастных три километра! Юлла, что ж ты за немощь! Бёрт отдохнув снова ускорился, Ветрова последовала его примеру. Так они и продолжали путь, то лёгкой трусцой, то шагом. Поверхность воды вокруг, казавшаяся бесконечной, шла рябью, беспокоилась, иногда перехлёстывала через край. Девушка сжимала в кулаке амулет. Она всё-таки не слишком доверяла волшебному мостику. Что если он рассыплется под ногами? Случись такая неприятность, Ветрова будет готова: тут же развеет порошок вокруг себя и друга. «Не подведи, Арык», – твердила она словно мантру. Берег медленно приближался. Юля разглядела там людей. В основном это были детишки. Женщины стояли на пригорке. Они показывали на бредущих по воде, крича что-то неразборчивое. Мужчины столпились около лодки, не решаясь столкнуть её в воду. Когда Бёрту оставалось бежать не больше десяти метров, зрители пустились наутёк. Женщины тащили за руки любопытных ребятишек, мужчины пятились, продолжая наблюдать за необычным явлением. Некоторые кричали. Юля разобрала отдельные слова: «Водяной! Русалка! Они заманивают!» – Никто вас не заманивает! – сердилась Юля. Уж на кого-кого, но на русалку она совершенно не была похожа. У самого берега Каук обернулся, чтобы оценить пройденный путь, и тут же ухнул в воду. Хорошо, что там было неглубоко. Юлька подоспела и помогла парню выбраться. Всё бы ничего, но мокрый до пояса Бёрт стал стучать зубами так, что русалки наверняка услышали эту дробь. Вот когда пришлось пожалеть о брошенных на том берегу пледах. – Идём скорее! – торопила друга Ветрова. – М-мне н-не не-х-холодно, – успокаивал парень. – З-зачем ты шла, я бы прислал л-лодку. – Идём уже! – тянула его девушка. В движении Каук согрелся и прекратил трястись. После кросса по водам лагуны лезть в гору тоже было не сахар, но путники не останавливались. Им не терпелось поскорее попасть в замок. Обернувшись, Ветрова увидела, как стремительно тает их мост. Гуси свободно плавали там, где совсем недавно она пробежала как посуху. Просьба, обращённая к магии болотных, исполнилась буквально. Оставалось лишь мысленно поблагодарить Арыка Доджа за отличный подарок. Сидеть бы им на голых камнях долго и упорно, если бы не амулет княжича. Отбор, как оказалось, полезная штука. Особенно первое испытание. Взобравшись на холм, пошли по кривой улочке. Разглядеть стоящие в глубине дворов дома не получалось, вдоль заборов росли высоченные раскидистые деревья. Ветви их были усыпаны грецкими орехами. Проголодавшаяся Юлька поглядывала на них, но сорвать так и не решилась. Зато, когда путники дошли до круглой площади с колодцем в центре, они смогли вдоволь напиться. Людей заметно не было. Вероятно, все попрятались от незнакомцев, опасаясь их чар. Шутка ли, русалка и водяной выбрались из Беспощадной реки! Улица вывела на укатанную дорогу. По ней друзья направились к замку. Отсюда он смотрелся не таким изящным, как с противоположного берега, но более грандиозным. На перекинутом через осыпавшийся и поэтому неглубокий ров мосту остановились – услышали крики и задрав головы заметили, как дозорные на крепостной стене указывают вдаль. По дороге во весь опор мчались всадники. Поднятая пыль мешала их разглядеть. Юля и её спутник остановились у перилл и смотрели на стремительно приближавшихся людей. Случилось что-то важное, иначе зачем так торопиться. – Мне кажется, там Арык, – напряжённо вглядывался в силуэт лидера Каук. – Похоже, – согласилась Юля, приподнимаясь на цыпочки и выглядывая из-за плеча друга. – Кто его настигает? Ватс? – Точно! – засмеялся Бёрт. – Скачут наперегонки, вот потеха! – А третий, – встревожилась девушка, – Зергэ? – Не-ет. Уэлер собственной персоной. Княжич обернулся, это лишило его преимущества. Жерло нагонял. А перед самым мостом ускорился и третий соперник. По доскам одновременно застучали копыта трёх лошадей. Ветрова прижалась к перекладине так, что дерево врезалось ей в спину. Бёрт загораживал девушку, но лошади остановились, так и не достигнув напуганных зрителей. Юля поморщилась от запаха лошадиного пота. Бедные животные! Сколько их гнали? Спешившиеся «женишки» слаженно поклонились. Заговорил, как старший, Жерло Ватс: – Ясная заря, позвольте приветствовать вас и вашего спутника. Простите за неподобающий вид. Скакали больше часа. Ветрова выглядела не лучше, ей тоже не мешало бы почиститься и хотя бы расчесаться, но она, сохраняя лицо, кивнула и ответила: – Здравствуйте, Жерло, здравствуйте, Арык, здравствуй Уэлер. Вы так спешили! Продолжайте путь, мы сможем пообщаться позже. Парни переглянулись, заговорил снова поисковик: – Наша гонка бессмысленна. Теперь, когда мы увидели, что соперник уже здесь, пришла пора отправиться по домам. Ветрова недоумённо хлопала глазами. Паузу прервал Каук: – Вы обо мне? Не понял. – Это была идея Уэлера, скакать наперегонки до моста. Но четвёртый претендент нас опередил, мы потеряли преимущество. Ветрова всё ещё молчала. Подал голос Хорх: – Прошлой ночью мы с Арыком достигли трактира на этой дороге, решили переночевать. Одновременно с нами там объявился Жерло. Чтобы решить, кто первым нашёл правителя, эти двое хотели сражаться. Я предложил решить дело скачками. – Спасибо, Уэлер, – оценила его сообразительность Юля, – для сражений существуют турниры, не надо устраивать бандитские разборки. Додж и Ватс поклонились и попятились с явным намерением отчалить. – Куда же вы? – удивилась Юля. – Даже не убедитесь, что правитель здесь? – Но раз вы тут, Ясная заря, надо полагать… – начал Арык, но девушка жестом оборвала его речь: – Мы только что подошли. Предлагаю встретиться с его лучистостью, если он в замке, дать отдых лошадям и самим отдохнуть перед обратной дорогой. И потом… – она одарила каждого обнадёживающей улыбкой, – раз все мы одновременно оказались здесь, решение всё ещё не принято. Ясная заря должна подумать и только после этого отдать предпочтение одному из претендентов. Парни переглянулись и дружно кивнули. Юля пошла к воротам первой, за ней следовал Бёрт, сзади слышался стук подков, молодые люди вели лошадей в поводу. Ветрова побаивалась встречи с отцом Юллы, не представляя, что у них были за отношения. В компании четырёх молодых людей она сможет понаблюдать за папашей и сумеет скорректировать поведение. Сразу ли огорошить правителя известием о смерти настоящей дочки, или стоит повременить? В том, что ей нужна помощь этого человека в возвращении домой, она не сомневалась. За воротами царила суета. Сновали служанки с корзинами снеди, трудяги катили гружёные тачки, позванивая о брусчатку металлом набоек, прохаживались стражники. Неподалёку от входа плотники возводили помост, пахло свежей стружкой, стучали топоры. Юля, растерянно озираясь, замерла в центре площади. Она не ожидала увидеть такого столпотворения. Вот когда с теплотой вспомнился дворец Лучистой радости – укромная гавань в сравнении с кишащим торговыми и военными судами портом. Кавалеры, надо отдать должное, сориентировались мгновенно: расспросили, объяснили, поручили. Уже через пять минут лошадей увели в конюшню, а путников проводили в гостевые покои, где можно привести себя в подобающий вид для встречи с хозяевами замка. «Хорошая у меня команда», – с удовольствием заключила Ветрова, топая по длинному коридору в сопровождении четырёх симпатичных парней. Местным наречием владели Хорх и Ватс. Поисковик был полиглотом по роду деятельности, но с произношением у него не ладилось, все с кем Жерло пытался заговорить, невольно начинали улыбаться. Уэлер, напротив, имел способности к звукоизображению, но словарный запас его был бедноват. Действуя в тандеме, гости сумели сообщить о прибытии Ясной зари и участников отбора, договориться о размещении во дворце и вскоре получили приглашение на торжественный ужин в их честь. Юля понимала, но говорить пока не могла. Её не удивило то, что правителя Росистых лугов упоминают здесь, как хозяина. Что-то такое девушка подозревала, учитывая опыт взаимоотношений с собственным отцом. Оказавшись в гостевых покоях, она немного нервничала. Слишком уж привыкла к обществу Бёрта, с ним было так спокойно. Однако парней определили в другое помещение, что вполне соответствовало нормам приличия. Ветрова не сумела бы привести себя в порядок за короткий срок. Помощь четырёх служанок пришлась кстати. Две занимались одеждой, ещё две приготовили ванну, где отмывали и причёсывали гостью. Поскольку девушки не догадывались о её лингвистических способностях, без стеснения обсуждали всех и вся. Юля узнала, что платье ей уступила хозяйка, причём совершенно новое, его пришлось наспех ушивать. Ясная заря показалась сплетницам не такой симпатичной, какой её представляли по словам хозяина, особенно если сравнивать с Саншем. Зато приехавшие кавалеры удостоились похвал. Кто такой Санш, Юля сообразила, но вот почему их сравнивали? Глупые девчонки! Вообще-то Ветрова, хоть и не мнила себя красавицей, но и уродиной не была, а Юллу считала даже более привлекательной. Хотя, быть может, тут сказался волшебный эффект зеркала, в которое доводилось смотреть. Еле дождалась, когда образ её будет завершён и подошла к местному трельяжу. Повертелась. Отлично! В дороге она немного загорела, кожа выглядела превосходно. Персик, а не щёки! Платье сидело мешковато, но влезать в замызганные джеггинсы и рубаху, было бы вызовом. Ладно. Пусть так. Женишки вряд ли разочаруются, им не обёртка нужна, а сама конфетка. На местных Ветрова не планировала впечатление производить. Лишь бы отец оказался адекватным человеком. Его лучистость объявился, едва Юля о нём подумала. Вошёл в комнату, раскрыв руки. Служанки ретировались. – Юлла! Как я рад! Аккуратная бородка, усы и длинные волнистые волосы очень ему шли. Юлька успела подумать, что если б отцу довелось играть роль короля в молодёжном голливудском сериале, он стал бы звездой. Объятья были бережными, тёплыми. Ветрова уткнулась носом в плечо и на миг почувствовала себя в безопасности. Вот бы это на самом деле был её папа! – Ну что ты, звёздочка моя ясная? – он угадал Юлькино настроение. Отпустил, заглянул в глаза: – Кто тебя обидел? – Никто. – Девушка отступила, пытаясь привести растрёпанные чувства в порядок. Пока она подбирала слова, его лучистость заговорил сам: – Затейница! Что за испытание ты придумала? К чему меня было искать? Вы с мамой вполне могли определиться сами. – Не важно, – пожала плечами Ветрова, – испытание провалилось. Четыре жениха пришли сюда одновременно. – А ты не знаешь? – отец указал Ясной заре на кресло, предлагая сесть, и жестом фокусника выхватил из-за пазухи конверт. Положил на стол перед Юлей. Хорошо, что она сидела. На конверте стояло имя Зергэ Апола. – Что это? – Письмо доставили вчера. Зергэ рассказал о твоём задании, просил приехать в Росистые луга и объявить его твоим женихом. – Погоди-погоди, пап. Как это объявить его? – Но он нашёл меня раньше, – улыбался правитель. – Нет-нет-нет-нет-нет, – Юля помахала перед его носом указательным пальцем. – Кто привёз письмо? Это гонец прибыл раньше нас. А не Апол! – Но… – его лучистость удивлённо поднял брови, – Зергэ разузнал, где я… – Все разузнали. Но отличие в том, что остальные сделали это сами и отправились в путь. А Зергэ сидел в Росистых лугах, работу за него выполнили могущественные родичи! – Хм… Это так, – кивнул отец, – но ведь ты не можешь объявить женихами четырёх претендентов. А если выбирать одного, удобнее будет… – Папа, – перебила его Юля, – почему ты не возвращаешься домой? Его лучистость молчал довольно долго. Он прошёлся по комнате, остановился около окна, стал смотреть на горы, вырастающие из вод лагуны. Солнечный диск касался краем вершин, словно золотое колесо катилось по гряде. – Я пытался, – наконец, заговорил правитель, – знал, что Росистые луга ждут меня, что дочь моя… ждёт. Но не смог себя заставить. – Почему? – Полюбил. Здесь Элоия – моя любимая. – Эля, – усмехнулась Юлька. Отец резко обернулся: – Ты знала? Мать знает? – Тебя это волнует? Его лучистость вернулся за стол, сел напротив дочери, взял её руки в свои: – Райда – сильная, умная женщина. Она хорошо управляет страной. Ей помогает магия… Ты должна понять, звёздочка, я не смогу уехать из Серебряной лагуны. Кто бы сомневался. Ветрова не отнимала рук. Она лихорадочно соображала, как бы подвести разговор к тому, что здесь вовсе не Юлла. У неё крепли сомнения: станет ли человек бросивший страну и семью, помогать постороннему, призванному из чужого мира человеку? Придумать она ничего не успела. Правитель поднялся и сказал, что пора идти в зал приёмов. Девушка помотала головой, никуда она не пойдёт. Вряд ли ещё выдастся такой удачный момент для разговора наедине. Ляпнула прямо: – Ваша лучистость, Юлла умерла. – Что ты! – правитель обнял её за плечи, помогая встать. – Не нужно так реагировать. Ты же взрослый человек, звёздочка… Должна понимать, что любовь такая сила, с которой бороться невозможно… – Нет, – вскрикнула девушка. – Не фигурально! Реально умерла. Её отравили! – Вечер добрый, Ясная заря, – раздался знакомый голос, – вы позволите засвидетельствовать почтение? У входа стоял… – Саша? – Ветрова, хоть и была морально готова к такому повороту, но всё-таки удивилась, увидев в пяти шагах от себя красивого, статного юношу, удивительно похожего на пасынка её родного отца. – Ты знакома с Саншем? – хрипло спросил правитель. – Ну как же, – усмехнулась девушка, – он мой сводный брат. Парень подошёл ближе, положил ей руки на плечи, немного стиснув их крепкими пальцами, и сказал: – Здравствуй, сестра. – Почему сводный? – поправил дочь правитель. – Единокровный. Санш сын мне. От волнения, или от голода, в животе у Юльки громко заурчало. Санш спрятал смешок и сказал вполне серьёзно: – У нас ещё будет время побеседовать. Пойдёмте к столу. Юлла Она разыскала отца! Я скоро увижу его. Вот оно – счастье. Как мало схожих впечатлений довелось испытать, пока я жила, только теперь мне подарили всю полноту радости. Где же папа! Почему нас не повели к нему? Ах да, хотят отмыть и отчистить то чучело, в которое Призванная превратила моё тело. Но служанки возятся так долго! Надо подождать. Ещё немного. Я должна быть благодарна Призванной, а не сердиться на неё. Она много испытала, разыскивая папу. Эта цель могла быть моей, но даже не пришла в голову. Я ждала, волновалась, гнала мысли о плохом. Никогда не верила, что папа умер. Быть может, его держат в плену, или он лишился памяти… Произошло что-то такое, что помешало правителю Росистых лугов вернуться из путешествия. Теперь мы расколдуем его! Верю, что Призванная справится. Мы вернёмся домой, или останемся здесь, с ним. Она подставляет служанками спину, плечи, руки. Напрягает мышцы, рассматривает. Теперь я тоже с удовольствием любуюсь своим телом, а когда-то ненавидела его. Почему я казалась себе страшненькой, ведь я – прекрасна! Знаю почему. Никто не говорил мне приятных слов с тех пор, как уехал отец. Я решила, что и он не любит меня, что я не достойна любви. Никто не прикасался ко мне. Лишь Молли, согревая постель, гладила мои волосы, лоб, щёки… Она считала меня совершенством. Что взять с неразумной служанки? Я догадывалась, что сладкие слова лживы, но нуждалась в них. Ах да! Ещё Бёрт однажды обнял меня. Но это совсем другое. Он предал нашу дружбу, так я считала тогда. Вместо доверительных, почти братских отношений, предложил нечто недозволенное, мерзкое. Да, я слышала в тоннеле, как Бёрт просил прощения, и готова извинить его порыв, но тогда я слишком напугалась. Не стала жаловаться матушке, только в память о добрых отношениях с самого детства. Теперь я увидела друга иначе. Он такой самоотверженный! Действительно любит меня. Меня, настоящую Ясную зарю, а не эту самозванку! Не буду злиться на неё. Она молодец. Только благодаря Призванной я увидела, кто есть кто. Какие замечательные претенденты участвовали в отборе! Милый робкий Уэлер. Он не надеется на победу, но не отступил. Я чувствую, как много у нас общего. Уэлер любит книги, как и я. Способен мечтать, но в отличие от меня умеет обратить мечты в полезные вещи. Он не терпит трескотни, предпочитая уединение шумной компании. Я бы вполне могла быть с ним счастлива. Арык Додж. Загадочный, таинственный. Неправильные черты притягательны, хочется рассматривать его лицо и удивляться, сколько в нём силы, уверенности и благородства. Удивительно, что потомок подлых мародёров стал достойным человеком. Кажется, годами я смогу быть рядом с ним и не раскрыть его душу до конца. Это так интересно! Жерло Ватс – взрослый состоявшийся человек. Способен позаботиться обо мне как отец и даже лучше. Около Ватса я всегда буду спокойна, меня не испугает никто и ничто. Это большая удача – иметь защиту: крепкое плечо мужа, его сильную волю. Призванная смотрится в зеркало, я заглядываю вместе с ней: как хороша я буду в свадебном наряде! Кто идёт?… Отец! «Папа!» – хочу закричать и бросаюсь к нему. Призрачными рукам обнимаю широкие плечи, но отец не чувствует моих прикосновений. Он прижимает к себе моё тело, кладёт ладонь на затылок, поглаживает волосы. Так он делал перед отъездом, и я до сих пор помню тепло отцовских рук. Призванная отстраняется. Как я хочу оказаться там вместо неё! Неужели это невозможно прямо сейчас? Надо ждать ночи. Я не выдержу! Зачем я не слушала шамана? Почему не вернулась по просьбе матери? Они говорят. Надо слушать. Что? Апол? Зергэ выполнил задание раньше остальных. Женихом объявят его? Невозможно поверить в такой неприятный поворот. Да-да, я помню, что приезд Зергэ меня порадовал. Матушка убедила, что он будет хорошим мужем и правителем, когда настанет время. Но за лицемерными речами довольно скоро я заметила снисходительность и неуважение. Возможно, его сердце не умеет любить, как и моё, тут я не вправе осуждать. Но разве не достойна дочь правителя просто доброго отношения? Можно подумать, я навязывалась! Призванная спорит. Она права. Как хорошо соображает! Кажется, отец согласен. Папа! Умоляю, напиши Зергэ, что его послание опоздало, у Ясной зари уже есть жених. Но кто? Кого выбрать? Что это я… Кто будет выбирать? Призванная много раз говорила, что не станет принимать решение за меня. Всё верно! Осталось дождаться ночи, и как только она уснёт, занять своё законное место. Ещё кто-то пришёл. Этот парень отражался вместе с отцом в поисковом зеркале. Кто он? Нет! Не верю! Папа называет его родным сыном. О Праматерь! Как такое возможно?