Глава 9. Придётся начинать с начала

Отец Юллы шествовал первым, Ветрова тянулась за ним, Санш пристроился рядом с ней. Коридоры, по которым пришлось идти, производили скромное впечатление, всюду был светлый камень – ни фресок, ни картин, лишь неброские архитектурные элементы. Ветрова чувствовала нарастающую тревогу. Причин для этого хватало, но она никак не могла определить главную. Правитель? Она разочарована? Нет, не это. То, что папуля беглый, не стало неожиданностью. Братец? Санш поглядывал на неё, чуть приподняв бровь, уголки губ прятали сдерживаемую улыбку. Что это: насмешка, чувство превосходства? По большому счёту Юле было плевать на взаимоотношения в семье правителя. Изменял его лучистость Райде или нет, нисколько не волновало. Она достаточно переживала из-за собственных родителей. Беспокойство ворочалось скребущим сердце дикобразом по другой причине. Здешняя Элеонора? Нет. Какой бы она ни была, Ветрова не сомневалась, что до папиной жены – доктора медицинских наук, мозголюба и мозгоправа – ей было как до Луны. Так и не определив суть неуютного самочувствия, гостья следом за правителем прошла мимо колонн с кариатидами. Зал приёмов оказался не таким большим, как ожидала Юлька. Стены, украшенные изразцами, выглядели красиво, но не богато. Овальный стол, венские стулья, вдоль окон жардиньерки с цветущими каланхое – вот и всё убранство. Юлькины кавалеры беседовали в глубине помещения. Первой, кто встретил вновь прибывших, была невысокая подтянутая брюнетка, в которой нетрудно было узнать Элеонору Давыдовну. Она приторно улыбнулась, успев бросить вопросительный взгляд на сына, и подала руку: – Рада знакомству. Моё имя Элоия. – Юля. – Ветрова тронула холодные тонкие пальцы, едва сдержалась, чтобы не стиснуть их со всей силы. Одного взгляда на заставленный блюдами стол хватило, чтобы почувствовать головокружение. Хорошо, что ждать не пришлось. Уже через минуту все расселись и приступили к трапезе. Арык ел спокойно, не поднимая взгляда от тарелки. Уэлер задумчиво ковырял вилкой кусок белой рыбы. Ватс поддерживал беседу с правителем, систематически отправляя в рот кусочки запеченных овощей. Бёрт смотрел на Юльку и ни к чему не притрагивался. Санш расположился в сторонке с лютней, вдумчиво перебирал струны и чуть слышно насвистывал минорный мотивчик. Ветрова не стала строить из себя светскую даму, наворачивала рагу с кусочками баранины и едва не причмокивала. Отец произнёс тост за доброе здоровье гостей и пригласил всех остаться в замке хотя бы на неделю. Ветрову это не устраивало, поскольку она и так задержалась в шкуре принцессы. Наспех промокнув губы салфеткой, она схватила бокал белого вина, заботливо протянутый обслуживающим стол пареньком, и высоко подняла, привлекая внимание: – За здоровье гостей выпью с удовольствием, а вот оставаться здесь никому не надо. – Что такое? – хозяйка склонила голову на бок. – Парни давно не были дома. Там наверняка волнуются. Пусть уезжают и ждут приглашения в Росистые луга. – Разве ты не выберешь жениха? – Жерло наклонился, чтобы видеть девушку, сидящую за Хорхом и Доджем. – Не сейчас, – Юля растерялась только на секунду, но тут же собралась: – Я должна посоветоваться с матерью, вы же в курсе. – Но здесь твой отец, – встряла Элоия. Ей-то что за дело – рассердилась Ветрова. Она лишь покачала головой и стала пить вино. Все последовали её примеру. Желая сгладить неловкость, его лучистость обратился к сыну: – Спой нам, Санш. Что-нибудь бодрое. Тот не заставил себя упрашивать, ударил по струнам и запел приятным энергичным баритоном. Слова были смешные, произносил он их скороговоркой, Юля не успевала разбирать. Зато припев подхватила, выбравшись из-за стола: Эх-да-лихо, Эх-да-лехо, Эх-да-лехо Э-хо-хо! Нам с друзьями не до смеха! Нам до смеха далей-Хо! Бессмысленные выкрики подняли настроение, уже со следующего припева к Юле и Саншу присоединились Арык, Бёрт и Ватс. Уэлер остался за столом и постукивал вилкой, отбивая такт. Прощальный вечер удался. Юля организовала змейку, подключив к остальным женихам упирающегося Хорха. Братец лупил по струнам со всей силы, как только они, бедные, выдержали. Танцующие «подцепили» и парнишку-разносчика, и служанок-хохотушек, даже хозяйка присоединилась к веселью. Только его лучистость, замахав руками, остался в стороне, не забывая притоптывать под музыку. Беспокойство отступило, притаившись в дальних отделах Юлькиного сознания, но стоило перевести дух, как выползало из засады. Если уж быть откровенной с самой собой, Ветрова сожалела, что придётся навсегда расставаться с Арыком, Уэлером, Ватсом и Бёртом. Однако промедление могло стоить ей жизни в родном мире. Девушка надеялась, что она по-прежнему в клинике, а Элеонора присматривает за «спящей красавицей», но затягивать с пробуждением не стоило. Все пошли провожать её до гостевых покоев. Парни собирались выехать на заре, чтобы до заката успеть на паромную переправу, расположенную выше по течению Беспощадной реки. Столпились у дверей. Юля печально улыбалась, разглядывая серьёзные лица в неярком освещении коридора. Рядом стоял Каук. Поддавшись порыву, Ветрова резко шагнула к нему и обняла. Почувствовала, как окрепли его мышцы, парень совершенно изменился, точно вату в его теле заменили сталью. – Спасибо за всё, Борян! – шепнула ему девушка. – Держи себя в форме. Никаких пирожков, обещай! Он довольно крепко прижал её к себе, отпустил и спрятался за спины товарищей, украдкой вытирая щёки. Юля обернулась к Доджу. Тот стоял прямой как нацеленное в небо копьё, широко расставив ноги в неизменно широких штанах и заложив руки за спину. Девушка улыбнулась княжичу, сделала шаг: – Обнимашки, Арык! Лицо парня осветилось такой радостью, что стало теплее всем. Он заключил Ветрову в кольцо рук и сказал: – Ты самая необыкновенная из всех людей, Ясная заря. – Спасибо за амулет, Арык. Он нас здорово выручил! Прощай. – Жду письма, – упрямо ответил он и отступил. Жерло Ватс подошёл сам: – Откройте секрет. Как вы с Кауком умудрились нас опередить, Юлла? И я, и остальные, покинули дворец задолго до вас. – Он положил руки ей на плечи и по-отечески расцеловал в обе щеки. – Прошли путём контрабандистов. Но не советую повторять, – ответила Юля и взглянула на Хорха: – Иди сюда, Валерка! Не кусаюсь. Скулы Хорха вспыхнули. Потупившись, он сделал шаг навстречу и обнял девушку так осторожно, словно это была бабочка или маленькая птичка. Она ощутила, как парень тонок и хрупок. Надо же! Не подумала бы. Сколько он выдержал при таком хлипком телосложении. – Ну, мальчики! – она попятилась к двери и прочистила горло. Из-за волнения голос сел, – всем спасибо, до свидания. Не удивляйтесь, если в следующий раз встретите другую Юллу. Не дожидаясь реакции и не взглянув на растерянные лица, она скрылась. Усталость от долгого и утомительного дня перевесила волнение, уснула Юлька, едва коснувшись головой подушки. Ночью её мучили кошмары. Сначала летела на фитре, спасаясь от погони. Кто за ней несётся, так не поняла, но кричала Ангелу: «Быстрее! Быстрее!» С размаху они наткнулись на скалу, уходящую в небо. Юлька соскочила на высокогорное плато. Фитр исчез, бросив всадницу на произвол судьбы. Она, чувствуя опасность, нырнула в тоннель. Бежала в темноте, выставив руки, чтобы не наткнуться на преграду. Летучие мыши проносились мимо с пронзительным визгом и задевали лицо чёрными крыльями. Впереди показался свет. Ветрова побежала быстрее, но слышала шаги за спиной. Преследователь не отставал. Выскочила к воде. Не сбавляя темпа, помчалась по волнам, те замирали прозрачным мостиком, лента которого уходила за горизонт. Ноги скользили, разъезжались в стороны. Казалось, ещё шаг и она рухнет в холодную воду. Тот, кто бежал следом, дышал в спину. Обернувшись, Ветрова увидела размытый силуэт, тонким маревом парящий над водой. Сопровождавшие его движение шаги были тяжелы для призрака. Не имея сил продолжать бесконечный бег, Юля остановилась и выставила руки, защищаясь. В правой ладони прямо из воздуха материализовался меч, подобный тем, какими сражались претенденты на последнем испытании отбора. Началась битва. Призрак вооружился таким же мечом и орудовал им весьма ловко. Светлые просторные одежды трепал порывистый ветер. Размытое пятно лица напоминало театральную маску печали. Юля защищалась, отступая. Соперник напирал. С каждым новым приёмом очертания его проступали всё отчётливей, фигура приобретала знакомый вид. Вот и лицо проявилось. Ветрова с ужасом осознала, что сражается сама с собой. Она закричала, увернулась от очередного удара и упала в воду. Холод мгновенно сковал тело. Не в силах пошевелиться Юля шла ко дну. Одежда прилипла, срастаясь с кожей, и только волосы подобно подводным растениям шевелились медленно и беззвучно. Её разбудили, довольно грубо тряся за плечи: – Юлла! Звёздочка моя, проснись. Что с тобой? – Папа… – она с трудом разлепила веки и вглядывалась в размытое как на экране неисправного монитора изображение, – ваша лучистость. Дайте, я встану. Правитель выпрямился и отступил, не отводя встревоженного взгляда: – И давно ты так беспокойно спишь? Юля села, подтянув колени к груди и закутавшись в одеяло как в кокон: – Можно подумать, вас это волнует. Правитель придвинул стул, опустился на него, опершись на колени локтями и свесив голову. Не видя его лица, Юля вообразила, что мужчина прячет слёзы. Однако когда он распрямился и посмотрел на неё, глаза были сухи, а голос – твёрд. Ветрову не особенно интересовали причины бегства правителя из Росистых лугов. Она слушала ради Юллы. Пусть знает, что за фрукт её папуля. Сама она тоже собиралась поговорить с его лучистостью серьёзно, но перебивать старших пока не научилась. Повествование началось с юности Ника. Ник, так звали правителя, обожал путешествовать. Все обладатели магии подчинения фитров имели такую склонность. Ведь мчать над землёй в любом направлении – огромное удовольствие. С этим Юлька не могла спорить. Пришло время наследнику трона остепениться. Назначили отбор. Юноша ещё не испытал любви, поэтому к предстоящему событию отнёсся с любопытством. Он самонадеянно полагал, что способен выбрать одну единственную из пяти девушек, стоит лишь прислушаться к сердцу. – Никто не учёл, что обладающая магией убеждения претендентка будет действовать нечестно. Твоя мать, – правитель криво улыбнулся, словно признавая свою беспомощность, – была лучшей на каждом этапе испытаний. Так считали все. – Что ж в этом плохого? Проигнорировав вопрос, его лучистость продолжил рассказ. Первые месяцы после свадьбы он считал себя счастливым. Хотя чувство это казалось наносным, непрочным. Каждый раз, когда жены не было рядом, его посещали сомнения. Как-то во время прогулки он разговорился с другом отца Паулоном. Обсуждали проигравших претенденток. Особенно вспоминалась одна чёрненькая – кузина Тиннета Апола. – Ого! – воскликнула Юля. – Не везёт этим Аполам с отборами. – Паулон даже сохранил её оду, так она ему понравилась. – Тоже, поди, списала, как Зергэ. Правитель отрицательно покачал головой. Он искренне считал проигравшую девушку талантливой. Пела она лучше Райды, танцевала бесподобно. – Тут я и осознал, какую совершил оплошность. Правитель Юлю не убедил. Все женятся не на тех, если так рассуждать. Дальше пошёл рассказ, как Ник отправился путешествовать, впервые попал в Серебряную лагуну и встретил Элоию. Тогда-то он и познал любовь. – Погоди, пап, – Юля сползла с постели, – я сейчас. Она убежала в умывальню. Хотелось побыть одной. Собраться с мыслями. Как бы перевести стрелку разговора? По настроению его лучистости она чувствовала, что он до вечера может оправдываться. Присланные правителем служанки помогли умыться и одеться. Ветрову страшно обрадовали собственные шмоточки – выстиранные и выглаженные. Она натянула джеггинсы, топ, сверху набросила и завязала на талии узлом просторную рубашку. Служанки только головами качали, не одобряя её наряд. Вернулась к правителю причёсанная, умытая, посвежевшая. Постель уже застелили, а его лучистость стоял около окна и смотрел на горы. – Ну, а Санш как у вас получился? Ведь он постарше меня будет? Правитель обернулся и заговорил сердито, Юлька его задела своей дерзостью. – Элоия забеременела, но я об этом ничего не знал. Впервые увидел сына, когда ему пять лет исполнилось. – И решил сбежать из Росистых лугов? – Нет! – он повысил голос, – ты же знаешь. Я уезжал и возвращался. Но сейчас… Каждый день в разлуке с Элоией для меня катастрофа. Юля подошла ближе, встала рядом с отцом и взглянула на серебрящуюся поверхность реки. Мелкая рябь отражала солнечные лучи миллиардом огоньков, словно на воду набросили светодиодную сеть. Вот почему это место называют Серебряной лагуной. – А как же трон? – спросила девушка. – Всё равно, кто на него сядет? – Ты, – просто сказал отец. – Ведь только ты владеешь магией подчинения фитров. Юля криво усмехнулась и взглянула в лицо правителю: – Вот как раз я-то и не владею! Его лучистость повернулся к ней всем корпусом и, сделав строгое лицо, сказал: – Это не повод для шуток, Юлла. – Какие уж тут шутки. – Ветрова нахмурилась и перевела взгляд за окно, не хотелось упрекать человека, так похожего на её отца. – Если вы задумали отказаться от трона в пользу дочери и зятя, это плохая идея. Правитель взялся за её локоть, пытаясь развернуть собеседницу к себе лицом: – Я действительно хотел передать управление страной тебе. Райда справляется прекрасно, но она не владеет фитрами, это порождает недовольство. Ты же будешь… – Не буду! – Она всё-таки повернулась, выдернув локоть из его пальцев, сжав кулаки, и выпалила: – Любовь-морковь, да? Считаешь, это тебя оправдывает? Слюнтяй великовозрастный! Раздались быстрые шаги, рядом с отцом возник Санш. Он зло выкрикнул: – Как ты смеешь, девчонка! – Передразнивая Юлю он прогундосил: – Ах! Взвалил заботы о Росистых лугах на жёнушку! Знаешь что, злюка! Отец мог упечь твою мамашу в монастырь. Или как обычно поступают правители с надоевшими жёнами? Приказал отравить или сбросить с фитра. – Сынок, – попытался остановить юношу правитель, – не надо! – А чего она? – ядовито прошептал парень. – Припёрлась без приглашения, да ещё судилище устроила. – Девочка обратилась за помощью, – спокойно сказал отец. – А то, что мнение своё высказала, делает ей часть. Вижу: Ясная заря вполне способна противостоять магии Райды. – Спасибо, – искренне поблагодарила Юлька. – Я за помощью, вы правы. Хочу только заметить, что Райда – не мать мне. Как впрочем, и вы – не отец. Оба – мужчина и юноша – смотрели на Ветрову как на сумасшедшую. Она грустно улыбнулась: – Я столько раз начинала разговор. Не слышите. Надо слушать, ваша лучистость. Даже если моя история кажется невозможной. Она прошла по комнате и уселась. Правитель расположился напротив, лицо его было сосредоточено. Санш встал позади отца и облокотился на спинку его кресла. По мере Юлькиного повествования лица слушателей становились всё более мрачными. При упоминании имени шамана, брови правителя сошлись на переносице, а пальцы впились в подлокотники. Выдохнув, рассказчица расслабила мышцы и устроила затылок на подушечке-подголовнике. Приготовилась отвечать на вопросы. Однако их не последовало. Похоже, история совсем не удивила слушателей. Они выглядели подавленными, взгляды их стали сосредоточенными, но не казались недоверчивыми. – Помогите мне вернуться в свой мир, ваша лучистость. – Это мне неподвластно, – горько признал правитель. – Подскажите, к кому обратиться? Дюгор обманул меня, подсунул средство, чтобы запереть в этом мире. Теперь говорит, что не знает, как мне найти дорогу обратно. – Дюгор – преступник! – зло проговорил отец Юллы. – Райда, связавшись с ним, стала соучастницей. Никому не позволено призывать души. Ветрова нетерпеливо забарабанила пальцами по коленкам. Беседа затягивалась. – Это ваши дела! Я хочу домой – всё, что меня волнует. Кто сможет помочь? – Никто, – покачал головой правитель. – Папа хочет сказать, – встрял Санш, – что нельзя рассказывать о случившемся. – В ответ на Юлькин недоумённый взгляд он пояснил: – Скорее всего, тебя казнят. – Меня? – возмутилась Ветрова. – Тело Ясной зари уничтожат, чтобы изгнать пришлую душу. А ещё Дюгор поплатится за свои дела. Ну, и если станет известна роль Райды, ей тоже придётся отвечать. – Погодите. – Юля выпрямилась в кресле. – Когда тело… м-м-м… уничтожат, я освобожусь? Смогу проснуться у себя? Правитель и Санш синхронно покачали головами. – Пока действует Путаница, – вздохнул его лучистость, – душа не найдёт родной мир. Скорее всего, ты попадёшь в обители Праматери. – И Юлла? Она ведь хочет вернуться к жизни, я чувствую! – выкрикнула Ветрова. Правитель закрыл глаза ладонью. Его сын стоял, опустив голову. Никто не уговаривал остаться. Предоставили полное право принимать решение самой. Юля попросила дать ей фитра, чтобы лететь в Грозовые утёсы. Она надеялась на помощь доброй нимфы. Поддержки эта идея не встретила. В распоряжении его лучистости был всего лишь десяток волшебных существ. Попав на родину, фитр уже не вернётся. Нельзя разбазаривать имущество. Всё, что правитель собирался сделать для Призванной: выделить утеплённую карету, запряжённую парой лошадей, одежду и короб еды в дорогу. Даже это щедро, если учесть, что теперь он знал о гибели Ясной зари. Отец Юллы не верил, что нимфа согласится помогать, но советов не давал: пусть девчонка распоряжается собой, как пожелает. В тот же день незваная гостья покинула замок Виноградной лозы. Одна дорога вела на север по берегу Беспощадной. По ней рано утром отправились Ватс, Додж и Каук. Ветрова тоже могла двигаться в Грозовые утёсы этим путём: не переправляясь на другой берег, ехать до самых истоков. Так было короче, но подниматься по крутым склонам и лезть на скалы без страховки, девушка не решилась. Второй вариант предполагал пересечение границы Серебряной лагуны и Мягкого бриза – так называлась соседняя страна. У подножья гор стоял монастырь, где по слухам подвизалась бабушка Юллы. Между монастырём и Грозовыми утёсами наладили сообщение с помощью фитров. Эта дорога займёт больше времени, но добраться до нимфы можно будет целой и невредимой. Выслушав соображения путешественницы, кучер одобрительно кивнул. Это был молчаливый человек лет пятидесяти. Он казался бы угрюмым, если б не добрые тёмно-серые глаза, в которых Юля уловила куда больше сочувствия, чем во взгляде отца и брата Юллы. Те даже не вышли проводить гостью. Пусть сообщение о смерти Ясной зари повергло правителя в шок, но он должен понимать, что Юлькиной вины в этом нет совершенно, и мог бы проявить элементарную вежливость. Всем распоряжалась Элоия. Она следила за погрузкой, по-матерински осмотрела Юлькину одежду, посоветовала держать под рукой платок. Погода стояла тёплая, в дороге захочется приоткрыть окно, тогда надо обязательно покрыть голову, чтобы не просквозило. Ветрова механически кивала, просила не беспокоиться. Именно «мачеха» рассказала о том, как лучше добраться до Грозовых утёсов. Она несколько раз выразила недоумение, зачем, мол, Ясной заре туда ехать. Видимо, Ник и Санш не поделились с ней подробностями вчерашней беседы. Карета шла, мягко покачиваясь. Тишину нарушало лишь поскрипывание рессор и цокот копыт по камням дороги. За окном проплывал однообразный пейзаж: по левую сторону – виноградники, по правую – обрыв к бескрайнему морю. Переночевали в горной деревеньке на пологих склонах вдоль отвернувшей от берега моря дороги неподалёку от перевала, где и проходила граница. Дремотное состояние, не отступавшее в пути, исчезло. Ворочаясь на жёстком тюфяке, Юля страдала от духоты. Она жалела, что согласилась ночевать в коморке, предназначенной для проезжающих, и завидовала расположившемуся на сеновале кучеру. Отчаявшись заснуть, девушка размышляла о судьбах родного отца и Ника. Насколько они схожи? Ей не хотелось верить, что папа изменял маме в счастливую пору супружества. По рассказам она знала, что Элеонора впервые встретила отца, когда сыну исполнилось пять. В таком случае, Саша не может быть единокровным братом Юли. До самого утра, девушка искала доказательства того, что поступки людей из её мира и их двойников в этом, не идентичны. Так и не уснув, девушка выбралась на воздух, едва закричали первые петухи. Следующие три дня путешественники двигались по оживлённой трассе, пересекавшей страну с уютным названием Мягкий бриз. Ночевали в трактирах. Знакомств Юля не заводила, кучер тоже ни с кем не разговаривал. Карета, короткие остановки для того чтобы размять ноги и дать отдых лошадям, ночёвки в прокуренных затхлых комнатах на оккупированных клопами кроватях – все оставшиеся об этом времени воспоминания. Монастырь вырос словно из-под земли, ошарашив Юлю величественными, устремлёнными к небу зданиями. Вид на него открылся по левую руку, едва карета выехала из зарослей четырёхсотлетних платанов. Дорога повернула, но желая рассмотреть грандиозный ансамбль во всей красе, путница высунулась из окна почти по пояс. Каков тогда дворец Нимфы Грозовых утёсов, если слухи о его величии перекрывают красоты монастыря? Ограда возвышалась не больше чем на полметра над землёй и не могла служить защитой. Вместо ворот путь преграждала покрашенная охрой жердь, да и ту отвели в сторону, едва завидев гостей. Стало очевидно, что насельницам монастыря некого опасаться. Либо на убранство обители не покушаются, либо защита носит магический характер. Юля склонялась ко второму предположению. О цели приезда Ветрова сообщила привратнице, смуглой черноглазой девчушке. Та представилась послушницей Марлой и спросила имя паломницы. Ветрова назвалась Юллой. – Хотите увидеться с бабушкой? – спросила Марла, благочестиво опустив глаза. – Вы знаете кто я? – не сдержала любопытства Юлька. – Настоятельница прозорлива, – не поднимая взгляда ответила послушница. – Хорошо. Я с удовольствием поговорю с бабулей. Марла провела Ветрову выложенными плоскими камнями тропам по лабиринту зданий и замерла у неприметной двери с торца одного из них. – Вам сюда, – вежливо поклонилась провожатая и засеменила прочь. Юля толкнула дверь, шагнула в темноту и чуть не покатилась вниз по крутым ступеням. Келья монахини находилась в подземелье. – Здравствуйте, – сипло сказала гостья, вглядываясь в тускло освещённое одинокой свечой пространство. – Ты не Юлла, – был ответ. От неожиданности Ветрова замялась. С минуту длилось молчание. – Ну, я пойду тогда? – спросила Юля после паузы. – Не подскажете, где можно найти фитра? – Поднимайся наверх. Я сейчас выйду. Ветрова с готовностью побежала по ступеням. Вынырнув из чёрной пасти проёма, она вздохнула полной грудью. Странно всё-таки, что вдова почившего правителя Росистых лугов живёт в таких неприятных условиях. Ещё большее удивление вызвало у неё появление женщины. Выглядела она моложе Райды. Неужели это действительно её свекровь? Кроме того, она нисколько не походила на собственную бабушку Юли. – Вы – не она, – отрицательно качая головой попятилась Ветрова. – Удивительно, что ты догадалась, – улыбнулась незнакомка. – Я всего лишь настоятельница монастыря. Та же, кого ты хотела видеть, приняла схиму и допускает к себе лишь двух монахинь, приносящих скудную еду. – Зачем же меня пригласили? – пожала плечами Ветрова. – Я надеялась, что ты не заметишь подмены. Что тебе нужно от нашей насельницы, Призванная? – Он неё – ничего. Я стремлюсь в Грозовые утёсы. Надеюсь, нимфа поможет мне. Настоятельница пошла по тропинке, поманив Юлю за собой. К счастью ближайший рейс фитра в замок нимфы отправлялся с минуты на минуту. Шли молча. Юля робела, а сопровождавшей её женщине вопросы были ни к чему. Усадив гостью в повозку, гружёную кованными сундуками, она лишь поинтересовалась: – Как ты умудрилась не поддаться магии очарования? – Чему не поддалась? – вскинула брови Ветрова. – Элоия сильна в магии очарования. Любой другой на твоём месте остался бы у неё в замке, была бы её воля. – Значит, не было, – нахмурилась девушка. – Ещё как была, – в очередной раз загадочно улыбнулась настоятельница. – Не боишься лететь? Ветрова нисколько не боялась. С высоты монастырь уже не выглядел грандиозным, всего лишь горсть просыпанных на землю деталей конструктора «Лего». Зато вырастающий из клубящейся тучи замок нимфы казался волшебным сном. Повозка замерла над площадкой позади замка. Спрыгнув на камни, Юля обнаружила четыре полупрозрачные светлые фигуры, поддерживающие телегу навесу. Они бережно установили ношу и распрямились. – Фитры? – Ветрова изумилась их схожести с людьми. – Я вижу вас! Существа подплыли ближе, окружив девушку, и с любопытством её рассматривали. Один из них заговорил не шелестом и щелчками, что она слышала раньше, а вполне внятно: – Ты та самая, что понимает язык фитров? О тебе рассказывал наш товарищ, вернувшийся из Росистых лугов. – Ангел! – воскликнула Ветрова, – Где я могу его найти? – Он сам тебя разыщет, – фитры неторопливо поклонились, взяли каждый по сундуку и понесли их к дверям замка. Юля осматривалась, стараясь угадать, куда ей теперь идти. – Я здесь! Здравствуй! – из-за угла показался довольно чёткий силуэт жемчужного цвета. Догадавшись, что это фитр Ясной зари, Ветрова бросилась к нему навстречу: – Ангел! Вот ты какой! – У меня другое имя, – фитр обнял девушку, обдав её свежестью дождливого утра, – но мне нравится, как ты меня называешь. – Ты не такой, как те, что привезли меня сюда, – Юля отстранилась, разглядывая фигуру высокого широкоплечего юноши. Тот кивнул и объяснил: – Требуется время, чтобы после возвращения в Грозовые утёсы наши черты проявились полностью. Ветрова осуждающе качала головой: – Вы такие красивые, такие чудесные, а люди используют вас вместо вьючных животных! Собеседник поклонился: – Благодарю за дарованную свободу, но если пожелаешь, отнесу тебя, куда понадобится. – Посмотрим. – Юля прижала руку к сердцу и спросила: – Как бы мне переговорить с нимфой? Ангел взял девушку под локоток и повёл к главному входу. Увидев сидящую на дымчатом троне женщину, Ветрова остолбенела. – Настоятельница? – едва шевеля губами спросила она. Нимфа улыбнулась, но глаза цвета снеговых туч оставались холодными. – Здравствуй, дитя! Ты обозналась. Мы с дочерью очень похожи. – А-а-а… – протянула гостья, – так это ваша… – Монастырём управляет та самая женщина, что полюбила сына правителя Росистых лугов и получила в приданное десяток тысяч фитров. Ты, я слышала, осуждаешь это? В Юлькиной голове случилось короткое замыкание. Девушка стояла, открывая и закрывая рот, но не произносила ни звука. Ей страшно хотелось пить, хотя атмосфера в замке была влажной и прохладной. Как же ответить? Нимфа, судя по её тону, сердита и не захочет помочь, если высказаться о её неблаговидном поступке в далёком прошлом. Хозяйка воздушного замка ждала, не отводя от Ветровой пристального взгляда. – М-м-м… Я… Простите, мне не следует судить… – Отчего же, – всё так же холодно улыбнулась нимфа. – Интересно услышать твоё мнение, иначе я бы не спрашивала. Юля облизала губы, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: – Люди эксплуатируют фитров, не догадываясь, что они разумны! – Люди используют людей, прекрасно зная, что они разумны. Ветровой нечего было на это ответить. Нимфа покинула трон, приблизилась к Юле, обдав её холодком сентябрьского сквозняка. – Могу я попросить об одолжении? – решилась девушка. После того как нимфа согласно кивнула, она продолжила: – Ваша дочь догадалась, что я не Юлла… – Мы чувствуем природу магии. Ты ей не обладаешь. – Удивительно не только это. Настоятельнице известно всё о моём путешествии. Нимфа поманила Юлю, направляясь в дальний угол тронного зала, где за ажурной серебряной перегородкой нашлось зеркало в похожей на спутниковую антенну раме. – Я наблюдала за тобой. Потом рассказала дочери. – Нимфа немного помолчала, чтобы дать гостье собраться с мыслями, и пустилась в объяснения: – Ясную зарю разыскивал секретарь её матери. – Секретарь Райды? Элих? – не удержалась от восклицания Ветрова. – Элих, – рассказчица кивнула и указала на прибор: – Знакома с этим предметом? – Поисковое зеркало. Такое мне, то есть, Ясной заре подарил Жерло Ватс. – Секретарь Лучистой радости надеялся найти сбежавшую девушку здесь и был огорчён её отсутствием. Я хотела помочь, поэтому настроила прибор на замок Виноградной лозы. Нетрудно было догадаться, где могла укрыться дочь Ника. – И что вы видели? – Юлькины щёки вспыхнули от смущения. – Я видела достаточно, – понимающе улыбнулась нимфа. – Не переживай, парню никто не показывал картинку. Я пересказала всё в общих чертах. – И где он теперь? – Ожидает в ближайшем от монастыря городке. Можешь отправляться хоть сейчас, но если угодно погостить у меня, не буду возражать. Соблазн был велик. Ветрову основательно измучили бесконечные дороги. Разве плохо погулять по утёсам в обществе Ангела, успокоить взбудораженные эмоции, полюбоваться восхитительными видами, рассмотреть как следует воздушный замок? Вряд ли такая возможность выпадет в дальнейшем. Покусав губу и печально вздохнув, Юля покачала головой: – Я мечтаю вернуться домой. Этот мир чужой для меня. – Мне это известно. Ты правильно поступила, что доверилась. Иначе у меня не было права помочь. Нимфа обняла Юлю и погладила её волосы. От этих прикосновений стало очень хорошо, и девушке на миг показалось, что скоро всё разрешится. Однако радость была преждевременной. Путаница мешала Ветровой по-прежнему. Однако нимфа объяснила, как можно вернуться домой навсегда, а не во сне. – Хотите сказать, – уточнила Юля, – что независимо от Ясной зари, я смогу остаться в своём мире, а не скакать туда-сюда? – Всё верно. Юлла мечтает попасть в чертоги Праматери. Это её право. Но и ты не должна жить здесь вместо неё. – Как это сделать? – нетерпеливо наседала Ветрова. – Ты знакома с понятием «захватывает дух»? Юля прищурилась, размышляя. Пожалуй, она знакома. Первые воспоминания о том, как перехватывает дыхание и одновременно душу переполняет восторг, были связаны с отцом. Он любил подбрасывать четырёхлетнюю дочурку, а та визжала и смеялась одновременно. – Надо, чтобы захватило дух? Как это сделать? – Любым доступным способом. Однако прежде освободись от Путаницы. Тут я бессильна. Это лекарская магия. Обратись к нижним. Ветрова растерянно моргала, слёзы наворачивались на глаза. – Я н-не не знаю, как это сделать. Мне н-нельзя говорить о том, что я Призванная. Нимфа кивнула: – Ни в коем случае. Не следует раскрывать причину твоего обращения к целителю. Скажешь, что тебя отравили, попросишь очистить тело от яда. – Но Дюгор сказал, что не сумеет мне помочь. – Хм… – нимфа нахмурилась. – Старый лгун! Именно он в своё время помог жене моего праправнука, – увидев как вытянулось Юлино удивлённое лицо, она пояснила: – Ещё до рождения Ясной зари Тиннет Апол пытался отравить Райду. Дюгор тогда служил дворцовым лекарем и спас её. – Что вы говорите! – всплеснула руками Ветрова. – Но почему тогда не судили этого мерзавца? Нимфа пожала плечами: – Подозреваю, что Ник и сам предпочёл бы стать вдовцом. Во всяком случае, наказал он не отравителя, а лекаря. Вижу, ты ошеломлена моими откровениями, детка! – Рассказчица снова обняла Юлю, погладила по плечу и мягко проговорила: – Это давняя история. Девушке стало жутко от услышанного. Она механично двигалась, следуя за хозяйкой замка, и только оказавшись в трапезной за огромным овальным столом, уставленным яствами и напитками пришла в норму. Принимали её здесь как родную, хотя это было не так. Зал для праздничных обедов оформили в сиреневых тонах. На шёлковых обоях прослеживался серебристый зигзагообразный рисунок, напоминавший следы капель дождя, стекающих по оконному стеклу. Ковёр рассекали ветвящиеся фиолетовые и огненно-рыжие молнии. Мраморный стол поддерживал общее впечатление. На вырезанных из камня скамьях, к счастью, лежали пуховые подушечки. Усевшись на одну из них, гостья порадовалась, её несколько напрягала любовь обитателей Грозовых утёсов к прохладе. – Приятной трапезы, сёстры! – благословила собравшихся хозяйка, – хочу представить вам дальнюю родственницу, проездом посетившую Грозовые утёсы. Юля нервно кивнула. Не неё устремились взгляды одиннадцати женщин. Их улыбки отличались: были приветливые, настороженные, скептические, доброжелательные, любопытные. В лицах не прослеживалось родственных черт, как можно было ожидать от тех, к кому обратились «сёстры». Кроме того, все сотрапезницы были на вид тридцатилетними, как и сама хозяйка. Пока Ветрова строила предположения, не в секту ли вечной молодости она попала, объяснение нашлось само собой. Гостью угораздило явиться на ежегодный слёт нимф. Минут через пять о «дальней родственнице» все позабыли, углубившись в обсуждение насущных проблем, связанных, как не сложно догадаться, с бестолковостью «нижних» – так называли обычных людей. Гостье ничего не оставалось, как налегать на поданные к холодному зелёному чаю сладости, на виноград трёх десятков сортов и сочные податливые груши. Наевшись чуть ни до икоты, Юля заскучала. – Прогуляюсь, пожалуй, – шепнула она хозяйке замка и тихонько выбралась из-за стола. Бегства её, кажется никто и не заметил. У выхода Юлю поджидал Ангел, чему она несказанно обрадовалась. – Показать тебе Грозовые утёсы? – спросил он. – Или предпочтёшь отправиться в спальню? Я провожу. – Там такой же дубак? – Кх-кх, – подмигнул ей фитр, – мы привыкли к такому. Признаться, жить у нижних было тяжко. Мы страдаем от жары и сухости. – Ну… – пожала плечами девушка, – я-то не в рабстве. Отправлюсь, пожалуй, восвояси. Тем более, мне здесь не особенно-то и рады. – Фитр хотел возразить, но Юля остановила его небрежным жестом: – Мне нужно найти кого-нибудь, обладающего лекарской магией. Подскажи, как мне спуститься в монастырь. Там осталась моя карета. – Я отнесу тебя. Поверь, я так благодарен за… – Да ладно, – махнув рукой, засмеялась Ветрова, – доставишь на равнину, и мы в расчёте. Только неловко как-то садиться верхом. Ангел улыбнулся и подхватил девушку на руки: – Держись за шею. Снова Юлю обдало прохладной свежестью и запахом озона, но на сей раз вместо восторга это вызвало желание поскорее оказаться в тепле. По мере удаления от замка очертания фитра таяли, на землю Ветрова ступила прямо из воздуха. Правда, в монастыре это никого не удивляло. – Прощай, Ангел, – прошептала Юля, утирая нежданную слезу. – Прощай, лучшая девушка из всех миров, – послышался удаляющийся ответ. Кучер как знал, когда пассажирка вернётся. Он успел почистить лошадей, задать им корма, напоить, дать поваляться на травке и снова запрячь. И если до этого момента Ветрова не приняла решения, попроситься ли на ночлег в монастыре или ехать в город, где ждёт Элих, то теперь отправилась в путь без сомнений. Настоятельница вышла проводить. Пожелала удачи, обещала молитвенную поддержку. – Большое спасибо, – не сдержав скептической интонации, сказала Юля. – У тебя всё получится, – благословляла путницу прапрабабка Юллы, всё ещё строя из себя прозорливицу. Всё дорогу до места Юля печально смотрела на крадущееся к горизонту солнце. У края земли, она стало гигантским тёмно-оранжевым шаром. К счастью, карета приближалась к первым постройкам, а значит, они попадут в гостиницу до темноты. Как было бы хорошо встретить там Илью! Элих тоже неплох, но Юля так скучала по своим! Дом, где обычно останавливались паломники, держал крепыш с абсолютно лысым черепом. Он был смешлив и казался неадекватно счастливым. Едва Ветрова перешагнула порог, Боровичок – так ей захотелось называть этого человека – кинулся навстречу, распахнув объятья. – Ясная заря! Наконец-то! Обниматься он не стал, но своими незавершёнными действиями весьма позабавил Юльку. Настроение уставшей путницы приподнялось. – Здравствуйте, – сказала она с улыбкой, – меня должны ждать… – Да-да! – вскричал Боровичок. – Господин Элих снял для вас апартаменты, а сам ютится в кладовой. Знаете ли, места у меня не так много, а путешествующих предостаточно. Следующей весной придется делать пристройку. – Ясно, – кивнула Ветрова и, поднимаясь на второй этаж, обернулась: – скажите, пожалуйста, Элиху, что я здесь. Игнорируя нескончаемый поток восторгов, изливаемый хозяином гостиницы, Юля прошла в приготовленную для неё комнату. Дорогу показывала шустрая девчонка с тощими косицами, то и дело шмыгавшая носом. Пробежав впереди постоялицы, служанка показала умывальню, кровать под балдахином, закуток с обеденным столом и обещала принести вещи из кареты. – Не нужно, – отказалась Ветрова. – Обойдусь тем, что есть. Она привыкла не располагаться надолго, приготовив узелок с пижамой и домашней обувью. От ужина она тоже отказалась. Как только служанка помогла гостье снять верхнюю одежду и юркнула за дверь, пришёл Элих. Он встал в дверях и низко поклонился: – Здравствуйте, Ясная заря. – Мы переходили «на ты», – строго заметила Юля, жестом приглашая парня занять кресло у камина. Элих послушно сел, вытянул ноги к огню. Минуты три молчали, наслаждаясь идущим от пламени жаром. Юлька намёрзлась в Грозовых утёсах и устала в дороге, Элих застыл в не отапливаемой каморке, где провёл почти неделю. По мере того как огонь угасал, беседа разгоралась. Ветрова пропускала мимо ушей вопросы, в основном расспрашивала сама. Постепенно ей открылась вся картина поисков Ясной зари. Побег стал для Райды полной неожиданностью. Правительница была уверена, что Призванная не представляет, где находится тайный ход. Искали пропавшую по всему дворцу. Наконец, обнаружили исчезновение фитра. Бёрта никак не связали с Юллой, считалось, что этот претендент отправился на поиски правителя, как и остальные. Поисковик Ватс-старший помочь не сумел. Он предположил, что на Ясную зарю, как и на её отца наложены анти-поисковые щиты. Лучистая радость, в отличие от него, прекрасно понимала, что сбежавшая самозванка не обладает магией, поэтому девчонку и не найти таким способом. Сориентировались на фитра. Его следы обнаружили сначала на границе Росистых лугов и Тёмных чащоб, но вскоре стало понятно, что он направляется на родину. Необъяснимым казалось то, что беглянка не отправилась в Грозовые утёсы напрямик. Решили, что Ясная заря сначала имела другие планы, а потом передумала. Всё выяснилось. По крайней мере, так казалось на тот момент, Элиха снарядили в погоню. – Ты летел на фитре? – догадалась Ветрова. – Да. Мчал словно на хвосте висит стая драконов. Захватывающее, скажу тебе, получилась путешествие. Грозовые утёсы со стороны Росистых лугов отвесные и высоченные. Когда взмыли к вершинам, у меня в ушах такой шум стоял, как будто гномы камень долбят. Я уж было подумал: вот почему Ясная заря предпочла другой путь. Но оказалось, что ты просто освободила своего фитра. – А ещё что тебе нимфа рассказала? – Ничего особенного. – Элих наклонился, пошевелил кочергой угли, бросил в камин несколько поленьев. – Посоветовала ждать тебя здесь. –Знаешь мой секрет? – спросила Юля напрямик. Парень нахмурился, вздохнул и опустил голову: – Ты выбрала жениха? – Нет! – Юлька рассмеялась. – Один другого лучше, как тут выберешь? Элих встал с кресла и опустился перед девушкой на колени: – Лучистая радость умоляет тебя вернуться во дворец. Она готова отменить отбор. Ветрова даже присвистнула от удивления, с усмешкой поглядывая на коленопреклонённого богатыря. Элих посмотрел ей в лицо, она улыбнулась и сказала: – Мне срочно нужен целитель. – Болеешь? – подался вперёд парень. Юля отрицательно покачала головой: – Дюгор в последнюю нашу встречу обманом всучил мне вредные капли. Короче, я долго не протяну. Надо вывести это вещество из организма. – Постой, Юлла! – вскочил парень, – я, наверное, смогу помочь. – В смысле? Ты владеешь лекарской магией? – она тоже встала. – Конечно! Ты же сама подсказала мне тогда на последнем испытании. – Неожиданно для девушки и для себя самого Элих стиснул Юльку в объятьях. Та не вырывалась, настолько была поражена. – Я бросился в дом Дюгора. К счастью там нашлось множество книг по лекарскому делу. Я захватил несколько с собой в путешествие и, пока ждал тебя, изучал. – И чего нарыл? – с неохотой отстранилась Юля. В объятьях богатыря было уютно, но мысли путались, а надо всё серьёзно обсудить. – Мне попадался очищающий обряд. Эта книга здесь. Мы с тобой проведём его, как только соберём нужные ингредиенты. В запасах Дюгора их полно, я не догадался взять. – Жаль… – Юля вздохнула и одобрительно погладила Элиха по плечу, – но всё равно, круто, что не придётся обращаться к другим. Тебе я больше доверяю. *** В путь отправились спозаранок. Элих надеялся успеть на воскресную ярмарку в портовый город и закупить всё необходимое. В дороге Юлька то дремала, то глазела в окно. Спутник штудировал книги Дюгора. Иногда он зачитывал выдержки, показавшиеся ему интересными. Ветрова слушала рассеяно. Теперь, когда до возвращения домой оставалось не так много времени, минуты казались часами, а сутки неделями. Иногда Юля начинала мысленно беседовать с отцом, с мамой, с Элеонорой и Сашей. Спохватившись, заставляла себя сменить тему и размышляла о колледже: сумеет ли она нагнать сокурсников. Любопытно было узнать, как сложились отношения Дины и Сергея, не скучают ли по уснувшей подруге Вита, Оксана и Рита. Но главной заботой было: жива ли она там у себя? Гостиницы Ситла, куда они прибыли под вечер субботы, были переполнены. Пришлось остановиться в пригороде. Ушлый купец сдал путникам каретный сарай по цене пятизвёздочного отеля. Ветрова была рада и этому, диваны экипажа надоели до крайности. Из купеческого дома принесли аляповатую шёлковую ширму и скрипучую кушетку, так у девушки появился свой угол. Мужчины спали на кучах старого тряпья, брошенных на пол. Утром Элих отправился на ярмарку, кучер в харчевню, а Юля на побережье. Она нашла укромную бухту, спустилась к воде и просидела там почти весь день: наслаждалась мягким солнечным теплом, вдыхала запах йода и соли, слушала шум прибоя и строила планы, как следующим летом поедет на море. Надеялась уговорить мамочку. Ираида Петровна много лет проводила отпуск на даче у сестры – экономила. Хотя наверняка мечтала о путешествиях. Вернувшись в сарай, Ветрова застала новоиспечённого лекаря колдующим над кособоким котелком. Лаборатория, устроенная на старой телеге, смотрелась комично, однако сосредоточенный вид Элиха не позволял усомниться в результате. Парень подсыпал порошок то из одного, то из другого мешочка в мутную, пахнущую смесью трав жидкость, шептал заклинания, помешивал, снова подсыпал. Ветрова невольно залюбовалась его одухотворённым лицом. Она села на чурбак и терпеливо ждала завершения процесса готовки целебного зелья. Вот жижа в котелке забурлила, вспенилась и побежала через край. Элих удовлетворённо кивал, поглядывая в раскрытую книгу. Так и должно быть. Пена схлынула, зелье приобрело золотистый оттенок, став абсолютно прозрачным. – Дыши! Юлька с удивлением смотрела на котелок, поставленный ей на колени: – Вдыхать и всё? Пить не надо? – Можно и выпить, – кивнул Элих, – эффект наступит быстрее, но ты ослабеешь, а нам пора в дорогу. Просто дыши. Девушка послушно потянула носом. Приятно пахло грейпфрутом, чуть отдавало сельдереем, ощущались нотки имбиря, клюквы, ананаса. Ну и намешал! Продолжая вдыхать разнообразные ароматы, Юля наблюдала за Элихом. Он спешно укладывал вещи. – На ночь глядя поедем? – удивилась она. – До сумерек ещё часа три, – ответил парень, – переночуем в деревне по-человечески. Ясной заре нужны нормальные условия, а не… Последнего слова Ветрова не расслышала, переспрашивать не стала, но не преминула возразить: – Да ладно, подумаешь. Потом, кучер ещё не вернулся. – Я сам буду править. – Погоди-ка, – девушка перестала дышать над зельем, – нельзя его бросать! Элих выпрямился, едва не касаясь головой балки, огляделся, проверяя, всё ли собрано, почесал затылок и вздохнул: – Хорошо. Сбегаю в ближайшую харчевню, если он там, приведу за шкирку. Дыши пока! Оставшись одна, Ветрова взяла котелок и поднесла к губам. Хотелось попробовать варево на вкус. М-м-м-м… очень даже ничего, освежающий компотик. Отпила немного. Вполне. Ещё глоток. Стены покачнулись и медленно пошли по кругу. Хм. Как бы ни упасть с чурбака. Предупреждал ведь Элих! С другой стороны… Можно вздремнуть в карете, подумаешь слабость! Юля успела выпить треть. Замерла, услышав голоса. Один казался знакомым. Ах да! Этот куркуль, что сдал им сарай. Девушка вглядывалась в появившуюся прямо перед ней фигуру купчишки, едва различимую в тумане. Мужчина указывал на неё и кричал: – Вот она! Хватайте скорее! – Кого хватать? – еле ворочая языком, спросила Ветрова. Ей никто не ответил. Из окутавшей внутреннее пространство сарая дымки выросли крепкие парни и приподняли Юлю подмышки. Попытка вырваться ни к чему не привела. Девушку бесцеремонно волокли к выходу. Юля кричала, но из горла выходил лишь сдавленный сип. Хозяин сарая семенил следом и приговаривал: – Говорят, что Ясная заря, а где тогда фитры, скажите на милость? Я сразу понял, что дело не чисто! «Кажется, меня сдали», – подумала Ветрова и отключилась. Сколько прошло времени с этого момента, она не представляла. Проснулась в комнате с крошечным окном под самым потолком. Пробивавшийся сквозь грязное стекло свет мог быть как утренним, так и вечерним. Села на жёстком ложе, осмотрелась. Серые стены, местами осыпавшаяся штукатурка, дощатый пол со щелями в палец толщиной. В противоположном углу дверца с вырезанным сердечком, по-видимому «удобства», а по центру смежной с кроватью стены – дверь с закрытым ставенкой проёмом и полочкой под ним. Рядом грубо сколоченный стол и шаткий табурет. Словно отозвавшись на Юлькин взгляд, ставенка отодвинулась, и на полку кто-то невидимый поставил глиняную миску. Это тюрьма! Одиночная камера. Юля встала и пошатываясь пошла к двери. Спала она в одежде и в обуви. Вероятно, притащили её сюда без сознания, а раздевать не стали, что, несомненно, радовало. Но только это. В остальном дела её – хуже некуда. Забрав миску, выглянула в проём. Там маячила усатая, скуластая физиономия. – Поешь, сердечная, пока горяченькое, – сказала физиономия. На полке, звякнув, появилась ложка. – Спасибо, – Юля взяла и ложку, – а за что меня, не знаете случайно? – Так за что? – тюремщик пожал плечами. – Призванная, говорят. Ты не бойся, может, ещё отвертишься на суде-то. Ешь. Ставенка захлопнулась. – Отвертишься, как же! – вздохнула Ветрова, усаживаясь за стол. Слабость ещё не отпустила, хотя головокружение прекратилось. Ни о чём не думая, арестантка принялась за еду. Лапша с микроскопическими кусочками куриного мяса – не худший вариант, хотя Юля недолюбливала это блюдо. Интересно было бы узнать: когда состоится обещанный суд. По жуткому чувству голода Юля определила, что схватили её не вчера. Она выскребла всё до последней лапшинки и, обслюнявив палец, собрала им крошки хлеба со стола. Мама, увидев такое, припомнила бы, как дочь крутила носом над тарелкой супа с курицей. Тюремщик, забирая посуду, спросил, не надо ли ещё чего. Ветрова попросила чаю. Усатый кивнул и вскоре принёс керамическую кружку с горячим напитком. О чудо! Там даже плавал кусочек лимона. Обхватив сосуд ладонями, девушка прохаживалась по комнате и наслаждалась вкусом и ароматом, отхлёбывая чай меленькими глотками. Заварили смесь трав, Юля улавливала нотки мяты, смородины, малины. Это напомнило дачу тёти Лизы, любительницы составных чаёв. Вот бы хорошо оказаться там, пусть даже промозглым осенним днём, посидеть на веранде, послушать, как долбит дождь по крытой металлом крыше. Погрузившись в воспоминания, узница отвлеклась от действительности. Сил на рассуждения о предстоящем суде и возможном приговоре у неё не нашлось. Виной было выпитое зелье, но жалеть об этом не стоило, ведь «надышаться» средством для очищения от Путаницы она б не успела. А так есть надежда, что при самом худшем варианте, она выскользнет из тела Юллы и найдёт дорогу домой. В том случае, конечно, если неопытный лекарь сделал всё правильно. Покончив с чаем, девушка продолжала ходить кругами, в такт шагам напевая «Скованные одной цепью, связанные одной целью…»5. Снова скрипнула створка, охранник заглянул в камеру и полюбопытствовал: – По каковски это ты? – Так… – неопределённо махнула рукой Ветрова, опасаясь ненароком подтвердить обвинения в том, что она не Юлла, – детская считалка. Бессмыслица. – Она вернула кружку и сердечно поблагодарила мужчину: – не думала, что в тюрьме так вкусно кормят! Тюремщик улыбнулся, показывая крупные желтоватые зубы: – Жена приготовила. Жалеет Ясную зарю, вот и попросила покормить домашним. С этой-то кормёжки ноги ещё до суда волочить не сможешь! Уловив сочувствие в словах мужчины, Юля наклонилась и взглянула ему в лицо: – А другие что говорят? Тот состроил серьёзную мину: – Одни верят, что ты – наследница трона в Росистых лугах, а другие сомневаются. Не должна де принцесса бегать туда-сюда без дела. Да ещё в карете. – Правитель, значит, может путешествовать годами, а дочери его не позволено? – Ветрова распрямилась, уперев руки в бока. – У него фитры, – покачал головой тюремщик. Он собирался закрывать ставенку, но Юля помешала: – Суд когда? Скажите, пожалуйста. – Завтра, – ответил мужчина печально. – Тебе, может, одёжи какой принести? Это больно чудная. Ветрова, поблагодарив, отказалась и, как только оконце закрылось, осмотрела себя. С сожалением вспомнила, какой свежей была, покидая Грозовые утёсы. Там сама атмосфера действовала очищающее. И тело было как новенькое, и наряд – словно только что выстиран и выглажен. При аресте джеггинсы основательно запачкались, а рубашка порвалась. Охранник прав, такую замарашку трудно принять за принцессу. Остаток дня занималась приведением одежды в порядок. Отряхнула пыль мокрыми ладонями, благо за дверцей в углу кроме туалета нашёлся и умывальник. Потёрла и поскребла ногтем загрязнившиеся места. Рассматривая порванный подол рубашки, некоторое время размышляла. Нашла дизайнерское решение: равномерно надорвать по кругу, чтобы получилось нечто типа бахромы. Результат не разочаровал. Долго занималась волосами. Из-за потери шпилек и заколок, пришлось заплести косу, предварительно распутав свалявшиеся колтуны. Зеркала в комнате не было, но вообразив получившийся эффект, Юля осталась довольна. Ужин оказался ещё вкуснее обеда. Тюремщик передал супруге благодарность от Ясной зари, и та расстаралась. – Меня так только по праздникам кормит! – посмеивался усач, выкладывая на полочку румяные пирожки, имбирные пряники, засахаренные орешки. – Да я не в обиде, не думай. Сласти – это девчонкам. Нам-то солёное да копчёное подавай. С дымом, с горчинкой! Доброе отношение охранника и его семьи внушало надежду: вдруг всё обойдётся? Выпив две кружки чая и умяв лакомства, Юлька решила всё отрицать на суде. Какие у них могут быть доказательства? Никаких. Только Райда и Дюгор знали правду. Эти вряд ли будут свидетельствовать против себя, даже если их вызовут. Спала плохо. Забывалась на минутку-другую с перерывами на долгие размышления. Сон сморил под утро. Скрежет железного засова заставил вскочить. Ветрова не сразу поняла, где находится. Озиралась, словно персонаж компьютерной игры в новом помещении. Наконец глаза сфокусировались на сухопаром мужчине в длиннополом камзоле. Тот представился секретарём суда и предложил следовать за ним. – Умыться-то хоть можно? – дерзко глядя на похожего на клюшку человека, спросила арестантка. Тот повёл длинным носом в сторону заветной дверцы и, скрестив руки на груди, приготовился ждать. Как ни тянула время Ветрова, пришлось идти. Дорогу она не запомнила. То ли от нервов, то ли от недосыпа, Юлю одолела зевота. Даже хруст раздавался в челюсти, так широко девушка раскрывала рот. В просторном зале суда подсудимая продолжала зевать, прижав ладошку к нижней части лица. «Что за напасть!» – думала она осматриваясь. Из-за длинного стола на возвышении виднелись спинки кресел – пять штук. Ближе к дощатой скамье, куда усадили Юлю, стояли две конторки. На одну облокотился коренастый человек с окладистой седой бородой и коротко постриженными волосами, около другой замер гладковыбритый кудрявый юнец, едва ли старше двадцати лет. Мест для зрителей предусмотрено не было. Ни пожалеть об этом, ни обрадоваться Ветрова не успела. Дверь в стене за длинным столом распахнулась, и вскоре в креслах расположились мужчины, одетые в форменные камзолы, такие же, как на секретаре, только украшенные золотыми шнурками вокруг петель. Зазвенел колокольчик. Заседание началось. Секретарь долго и нудно зачитывал мудрёно составленный текст. Всем, кроме Юли обстоятельства дела были знакомы. Она же тщетно пыталась сосредоточиться и уловить смысл обвинений. Поняла только, что полномочия присутствующих судей весьма высоки. Эти люди напрямую подчинялись высочайшему совету магов – органу, контролирующему деятельность одарённых независимо от их гражданства. «Дело Ясной зари» рассматривалось не впервые. Некий провидец сообщил совету о совершённом призыве чужой души в тело принцессы, а бегство Ветровой из Росистых лугов подтвердило его слова. За поимку Призванной объявили награду. Высокий статус потерпевшей оказался отягчающим обстоятельством: магическое преступление приобретало политический налёт. Подсудимую предупредили, что среди судей есть человек, способный отличить ложь от правды, поэтому, если она не хочет навредить себе, должна отвечать на вопросы честно. Ветрова внимательно вгляделась в лица, задержавшись на крайнем правом. Мужчина едва заметно кивнул. Вероятно, тот самый, о котором говорили. Юнец за конторкой оказался защитником, а седобородый – обвинителем. – Назовите своё имя, – обратился к Ветровой сидящий по центру мужчина с одутловатым лицом и тёмными кругами под глазами. – Юл-ля-а, – невнятно произнесла она, покосившись на «правдолюба». Тот сложил ладони лодочкой, сосредоточенно глядя прямо перед собой. – Ваш титул? – продолжал спрашивать одутловатый. – Меня называли Ясной зарёй, – честно ответила Юлька. Губы «детектора лжи» чуть заметно дрогнули, но позы он не поменял. Остальные удовлетворённо закивали. – Имя вашей матери? – иРАИДА. – Как зовут отца? – НИК-олай. Она выделяла голосом нужные и «глотала» ненужные слоги. Пока всё получалось. Сидящий справа человек по-прежнему не смотрел на неё. Хотелось верить, что он принимает ответы. Главный обратился к обвинителю: – Самое время выслушать вашего свидетеля. – К несчастью, – медленно заговорил тот, – мой свидетель сошёл с ума. – Все, включая обладателя магии определения правды, посмотрели на седобородого. Тот развёл руками: – В тот же вечер, когда арестовали девушку, случилось это несчастье. Господин Сальетти никого не подпускает к себе, кричит и мечется. Его держат взаперти, опасаясь, что он покончит с собой или причинит вред домашним. – Погодите-ка! – фальцетом вскричал защитник. – Не был ли этот Сальетти психом, когда писал донос? Обвинитель поднял с конторки и показал присутствующим испещрённый мелкими буковками лист: – Вот письмо, на основании которого свидетель сделал выводы. Нет, мой друг, – улыбнулся он кудрявому, – болезнь случилась после проклятья, произнесённого постояльцем. Неким Элихом, секретарём Лучистой радости. – Это не доказано, – подал голос «детектор лжи», – по свидетельству знающих людей Элих не обладает магией. Все посмотрели на Юльку. Она пожала плечами: – Матушка не позволила Элиху участвовать в отборе из-за этого. Её ответ удовлетворил всех, кроме обвинителя. – Позвольте зачитать! – он потряс бумагой. – Главный протянул руку: – Дайте-ка. Мы умеем читать. Секретарь подскочил к седобородому и отнёс письмо на длинный стол. Центральный судья и два его соседа углубились в изучение документа, потом передали его направо для экспертизы. Юля окончательно проснулась. Она вытягивала шею, пытаясь разглядеть письмо: кто бы его мог отправить купчишке? Довольно скоро получила ответ. «Правдолюб» выразил сомнения, что стоит принимать написанное в расчёт: – Служанка из «Виноградной лозы» всего лишь сообщает родственнику, что его лучистость холодно проводил свою дочь. – Она пишет: «Как неродную»! – поднял указательный палец обвинитель. – Как неродную, прошу обратить внимание. На лицах судей появилось скучающее выражение. – С тех пор, – заговорил главный, – как объявили награду за поимку Призванной, у нас уже десятый донос. Если так пойдёт дальше, мы казним половину молодых женщин. – Да-а, – закивал его сосед, – жаль, что Дюгор так и не сознался. – Но здесь-то всё сходится! – обвинитель указал на Юлю, от его тона у неё мурашки побежали по плечам. – Дюгор долгое время жил в Росистых лугах. – И был изгнан ещё до рождения Ясной зари, – вздохнул председатель. Мужчины за длинным столом активно общались, словно позабыв о подсудимой. Она сидела, сжав руки между колен, и покачивалась, размышляя: что могло произойти с шаманом. Неужели он поплатился жизнью за свой поступок? Спрашивать она не решилась. – А фитры? – кричал обвинитель. – Как же фитры? Потомки Нимфы Грозовых утёсов никогда не путешествовали на лошадях! – Вы можете ответить на вопрос обвинения? – обратился к Ветровой центральный судья. – А? – очнулась та. – Какой вопрос? – Что случилось с вашей магией? Юля молчала, рассматривая обращённые к ней лица. Что говорить? Как не соврать и не подставиться? – С моей магией ничего не случилось, – негромко сказала она. «Правдолюб» смотрел на свои ладони. Председатель уточнил: – Где ваш фитр, Ясная заря? – Я его отпустила на границе Тёмных чащоб. – Он сбежал, – назидательным тоном поправил её обвинитель, – потому что девушка самозванка и не обладает магией подчинения фитров. – Она его отпустила, – заступился за Юлю «детектор лжи». – Это правда. – Почему же? – раздалось сразу несколько голосов. – Узнала, что фитры разумны, и сочла невозможным держать их в рабстве. Я бы всех отпустила, но мне никто не позволит. Вот и распорядилась своим личным. Его зовут Ангел. В зале стало тихо. Все мужчины смотрели на подсудимую, словно прикидывая: ненормальная она или притворяется. – Во всяком случае, – подал голос правый судья, – она искренне верит в то, что говорит. Ветрова взволнованно мяла пальцы. Её оправдают? Отпустят? Неужели всё позади! Однако вердикт председателя оказался неожиданно суровым: – Поскольку мы не можем быть до конца уверенными в том, что девушка не Юлла, как и в том, что она Юлла, предлагаю назначить испытание. – Он победно оглядел присутствующих и завершил речь: – Оставим её не верхней площадке башни, пусть призовёт Ангела. Если завтра утром фитры не прилетят за своей хозяйкой, состоится казнь. – Он обернулся к побледневшей Юле: – Предпочтёте повешение или сожжение? Девушка встала: – Предпочту остаться в живых! – Вот и хорошо, – председатель позвонил в колокольчик.