Глава 42

ЛЁНЯ.

— Какого чёрта молчали?! — накинулся я на Михаила, услышав из уст врача причину срочной госпитализации отца.

Сверля его гневным взглядом, боролся с желанием придушить никчёмную шестёрку прямо здесь, в зале ожидания.

— А что бы изменилось? — каменное выражение лица, но в глазах плещется беспокойство.

— Лёнь, не надо… — обхватила мою руку гномиха, переживая, что я устрою переполох в больнице и нас выпроводят вон.

За дверью готовят к операции отца, а ощущение, что на части разрезают меня. Не успевая понять, какая эмоция меня сильнее мучает, попадаю под лезвие другой. Но одно чувство неизменно застыло в груди — страх. Внезапный и глубокий. Поглотивший всю мою душу при виде задыхающегося Астахова.

Я себя переоценил.

Не смог убедить себя в безразличии к этому человеку. Тот ужас, что проник ко мне в самую глубь, был одинаков с теми, что я испытывал за родных. За слёзы мамы при разводе, за сердечный приступ бабушки, за уход Ромыча, за потерю моего гнома.

Вот так, один неожиданный момент расставил всё по местам и воздвиг Астахова на планку с семьёй. Неуёмная дрожь в руках, отчаянный стук сердца, шум в голове не покидают меня уже пару часов, с того момента, как я подбежал к мужчине, теряющему сознание. Его пронзительные глаза, утрачивающие ясность и мой истошный крик о помощи. Люди в халатах и молчаливое объятие моей Алисы. Всё смешалось и разворотило разум.

Как так получилось? Что делать дальше? Есть ли шанс?

Это настоящий подрыв моей устойчивости.

— Врач сказал, что нет смысла тут сидеть… — прижалась к моему боку гном, на подсознательном уровне чувствуя боль в сердце и пытаясь успокоить, ласково водя пальцами по спине. — К нему всё равно не пустят, после операции тебе позвонят и скажут, когда можно будет навестить. Пожалуйста, Лёнечка, поехали домой. — не сводя с моего лица умоляющих глаз. — Уже ночь, тебе нужно отдохнуть…

— Я не усну. — вяло не согласился, устремляя уничтожающий взгляд на водилу отца, косо смотрящего на меня с соседнего дивана. — Пока он мне всё не расскажет. — и со зверской угрозой в голосе. — Говори!

Но падла не торопился выложить мне ту действительность, которую они с Астаховым так тщательно от меня скрывали.

— Какой был приказ, если его накроет? — не мог успокоиться я, даже чувствуя тёплые пальчики невесты в своей ладони. — Ну? — нетерпеливо рявкнул, натыкаясь на размышляющий вид и длительное молчание.

— Не делать его слабым в твоих глазах. — спустя некоторое время изрёк парень.

— Тогда рассказывай, иначе он так и останется для меня незнакомцем, с которым лучше не иметь связей и в конечном итоге забыть, чтобы не засорять память. — неумолимо упорствовал я.

— Лёнь… — вклинилась Алиса, но я сильно сжал её пальцы и процедил:

— Не лезь.

Девчонка затихла и я, чтобы не задеть её чувства, переложил наши руки к себе на колени.

— Старая боевая травма вызвала опухоль в горле… — подал голос Михаил, привлекая наше внимание. — Череда обследований и в конечном счёте решили не трогать её, а следить как себя поведёт.

Когда до мозга дошёл смысл слов, в горле мгновенно встал плотный ком, затрудняющий дыхание. Краем уха уловил такой же надсадный вздох Алисы и на автомате накрыл ладонью её шею, притягивая ещё ближе к себе. Она у меня и так впечатлительная…

— Меня ещё тогда рядом не было. — напомнил Михаил. — С ним был брат. Он говорил, что Владимир Геннадьевич ежемесячно проверялся у врача и всё было под контролем, пока на него не вышли сослуживцы, с которыми он вёл бизнес.

— Дальше. — скомандовал я, сопоставляя информацию с той, что предоставил накануне отец.

Водила недовольно поморщился, не принимая мой властный тон, но посмотрев на Алису, тихо ждущую дальнейшего рассказа, неохотно продолжил:

— Начались боли, приступы удушья. Сначала купировали лекарствами, потом осмотр показал, что опухоль дала рост. Назначили операцию, которую должны были делать через месяц, но шансов на полное выздоровление очень мало.

— Почему нельзя было сразу сказать мне? — еле вымолвил я, прокручивая на повторе последнюю фразу.

— Тебе намекнули тогда у ресторана, ты сказал, что даже если он умрёт, это не твои проблемы… — мрачно отозвался парень и в тот же момент, неестественно дёрнувшись в моих руках, гном подняла на меня полные замешательства глаза.

— Я бываю вспыльчив, но ты же меня знаешь, я никому не желаю плохого… — поспешил погасить в ней разочарование. — Все наши встречи с ним сводились к обвинениям и угрозам, но я не злой, Алис… прекрати на меня так смотреть! — не выдержал я своего же испуга, что она может поменять обо мне своё мнение.

— А что эти сослуживцы с ним сделали, что спровоцировали ухудшение? Побили? — перевела она недоумённый взгляд на Михаила.

— Нет. — опередил его я. — Дома расскажу. — и в знак своего же утешения, нежно поцеловал в висок.

— Есть ещё что-то, что мне следует знать? — вновь повернулся к помощнику Астахова.

— Только то, что он до последнего ограждал тебя от трудностей и на самом деле хотел передать всё, что имеет тебе. — без заминки ответил он. — А что делать дальше решать только тебе. Можешь отказаться, а можешь признать, что между вами есть явно большее, чем просто фамилия…

Теперь отголосок этой фразы застрянет в мыслях и не будет давать мне покоя.

К такому перевороту своей жизни я не был готов. Казалось бы, вот оно, то, что я и хотел.

Отца. Того самого, в чьих мыслях я бы занимал важное место. Чьи взгляды направлены в моё будущее… нет, не так… наше совместное будущее. Чьи наставления укрепляли бы мою веру в себя, а помощь была от чистого сердца, а не за назначенную плату.

Астахов такой?

Чёрт подери, я понятия не имею какой он. Одни догадки и предположения. Более противоречивого человека я ещё не встречал.

А я? Какой я?

Потерянно взглянув на любимую, тяжело вздохнул. Мне ещё предстоит разобраться в себе, а сможет в этом помочь только она и тишина.

— Поехали домой. — прочитала мои мысли Алиса. — Утро вечера мудренее. — и попрощавшись с Михаилом, потянула меня за собой, где уже в машине, родным жестом вскарабкалась на мои колени и позволила ощутить запах своей кожи на шее, где я спрятал лицо от всего мира и наконец смог полноценно вздохнуть.

* * *

— Ты шутишь? — скептически отнёсся к новости Ромыч. — И этот Фролов так просто согласился стать партнёрами?

— Не так просто. — протяжно вздохнул я в трубку. — Он в раздумьях и сейчас начнётся тщательная проверка отцовской фирмы, а что уж они там откопают мне неизвестно.

— Неслабо тебя крутануло вокруг оси, друг! — в голосе парня проскользнули знакомые нотки удивления. — Папаша подкинул забот… Как он после операции-то? Пришёл в себя?

— Нет ещё. — хмуро произнёс я, страдальчески пытаясь взломать пароль на ноутбуке отца. — Врачи пока устраняют осложнения… нас не пускают. — вымученно уткнулся лбом в клавиатуру, но резко поднял голову, услышав:

— Кого «нас»? Мама с бабушкой что ли приехали?

Прикусив свой дурацкий язык, неуправляемо трещащий на каждом шагу про гнома, заторопился оправдаться:

— Ты что! Бабушка вообще ничего не знает!! Ей лучше оставаться вне ведения, а с мамой я еле-еле договорился… — измотанно провёл ладонью по лицу. — Точно не выдержу, если буду целыми днями слушать какой я несчастный сиротинушка и утопать в её слезах…

— Тогда кого «нас»?

Вот прицепился.

— Тебе всех поимённо перечислить? — проворчал я. — Меня и помощника не пускают! — подытожил с такой злостью, что заглянувшая в кабинет секретарша передумала мне что-то сообщать и тихонько закрыла дверь обратно.

— Я не могу приехать, Лёнь. У меня разгар практики, ты же знаешь… — проговорил мой проницательный друг, понимающий, что я нахожусь на грани срыва.

— Я и не прошу… — впервые в жизни я мечтаю, чтобы Ромыча поблизости не было.

Моя опора, моё ободрение сейчас это Акимова. Даже мама в этот раз не смогла добраться до глубины моей безнадёги. Её голос действовал утешающе только на момент разговора, потом эта вуаль из материнской заботы растворилась, и я снова оказался наедине со страхом потери отца. До тех пор, пока вновь не почувствовал реальную, любящую, обволакивающую близость Алисы. Ей достаточно было прошептать, что она будет со мной рядом в любом случае и приходило то самое успокоение. В такие моменты я не хочу чувствовать ещё какие-либо тяготы, поэтому неясность в отношениях с Ромычем я без раскаяния отодвигаю в сторону.

— Осталось полгода, Лёнь. — с особым придыханием сказал он и я закрыл глаза, ощущая те же самые чувства. Я скучаю по своему лучшему другу и это во мне не погасить. Наша дружба длится много лет и прошлые воспоминания у нас не отнять, а вот с будущими пока загвоздка.

— Да, полгода. — затравленно подтвердил я.

— Если станет всё хуже — я приеду. — обнадёживающим голосом мне по сердцу.

— Не нужно. Я справлюсь. — отрезал я, делая голос смелее.

— Конечно. — поддержал настрой Ромыч. — Ты ведь лучший из лучших, Леонид!

— Угу. — промычал я, печатая эхом своё имя в строку пароля. — Надо сделать татуировку с этой фраз… — от неожиданности запнулся на слове. — Сработало!!! — заголосил на весь кабинет, чуть не выронив мобильный. — Ромка, ты гений! — обрадовался, как ребёнок, смотря на открывшиеся папки на ноуте.

— Ээм. Это да, но а в чём собственно дело-то? — пришибленно спросил мегамозг, но я уже ничего не слышал, полностью вникая в конфиденциальную информацию.

— Да забей. — мотнул я головой и поморщившись от того, что отвлекаюсь, быстро протараторил. — Всё. Спасибо. Давай. Пока. — и откинул телефон подальше.

Отлично! Теперь хоть есть, с чем работать.

Надо же… моё имя на блокировку поставил…

Ладно. Об этом подумаю позже, а сейчас…

А сейчас я узнаю как дела у гнома на вечерних парах и продолжу штурмовать отцовский сундук с секретными материалами.

* * *

— Мне сказали, что ты не можешь пока говорить и общаешься через планшет… — скомкано пробормотал я, присаживаясь на край кровати в ногах отца и осматривая подключённые к нему приборы, чтобы избежать прямого взгляда.

Мужчина выглядел пугающе бледным и обессиленным, но глаза его смотрели, как и всегда, неотрывно и зорко. Его шея была перебинтована и оттуда тянулся проводок, ведущий к рядом стоящей капельнице. Зрелище не из приятных и добавляло больше нервозности. Мой приход был построен на долгих внутренних уговорах. Астахов пришёл в сознание ещё пару дней назад, но я никак не мог себя заставить посетить больницу, чувствуя некий барьер, не дающий разрушить укрепившийся образ моего отца-воина. Скрипя сердцем, послушался Алису и с колкой болью в груди поехал взглянуть на того, кого считал самым сильным и выносливым из всех.

— Я разговаривал с врачом. У тебя хорошая динамика… — сказал, лишь бы не молчать.

На коленях у мужчины лежал планшет с открытой вкладкой текстового приложения, но он не торопился печатать мне ответ, и я нахмурился, ощущая знакомую волну отчуждения.

— Ты прав. — принял я его безучастную позицию. — Это лишний трёп. Ты ждёшь одну единственную новость и я тебе её дам. — глубоко вздохнув, по-деловому выпалил. — Твоя фирма теперь юридически принадлежит мне и в ближайшее время мы с Фроловым начинаем полную реорганизацию. — не отрывая глаз от мужских пальцев, спокойно лежащих на планшете и не собирающихся давать мне хоть какой-то знак, что информация принята. — Впереди много мороки, но мы с Петром готовы к этому, так что… твоё детище не пропадёт…

Ощущая себя глупцом, разговаривающим со стеной, решил этот бред прекратить и скорее покинуть палату. Кивнув самому себе, что сейчас самый подходящий момент, чтобы поставить в моём монологе точку, собрался уходить, но был резко остановлен хваткой за руку.

Вынужденно взглянув Астахову в глаза, натолкнулся на неведомую мне эмоцию. Прежде наморщенный лоб мужчины разгладился и его лицо преобразилось. Не отпуская моё запястье, второй рукой отец быстро пробежался пальцами по экрану планшета и развернул его ко мне.

«Спасибо.»

Всего одно слово, как точный выстрел в сердце.

Одна секунда, за которую впервые в жизни моё зрение прояснилось и я посмотрел на Астахова другими глазами.

Один проблеск радости, мерцающий в самой глубине, но он есть. Искренний и несравнимый ни с чем.

Яркая и отчётливая гордость.

Один бесценный миг, которого я ждал много лет. Тот самый, когда смог удивить родного отца и добиться его уважения. Для кого-то это мелочь, а для меня целая жизнь искромсанной души и заветной мечты — почувствовать себя нужным, стать сыном.

— Поправляйся… — осипшим от волнения голосом, но при этом пристально смотрящим в глаза родителя. — Не буду мешать… — вторая попытка уйти и снова ослабшие пальцы крепко держат меня за руку, не допуская моего ухода.

«Как Алиса?» — напечатал, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Мы женимся. — выдал тут же я и брови мужчины взмыли вверх.

Мысленно стукнул себя по лбу.

Ругал гнома за болтливость, а сам же первый и проболтался…

Ну хоть кому-то расскажу, а то распирает от желания оповестить всё население. Мы с гномихой решили до последнего держать новость в тайне от близких, пока не улягутся проблемы. Громкие разборки с роднёй оставили на десерт. Мне ещё как-то нужно доказать, что я не гей и за спиной Алисы не поглядываю на мужские задницы.

Спасибо тебе, милая. Клеймо на всю жизнь теперь.

«Когда?» — следующий вопрос и я не смог сдержать улыбки. Да отца прям прорвало, раньше только бизнес обсуждали активно.

— Через два месяца. — отрапортовал я. — Пока разберусь с делами фирмы и нормализую отношения с её родителями. — и предугадав следующую тему, насмешливо добавил. — Там отец твоя упрощённая копия.

Приподняв уголок губы, Астахов отпустил мою руку и вывел на экран следующие слова:

— "Я приглашён?"

Взглянув на спокойствие в его глазах и прислушавшись к своему внутреннему голосу, я некоторое время тянул с ответом, но всё же потом уверенно произнёс:

— Да.

Мужчина кивнул и мне показалось, что его грудь незаметно опустилась, словно он с облегчением выдохнул.

— Ах да… Забыл предупредить. — почесал я озадаченно затылок. — Бабушка сегодня утром вернулась из санатория… и мне пришлось соврать, что ты в командировке. У тебя неделя, чтобы начать хотя бы хрипеть в трубку, соврёшь, что простудился и выиграешь ещё несколько дней, а вот потом будешь выкручиваться сам…

Услышав известие, отец болезненно скривился и ненадолго прикрыл глаза, пережидая вспышку боли. Я весь напрягся, готовясь вызвать врача, но Астахов безграничный борец, поэтому обошлось без помощи.

Представляя какое мучение приходится испытывать после операции, я, чтобы отвлечь отца, брякнул первое попавшееся, что пришло на ум:

— Мы с Алисой присмотрели небольшую квартиру в новостройке рядом с офисом. Уже перевезли вещи…

Замысел сработал и мужчина кинул на меня заинтересованный взгляд.

— Пока без мебели, но Акимова и так бегает из угла в угол от радости… — усмехнулся я, воспроизводя в памяти женский счастливый визг, а затем и бурный секс прямо на полу.

«Если что-то нужно — скажи. Всё сделаю.» — предложил отец и я, растерявшись такому участию в своей жизни, нелепо улыбнулся.

Удостоив меня знакомым презренным взглядом, Астахов поджал губы и быстро напечатал:

«Хватит лыбиться как идиот. Вали давай.»

Мда. Будет трудно объяснить человеку, что улыбка не признак глупости. Но если он позволит, я хотя бы попытаюсь это сделать…

Вернув отцу в том же стиле небрежное хмыканье, остановил взгляд на пузырьке с капающей жидкостью, текущей ему в вену и поднялся на ноги, чтобы отправиться на работу, но моё внимание опять было наглым образом возвращено:

«Завтра жду отчёт, Леонид.»

Командир по натуре. Лепёшкой на земле будет лежать, но последнее слово всё равно за ним.