Глава 11. Антуан

Глава 11. Антуан

Он не мог смотреть на нее без улыбки. Она вызывала смешанные чувства, и это пугало. Он перестал оправдывать себя и свои поступки. Именно сегодня, увидев ее на грани срыва, перестал придумывать объяснения происходящему.

Ульяна подкупала. Он не хотел ей верить, как не верил ни одной женщине до нее, не считая покойную супругу, но отчего-то надеялся, что она не обманывает. Да и не смогла бы. Все без труда читалось на ее лице. Наивная, светлая, открытая.

Антуан не поверил в ее спектакль. Как только увидел пустую бутылку элитного вина, так сразу и не поверил. Не смогла бы так быстро прикончить в одиночестве целую бутыль и наполовину выпить вторую. Нет, она определенно пила, но не столько, сколько хотела показать. Пьянела быстро. Прямо на глазах, потому что напиток оказался коварным. Клеменс обычно использовала его для приготовления соуса к мясу из-за его сладости.

Прекрасно понимал, что Ульяна хотела этим показать. Бунт на корабле. Видел — она обиделась на его слова. Быстро расшифровала те намеки, которые он ей предоставил, и обиделась, потому что уже ощущала в нем мужчину, с которым желала отношений. Но было ли так на самом деле?

Было.

Теперь мог честно ответить на этот вопрос. Она и не скрывала. Каждый ее неосознанный жест, каждый взгляд — все было направлено на то, чтобы привлечь его внимание. Не понимала, не желала замечать, как сильно он хотел ее. Как желал обладать, незамедлительно сделать своей, заклеймить. Чтобы все знали, чтобы никто и никогда не смел покушаться на его собственность.

Но было в этом и что-то другое. Нет, Антуан всегда был собственником, даже если дело касалось любовниц, но в этот раз что-то незримо изменилось. Не хотел признавать любовь, да и даже влюбленность. Сейчас чувства были настолько лишними, что и словами не передать. Он ведь с самого начала знал, на что шел. Знал, но от этого легче не становилось.

Помнил, как увидел ее впервые. Ему понравился тот восторг, с которым Ульяна на него смотрела. Всегда осознавал, насколько привлекателен, но в ее глазах он почувствовал себя божеством. Наверное, если бы не торопился тогда быстрее вернуться обратно в офис, то пригласил бы ее на чашечку кофе, а так…

Безумно обрадовался, когда нашел в секретарской именно ее. Даже документы не проверил, словно мальчишка радуясь тому, что в его руках через несколько минут появится новая игрушка. Старался изо всех сил не показывать своего нетерпения, но внутри буквально был одержим мыслью о том, чтобы она скорее подписала этот проклятый договор.

И она подписала, а потом выяснилось, что произошла огромная ошибка. Помнил, как сидел за столом в своем кабинете, выслушивал несдержанные ругательства от породистой суки из агентства, а сам терзался никому не нужным благородством. Уже тогда не хотел отступать, не желал переводить это знакомство в мимолетное, но все равно дал ей шанс уйти, яростно проклиная свое великодушие. Дал, но она сама бросила ему вызов. С таким Антуан смириться уже не мог.

А потом пришел холодный расчет. Последние два года такие договоры стали для него делом обыденным, но и причина была более чем весомой. Он беспокоился о дочери и искал для нее человека, которому мог бы ее доверить. Кроме того, ему до отчаяния нужна была наивная дура, которая ради пресловутой любви стала бы его щитом и безоговорочно отдала бы бизнес обратно, не потратив на себя ни копейки. Увы, такие ему не попадались. До Ульяны.

Понимал, что осталось уже совсем немного. Еще несколько недель свободной жизни, и его попытаются убить. Антуан не зря так открыто нарывался. Желал приблизить этот момент как можно скорее, потому что теперь ему нужно было разобраться с собственной жизнью, в которой появилась эта несносная девчонка.

Уже сейчас понимал: это больше, чем договор. Наверное, понял это сегодня, когда слышал фразы, которые били одна больнее другой. Он снова хотел поступить как благородный человек — расставить приоритеты и спустить ее на землю, осознанно сделав больно. Чтобы возненавидела в силу юности. Чтобы ушла, сбежала — он не стал бы держать. И искать бы не стал, пока это все не закончилось.

Но не смог. Сидел в своей спальне в расстегнутой рубашке и уговаривал себя не идти к ней, не касаться ее, не переводить отношения в другую плоскость, на которую по договору имел полное право. Не уговорил.

Желание обладать оказалось сильнее. Желания касаться, видеть, слышать — убивали. Убивали гордость и самообладание. Она сводила с ума. Из раза в раз выталкивала его из привычной жизни, и ему это нравилось. Впервые за долгие годы он чувствовал себя живым, снова молодым. Рядом с ней. Разве можно от такого отказаться?

Так странно. Антуан спокойно разрывал предыдущие договоры и не жалел потраченных денег. Обычно его не хватало дольше, чем на несколько месяцев. Любовницы начинали вести себя в его доме как полноправные члены семьи, пытаясь что-то требовать от него. Верности, например, изводя бессмысленной ревностью. Это откровенно бесило, раздражало. Для него они были предметами мебели, тогда как Ульяне он готов был позволить значительно больше.

И позволял.

Так нравилось ее доводить. Ничего не мог с собой поделать. Сходил с ума от ее разъяренного взгляда, наслаждался горящим взором. Фурия, не меньше. Но такая желанная. Как сжимались ее кулачки, как дрожали губы. Вызывала дикое необузданное желание, контролировать которое ему с каждым днем становилось все труднее.

Но, с другой стороны… Ее нежность — она обескураживала. Этой ночью он сам бережно омывал ее тело, оттирал засохшую кровь, чтобы утром не испугалась, а она буквально засыпала на его руках. Так доверчиво — как маленький котенок. Сам одевал ее в свою футболку. Переложив нежный комочек в кресло, сам перестилал постель, на которой оставались следы его несдержанности и их общей страсти. И сам осторожно укладывал ее, укутывая в воздушное одеяло, словно родного ребенка.

Девочка. Наивная, сильная, смелая. Его девочка, вызывающая искреннее восхищение.

Ульяна покорила его. Она была живой, настоящей. Говорила то, что думала, не переживая о том, что это может повлиять на его к ней отношение. Другие — чаще играли.

И дочка. Ульяна сразу нашла к ней подход, а Адель, на удивление, тянулась к ней так, как не тянулась ни к кому. Наверное, дело в возрасте. Кстати, их с Антуаном разница в возрасте его не волновала совершенно. Волновало другое: как уберечь ее теперь от жестокой игры, что готовилась давно?

Рассказать не мог, хоть и безумно хотел. Впервые желал с кем-то поделиться этим грузом. Дело было не в доверии, а в том, что в его доме давно стояли жучки. Он знал о них, прислуга знала о них, полицейские, с которыми он давно сотрудничал, знали о них. Антуан уже привык жить под постоянным наблюдением, не позволяя себе произносить вслух что-то лишнее. В машине, на работе. Компаньоны отслеживали его везде. Даже телефон был подключен к чужой сети и передавал все услышанное, а не только звонки.

Дело было в бизнесе. Его пассивные компаньоны два года назад вдруг начали проявлять огромное рвение к работе, а уже через месяц Антуан совершенно случайно перехватил партию дешевого вина, которую собирались транспортировать в другие страны. Не давал разрешение на эту продажу, а когда по неосторожности разбил одну из затемненных матовых бутылок, что использовали только его заводы, с удивлением обнаружил лужу обыкновенной крашеной воды, в которой лежали миниатюрные пакетики с сушеной зеленой травой.

Не прикасался к ним. Сразу позвонил хорошему знакомому, чья команда прибыла на место уже через полчаса. Именно они и выяснили через круглосуточное наблюдение, что Антуана собираются устранить с арены. Пункт в договоре на финансирование бизнеса, который он вписал самолично, спас его однажды, когда умерла жена и бизнес перешел к нему как к супругу, но теперь подставлял под удар. Если с Антуаном что-то случится, его доля в бизнесе, согласно договору, отойдет к компаньонам. Именно поэтому ему нужна была такая наивная девочка, как Ульяна, в качестве жены — чтобы в случае его смерти она наследовала компанию и позже передала ее Адель, забота о которой тоже легла бы на ее плечи в худшем случае. В лучшем…

От нее бы попытались избавиться, как только управление перешло бы к ней. Сначала по-хорошему — она ведь совсем не разбирается в этом. Предложили бы все управление передать им, а самой получать законные проценты. Потом по-плохому, если сразу не согласится. Именно на этом компаньонов и поймали бы.

Окрыленные победой, они перестали бы так тщательно скрываться и начали бы совершать ошибки. Сейчас поставки прекратились, но, едва придет его смерть, вся ответственность за происходящее в компании ляжет на компаньонов. Там их и поймают, уличив в двух покушениях и торговле наркотиками. Антуан хотел посадить их навсегда. Удалить из своей жизни, но теперь сомневался. Идеальный план шел коту под хвост. Из-за Ульяны, которую теперь он просто не мог подставить под удар. А вариантов не оставалось. Другую такую он просто не успеет найти, да и найдет ли? 1439f7c

— Доброе утро, ангел мой.

Она спала. Ресницы ее подрагивали — явно пребывала на грани сна и реальности. Жалко будить, но должен был сказать самое важное, а потом пусть спит. Пусть спит и видит красочные сны, в которых, Антуан надеялся, он обязательно будет присутствовать.

— В твоей спальне лежит для тебя подарок, — прошептал, целуя кончик ее носа.

Она нахмурилась, но тут же обвила его шею руками, притягивая к себе. Как был в костюме, так и лег, жадно вдыхая ее запах. От нее пахло снегом, зимней свежестью и праздником. Она сама была как праздник — такая же восхитительно яркая.

— Однажды ты не ответишь… — едва слышно проговорила она, и он был уверен, что не ему, а тому, что сейчас происходило в ее сне, но сердце болезненно сжалось.

— Мы снова встретимся, — пообещал ей, фактически поклялся в том, в чем сам не был уверен.

Его могут убить — он знал. Пятьдесят на пятьдесят, что он останется жив.

— Однажды ты не ответишь… — тихо повторила она, срывая с его сердца все замки.