Глава 12
Ульяна
Утро началось… В обед. Меня никто не будил. Голова побаливала. В доме вообще стояла какая-то оглушающая тишина. Ощущала приятное томление в теле, которое перекрывало болезненные ощущения внизу живота. Хотелось так и остаться лежать в постели, нежась под нагретым одеялом да вдыхая аромат, исходящий от подушки. От нее пахло им. Моим первым мужчиной, который был невероятно осторожным и заботливым. Почти до слез.
Немного повалявшись, я поднялась, заправила постель и уже хотела уйти из спальни Антуана, как заметила записку, лежащую на прикроватной тумбе. Воровато оглядевшись по сторонам, ловко сцапала ее в свои загребущие ручонки и…
Чуть не выронила, прочитав:
«Любовь моя…»
Сказать, что на меня накатил шок, — не сказать ничего. Гулко выдохнув, я глубоко вдохнула и еще раз опасливо раскрыла сложенный вдвое лист, будто он мог меня покусать.
«Любовь моя, на тумбочке в блюдце лежит таблетка, которая сделает твое пробуждение менее болезненным. Раствори ее в стакане воды и выпей все до дна. Уверен, тебе сразу полегчает. В следующий раз, когда захочешь доказать мне, что я не прав, не прибегай, пожалуйста, к таким радикальным мерам, как бутылка крепленого вина. Поверь мне, тебя и трезвую невозможно заставить замолчать, если ты не высказала все, что собиралась. И знаешь, мне это нравится.
В твоей спальне тебя ждет небольшой сюрприз…»
Я рванула на выход со скоростью любопытной женщины, но уже у двери застопорилась, дочитав предложение полностью:
«В твоей спальне тебя ждет небольшой сюрприз, но прошу тебя, сначала закончи чтение, а уже потом несись сломя голову. Я не займу надолго твое драгоценное время…»
Это ж как он меня так легко раскусил? Отчего-то смутившись, я вмиг покраснела, будто меня поймали на преступлении. Даже веки прикрыла в желании спрятаться, как если бы Антуан находился сейчас рядом.
«Искренне рассчитываю, что мой подарок ты примешь без лишних попыток показаться гордой и независимой. Скажу честно, я дарю его тебе, имея вполне коварные планы. Не хочу, чтобы ты испортила свои красивые глазки, когда будешь читать, как правильно делать минет. Вчера ты меня прямо-таки заинтриговала…»
Мои щеки загорелись пуще прежнего, а я резко выдохнула, понимая, что все это время не дышала. Он мне что там? Книжку эротического содержания подарил?
«Надеюсь, второй подарок тебе тоже придется по душе. Но у меня к тебе есть ответственное задание. Запишись к гинекологу. Думаю, что такое противозачаточные, тебе рассказывать не нужно. В крайнем случае, найдешь информацию в интернете.
И последнее, но не менее важное. В моем кабинете под столом есть сейф. Код 547685346.Там — в верхнем отделении — ты найдешь папки. Прочти информацию, содержащуюся в них, очень внимательно и постарайся запомнить как можно больше. Никому и никогда не говори о ней, не произноси вслух и, естественно, не выноси папки из кабинета. Даже со мной не обсуждай информацию, которую прочтешь. Это очень важно.
До вечера, ангел мой. Вернусь, буду лечить тебя поцелуями»
Я была такой счастливой! Не напугал меня своими страшными папками, нисколько не испортил настроение. Я поняла, что выиграла, пусть это и не продлится слишком долго. Маленькая победа окрыляла. Теперь он не станет отвергать мои попытки наладить нормальные отношения. Теперь мы действительно будем как семья…
К себе в спальню я бежала, подпрыгивая от нетерпения, но, едва распахнула дверь, замерла подобно статуе. На постели поверх покрывала лежал ноутбук, который был перевязан красной лентой с пышным бантом, однако в моей душе потеплело совсем по другому поводу. Рядом с ноутбуком разместилась та самая картина девушки, что так понравилась мне в галерее. Он купил ее. Купил специально для меня!
Переодевалась быстро, поглядывая на время. Тонкое платье из мягкой ткани идеально обняло тело. У меня даже глаза блестели в отражении, да и вообще я сама себе казалась будто под лихорадкой. Растворив таблетку, осушила стакан и мысленно распределила дела на день по мере важности.
Первым — поиск гинеколога. Антуан прав: это очень важно. По крайней мере, пока я не увижу кольца на пальце, ни о каких детях, кроме Адель, речи идти не могло. А так как кольца на пальце я могла и не увидеть, потому что он слепой дурак, который все еще не разглядел свое счастье, противозачаточные — вещь необходимая.
После собиралась сама приготовить обед, чтобы порадовать Адель. Нестерпимо хотелось сборной солянки и манного пирога с вишней. Надеялась, что и Антуан вечером не откажется попробовать. А если откажется, заставим! Теперь я знала, как его нужно убеждать. Бутылочкой вина в руках.
Третьим важным делом по плану шли те самые папки, о которых писал Антуан. Любопытство подбивало ринуться в его кабинет прямо сейчас, но тогда я не успела бы с готовкой, а накормить вкуснятиной Адель было куда важнее.
И… Все это я должна была успеть выполнить за четыре часа, потому что к пяти месье Броссара в школе ждала учительница. А я… Я собиралась ее обломать.
— Жозефина, а как классная руководительница Адель относилась к тем, кто ранее имел честь быть на моем месте? — будто между прочим спросила я у нянечки, которая сидела на кухне и, неспешно попивая чай, наблюдала за нами с Клеменс.
Собственно, именно на этой веселой ноте Жозефина и подавилась.
— Простите, я не уверена, что вправе обсуждать такое с вами, — откашлявшись, просипела нянечка.
— Ой, какая важная, — усмехнулась Клеменс. — Да никак не относилась, мадам. Игнорировала, если проще. Она, знаете ли, еще в первый год настойчиво пыталась оказывать знаки внимания месье Броссару. С тех пор он в школе и не появляется. А что? У вас возникли какие-то проблемы?
Повар явно расстроилась, когда я заявила о своем желании приготовить обед самостоятельно. Мне стало неловко и стыдно, едва ее лицо помрачнело, а потому я предложила ей заняться блюдами вместе. От того, что собиралась готовить Клеменс, мы оставили гороховую кашу, бефстроганов и салат под загадочным названием нисуаз. Собственно, в четыре руки мы справлялись куда быстрее.
— Да нет, особых проблем нет, но теперь мне многое понятно. Спасибо за честность, — ответила я женщине, которая уже смахивала в кастрюлю нарезанные кольцами маслины.
— Да было бы что скрывать, — весело усмехнулась она, приступая к нарезке копченой курицы.
Вдвоем мы действительно справились быстро. Пообедав прямо на кухне, я еще раз мысленно напомнила себе о том, что мне нужно переговорить с Кристофом, которого еще предстояло найти, но, словно по волшебству, мужчина появился на кухне сам.
— А чем это у вас тут так вкусно пахнет?
А запах действительно был изумительным. Мне безумно нравился аромат сборной солянки — самый первый, когда необычное блюдо только-только приготовилось. Наверное, я могла бы есть ее и на завтрак, и на обед, и на ужин, но в силу того, что блюдо это обходится несколько недешево, готовили мы с мамой его нечасто. Кстати…
Надо бы с мамой созвониться, пока будем в дороге.
— А это нас сегодня мадам вкусным супом балует, — причмокивала Клеменс, отправляя в рот очередную ложку наваристого блюда.
— Всех? — почему-то спросил разнорабочий, прямиком двигаясь на запах — то есть к кастрюле.
— Нет, только самых честных, — мстительно заявила я, поглядывая на Жозефину, которая демонстративно пила чай, к еде не прикасаясь вообще. — Кстати, о честности. Кристоф, вы мне сегодня очень нужны. К пяти я должна быть в школе у Адель. И завтра… Завтра утром вы тоже мне очень нужны.
— Без проблем, мадам, — усмехнулся мужчина, вооружившись поварешкой. — За «вредную» еду я вам душу готов отдать…
— И не надейся, — не отвлекаясь от трапезы, строго осадила его супруга. — С твоим желудком только одну тарелочку.
К находчивости Кристофа, тарелку он взял самую большую.
Почему-то в кабинет к Антуану я пробиралась словно воровка. Понимала, что он сам дал мне разрешение на это, но все равно внутренне ощущала некую неловкость. Будто в чужой храм заходила, в который ступать не имела никакого права.
Кабинет у начальника оказался просторным, но и не лишенным деталей. Минимум мебели из темного дерева и черной кожи: письменный стол, два шкафа, заставленных разноцветными папками, симпатичный бар, встроенный в кофейный столик, и всего два массивных кресла. Уют же создавали детали: белоснежный ковер, на который ступать было страшно, белые портьеры, пронизанные солнечными лучами, и разноцветные каменные статуэтки размером с ладонь. Собственно, папки и статуэтки являлись единственными яркими пятнами в этой холодной стерильности.
Если бы мама увидела, как я ступаю по такому ковру в обуви, она бы меня прибила, не задумываясь. Да я бы и сама прибила, а потому быстренько разулась у двери и все равно пошла в обход белоснежной меховушки. Оно как-то надежнее — не испорчу.
Код вводила, затаив дыхание и постоянно делая передышки. Напряжение росло с каждой цифрой, как, впрочем, и любопытство. Правда, когда железная дверца поддалась и открылась, я так и замерла с открытым ртом.
Здесь были деньги. Много денег — доллары, евро. Толстенные пачки разного номинала. Они занимали всю объемную нишу, возвышаясь, словно башни. Я даже прикасаться к ним боялась. Так и сидела, мысленно прикидывая, сколько здесь может быть, но калькулятор в голове завис еще на подсчете первой башни.
Отвиснув, потянулась к верхней нише, осторожно доставая объемные бежевые папки. Переложив их на стол, вчитывалась в названия:
«Месье Андрэ Морель», «Месье Жозеф Фуко», «Мадам Алэйна Морель»…
Больше десяти папок.
В каждой на первой странице располагалась полная характеристика, на второй — чем и когда человек занимался, где учился; на третьей — ближайшие родственники, любовники и любовницы, их краткие характеристики; с четвертой — то, что я не смогла бы обозначить единой фразой. Да я и не понимала многого из того, что здесь было написано. Выхватывала словосочетания: нелегальные сделки, укрытие от налоговой, скрытые счета. Здесь даже про сокрытие убийства было…
— Ох ты ж, ежики колючие! — выдохнула я, в страхе откладывая документы на край стола.
Но ведь Антуан зачем-то сказал мне все это прочесть. Значит, для него это важно. Важно, чтобы я все это знала…
Взяв первую папку, я вновь раскрыла ее, чтобы сосредоточенно погрузиться в чтение, стараясь не думать о том, что копаюсь в чужом грязном белье. В отвратительном грязном белье…
— Мадам, вы здесь? — постучался в кабинет Кристоф, отрывая меня от чтения.
Голова болела, текст перед глазами расплывался. Господи, как их земля держит? Как можно быть такими мерзавцами?
— Да, Кристоф, — устало отозвалась я, растирая лицо ладонями. — Входите.
— Мадам, если вы не хотите опоздать, нам уже пора выезжать.
— Куда? — не поняла я, по-прежнему сидя в кресле начальника.
— В школу к мадмуазель.
Я собиралась с огромной скоростью, явно желая поставить новый рекорд. Папки никак не хотели запихиваться обратно в сейф, но, кое-как сложив их, я столкнулась с новой проблемой. Сейф не закрывался.
Крутила ручку, снова вводила код. Да что я только с ним не делала, но дверца не хотела закрываться. Психанув, я придвинула кресло, подпирая им сейф. Больше задерживаться не могла.
— Мадам Громова… — окликнула меня Леони, когда я уже сбегала по ступеням, на ходу накидывая плащ.
— Не стоит, девушка, — растягивая слова, оборвал ее речь импозантный мужчина с проседью в волосах. — Мадам, меня зовут Жозеф. Жозеф Фуко. Я…
— Месье Броссара дома нет! Приходите позже! — промчалась я мимо него, не сбавляя скорости. — Леони, покормите Адель!
* * *
Я собой гордилась. Действительно гордилась. Не впервые в жизни, но все-таки. Победно улыбалась, когда покинула учебное заведение победительницей. В этот раз я не пошла прямиком в кабинет, а направилась сразу к директору. Вкратце описав случившееся, я выразила беспокойство по поводу того, что инцидент до сих пор не исчерпан, а значит, подобное может повториться. Как я играла! Станиславский рукоплескал бы и однозначно кричал: «Верю!»
Накраситься не успела, но это было только к лучшему. Волосы, убранные в идеальную косу. Прозрачные очки для зрения, которые я временно позаимствовала у Клеменс. Строгие туфли на низком квадратном каблуке и простенькое темно-серое платье длиной значительно ниже колен. Мама меня не узнала бы, даже если бы мы с ней стояли лицом к лицу. Да меня бы никто не узнал!
В общем, вооружившись поддержкой директора, я совершенно случайно заметила, что классный руководитель несколько превышает свои обязанности, считая, что имеет право на основании личной неприязни не уделять проблеме достаточное внимание. И главное, взгляд — невинный такой, чтобы точно проняло. И слезу еще пустить, потому что девочке и так по жизни досталось, а мне ведь поручено заботиться о ее благополучии…
И ведь было бы из-за чего весь этот цирк устраивать! Нет, конечно, я потребовала от классного руководителя, чтобы с девочкой, с которой подралась Адель, была проведена беседа. Нельзя… Нельзя смеяться над тем, что у кого-то нет мамы. Ну и что, что ее няня встречает? Несмотря на возраст, дети должны понимать, что не все живут одинаково и это не их вина. Но на самом деле я это проблемой не считала. Не считала, потому что решение лежало на поверхности. Немного тепла, забота, любовь — все это так легко дать. Я это знала как никто другой. Это же предстояло узнать Антуану.
— Мадам, месье Броссар просил вас явиться немедленно. Он звонил вам, но вы не отвечали, — открыл передо мной дверцу автомобиля Кристоф.
— Я не могла ответить, — кивнула я мужчине, доставая рабочий смартфон.
Действительно, тринадцать пропущенных от начальника и еще с десяток на личном телефоне. Я ставила их в беззвучный режим, когда мы ехали сюда. Не знала, что такое важное мне хотел сообщить Антуан, но перезванивать не стала. Все равно сейчас дома увидимся.
Дорога не заняла много времени. Кристоф гнал так, будто мы на пожар опаздывали. Я даже за спинки сидений держалась, потому что на поворотах мы не притормаживали. Улетала только так.
— Спасибо, Кристоф, — кое-как выползая на улицу, проговорила я. — Если утром мы поедем с такой же скоростью, то поспать можно на полчаса больше…
Шутку мою мужчина не понял. Отчего-то смотрел на меня встревоженно, да и вообще старался не встречаться со мной взглядом. Обиделся, что ли? Вроде взрослый мужчина.
Едва я вошла в дом, сразу поняла, что что-то не так. Меня встречала вся прислуга и даже Адель. По их серым лицам навряд ли что-то можно было понять. Да что случилось-то?
— Прошу прощения, а что здесь происходит? — спросила я, на ходу расстегивая плащ.
— Мадам Громова, вы… — начала было Клеменс, утирая платочком слезы.
Но фразу так и не закончила, потому что страшный окрик оборвал ее:
— Ульяна!
Вздрогнули все, и даже я. Да что там, мне кажется, вместе с нами вздрогнул и весь дом, а стекла натужно затрещали, собираясь разлететься на осколки. В груди что-то оборвалось. Неприятный холодок поселился в животе, настойчиво оплетая тело. В кабинет начальника я шла словно на казнь, но никак не понимала, в чем именно провинилась. Ведь ничего же не сделала.
— Здравствуйте, — поздоровалась я, заглядывая в кабинет. Дверь была распахнута настежь, но картина внутри мне вот вообще не понравилась.
Антуан сидел в своем кресле за письменным столом, а перед ним лежали те самые папки, которые я читала сегодня. Бутылка то ли коньяка, то ли виски была уже почти опустошена, о чем красноречиво говорили бокалы в руках у мужчин. Жозеф. Жозеф Фуко, кажется. Второй компаньон Антуана вольготно устроился в кресле напротив и отчего-то широко улыбался.
— Ульяна, ты сегодня открывала сейф, верно? — задал Антуан мне вопрос, который вообще не имел логики, на мой взгляд. Он ведь прекрасно знал, что открывала. Сам сказал сделать это. — Открывала? — прогрохотало на весь кабинет, а я поняла, что он дико пьян. Просто в стельку.
— Да, — ответила, понимая все меньше.
Я точно помнила, что там среди папок была информация и о компаньонах Антуана. Так зачем он сейчас говорит об этом, когда в его кабинете один из списка мерзавцев?
— Антуан, не кричи на девочку. Она не виновата… — оскалился Жозеф, отсалютовав мне бокалом.
— А ты вообще не лезь! — ударил мужчина кулаком по столу с такой силой, что бокал подпрыгнул. — Почему ты не убрала все на место? Это было так трудно, Ульяна? Убрать все обратно и запереть сейф? — шипел он сквозь зубы.
— Но я не… — начала я было оправдываться.
— Это было так трудно? — закричал он, мигом вскакивая на ноги.
— Антуан, я не…
— Пошла вон, — устало опустившись обратно в кресло, тихо проговорил начальник.
Я стояла, не сдвинувшись с места. Стояла, смотрела и не понимала. Он даже оправдаться мне не дал. Да и за что? Я ведь не виновата, что сейф не закрывался. А документы я убирала. Точно помню, что убирала.
— Чтобы я тебя больше в своем доме не видел. Пошла вон! — выкрикнул он последнюю фразу, замахиваясь в мою сторону пустой бутылкой.
Я еле успела отшатнуться в коридор, когда стекло разбилось на осколки, встретившись с дверью. Слезы стекали по щекам. Не могла их сдержать. Всю трясло.
Никогда еще я не видела его таким злым. Разве я заслужила такое обращение? Разве я…
— Мадам… — окликнула меня Клеменс.
Но я не останавливалась. Летела в свою комнату, не разбирая дороги. Слезы застилали обзор, а голова была до отчаяния пустой. Что делать-то? Что мне теперь делать?
На автомате собирала вещи. Хотя какие, к черту, вещи? Ничего не взяла из того, что было куплено, кроме того, что надела на себя. Колготки, джинсы, водолазка, кроссовки и куртка. В маленький рюкзак полетели документы и мои личные вещи, которые с его величайшего позволения я оставила в живых. Черт, у меня даже вещей толком теперь нет. И денег нет. Что такое 128 евро? Возможно, удастся найти койку-место на эту ночь, ну а дальше куда?
— Мадам, — постучался в дверь Кристоф, но я не оборачивалась. Не хотела, чтобы кто-то видел мои слезы. — Хозяин просил вам передать… Я здесь оставлю.
Дверь открылась и с хлопком закрылась. Обернувшись, я увидела на комоде желтый конверт. Подходила нехотя, как и заглядывала внутрь. Там были деньги. Наверное, положенная по договору неустойка, но брать их я не собиралась. Ничего мне от него не надо. Пусть себе оставит на успокоительное.
Взгляд зацепился за надпись на задней стороне конверта:
«Утром Кристоф отвезет тебя туда, куда скажешь. Больше никогда не попадайся мне на глаза».
З — забота. Да пошел он к черту вместе со своей заботой и со своими деньгами. То горячо, то холодно — надоели эти контрасты. Пусть катится в бездну, а я и без него не пропаду. Я-то себя знаю. Прорвемся, как прорывались уже не раз.
Сидела на постели, полностью собранная, и думала, думала, думала. Пальцы сжимали рюкзак, когда дверь в комнату осторожно открылась. На пороге стояла Адель. Не проходила, глядя на меня.
— Привет, — постаралась я улыбнуться. — Вот сижу, вспоминаю, все ли я взяла.
— Ты уходишь, да? Насовсем? — прямо спросила она, сжимая в руках плюшевого медведя.
Слезы хлынули ручьем, но я продолжала натянуто улыбаться.
— Мне придется, — ответила я, не желая обвинять в чем-то Антуана перед Адель. Не хотела, чтобы она обиделась на отца, а такое возможно, поэтому я тщательно подбирала слова. — Но мы с тобой еще увидимся, обещаю. Просто я о маме своей очень переживаю. Она у меня одна совсем осталась в другой стране. Хочу проведать.
— Мама — это важно, — кивнула девочка. Такой взрослый взгляд. Она, наверное, понимала, что я вру, но решила подыграть. Была благодарна ей за это. Так действительно легче. — Я хотела подарить тебе своего медведя. Он, правда, старенький, но очень хороший. Раньше я всегда с ним спала и прятала в его пузико конфеты, чтобы няня не видела.
— Спасибо, — жалко выдавила я из себя, но подняться не смогла. Сил на это просто не нашлось. Адель сама подошла ко мне, вручая плюшевый презент. Быстрый короткий поцелуй в щеку, и слезы хлынули с новой силой. Она гладила меня по волосам, пытаясь успокоить, но сердце мое буквально пронизывало болью.
— Ты только не забывай меня, ладно? — обнимала меня девочка, тоже начиная плакать.
— Не забуду, если перестанешь лить слезы, — попыталась я пошутить. — А то запомню тебя сопливой.
Мы посидели так еще немного. Тишина успокаивала, а я цеплялась за Адель как за спасательный круг, отчетливо понимая при этом, что мне следует ее отпустить. Не хотела, чтобы она ревела из-за меня, но и сама была не в силах остановиться.
— Пообещай мне больше не драться, ладно? — вспомнила я о важном. — Тех, кто говорит гадости, лучше просто не замечать, и тогда они отстанут. Им просто надоест, если ты никак не будешь реагировать них.
— Обещаю, — прошептала она. — Если ты прочтешь мне сказку на ночь.
И я читала. Читала в ее комнате, несмотря на то, что спать Адель должна была лечь только через час. В доме было тихо. Настолько тихо, что тишина казалась нереальной. Слава богу, что мы никого не встретили, когда шли в ее спальню. Наверное, только поэтому я и смогла сохранить решимость, которой в моей душе осталась только горсть.
— Спокойной ночи, Адель, — едва размыкала губы, укрывая спящую девочку.
Первая засада поджидала меня в игровой. Там сидела Жозефина, но я не дала ей сказать ни слова, моментально отгораживаясь дверью. Вторая засада случилась в коридоре:
— Мадам Громова, вы только не уходите до утра. Месье Броссар отойдет. Он очень отходчивый… — убеждала меня Клеменс, почему-то прижимая к груди чугунную сковороду. Наверное, хотела использовать как последний аргумент, что лично меня впечатлило.
— Спасибо вам. Вы не переживайте, я собиралась лечь спать, — честно соврала я, прячась в выделенной мне комнате. — Все будет хорошо.
И я ждала. Я просидела четыре часа, рассматривая маленького плюшевого медвежонка. Без единой мысли, без чувств и эмоций. Они просто закончились, да и думать совершенно не хотелось. Понимала, что что-то случилось из-за того, что я не смогла закрыть сейф, но я ведь не виновата. Я и папки убирала внутрь, так в чем моя вина? Меня даже дома не было.
Грустно усмехнувшись, вдруг поняла, что отчего-то начала называть это место домом. Так хотелось поскорее сбежать, но должна была дождаться, пока все разойдутся спать. Не желала оставаться здесь до утра. Просто…
Как я буду смотреть им всем в глаза утром и улыбаться? Как прощаться? Да и захотят ли меня провожать? Они все здесь давно семья, а я так — очередная, которых еще будет сотни. Очередная, которую из этого дома навсегда увозит Кристоф.
В половине второго ночи я все-таки нашла в себе силы подняться. Закинув на спину рюкзак, словно ища поддержки, обняла медвежонка и аккуратно открыла дверь, стараясь, чтобы она не издала ни звука. В коридоре свет уже не горел, но я тихонечко на ощупь продвигалась вперед, чтобы в конце концов выйти на лестницу.
Вздрагивала и останавливалась от каждого шороха. Сердце пропустило удар, когда услышала, как что-то разбилось. Даже не поняла, с какой стороны, но скорости мне это однозначно придало. Только дверь входную открывала осторожно, а едва оказалась на улице, обдуваемая холодным ветром, перебежками пробралась к воротам, через которые, кряхтя и матерясь, перелезла.
Вот и все. Это было вчера.