Глава 10

Ульяна

Сделать ноги сразу после инцидента мне не дал все тот же начальник. Демонстративно окатив девушку презрением, он забрал у меня из рук пустой бокал и всучил его блондиночке со словами:

— Аккуратнее нужно быть, Алэйна. Месье Морель, до встречи на совете, — пожал он руку обескураженному мужчине и силком потащил меня дальше.

Мы как раз проходили к свободным местам в последнем зале, где уже расселись многочисленные гости выставки, когда я все-таки решилась заговорить:

— Месье Броссар…

— Ульяна, все хорошо, — улыбнулся он, помогая мне присесть.

— Он же ваш компаньон, а она его дочь, — продолжила я, а аукцион уже начался под сдержанные аплодисменты.

— Он в первую очередь неприятный тип, а она — моя бывшая. Ты все правильно сделала. Никогда и никому не позволяй себя унижать. Запомни: дашь слабину хоть раз, и тебя будут топтать все кому не лень, — произнес он нравоучительно, а на небольшую сцену уже вынесли ту самую картину, которую хотел купить мой начальник.

— Но вы сказали им, что я ваша…

— Не думай об этом. Мне так было нужно, — поднял он круглую дощечку с номером вверх.

Больше я ничего не говорила.

Лишь следила за тем, как Антуан то и дело поднимает дощечку, пытаясь перебить цену конкурентов. Он назвал меня своей невестой, но означало ли это, что теперь мне придется играть еще одну роль?

Нет, не думаю. Но это прозвучало так… Будто такое возможно. Словно в какой-то из Вселенных мы могли бы быть женихом и невестой. Сама мысль казалась абсурдной, но что, если…

— Продано. — Глухой удар молотка вывел меня из задумчивости.

— Подождешь меня здесь? — шепотом спросил мужчина, вставая со своего места.

Лишь кивнула, провожая его широкую спину взглядом. Слава богу, ждать пришлось недолго, как и выдерживать чужие осуждающие взоры. То, как я окатила гостью выставки шампанским, к сожалению, видели многие, но уже через пятнадцать минут Антуан вернулся за мной, освободив от внимания моралистов. Правда, без картины.

— А где? — кивнула я на его руки.

— Доставят в офис. Поехали, хочу показать тебе одно место.

Интриговал. Мы покидали аукцион первыми, что, несомненно, привлекло к нам еще больше внимания. Если честно, я так и не поняла, зачем он брал меня с собой. Мог бы и сам купить, а потом приехать домой, но, видимо, я в очередной раз чего-то не осознаю.

— И куда мы сейчас? — усаживалась на заднее сиденье авто.

— Секрет. Но если поцелуешь… — придвинулся он ближе.

— Нет! — ответила я резче, чем хотела, вызывая усмешку на его губах.

Потянувшись, Антуан нажал на какую-то кнопку, которая заставила появиться черную ширму, разделяющую автомобиль на две части. В салоне громко заиграла музыка, занимая все пространство между нами, а мужчина прикоснулся к моим губам.

Что-то прошептал, но не услышала ни слова. Участившееся сердцебиение перебивало даже мелодию. Его губы мягко касались моих, а ладонь изучала тело, прокатываясь по шее, плечу, талии. Ощущала горьковатый парфюм. Так хотелось прижаться к его шее и вдыхать аромат кожи — запредельный, тяжелый, сводящий с ума.

Чужие пальцы пробегались по моим ногам, очерчивая разрез юбки. Он действовал уверенно, будто я принадлежала ему целиком и полностью. Терялась под таким давлением, под его натиском. Да кто бы не терялся?

Его язык неторопливо проходился по моим губам. Забывала дышать, приоткрывая губы для новой порции ласк. Наверное, где-то в глубине души я ждала, жаждала этих поцелуев. Хотела ощутить их снова, чтобы точно знать, что вчерашняя ночь мне не приснилась. Голова кружилась, мысли путались. Неимоверно хотелось ударить себя по щеке. Нам еще нужно пережить сюрприз, до которого, черт возьми, мы в таком темпе, скорее всего, не доберемся.

Ох ты ж, ежики колючие!

— Кккуда? — прорезался у меня голос, едва ладонь Антуана вознамерилась окончательно обосноваться под моей юбкой.

— Нельзя? — спросил он как-то даже обиженно, будто я отобрала у него конфетку.

Создавалось ощущение, что сейчас захочет уточнить: «А точно нельзя?» От ответа меня спасло то, что автомобиль плавно остановился, а музыка резко стихла.

— Ты просто не представляешь, как сильно я сейчас хочу отвезти тебя домой, — признался мужчина, опираясь рукой в стекло позади меня.

— Вы обещали сюрприз, — пискнула, и не пытаясь отвести взгляда. Теперь отчетливо понимала, что означает фраза «как мышь перед удавом».

— Ты. Мы ведь договорились? Закрой глаза.

Продолжала смотреть на него. Нет, ну мало ли что там за сюрприз? Откуда я знаю, чего от него можно ожидать? Может, сейчас опять под платье полезет?

— Закрой, я тебя не съем.

Теперь уже мне хотелось переспросить: «Точно?» — но я разумно промолчала. Под насмешливым взглядом пожевав губу, все-таки прикрыла веки, но выбиралась из автомобиля осторожно и не без помощи Антуана. Прохладный ветер оплел плечи, пахнул в лицо, а я шла за ним, стараясь ни обо что не споткнуться.

— Вот так. Секунду. — На плечи мне опустился его пиджак, даря тепло, окутывая терпким ароматом. — Теперь можешь открывать.

Взвизгнув, я чуть ли не на голову к начальнику забралась. Вцепившись в него и руками, и ногами, с ужасом смотрела вниз с обрыва, на котором мы стояли. Кровавый закат окрашивал зеленое одеяло, что распласталось среди камней, отражался в синеве речушки. Мама дорогая, а если бы я нечаянно шагнула вперед?

— Я тебя убью… — прошептала я, зажмурившись да и вообще спрятавшись на груди у мужчины.

— Я уже это понял, — откашливаясь, ответил он, пытаясь содрать мои пальцы с собственной шеи.

Да какой там! Я вцепилась в него как в родного!

— Унеси меня обратно, — жалобно попросила его, с ужасом заглядывая ему в глаза. Совесть в них найти не получилось, а потому я все-таки закинула ногу ему на бедро.

— Только ради этого стоило сюда приехать, — усмехнулся мой начальник, насилу разворачивая меня лицом к пропасти.

Держаться я за него все равно не перестала, хотя теперь мне это удавалось с трудом.

— Я хотел показать тебе свое любимое место. Если ты все-таки откроешь глаза, то сможешь увидеть то, что я считаю настоящей красотой, — коснулся он губами чувствительного местечка за ушком, а я судорожно глотнула воздух.

— Нет, — категорично замотала головой.

— А если я отвечу на любой твой вопрос?

Предложение было чертовски заманчивым. Я даже веки распахнула. Наверное, так легче было думать, хотя кто его знает. Такой шанс, возможно, мне больше никогда не выпадет. Ну подумаешь, вниз посмотреть. Что я теряю?

— Почему вы покупаете себе отношения? — просипела я, стараясь вжаться в Антуана всем телом.

— Задай вопрос правильно, ангел мой. — Вкрадчивый шепот коснулся щеки, опаляя дыханием.

— Почему ты покупаешь себе отношения?

Я ждала ответа, пытаясь не трястись. Пальцы впивались в пиджак мужчины, а я вжималась в него спиной, и меня вот вообще не интересовал тот факт, что моя попа сейчас ощущает все прелести чужого возбуждения. О том, чего он там хочет, я в данный момент не думала совершенно. Главной моей задачей было, чтобы мы не двигались, потому что обрыв был ну ооочень близко.

— Знаешь, какие преимущества есть у богатства? — спросил он как-то глухо, но ответа не ждал. — Ты можешь позволить себе смотреть на мир реально. Те, у кого проблемы с финансами, часто полагаются на авось, на чудо. Они затуманивают свою жизнь мечтами, которые никогда не исполнятся. Они верят в высокие чувства и часто обжигаются.

О, как сильно он был неправ! Обжигаются все, но только сильные могут это пережить и идти дальше. И это вообще не зависит от того, есть ли у человека деньги. Разные жизни, разные судьбы. Можно родиться с золотой ложкой во рту, но стать впоследствии отбросом общества. А можно жить в семье алкоголиков, чтобы в шестнадцать лет уйти из дома и построить вокруг себя мир, который достоин восхищения.

— В этом мире все можно купить, если знать цену. Опытные женщины да и наивные девочки не ищут искренних отношений, не ищут бескорыстной любви. Они хотят найти свое место под солнцем — удобное, комфортное, выгодное. Так зачем терпеть ложь, если можно говорить об этом вслух? Мне не нужна любовь, ангел мой, но и трахать очередную девицу, которая ждет от меня свадьбы, мне не хочется. Я покупаю секс, покупаю заботу об Адель, покупаю уют в своем доме, точно зная, что все это будет выполнено на высшем уровне, потому что плачу за это, и плачу немало. Мне не нужны отношения, только обоюдовыгодная сделка, у которой есть срок и ничего кроме.

Я сделала шаг. Выскользнув из его рук, я сделала шаг вперед, а потом еще один, останавливаясь на самом краю обрыва. Теперь мне не было страшно смотреть вниз, как не было страшно и стоять здесь под порывами прохладного ветра. Страшно было другое — слышать от него такие слова.

Фактически он был моим начальником. Должен был стать любовником в самом ближайшем будущем. Более того, наверное, я даже была влюблена в него. Влюбленность всегда приходит внезапно. Иногда достаточно только слова или одного-единственного взгляда, чтобы понять, что ты пропала. Я уже влюблялась раньше и была знакома с этим чувством. Оно прочно обосновалось в моей душе, но после таких слов мне нестерпимо хотелось уйти.

Уйти, потому что, как и любая влюбленная дура, я где-то глубоко в душе надеялась именно на отношения, тогда как меня жестоко вернули на землю. Я попросила свидания — он согласился, но за ними не было никакого тайного смысла. Хотел ли он их сам? Навряд ли. Просто выполнил мое условие, совмещая приятное с полезным.

Обернувшись, неконтролируемо вздрогнула, увидев темный пожирающий взгляд. Я отчетливо ощущала желание, вспыхнувшую страсть, но проблема в том, что мне было этого мало.

— Наверное, это тяжело? — спросила, горько улыбаясь.

— Что тяжело? — нахмурился он, удивляясь яду в моих словах.

— Замечать любовь вокруг и не давать себе ее испытывать? Отрицать любые чувства и привязанности? Игнорировать собственную дочь? Это больно — терять тех, кого любишь всем сердцем. Искренне считаешь, что они тебя предали, бросили. Так было с вашей супругой, верно? И вы так боитесь, что это произойдет вновь.

Антуан молчал. Молчал и взирал на меня пустым взглядом. Не соглашался, но и не отрицал. Да мне и не нужно было. Это удобно — притворяться глупой наивной дурой. Тогда вопросов меньше, да и требования к себе не такие суровые. Ошибки? Глупая наивная дура может совершить их сотни, а умную женщину каждый неправильный шаг может сломать.

Я не хотела ломаться, но выбора мне не дали. Для меня, для нас дороги назад уже нет. Хочет, чтобы я играла по его правилам? Запросто. Да только долго он не протянет.

— Не переживайте, месье Броссар. Я больше не буду покушаться на ваше подобие свободы. — Стянув пиджак с плеч, я отдала его обескураженному Антуану, который, наверное, впервые видел меня вот такой.

Прошествовав к машине мимо столика, сервированного на две персоны, я сама открыла дверцу, захлопнув ее перед поспешившим помочь мне Люком. Слышала шум. Там, на краю оврага, Антуан срывал свое бессилие на нашем ужине. Нет, красиво, не спорю. Романтика, свечи, вино.

Наверное, он думал, что после его речи я скажу, что понимаю и согласна на все. Так поступила бы женщина, которой важны были деньги и то самое пресловутое место под солнцем, пусть и временное. Я же такой не являлась никогда. Знала, что такое жить на гроши, и не боялась этого. Любовь куда важнее, и за свою я собиралась побороться.

Антуан сел в машину минут через пять. С явным недовольством оглядел мое невозмутимое лицо. Конечно, он ведь так надеялся на секс после романтического ужина, а ему досталась я, переваривающая тихую ярость.

Я буду паинькой, малыш. Такой паинькой, что ты охренеешь.

— Знаете, что меня поражает? — нарушила я молчание, едва автомобиль тронулся. Намеренно удерживала между нами дистанцию. Даже демонстративно отодвинулась, когда его рука вознамерилась погладить мою коленку. Те, кто занимается сексом без обязательств, за ручки не держатся и страстным поцелуям в укромных уголках не предаются. — Вы как те самые мыши, которые плакали, кололись, но продолжали грызть кактус. Хочется, но колется, да Антуан?

— Меня интересует только твое тело. Я мужчина, и это нормально…

И голос такой — полный превосходства.

— Конечно, нормально, — мило улыбнулась я, закидывая ногу на ногу так, что платье неприлично обнажило бедра. — Я женщина, и меня тоже интересует только твой кошелек.

Господи, как мне нравилось его бесить!

* * *

Вернувшись домой, Антуан молчаливо прошествовал мимо прислуги, искренне надеясь на то, что я беспрекословно последую за ним. Ага, счаз!

Нет, в дом я вошла за ним. Даже по холлу несколько шагов сделала, но у самой лестницы под изумленным взглядом Клеменс красиво свернула в сторону кухни. У меня, между прочим, произошла личная трагедия, которой срочно требовалась бутылка вина.

Совесть? Неа, не слышали!

— Жозефина, Адель уже спит? — спросила я у няни, когда женщины вошли в кухню.

Я в этот момент совершенно беззастенчиво исследовала внутренности шкафов, желая отыскать в них что-нибудь горячительное и успокаивающее расшатанные к черту нервы.

— Девочка отказывалась засыпать без вас, мадам, но усталость была сильнее. Правда, она просила передать, что завтра вам придется прочесть ей на две сказки больше.

Я улыбнулась. Хитрая милая маленькая девочка. Я все больше видела в ней себя, понимая, что с каждым днем она становится все сильнее дорога мне. А ведь это только начало. Что будет, когда год закончится? Как я ее оставлю?

К черту!

Не дождется, засранец! Не оставлю, не отдам и перевоспитаю! Он еще волком завоет!

— Простите, мадам. Может быть, я могу вам помочь? — робко поинтересовалась Клеменс, глядя на то, как я хозяйничаю на ее кухне.

— Вино. Много вина. И бокал, — ответила решительно.

То, что я собиралась сегодня провернуть, на трезвую голову я сделать просто была не способна. Мне нужна была храбрость. Вся имеющаяся в доме храбрость.

Открыв внушительный холодильник, Клеменс достала мне вытянутую бутылку, но, узрев ее сестру-близнеца, я быстро сократила расстояние до вожделенного алкоголя. Обе бутылки оказались в моих руках, а повар с непередаваемым выражением лица протягивала мне бокал и штопор.

— Мадам, вам бы сначала поужинать…

— Спасибо, Клеменс, но, боюсь, на сытый желудок такое не провернуть.

До своей комнаты я кралась на цыпочках, то и дело пытаясь слиться со стенкой. Если меня обнаружат раньше времени, все пропало. Такого допустить не могла, потому что в идеальном плане главное что? Правильно, детали.

Юркнув в спальню, я быстро открыла бутылку и вылила ее содержимое в унитаз. Даже боялась представить, сколько она стоила, но столько мне совершенно точно не выпить, а пустая тара ой как нужна.

Вернувшись в спальню, я положила пустую бутыль на пол рядом с кроватью, а сама юрко стянула с себя платье и, нисколько не заботясь о его сохранности, сбросила на край постели, чтобы придать общей обстановке реалистичную небрежность. Дальше к двери полетели туфли, а потом и шпильки, щедро усыпая собой мягкий ворс ковра. Волосы волнами обнимали плечи и загораживали обзор, когда я упрямо открывала вторую бутылку. Ой, что будет!

Пробка поддалась. Я сделала глоток прямо из горлышка, чтобы оценить вкус. Ничего так — сладенько, вкусненько. Глубоко вдохнув, резко выдохнула и опрокинула в себя половину бутылки. Это ж на какие жертвы приходится идти бедной несчастной девушке, чтобы проучить одного самоуверенного идиота!

Вино прокатилось по желудку и вознамерилось вернуться обратно, но я отчетливо услышала, как хлопнула дверь. За три секунды я налила красную жидкость в бокал, который стоял на прикроватной тумбе, схватила телефон и запрыгнула в постель, набирая в поисковике: «Как правильно делать минет».

Собственно, именно такой я и предстала перед Антуаном, который вошел в мою комнату, как и всегда, без стука. В нижнем белье, с телефоном в руке, пьяная и засыпающая.

— Ульяна? — взгляд его прошелся по полу, отметил платье и пустую бутылку, а потом метнулся ко мне.

Радостно оскалившись, я демонстративно отложила телефон и взяла бокал, чтобы залпом его осушить под немигающим взором. Шаталась, притворялась пьяной. Специально промахнулась мимо тумбы, и бокал предсказуемо разбился, жалобно звякнув.

— Ой! — выдало мое тельце, а голова начала пьянеть.

Блин, рановато! Самый пик пьесы-то еще не начался!

— Ульяна, что с тобой? — запереживал Антуан, заподозрив, что эротическая ночка ему сегодня не обломится.

— Со мной? — искренне удивилась я, словно мешок с картошкой падая обратно на постель, пытаясь при этом максимально соблазнительно вытянуться. — Со мной все отлично, мой многоуважаемый начальник. Вот, — кивнула я на смартфон, — готовлюсь, так сказать, отдаться процессу со всей ответственностью.

Он двигался так плавно, грациозно, но при этом так уверенно. Закусив губу, я следила за каждым его шагом, облизываясь на тело, которое совсем не было прикрыто. Только его спортивные штаны и отделяли меня от того, чтобы отдаться разврату. Черт, надо было и со второй бутылки половину в унитаз смыть.

— Что там? Читаешь любовные романы? — он легко подхватил телефон и с усмешкой уставился на экран, но лицо его вмиг окрасилось всеми оттенками недоумения.

— Я вот, знаете, что подумала. Раз у нас все по договору, то и секс у нас тоже будет по расписанию. — Язык заплетался, но я, честное слово, старалась четко выговаривать каждую букву. — Завтра с утра составим. Что, когда, в какое время, с какой продолжительностью, как мне нужно стонать и кричать, что говорить и в какой момент. Главное — поподробнее все расписать. Из меня актриса, конечно, хреновая, но я постараюсь изобразить страсть и желание. Я ведь за место под солнцем на все готова. Ничего, что я так откровенно? Я вот подумала: правильно это. Зачем терпеть ложь, если можно говорить об этом вслух?

Слова из меня все лезли и лезли, будто кто-то открыл кран с водой, а закрыть забыл. Прервалась я лишь раз. Под внимательным взглядом Антуана потянулась к бутылке, чтобы закрепить эффект, но вино у меня самым наглым образом отобрали. Отобрали, чтобы вдребезги разбить бутылку о стену.

И вот тут-то я и обратила внимание на лицо мужчины. Ну, просто все это время я созерцала его широкие плечи и мечтала прикоснуться к груди…

А посмотреть там было на что. Он был зол, взбешен, пребывал в тихой ярости, нависая надо мной угрожающей скалой.

— Мама… — прошептала я, утопая в темени его глаз.

— Папа, — нашелся с ответом мой начальник, вмиг сокращая между нами это скудное, незначительное расстояние.

— По расписанию… — жалобно пискнула я, пытаясь его образумить.

— Нет, ангел мой. Ты хотела отношений, так получай по полной.

Его губы накрыли мои. Поцелуй — болезненный, дикий, тяжелый. Он был наказанием за тот спектакль, что я устроила, но внутренне я ликовала, потому что донесла до мужчины его смысл правильно.

Нельзя так со мной. Нельзя использовать как вещь, как временную игрушку, как что-то пустое. Если нам предстоит быть вместе, я хотела настоящих отношений. Пусть они и не будут вечными, пусть нам суждено расстаться через время, но шлюхой, получающей деньги за секс, я быть не желала. Только эти барышни могут позволить себе вступать в интимную связь, не имея чувств.

— Как же ты меня бесишь! — прошипел Антуан, больно стискивая пальцами мой подбородок. — Несносная! Невыносимая девчонка!

Страха не испытывала. Как бы ни злился, реального вреда не причинит.

Подхватив меня на руки, крепко стиснул, но я не издала ни звука. Позволяла терзать свои губы, пока мужчина нес меня к себе в спальню. Неправильный день и неправильная ночь, но я ощущала себя такой живой. Настоящей. Купалась в этом спектре эмоций.

— Так что? Расписание составлять не будем? — не удержалась я, упиваясь его тихим бешенством.

Укусив меня за подбородок, Антуан зарычал. Правда зарычал, как рычит дикий зверь, собираясь полакомиться очередной своей жертвой.

— Нельзя спрашивать, да? — с самым невинным видом поинтересовалась я и тут же была беспощадно брошена на кровать.

Поцелуй. Он ураганом налетел на губы, языком разомкнул их, чтобы покорить новые неизведанные территории. Меня не целовали так ни разу в жизни. Жадно изучал мой рот, то и дело прокатываясь языком по краю моих зубов. Вел настоящее сражение, тогда как мой язычок напуганно забился в самую глубь.

Я не дышала. Он просто не давал мне опомниться, сделать хотя бы вдох. Мысли окончательно подернулись дымкой, затянулись густым туманом. Вообще ни о чем не думала, тогда как ногти мои рисовали на его спине красные полосы, впиваясь в податливую мякоть.

— Так долго ждал… — стон, полный отчаяния.

Покрывал короткими быстрыми поцелуями мое лицо, все чаще задерживаясь на губах, но в какой-то момент мне стало холодно. Холодно оттого, что такие желанные касания прекратились.

Распахнув веки, смотрела на Антуана — глаза в глаза. Он тяжело дышал и, наверное, пытался успокоиться.

— Нет, прости, это выше моих сил.

За что он извинялся? За поцелуй, что вновь обжег губы? За руки, что так уверенно сжимали меня в объятиях? Или за то, что последовало дальше?

Обрисовывал губами каждый мой изгиб. Целовал шею, опаляя дыханием. Изучал языком ключицы, чтобы ласково скользнуть по розовым ареолам сосков. Вздрагивала каждый раз, едва его зубы осторожно смыкались на возбужденных горошинах. Оттягивал губами, тут же набрасываясь вновь. Мне нравилось то, что он делал. Острые ощущения сменялись нежностью. Мы уже играли в эту игру — огонь и лед. Мне нравилось танцевать на грани.

Антуан спускался все ниже и ниже. Живот подрагивал, получая свою порцию ласки. Не сопротивлялась, когда стягивал с меня белье. Лишь прикрылась, смутившись, но, осуждающе взглянув на меня, мужчина уверенно развел мои ноги в стороны, открывая для себя.

Взрыв. Губы коснулись лона, а проворный язык очертил влажную плоть, слегка надавливая. Он не был грубым. Я не так себе это представляла. Думала, что мужчины просто лижут там и это доводит до пика, но Антуан целовал. Он действительно целовал, как если бы это были мои губы. Мягко, нежно, едва прикасаясь.

Стоны сотрясали спальню. Я честно держалась, чтобы не издать ни звука, но это просто было невозможно. Казалось, что внутри меня все горит огнем, а там, где мужчина прикасался, взрываются молнии. Уже ничего толком не понимала. Были лишь его губы, изучающие мое лоно, и его дыхание, что рождало мурашки по всему телу.

— Пожалуйста… Прошу, пожалуйста…

Не знаю, чего именно я просила. Прекратить или, наоборот, продолжить. Только понимала, что больше не могу. Еще немного, и просто отключусь, утопая в ощущениях, что укачивали, забирали в водоворот красок и эмоций.

Он вмиг оказался рядом. В тусклом свете бра его губы блестели, а сам мужчина выглядел невероятно довольным. Улыбался, удерживая вес своего тела на руках, а мне хотелось ощутить его тяжесть.

Крепче ухватившись за его спину, надавила руками, но прижать сил не хватило. Он сам понял, чего мне хочется, и это было так правильно. Стыд? Я забыла о том, что положено стесняться. Да и кем положено? Он уже видел все и даже больше, а значит, и целовать его влажные губы не стыдно, ощущая свой собственный вкус.

Чувствовала приятное томление в теле. Каждая мышца была расслаблена до предела, но там — внутри — все горело, пульсировало и жаждало продолжения. Правда, один вопрос заплетающимся языком я все-таки смогла задать:

— Будет больно, да?

— Обещаю, что предупрежу тебя заранее, — усмехнулся мужчина, возвращаясь к моим губам, тогда как одна его рука беззастенчиво сжимала мою грудь, играя с розовой горошиной.

А где вторая рука?!

Прислушавшись к своим ощущениям, я с облегчением поняла, что вторая конечность моего начальника гладит и щекочет мое бедро с внутренней стороны, задевая возбужденное лоно. Ох, как мастерски он ласкал меня, не давая пожару успокоиться хоть немного.

Елозила ногами по постели, сбивая простыни, а губы сами собой шептали что-то невнятное. Умирала, забывалась, уходила за грани, проваливаясь в истому. Ни черта не соображала, да и не хотела. Уже не могла отвечать на поцелуи, но позволяла жадно терзать свои губы, забирая его дыхание.

Его пальцы гладили лоно у самого входа. Чуть надавливали, чтобы тут же отпрянуть, продолжая неторопливо ласкать. Пощипывал горошину клитора, а мне казалось, что вот-вот взорвусь, просто потеряю сознание.

Рывок.

Боль — кратковременная, едва ощутимая. Она осталась где-то на краю отголосками, незаметными серыми пятнами на фоне буйных красок. Антуан замер, выпивая мой невольный вскрик, нежно целуя искусанные губы.

— Все хорошо, ангел мой. Уже все закончилось, — гладил он мое лицо, мягко улыбаясь.

— Как все закончилось? — искренне возмутилась я, мигом трезвея. — И это все?

Его тихий смех вызвал еще большее недоумение.

— Самое лучшее еще впереди.

Он начал двигаться мягко, нежно, осторожно. Чувство правильной наполненности поражало. Наверное, в жизни нет ничего лучше, чем это древнее как мир действо между мужчиной и женщиной. Я видела Антуана неприкрытым, обнаженным, без маски, от которой уже сводит зубы. Он меня — с самой лучшей моей стороны.

Глаза щипало от слез, но я даже не понимала, почему они возникли. Отвечала на его тягучие, сладкие поцелуи. Шумно дышала, выгибалась навстречу его телу. Это так приятно — ощущать его власть. Но еще приятнее понимать, что и он в моей власти. Лишь намек, только шепот, посыл, а он уже прочел меня, знает, чего я хочу. В водовороте объятий и страстных движений самое важное — чувства. Именно их я так ждала. Именно их я и получила, отдавая взамен также много.

Я слышала вдохи, рваные выдохи. Словно река перетекала в водовороте собственных стонов и его тихого рычания. Картинка смазалась. Перед глазами только его лицо, и оно было главным. Антуан был главным, целым миром для меня в эту короткую ночь. Оказывается, так бывает, что кто-то становится для тебя важнее, чем все остальные.

Оказывается, так бывает, что влюбленность рождает любовь.