Глава 16

Ульяна

Это был чертовски долгий день. В мэрии нас расписали довольно-таки быстро. Мы приехали еще до открытия, а потому двери в этом представительстве ада на земле распахивали специально для нас. Была удивлена такой поспешностью и конспирацией. Нашими свидетелями стали Люк — водитель Антуана — и его супруга, которую лично я видела впервые.

Маме же вместе с Адель и ее нянечкой пришлось остаться в машине. Именно они нас и поздравляли, когда мы вышли на улицу. Все еще не понимала, не осознавала, что теперь являюсь замужней дамой, однако это утро не обошлось и без нежданных гостей. Темный джип остановился на парковке рядом с мэрией как раз в тот момент, когда Антуан забирал у меня из рук ворох цветов. Мой супруг изменился в лице — едва уловимо, но я заметила серую тень, что засела на заостренных скулах, проявилась в хищном взгляде.

— Утро доброе. А что же вы это так втихомолку? И не сказали ничего. Я к тебе по делам заехал, а обслуга говорит, что ты женишься, — подошел к нам Андрэ Морель.

Сегодня он был без дочери, но зато с букетом цветов в руках. После скандала мужчина выглядел невозмутимо и даже благодушно. Правда, это не отменяло того факта, что Антуан не был рад его видеть — это так прямо читалось на его лице.

— Да мы, собственно, никого и не оповещали, — произнес мой супруг холодно, пока я получала еще один увесистый букет. Хорошо, что не букетом.

— Ладно. Я вижу, что ты не рад меня видеть. Поздравляю вас обоих. Пусть жизнь ваша будет счастливой и долгой, — усмехнулся месье Морель. — На празднество-то позовешь?

Антуан не ответил. В зловещем молчании он помог мне усесться в автомобиль, но и позже решил проигнорировать компаньона. Когда мы уезжали, месье Морель так и продолжал стоять посреди парковки у мэрии, изображая не меньше чем статую. Его взгляд мне не нравился, но супруг мигом перетянул все мое внимание на себя, целуя сначала нежно и мягко, а чуть позже — страстно, с напором. Жаль только, что дорога закончилась слишком быстро.

Наверное, это можно было назвать праздничным обедом, хотя время и не соответствовало действительности. Когда мы вернулись домой, Антуан предложил мне переодеться в платье, но, увидев мой щенячий взгляд, пожалел и сдался на милость победителя. Белоснежное бальное платье так и осталось лежать на кровати, тогда как супруг мой, можно сказать, помог мне переодеться в золотое — вполне себе вечернее.

Руки Антуана самым бессовестным образом прошлись по всей завоеванной территории, проверили все укромные места, но, как бы сильно он ни хотел доказать мне, что я принадлежу ему, внизу за столом нас уже ждали.

— Антуан… — позвала я его, когда он уже собирался выйти из моей комнаты.

— Да, ангел мой?

Обернувшись, мужчина недвусмысленно прошелся взглядом по моим ногам, телу, чтобы закономерно остановиться в районе прищуренных глаз.

— А мы ведь теперь женаты.

Не знаю, какого ответа я ждала на это непоколебимое утверждение. Просто до сих пор не могла принять этот факт. Ничего ведь не изменилось. Все то же самое, только я уже мадам Броссар…

Которая совершенно не знает ни своих прав, ни своих обязанностей. Вот бы сейчас кто-нибудь дал мне договор, где все четко, по пунктам, с расшифровкой.

— Ты сомневаешься? — игриво приподнял он бровь, медленно надвигаясь на меня, словно хищник, завидевший свою жертву. Жертвой быть не хотелось, а потому я живенько убралась с траектории его полета. Ну, то есть сделала шаг в сторону. И еще один. И еще….

Нагнали меня у двери в ванную комнату. Просто прижали к створке, зарываясь носом в распущенные волосы, что стекали по плечам крупными локонами.

— Люблю твой запах, — прошептал он, а у меня мурашки на коже выступили, вытанцовывая свой незыблемый канкан.

— И чем же от меня пахнет? — вопросила шутливо, отлично ощущая, как мне в платье упирается вся его любовь.

— Тобой, — ответил Антуан загадочно. И вот попробуй, Улька, расшифруй, что это означает.

До грандиозного фуршета мы добрались только через двадцать минут. Нас поздравляли, дарили подарки, которые Антуан с видом прошаренного бизнесмена складывал на отдельный столик. Вопреки тому, что празднество изначально было устроено только для определенного круга лиц, за стол я пригласила и тех, кто в этом доме давно являлся частью семьи Антуана.

Прислуга с удовольствием присоединилась к нам, а моей маме очень понравилась Клеменс. Они так и сидели вместе, неизвестно каким образом беседуя, потому что мама моя французский язык знала исключительно по рекламе духов, которую время от времени крутили по телевизору. Но дамам это не мешало, как не мешало и то, что среди гостей находились люди, которых я видела впервые в жизни.

Антуан с нескрываемым восхищением представлял меня своим друзьям. Каждый второй ставил себе долгом узнать, где этот старый лис прятал меня все прошедшее время. Супруг мой на эти упреки красиво молчал и загадочно улыбался: мол, не показывал, потому что такая корова нужна самому.

Но был среди гостей и тот, с кем я частично уже была знакома. Мужчина, что представлялся вторым компаньоном Антуана в тот невеселый для меня вечер. На самом деле звали его Брис Руссель, и он являлся хорошим другом моего бывшего начальника.

— Очень рад, что совершенная нами глупость не сказалась на вашем отношении к Антуану. Он, конечно, идиот, но вас любит, — поцеловал мужчина мне руку.

— Брис, имей совесть, — одернул шутника мой супруг.

— Да я вообще молчал, — усмехнулся этот хитрец. — И кстати, если что, я его отговаривал.

В общем, день прошел весело и продуктивно. От количества народа в нашем доме кружилась голова. Время от времени к нам подбегала Адель, утаскивала меня танцевать, но в основном девочка проводила время с новоиспеченной бабушкой, которая в мои восемнадцать бабушкой стать и не мечтала.

Многие из друзей Антуана, кстати, также пришли с детьми. Вообще, сегодняшний праздник кардинально отличался от дня рождения, на котором нам случилось поприсутствовать. Что-то такое витало в воздухе. Веселье, наверное. Или тепло, с которым в этот дом приходили люди.

Правда, лично я смотрела на это безобразие и с ужасом осознавала, что ничего толком и не знаю об Антуане. Даже о том, что у него столько друзей, не знала. Он их не приглашал, но информация о нашей свадьбе каким-то образом (вот точно без хитрого Бриса не обошлось) просочилась за пределы этого дома, и все эти люди отложили свои дела, чтобы приехать и поздравить нас. Это чего-то да стоило.

— О чем замечталась, мой ангел? — сильные руки крепко, но мягко обняли со спины, а я с удовольствием оперлась о грудь Антуана.

Мы стояли чуть с краю в столовой, что сейчас превратилась в праздничный зал для приемов. Это горничные постарались и к нашему приезду украсили холл, гостиную, столовую и спальню Антуана.

— О том, что совсем не знаю тебя. Точнее, не тебя, а ничего о твоем мире, — призналась нехотя, обводя рукой его друзей.

— Ну, у нас впереди целая жизнь. Узнаем. Тем более что ты для меня каждый день — новое открытие, — рассмеялся мужчина, оставляя короткий поцелуй на моей шее. — Хочешь, начнем прямо сейчас?

— Предлагаешь нам отсюда сбежать? — обернулась я к нему, рассматривая его хитрую моську.

— Предлагаю провести этот день так, чтобы запомнить его на всю оставшуюся жизнь, — погладил он мою щеку костяшками пальцев.

— Звучит страшно, — оскалилась я в широкой улыбке.

— Нет-нет, в полицейский участок я второй раз не поеду. Можешь даже не уговаривать…

Я не знала, куда мы ехали. Просто сбежали с собственного торжества, никем не замеченные. Сели в авто да и дали деру, оставляя за собой лишь пыль из-под колес.

Не спрашивала. Ничего не спрашивала. Мне было хорошо рядом с Антуаном, и неважно где. Главное не место, а человек, который делает меня счастливой.

— Уже можно открывать глаза? — спросила я, с трудом удерживаясь от подглядывания.

— Еще нет, — спокойно ответил Антуан.

Я ощущала, что автомобиль еще не остановился, но мне не терпелось. Хотелось поскорее понять, куда меня везет этот Сусанин.

— А теперь можно открывать? — получала удовольствие, играя на его нервах.

Правда, в этот раз мой супруг (черт возьми, ведь действительно супруг!) был сдержан как никогда:

— Еще нет, ангел мой. Потерпи совсем немного.

Ощущала в его словах улыбку. Сердце размеренно ударялось о грудную клетку, а он чуть сжимал мои пальцы, поглаживая тыльную сторону ладони.

Машина слегка дернулась и остановилась, но я специально молчала, делая вид, будто не понимаю, что мы уже приехали. Чувствовала теплое дыхание на своей щеке и предвкушала поцелуй, что ляжет на кожу и останется там невидимым отпечатком.

— И почему же ты ничего не спрашиваешь? — раздался вкрадчивый шепот, а чужие губы чуть сжали мочку уха.

— А что? Уже можно спрашивать? — вопросом на вопрос ответила хорошая и послушная я.

— Можно. — Еще один поцелуй, но теперь нападению подверглось плечо.

— А брачная ночь у нас когда будет?

Я прямо-таки почувствовала, что пациент мою логику понять пытается всеми силами, но, видимо, инь и янь в этот раз не сошлись в полюсах, а потому в салоне автомобиля раздалось удивленное:

— Что?

— Так мы уже приехали?

Жизнь наша точно скучной не будет — в этом я была убеждена целиком и полностью. Все-таки есть какая-то особая магия в том, чтобы слегка подбешивать друг друга. По крайней мере, целоваться потом намного слаще и вкуснее…

— Можешь уже открыть глаза.

Я стояла спиной к Антуану, доверительно опираясь на его грудь. В объятиях его рук было тепло, спокойно, надежно. Большего и не нужно. Зачем все остальное, если самое важное рядом?

— Это что? — растерянно прошептала я.

В лучах закатного солнца я ожидала увидеть красивый вид на Эйфелеву башню, какой-нибудь замок с развалинами или на крайний случай семейный ресторанчик, но перед взглядом предстал чудесный сад, конца и края которому не виделось.

— Наш виноградник, — улыбнулся мужчина, но улыбался не только мне, нет. Он с теплой улыбкой смотрел на раскинувшиеся поля, где, не обращая на нас внимания, продолжали работать люди. — Это все теперь официально принадлежит тебе. Мой тебе подарок на свадьбу. Документы подписаны сегодняшним числом. Когда вернешься, тебе останется лишь поставить подписи. Ты рада?

Рада?

Очень хороший вопрос. Я была обескуражена, ошеломлена, но точно не рада. Зачем мне все это? Я ничего не понимаю ни в ведении бизнеса, ни в винограде, ни в вине, ни в управлении. Максимум, на что я способна, если оценивать себя здраво, так это на продажу этого винограда за прилавком. Либо Антуан переоценил меня процентов так на двести, либо я чего-то не понимаю.

— Ты привез меня за этим? Чтобы показать виноградник? — спросила, чувствуя себя неудобно, когда молчание затянулось.

— Думал показать тебе старинный замок, который принадлежал одному загадочному герцогу. Говорят, что он живет и по сей день, обладая проклятием бессмертия. Многие из ныне живущих отдали бы все на свете, чтобы попасть внутрь этого строения. Никто точно не знает, правда ли, но несколько сотен лет назад появились записи о том, что под этим замком находится лабиринт, в котором герцог спрятал все свои сокровища. Мне кажется, тебе это будет интересно…

О да! С каждым словом, с каждым предложением я все больше загоралась желанием скорее попасть внутрь этого замка. Ох, ежики колючие! Да я прямо сейчас уже была готова бежать впереди паровоза, чтобы посмотреть, пощупать, порыскать. Если здесь столько гектаров, то и лабиринт может быть по-настоящему огромным.

— А у нас запланирована фотосессия в замке, — как бы между прочим подкинул Антуан дров в мой пожар любознательности.

В замок я его тащила на себе.

Я честно пыталась выстоять, высидеть и вылежать все те три часа, что длилась фотосессия, но меня неимоверно тянуло к дверям, к полу, к картинкам в пыли и подсвечникам в паутине. В общем, ко всему, что могло каким-то образом относиться к открытию тайных ходов. Да я даже по винограднику ползала в вечернем платье, изучая землю и постройки, пока нас фотографировали, а потому свадебные фотки действительно обещали быть веселыми и запоминающимися. А как меня Антуан из колодца вытягивал за ноги, когда я чуть в него не бултыхнулась вниз головой…

— Я точно запомню сегодняшний день навсегда, — прошептал Антуан, крепче прижимая меня к себе.

Он сидел на кованой скамейке у фонтана, а я — у него на руках, завернутая в мягкий плед. Рядом на столике в бокалах поблескивало вино, что казалось густым, рубиновым, тягучим. Время от времени я воровала с блюд закуски, подкармливая Антуана то копченым мясом, то оливками, то маслинами, а вот сыр бессовестно ела сама, потому что вредная и вообще имею полное право.

— Ульяна…

— Да, любимый? — шкодливо поцеловала я его в колкий подбородок. И как у него так быстро волосы отрастают? Каждое утро ведь бреется.

— Мы должны обсудить с тобой и еще кое-что важное.

— Что именно? — нахмурилась я, продолжая игриво покусывать его шею.

— Если со мной что-нибудь случится, мои компаньоны захотят выкупить у тебя заводы и виноградник. Продай. Этих денег вам с Адель должно хватить на безбедное существование…

— Антуан, подожди, — мигом помрачнела я, не понимая, зачем он поднял такую тему в день нашей свадьбы. Мы только поженились. — О чем ты говоришь? Ты собираешься умереть?

— Нет, конечно, — усмехнулся он не слишком искренне. — Но мы оба взрослые люди и должны понимать, что ничто в этом мире не вечно, включая каждого из нас. Я просто хочу быть уверен, что, если вдруг по какой-то причине когда-нибудь я оставлю тебя, вы с Адель будете обеспечены и в безопасности. Вы для меня — самое важное в жизни, — поцеловал он мои пальчики, но руку я отняла.

— Не хочу о таком думать. Мы еще не старые. И вообще, почему я должна что-то продавать? Вдруг Адель, когда вырастет, захочет продолжить твое дело?

— Все не так просто. Когда мы заключали договоры, моя покойная супруга позаботилась о том, чтобы наше детище не ушло к чужим людям. Даже сейчас мои компаньоны имеют в сумме меньший процент, чем я, но передать свою долю каждый из нас может только друг другу, супругу или супруге, а также совершеннолетним детям. Если у кого-то из нас на момент смерти нет совершеннолетних детей или супруги, доля в равных частях разделяется между двумя другими компаньонами, тогда как родственники получают лишь ежемесячный доход, равный процентному соотношению.

— Это слишком сложно. И вообще… законно?

— К сожалению, да. После того договора я начал тщательнее изучать документы. Поверь, такое положение дел и для меня стало сюрпризом, но сейчас не о том. Если со мной что-то случится, они попытаются забрать у тебя управление. Возможно, незаконным способом. Возможно, предложат получать процент от дохода. Но, скорее всего, захотят выкупить полностью. Так вот, продай.

— Но… Зачем тогда ты переписал на меня виноградник? — холодок страха плотно обосновался где-то в желудке.

— Затем, чтобы у них даже мысли не было оспорить наш брак, а значит, и твое право на мой бизнес, — поцеловал он мои волосы. — Не думай сейчас об этом. Я не желал тебя напугать. Информация правит миром, и я хочу, чтобы ты была вооружена, только и всего.

— Только и всего? — переспросила я эхом.

— Только и всего.

Я не могла не думать. Даже засыпая в машине, когда мы посреди ночи ехали обратно домой, я не могла не думать. Совершенно точно надвигалось что-то нехорошее. Люди никогда не говорят о смерти просто так. Их заставляет говорить об этом страх.

Я не верила, что Антуан может чего-то бояться. Черт, да это же Антуан. Он — моя личная нерушимая скала, та сила, с которой приходится считаться целому миру. Он — моя непробиваемая стена, которую никому не разломать. Он — наш защитник. Разве может он умереть?

Нет. Это что-то из области фантастики. Загадочный герцог, проклятый даром бессмертия, — вот кем Антуан был для меня. Чем-то внушительным, величественным, весомым.

— Антуан, поклянись, что не умрешь раньше меня! — выпалила я, едва автомобиль въехал на территорию дома. Смотрела на него, даже не моргая. Знала: увижу малейшие изменения, если попытается мне соврать.

— Клянусь, мой ангел, — мягко улыбнулся он, но был серьезен как никогда. — Клянусь любить тебя вечно…