Про окончание всех мучений, истончение ауры и волшебное слово «Готово»

Проснулась я, как это уже стало привычным, одна, лишь смятая подушка рядом напоминала о ночном госте. Быстро приведя себя в порядок, я спустилась вниз к своим гостям, что уже готовили завтрак.

— Афелия, — окликнула меня Софи — Мы решили тебя не будить, но, по-моему, зелье готово.

Я, резко поменяв траекторию своего движения, направилась в лабораторию, где и правда стояла миска с девственно чистой жидкостью, образовавшейся после разделения на составные части био-материала Мадины.

— Вызывайте Уолли, зелье почти готово. Осталось только создать из него поисковое, а это дело двадцати минут.

Я смешала в котле необходимые мне ингредиенты и стала ждать. Старший страж появился едва я сняла котел с огня и поместила в жидкость кристалл поиска. Эдриан, уже знакомый с действом, расстелил на столе большую карту и теперь сидел на диване, поглядывая на маячившего туда-сюда стража.

— Готовы? — спросила я, вынимая кристалл из жидкости и начиная водить им над картой.

Начала я от нашего города, но результата не было, тогда я начала увеличивать амплитуду вращения, тем самым увеличивая радиус поиска, пока, на самой границе карты, кристалл не мигнул пару раз и не остановился.

— Что это значит? — спросил страж, нависая над картой.

— Мы нашли его, — как можно беспечнее сказала я. — Или, если быть точнее, то мы теперь знаем в каком направлении его искать.

— Он на самой границе наших земель? Сколько нам туда добираться? Он жив?

— Он почти дошел до реки, — начала я отвечать на вопросы. — От сюда, если мы выдвинемся прямо сейчас, то доберемся до реки часов за десять, — все сразу перевели взгляд на висящие на стене часы, — то есть к сумеркам мы должны его нагнать…

— Только в том случае, если он будет стоять на месте и ждать нашего появления, — все таки омрачил наши надежды Саймон.

— Тогда нет времени рассиживаться, пора отравляться в путь. Думаю будет верным, если дамы останутся ждать нас здесь. Не имеет смысла терять лишнее время.

— Без меня вы даже будучи на месте не сможете его отыскать, — закинув ногу на ногу, сказала я.

— А я почти семь лет провела в составе боевой двойке на границе. Не думаю, что десять часов станут для меня большой проблемой. — Парировала Софи, смотря на удивленного стража. Уолли был несколько ошарашен нашим напором, но довольно быстро смирился.

— Я подготовлю лошадей и жду всех через десять минут на главных воротах.

За Уолли мой дом покинули Эдриан и Софи, а за ними, бросив на меня быстрый взгляд — Саймон.

На сборы ушло не так много времени, чем на попытки уложить в заплечный мешок все зелья, которые я собиралась прихватить с собой, но ровно через десять минут я стояла на главных воротах ожидая появления моих спутников.

Софи и Эдриан появились практически сразу, а вот наш транспорт сопровождаемый Уолли и Саймоном прибыл с задержкой.

— В путь, — сказал старший страж, взбираясь на пегую лошадку. Мне досталась покладистая гнедая с удовольствием принявшая угощение.

До полудня наш путь проходил по тракту. Лошади, видимо застоявшиеся в стойле, держали отличный темп сокращая расстояние между нами и границей графства в котором находился наш городок и куда, собственно, направлялся наш беглец, а вот после полудня нам пришлось свернуть с утоптанной дороги в лес, забираясь все дальше и дальше в чащу.

После часа пути, нас неожиданно догнал дождь, превращая и без того узкую и рыхлую тропинку в непролазную топь. Деревья, под тяжестью капель, свесили свои ветки еще ниже, заставляя нас практически ложиться на животных, которые, в свою очередь, были крайне недовольны происходящим, громко фыркая и суча копытами.

— Дальше не проедем, — все же констатировал Уолли, когда его лошадь встала как вкопанная, а наши вслед за ней. — Придется идти пешком.

Не сказать, что эта новость обрадовала, но делать нечего, пришлось спешиться и продолжить путь. Шефство надо мной взял Саймон, за что получил грозный взгляд от Эдриана, но выяснять отношения в нынешней ситуации всем было не с руки, поэтому молча продолжили путь. Не считая кратковременных остановок по естественным потребностям, мы продолжали идти вплоть до самого вечера. Сумерки в такую погоду было очень сложно отследить, но надежда, что мы не опоздаем подталкивала нас вперед. Даже небольшой перекус вяленым мясом, который я захватила с собой, был съеден на ходу, а единственная остановка была сделана лишь тогда, когда мы подошли вплотную к разлившейся из-за дождя реке.

— Куда нам дальше? — Эдриан уже давно забрал у Софи ее поклажу, а мой мешок покоился на плечах у Саймона, который, в отличие от всех остальных, выглядел не таким уставшим.

Достав карту и расстелив ее на мешках сброшенных на землю, я принялась ворожить. Кристалл с зельем упорно продолжал указывать на юг, словно наш беглец движется вдоль реки.

— Что там? — Софи указала на кристалл, который, на наше счастье, продолжал светиться.

— Там переправа на тот берег. Там наши полномочья заканчиваются и начинаются свободные земли.

— Свободные земли, в нашем королевстве? — удивленно переспросила менталистка.

— Говорите правду, лорд Уолли, — скривился Эриан — Эти земли давно отданы оборотням, после того, как на них устроили гонения.

— Оборотням? — переспросила я, на что получила хмурый взгляд и поджатые губы — Он знает, что направляется прямиком в лапы своего врага?

— Нет. Эта информация крайне секретна, — все же ответил Эдриан. — Думаю наш король был бы крайне против, если бы информацию о том, почему свободные народы оборотней вынуждены жить в глуши отгороженной от остального мира рекой и лесом, распространяли направо и налево.

— Что произошло, Эд, — Софи схватила Эдриана за рукав и пытливо заглянула в глаза.

— Эти земли — откупная короля за геноцид устроенный им во войны. Простым людям туда вход заказан.

— То есть, если мы сейчас не остановим этого… — крепкое словечко не покинуло уст старшего стража, но все прекрасно поняли его отношение к полу-оборотню. — Его убьёт не один оборотень, а целый клан живущий в этих лесах и будет в своем праве? — подытожил он.

— Да, поэтому нам надо успеть перехватить его, пока он не шагнул на переправу.

Дальнейший путь проходил в молчании, прерываемый лишь предупреждениями об опасности — скользкая дорога, низкие ветки, куст крапивы и так далее.

Никто не решался начать разговор о том, что же будет, если мы опоздаем и полу-оборотень ступит на земли волков, никто не решался предположить, что же будет, если на выручку волку одиночке выступят другие оборотни, что будет, если мы пересечем чужие земли…

Долго, слишком долго тянулся наш путь. В лесу темнеет намного раньше, чем в городе, а чувство времени теряется в вечерней тишине. Не слышны были привычные лесные звуки — стрекот цикад, шелест крыльев лесных птиц, даже мышки-полевки не встретились на нашем пути. Только стук капель о кроны деревьев. Казалось, лес затаился, наблюдая за нами. Было страшно. Я ступала шаг в шаг за Саймоном, за мной шел Эдриан и Софи, а замыкал нашу процессию Уолли, держащий наготове меч.

— Ты как? — Эдриан удержал меня, когда нога в очередной раз поехала на пожухлой траве.

— Страшно, — сказала я чистую правду. Не видела смысла скрывать правду, ведь это и так было очевидно.

— Скоро все закончится, — подбодрил он меня, а в моей голове неожиданно возник вопрос: «Что будет с нами когда все закончится?», но времени предаваться грустным раздумьям у меня не было, потому что я почувствовала магию. Теперь не нужно было ориентироваться по карте, мы как слепые кутята шли на шлейф магии, который чувствовал каждый из нас.

— Мы близко, — сказал маг, беря меня за руку, как несколько недель назад.

— Держимся рядом, — скомандовал Уолли, — Девушки в круг, мужчины — подготовить оружие. Брукс — веди, МакЭвой — замыкай, я стараюсь контролировать лес. — Тактика старшего стража была верна. Саймон, как оборотень, видел лучше чем любой из нас, Эдриан, как наиболее сильный маг, мог защитить нас сзади, или, по крайней мере, вовремя среагировать, а сам Уолли мог отслеживать лишь участки, доступные простому человеку. Конечно, его ошибка заключалась в том, что он не брал в расчет нас с Софи, но кто из мужчин не пренебрегает женской помощью.

Нападения все не было, да я и не думаю что оно должно было быть. В данном случае, мы — лишь посторонняя помеха, никак не вписывающаяся в планы убийцы.

Деревья стали все чаще, теперь нам практически приходилось перелезать через широкие корни, а исполины закрывали нам проход огромными ветками, переплетенными друг с другом, а потом деревья резко разошлись и мы оказались на идеально круглой поляне, в центре которой на коленях сидел наш кузнец — он же полу-оборотень.

— Помогите, — всхлипнул он опуская голову ниже.

— Не советую, — раздался голос с другой стороны поляны. — Во-первых, вы уже на свободных землях, во-вторых, любое движение с вашей стороны лишит жизни и вас, а в-третьих, никому из вас не успеть, даже тебе, мальчишка. — Из тени деревьев вышел оборотень. Настоящий, матерый, сильный и опасный. — Господа, леди, лорды…

— Не нужно убивать его, — перебил его Уолли, — Его покарают по закону. Он ответит за смерть вашей семьи.

— Перед кем? Перед людьми? Перед вашим королем? — с улыбкой уточнил оборотень. — Мальчишка знает, — он кивнул на Саймона, — что обещания данные самой Луне исполняются. Сполна. Я не могу оставить его в живых.

— Тогда я буду вынужден тебя убить, — спокойно сказал Эдриан, а мне стало страшно, страшно от взгляда который бросил на него оборотень.

— А я итак уже мертв. Я мертв с того дня, как эта гнида убила мою дочь и мою жену. Я истинный оборотень, а она была моей истинной парой. После ее ухода я не должен был продолжать жить, но нет, проклятье и спасенье — я жив пока живы эти твари убившие мою семью.

— Это была война… — мужчина заплакал. — Это была война! — неожиданно закричал он, спугнув с ближайшего дерева сову. — Все умирали, все убивали!

Оборотень рывком поднял кузнеца с земли смотря в его глаза. Желтые глаза с вытянутыми зрачками, смотрели в бледные глаза полу-оборотня.

— Животные вы, а не мы. Война заканчивалась, а ты и твои дружки мародерствовали на улицах города. Убивали, грабили, насиловали. Моей дочери было всего восемь, — заорал он, отшвыривая кузнеца в ствол ближайшего дерева. Не имей тот волчьей регенерации, то и заканчивать ритуал было бы не с кем. Обычный человек умер бы от соприкосновением со стволом дуба-исполина. — Не мы животный — вы!

— Это была война… — шептал как заведенный кузнец.

— Война… — задумчиво повторил оборотень — Только в эту войну я прошел со всей своей семьей, не потеряв никого во время маг. атак, мы прошли обстрелы и разрушения, а умерли, и я вместе с ними, из-за того что шестеро пьяных человечишек решили поглумиться. Погулять напоследок. Вот ты, маг, — обратился он к Эдриану. — Убил бы если бы кто-то тронул твою женщину? — спросил он глядя на меня. — Убил бы, если бы я сейчас посмел ее тронуть?

— Убил, — не раздумывая ответил Эдриан.

— А ты, волчок, убил бы если бы я тронул его женщину? — Сай скрипнул зубами, но отвечать не стал. — Она его женщина и это знают все. Не твоя, не чья-то еще… Она всю жизнь будет его женщиной, прости малышка, — он шутливо поклонился Софи — Но ты это тоже уже знаешь. — Оборотень подошел ближе к нам и я поняла, что значили его слова о том, что он умер вместе со своей женой — в его глазах была пустота. Там не было страха, там не было жажды мести, там не было боли — там была пустота. Ничего. — Я умер в тот миг, как сердце моей любимой перестало биться. У меня оставались считанные минуты отомстить, разорвать горло, проклясть, — словно отвечая на мой вопрос продолжил оборотень — Я выбрал второе, но силы слишком быстро покидали мое тело, тогда я поступил как трус, я проклял их, поклявшись самым ценным в моей жизни — памятью о жене и о дочери — что отомщу. Слишком долго я этого ждал.

— Ты чуть не убил лекаря, что врачевал тебя и спас твою шкуру, — сказала я, глядя в безжизненные глаза.

— Нет, я не убил его. Он жив и относительно здоров. Я приглядывал за ним, но его спина, конечно, пострадала. У меня нет жалости к этому существу, — он кивнул на кузнеца, который сидя на коленях тихонько плакал, все повторяя: «это была война». — Я никогда в своей жизни не убивал, но после смерти приходится. Я убил пять человек и сейчас убью полу-оборотня. Своего собрата, потому что я поклялся Луне отомстить за свою семью.

В один миг он оказался рядом с колено преклонным кузнецом, а потом раздался звук ломаемых костей. Я вскрикнула и в этот же миг мою голову притянули в родные объятия — «Тише, тише родная» — шептал Эдриан. Когда я смогла оторваться, рядом с телом кузнеца уже сидел Уолли, а Саймон стоял над безжизненной фигурой оборотня.

— Он мертв, — констатировал он.

— Этому тоже не поможешь. Один рывок и сердце в руках оборотня. Я только дернуться и успел.

— Луна забрала его, — грустно подытожила Софи.

— Все это бесполезно, — закачал головой Уолли. — Кузнец — мертв, убийца — мертв, у нас семь трупов, два из которых находятся в сутках пути до города.

— Думаю с этим мы поможем, — из-за деревьев стали выходить оборотни. Такие же как и наш убийца — сильные, матерые, но один отличался от остальных. Казалось, он был больше и сильнее остальных, а его аура порабощала, она заставляла подчиниться. Самец. Альфа.

Мужчины профессионально окружили нас, а мы, не собираясь сдавать, подготовились сражаться.

— Бросьте. Если бы кто-то хотел бы вас тронуть — вас бы уже не нашли. Это последнее желание нашего собрата. Закончить ритуал — это было его дело, а вот довести все до своего логичного конца — уже мое. Позвольте представится, альфа этой стаи — Логан Дрейк. Сейчас мы с вами проследуем в человеческий город, откуда будет послано письмо вашему королю с просьбой об аудиенции, на которой мы смогли бы вернуться к вопросу гонения вашем племенем оборотней. Больше двадцати лет мы живем в лесах, скрываясь от людей из-за вашей необоснованной жажды крови и сегодня мы с вами стали свидетелями результата этих гонений. Я должен удостовериться, что ваш король сможет сделать правильные выводы из сложившейся ситуации.

Трое мощных парней подвели к нам лошадей, на которые нам пришлось залезть, а вот тела погрузили в большую тележку с соломой, которая вряд ли проедет по лесной тропинке, но, как выяснилось, недолгий путь вдоль реки может привести нас на вполне приличный старый тракт, с нормальной дорогой.

Кроме возничего, что управлял телегой, с нами, помимо альфы, в город отправились еще пятеро оборотней, а мы же, утомленные долгой дорогой туда, да и последующими переживаниями, ехали как в трансе, не заводя разговоры, лишь односложно отвечая на вопросы сопровождавших нас волков.

В город мы вернулись лишь с полудню. Нашу странную процессию сопровождали взгляды — начиная от любопытных, заканчивая однозначно агрессивными. У мэрии нас встретила Мадина с матерью. Обе стояли на коленях и рыдая проклинали оборотней.

— Не позорьтесь, — сказал им Уолли. — Ваш отец не был образцом для подражания, но одна на четверть оборотница, другая всю жизнь с волком прожила.

— Ты обещала его спасти, — кричала Мадина в мою сторону, а я, словно свежеподнятый зомби, все шла вперед.

— Афелия, — меня тряхнули за плечо. — Может тебе пойти домой? Отдохнуть? — спросил взволнованный Саймон.

— Пойдем, я провожу, — не дожидаясь моего ответа, Эдриан приобнял меня за талию и повел в противоположную от здания мэрии сторону.

— Тебе не показалось, что он знал все… он знал о том, что мы придем, он знал о том, что будет, он знал про нас? — спросила я с истеричными нотками. Напряжение, в котором я прибывала в последние дни наконец начало сбавляться и теперь я могла позволить себе небольшую истерику.

— Знал, — спокойно ответил Эдриан — Те кто видел смерть, чаще других видят будущее. Для них нет понятия времени: будущего, прошлого, настоящего. Его будущее — это смерть, его прошлое — это его семья, его настоящее — это желание отомстить. Все просто.

Некоторое время мы шли в молчании, раздумывая над произошедшем за последние сутки и лишь на подходе к своему дому я решилась сказать то, что хотела.

— Я люблю тебя, — сказала я на выдохе, а Эдриан сбился с шага.

— Афелия… — Эдриан стоял рядом со мной, руку протяни и вот он мой. Мой мужчина.

— Не нужно ничего говорить, оборотень сказал уже все. Я твоя женщина и ей останусь. — Я приподнялась на носочки и едва коснулась его губ своими.

Уйти, оставляя Эдриана на пороге моего дома было самым сложным испытанием за эти два дня. Дома, приведя себя в порядок, я сразу легла спать, а проснулась от стука в дверь.

— Доброе утро, — поприветствовала я Уолли, переминавшегося с ноги на ногу.

— Доброе, — сказал он, проходя в гостиную. — Думаю вам будет интересно чем закончилась наша эпопея с оборотнями.

— Конечно, — я поставила перед неожиданным гостем чашку с чаем.

— Делегация оборотней отправилась в столицу, на аудиенцию к королю. Они будут требовать, чтобы убийства Норманна Кривли признали самозащитой, а погибших похоронили за воротами кладбища, как это делают с убийцами.

— Но ведь…

— Король обещал обдумать это, но здесь вопрос политики, поэтому, я не исключаю, что он пойдет на поводу, — перебил меня старший страж. — Госпожа Ройс, вообще я пришел выразить вам благодарность за вашу помощь в раскрытии данного преступления и передать вам компенсацию от принца, за выполнение обязанностей напарника боевого мага.

— А сам Эдриан этого сделать не может…? — уточнила я, хотя и без этого прекрасно догадалась, что нет.

— Нет, — подтвердил Уолли, — Они с леди Ленгдон покинули город на рассвете. Я знаю, что ваши отношения с лордом МакЭвой далеки от простой службы и тем более далеки от дружбы, но ваша помощь была неоценима.

Он поставил на стол мешочек с монетами, украшенный королевским вензелем, а затем с поклоном покинул мой дом.

Три дня я ходила по городу словно ничего не случилось. Меня больше не провожали злобными взглядами, больше не кидали мне в след проклятия и угрозы, больше не смотрели с ненавистью. Все вернулось на круги своя.

Я ходила в больницу, где Фрония ненавязчиво обучала меня лекарскому мастерству, я заходила в аптеку, где много болтала с господином Оливером, а еще много гуляла. Один раз я даже выбралась к лесному озеру, но без Эдриана это место казалось пустым и безжизненным, хотя сейчас, в преддверье настоящей осени, оно было полно разнообразных ягод и грибов.

Три дня я ждала хоть какой-то весточки от столичного мага, но не было ни письма, ни магического послания, ни какого либо другого послания.

А на четвертый день, когда мне принесли газету, я поняла почему. «И зазвучат свадебные колокола. Помолвка длящаяся двадцать лет наконец подошла к логическому завершению. Семейство МакЭвой и Ленгдон объявили о готовящемся торжестве.» — гласил заголовок на первой странице столичной газеты, а на меня смотрел Эдриан и Софи, счастливо прижимающиеся друг к другу.

Я спустилась по стене на пол и просидела так до стука в дверь.

— Я приехала, — с порога заявила Руби, но увидев меня поубавила энтузиазм. — Дорогая, все в порядке?

— Привет Руби, — поприветствовала я подругу. — Да, все в порядке, проходи.

Мы прошли в гостиную, где я выставила чашки с чаем и вазочку с печеньем.

— Как прошло твое путешествие? — спросила я, поднося чашку ко рту, стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки, норовящие расплескать напиток.

— Нормально, — беспечно пожав плечами сказала дриада, — Правда, в следующий раз не стоит запускать себя до такого состояния. Отец неделю стоял надо мной, приводя в порядок. Ну что поделать, запустила.

Та беспечность, с которой дриада произнесла эти слова стала спусковым крючком, срывая все выстроенные барьеры. Не успев отставить чашку, я начала рыдать.

— Я чуть не убила тебя. Я виновата. Если бы не зелья, которыми я пичкала тебя, то ты бы не запустила себя до этого состояния.

Всхлипы срывающемся голосом, слезы градом, нечеловеческая боль в груди все разрасталась и разрасталась. Прикосновения я почувствовала лишь спустя продолжительный промежуток времени, когда силы на истерику начали заканчиваться.

— Руби, я чуть не убила тебя… — в очередной раз всхлипнула я и теснее прижалась к подруге.

— С чего такие мысли? — наконец спросила она. — Я виновата сама. Я знала чем грозит мне долгое отсутствие дома, но, с помощью твоих зелий, я САМА — она выделила это слово — Я сама оттягивала момент возвращения. Лия, ты ни в чем не виновата.

— Виновата, — скорее из природной вредности начала спорить я. — Прости за этот срыв, — чуть отодвигаясь сказала я. — Последнее время я реву из-за каждой ерунды.

— У тебя вся аура в клочья разорвана, — сказала она, после недолгого лицезрения моей ауры. — Кто же так постарался?

Она перевела взгляд на пол, где до сих пор валялась газета с маг. картинкой Софи и Эдриана.

— Скажи, что это не то о чем я думаю, — попросила меня подруга. — Ты и МакЭвой? — все же уточнила она, а я, потупив взор, виновато кивнула. — Ты и МакЭвой? Серьезно? Ох Лия, дорогая, — видимо она почувствовала, что я вновь на грани срыва, поэтому притянула меня ближе к себе. — Как ты?

— Нормально, — сказала я правду. — Чувствую себя опустошенной и использованной, но при всем этом — я нормально.

— Тебе надо в госпиталь, — поднимаясь сказала Руби. — Кстати, — она резко затормозила, что я врезалась в нее на полном ходу, — Что с твоим зельем?

— Ничего, — я пожала плечами, доставая с полки плащ, в который можно было бы завернуться. — Я решила бросить обучение, оставив мысли о статусе магистра.

— Почему? — взревела подруга, одна из немногих, кто искренне переживал о моем образовании.

— Потому что времени все меньше, я не успею придумать идеальное зелье, а раз за два года ничего не вышло, то не думаю, что в ближайшее время что-то изменится.

— Нам срочно нужно к Фронии, — подытожила она, вновь утягивая меня в сторону двери. — Потому что, либо она исправит это, либо она лишится вообще всех подачек от города.

Пока мы шли по городу, многие останавливались, чтобы поздороваться с личным помощником городового, которую, казалось, уважали даже больше чем самого старейшину, а вот на меня все чаще кидали обеспокоенные или жалостливые взгляды, от которых хотелось как можно скорее избавиться. Я натянула на голову капюшон, практически полностью скрывая лицо, следуя по пятам за Руби, что стрелой неслась в сторону лекарского крыла.

— Фроня, — зычным голосом заорала дриада, едва мы вошли в госпиталь. Единственный пациент — наш недавний свидетель — испуганно дернулся во сне, но не проснулся, а из-за ширмы показалась голова лекарки. В скором времени его должны перевести в столичный госпиталь, где профессиональные лекари будут работать над его душевными травмами.

— Чего голосишь? — не менее зычно спросила Фрония, показываясь целиком. — Сейчас все крыло мне перебудишь.

— У Стелли веселей чем у тебя, — парировала дриада, а я первый раз все годы нашей дружбы задумалась о том, что дриада и правда не последняя личность в нашем городе.

— Чего хотела, егоза? — Фроня подошла к нам ближе и дружески хлопнула по плечу помощницу головы.

— Хочу что бы ты Афелию осмотрела. У нее вся аура в клочья. — Руби подтолкнула меня ближе к лекарке, которая выдохнув и прикрыв глаза стала водить вокруг меня руками. Даже такие простые манипуляции доставляли физическую боль целительнице с пустым потенциалом.

— Боги, — воскликнула целительница, подходя еще ближе и пытливо заглядывая мне в глаза. — Как давно тебя так разорвало?

Я покачала головой, словно говоря — не знаю и устало присела на стул.

— Девочка моя, почему ты молчала, что тебе так плохо? — спросила она, присаживаясь на соседний стул.

— Мне не плохо, — я в очередной раз покачала головой. — Мне никак. Мне больно внутри, как будто сердце разрывается на части, мне больно дышать, мне больно просыпаться по утрам, но это уже стало нормой. С того самого дня — это стало нормой.

— Тебе надо восстановиться, — попеняла Фрония, — Долго в таком состоянии находиться нельзя. Особенно магам. Я дам тебе настоичку, которая активизирует твои скрытые резервы для ускорения восстановления.

— А я рыдать перестану? — спросила, после того, как меня проводили к ближайшей кровати и дали переодеть ночную сорочку.

— Перестанешь, — пообещала Фрония присаживаясь рядом со мной. — Станешь снова язвительной стервой.

— Спасибо, Фрония, — я приняла из ее рук пузырек, опрокидывая содержимое в себя. — Знаешь, ты была права, — сказала я после того, как содержимое было выпито до капли — Любить — это очень больно, но ты обещала, что мы справимся.

А дальше была темнота. И тишина. Было пусто, было свободно и возвращаться совершенно не хотелось, но голоса, что роем врывались в мой мозг не давали и дальше продолжать наслаждаться тишиной.

— … Это нормально, что она так долго спит? — уточнил знакомый голос моей подруги.

— Не знаю, — отвечала лекарка. — Обычно зелье восстанавливает за несколько часов, а тут уже вторые сутки пошли. — Рядом послышался звук приближающихся шагов, а потом на мою голову опустилась прохладная рука.

— Что послужило спусковым крючком ее состояния? — уточнила дриада, убирая руку с моей головы.

— Руби, тебе ли не знать? Ты, пережившая историю один в один, спрашиваешь у меня что послужило спусковым крючком? Я тебя-то еле выходила… Правильно Лия сказала — любить это очень больно.

— Когда мы начали с ней общаться, я думала нет ничего невозможного для этой ведьмы, а тут — истощение ауры из-за мужчины.

— Не из-за мужчины, — поправила целительница. — Ее семья мертва, первый и единственный мужчина женится на другой, а мечта всей жизни — стать магистром — недостижима. Отказаться от мечты — вот что стало спусковым крючком.

— Не дождётесь, — прохрипела я, с трудом раскрывая глаза. — Я буду магистром, чего бы мне это не стоило.

— Афелия, — Руби склонилась надо мной, притягивая к себе, — я так волновалась. Прости, но Фрония мне все рассказала. Мне так жаль, что меня не было рядом в момент, когда тебе нужна была подруга.

— Сплетницы, — улыбнулась я, с удовольствием отвечая на объятия. — Это все, конечно, мило, но ответь мне, что за история произошедшая с тобой один в один.

Руби вздохнув, понялась с моей кровати.

— Давным-давно я влюбилась в одного мужчину, — с грустным голосом начала рассказывать Руби. — Сына главного друида. Это была первая и единственная любовь. Мы были вместе целое лето. Родные в один голос твердили: «Не надо, не влюбляйся», но я не слышала. В одну из ночей он пришел ко мне. Он был печален, а я старалась не думать об этом. Это была наша первая и единственная ночь вместе, а на рассвете он ушел. Утром, счастливая и влюбленная, я в очередной раз проигнорировала предостережение родителей — я бежала к нему. Старейшина собрал собрание, на котором объявили о помолвке своего единственного сына и дочери соседнего леса. Мое сердце было разбито. Я рыдала неделю к ряду, а потом я ушла из дома, не имея сил более каждый день видеть его виноватый взгляд. Так я оказалась в деревне Лапушки, став помощницей головы города.

— Ты по этому не ездишь домой?

— Да, видеть его выше моих сил. Боль все также разрывает мое сердце каждый раз, когда я вижу его, его жену и их детей. В эту поездку он оказался на пороге моего дома. Мне потребовалось очень много душевных сил, чтобы не сорваться и не начать рыдать при нем.

— Столько лет минуло, а эта история все так же разрывает мое сердце, — попеняла Фрония, вручая мне очередной флакон с зельем. — Ты скажи мне, краса, — теперь она обращалась ко мне, удобно примостившись рядом с кроватью на стуле — Ты правда будешь готовить свое супер зелье, чтобы получить статус магистра?

— А то, — я опрокинула флакон, морщась от послевкусия. История Руби натолкнула меня на мысль, которой я, пока что, делиться не собираюсь, а вот лукаво улыбнуться и загадочно поиграть бровями — запросто.

Отпустили меня домой только на следующий день, то есть в лечебнице я провела трое суток, с наказом пить восстанавливающее зелье и, по возможности, избегать применения магии, но она, пока что, была мне не нужна. Мне нужны были листы бумаги. Много листов! И много перьев!

В скором времени мой дом был обвешан всевозможными схемами и чертежами, но я никак не могла успокоиться, делая свое зелье идеальном, но, даже в том виде, что есть сейчас у меня, оно работало. Работало исправно и было под силу даже магине с небольшим потенциалом.

В очередную пятницу Руби появилась на пороге моего дома, как всегда с корзинкой на перевес, а я стояла с большим мешком и глупо улыбалась.

— Руби, я в столицу, — с порога ошарашила я дриаду.

— Готово? — она задала лишь один вопрос, но столько надежды было в ее голосе.

— Готово, — просто ответила я, прежде чем меня заключили в крепкие дружеские объятья.