Про пересоленный завтрак, тайну о которой знают все и неизбежное расставание

Пробуждение мое было томным и приятным. Натруженные мышцы горели, заставляя неприятно морщиться, но ни на какие силы мира я бы не променяла сегодняшнюю ночь. Первый тревожный звоночек прозвучал тогда, когда я рукой наткнулась на пустую половину кровати. Нехотя распахнув глаза, я огляделась по сторонам, констатируя, что Эдриана в комнате нет. Солнечный свет заливал комнату, позволяя отметить, что вещей, разбросанных в ночи, в комнате нет. Моя сорочка весела на ширме рядом с платьем, туфельки стояли в углу комнаты, но вещей мужчины не было.

Моя интуиция недовольно заворочалась где-то внутри. Неприятное предчувствие, как совсем недавно, подняло свое голову.

Снизу послышался какой-то шорох. Накинув шелковый халатик на оголенное тело, я стрелой сбежала вниз, чтобы столкнуться нос к носу с магом.

— Доброе утро, — нежный поцелуй в губы — Не хотел тебя будить, прости.

— Ничего. Я проснулась, а тебя нет… — сказала, с удовольствием прильнув к голой груди.

— Решил порадовать тебя завтраком, — сказал он, подталкивая меня в сторону кухни.

— И что у меня на завтрак? — я уселась на высокий стул и с удовольствием наблюдала за тем, как полуголый мужчина хозяйничает на моей кухне.

— Яичница с овощами, — сказал он, выставляя передо мной большую сковороду с яичницей.

— Откуда такие навыки, Ваша светлость? — язвительно уточнила я.

— Не забывай, помимо того, что я являюсь графом, я больше десяти лет пробыл боевым магом работающим в полевых условиях.

Большой лопаткой он разделил завтрак напополам и разложил по тарелкам. Я следила за его плавными движениями, недоумевая, как человеку с его габаритами удается быть настолько пластичным.

Поглядывая на мага, я отправила первый кусочек яичницы в рот, чтобы тут же скривиться. Соль! Ее было слишком много. Рот неприятно стянуло, хотелось избавиться от куска, но не хотелось обижать мужчину, который встал с утра пораньше, чтобы порадовать меня завтраком. Потянулась к кружке с молоком, которую поставил передо мной Эдриан, чтобы хоть как-то запить послевкусие, но… молоко скисло. Не в силах больше терпеть, я соскочила со стула и бросилась в сторону ванной, чтобы избавиться от молока.

— Все в порядке? — обеспокоенный Эдриан заглянул ко мне, теребя в руках полотенце.

— Да, — улыбнулась я, споласкивая рот родниковой водой.

— А это… — он кивнул в сторону унитаза.

— Ты пробовал яичницу? — спросила, вытирая рот и возвращаясь за стол.

— Нет, еще не успел. — Он отправил в рот большой кусок, пока я не успела его остановить. Покрывшись красными пятнами, он скрылся в том же направлении, что и я минуту назад.

— Отвратительно, — признал он, отчищая обе тарелки. — А молоко? — он кивнул на мой стакан, который я тут же вылила в раковину.

— Скисло… — подтвердила я.

— Как на счет завтрака в таверне? — спросил он, накидывая рубашку и походя ближе ко мне. Шелковый халатик распахнулся, являя ему точеные коленки и часть бедра, на которое он сразу положил руку.

— Только за! — ответила я, но соскочить со стула мне не позволила сильная рука.

После долгих поцелуев, практически переросших в повторение вчерашнего вечера, меня наконец спустили со стула.

— Я, кстати, хотел у тебя кое что уточнить… — он сглотнул, но разговор продолжил — Я вчера совершенно потерял голову, забывая о мерах предосторожности. И не то, чтобы я был против детей, просто хотелось бы быть готовым к такому повороту…

— Едва наши отношения перешли определенную грань, — сказала я, имея ввиду наше первое свидание, — Я предприняла меры от … беременности. — Я невесомо провела рукой по его щеке, тепло улыбаясь в ответ, и убежала в спальню собираться на завтрак.

В таверну мы вошли рука об руку. Для понедельничного утра, таверна была непозволительно заполнена, но мы сумели найти для себя местечко в самом конце зала.

Дородная девица-подавальщица с удивлением и завистью смотрела на нас, когда Эдриан озвучивал заказ.

— Ты какая-то скованная, — сказал он, когда перед нами поставили по тарелке с кашей. — Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь?

— Да, — ответила, выдавив улыбку. Тревога, задремавшая на время, вновь вернулась, едва стоило нам войти в таверну.

Чтобы не продолжать разговор, я взялась за ложку, больше размазывая кашу по стенкам тарелки, нежели отправляя в рот, в отличие от Эдриана. Он наслаждался каждой ложкой, смешно щурясь дуя на кашу.

Я слышала как открылась дверь в таверну, я видела, как Эдриан напрягся, непрерывно глядя мне за спину, я понимала, что даже самые дурные мои предчувствия не могли соперничать с тем, что сейчас произойдет. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что моя сказка окончена. Но зато у меня была одна ночь с мужчиной, которого я люблю. Я смотрела прямо на него, взывая ко всем Богам, чтобы он отвел взгляд, посмотрел на меня, сжал руку в жесте поддержки, но он не мог читать моих мыслей, поэтому продолжал наблюдать за приближением конца нашего романа.

— Доброе утро, Эд, — произнес женский голос несколько из далека, еще даже не дойдя до нашего столика.

Любопытные взгляды ото всех присутствующих были направленны в нашу сторону. Кто-то ухмылялся, наблюдая за разворачивающейся картиной, кто-то сочувственно качал головой, а кто-то напротив, смотрел взглядом: «Так ей, зазнавшейся ведьме, и надо». Последние вывело меня из себя, заставляя повернуться к девушке, уже практически дошедшей до нас и улыбнуться самой обворожительной улыбкой. Ничего, крах личной жизни я успею оплакать позже.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало поздоровалась я.

Девушка была красива. Даже очень. Хотя по мне, по крайней мере для этого места, выглядела несколько специфически. Ее волосы цвета вороного крыла были обрезаны по плечи, а лоб закрывала косая челка. Слышала, что такую прическу носит одна из фрейлин Ее Величества, запустив ажиотаж среди девиц высшего света, но лично столкнулась впервые. Девушка была выше меня почти на пол головы, то есть с Эрианом у них разница была не так велика. Одета же она была в черную удлиненную тунику и обтягивающие кожаные брюки, подчеркивая идеально ровные ноги, обутые в мягкие сапожки. И да, она была боевым магом, ее сила чувствовалась на расстоянии.

— Доброе, — ответила она на мое приветствие. — Софи Ленгдон, напарница Эдриана. — Она протянула руку для пожатия, так, как принято здороваться у боевых магов.

— Афелия, не стоит. — Эдриан положил свою руку на мою едва я подняла ее для пожатия. — Софи ментальный маг. — Я вздернула бровь, недоверчиво глядя на все еще протянутую руку. По одному прикосновению ментальные маги могут считать поверхностную информацию о человеке, поэтому, в большинстве своем, они ходят в перчатках, чтобы не копаться в грязи… — Здравствуй Софи, — поздоровался Эдриан — Что ты здесь делаешь?

— Его Величество прислал меня для помощи в расследовании.

— Его Величество? — уточнил маг — А с каких пор Его Величество занимается вопросом безопасности?

— А почему бы и нет? — Софи с изяществом опустилась на стул во главе стола, спиной к проходу. — Все-таки он король и имеет права заниматься любыми делами своего государства.

— Филипп тебе этого не простит, — покачав головой сказал Эдриан.

— Ничего, я это переживу. — Софи повела плечами. — Его Величество сказал, что здесь намечается межвидовой скандал и для улучшения действия стражей здесь необходима помощь слаженной двойки, а Филипп выдал тебе в помощь травницу из местных… — Я бросила негодующий взгляд на Софи. — Простите, это вы? — в ее голосе, на самом деле звучало изумление, а щечки покрылись румянцем. — Не так я представляла себе травницу. Еще раз прошу прощения. — Я была в ярости, но не из-за того, что меня два раза назвали травницей, а из-за того, что в ее голосе не было ни капли фальши. Она на самом деле была смущена своим замечанием.

— Я маг-зельевар, — уточнила, скорее для себя, нежели для нее.

— Правда? — она с интересом окинула меня взглядом. — Но вы же понимаете, что знания по боевой подготовке вам, зельеварам, дают крайне поверхностные. Этого не хватит чтобы противостоять настоящему противнику.

— Понимаю, — честно ответила я — А еще я понимаю, что у меня не было выбора. К сожалению, Его Высочество не дает права на отказ. — Софи печально покачала головой, соглашаясь с моими словами.

— Да, и не прощает ошибок. — Она смотрел на Эдриана, он на Софи, а я чувствовала себя третей лишней. У них шел разговор взглядами. Эдриан морщился, как бы говоря: «Ты сделала мне больно», а Софи понуро опускала взгляд: «Я знаю, мне жаль», она поднимает взгляд и смотря прямо в глаза мужчины и улыбается, только уголками губ: «Но мы можем все исправить»…

Диалог взглядов прервался, когда к нам подошла подавальщица. Теперь она смотрела на меня с превосходством, будто это на нее столичный маг смотрит с восхищением, — да, с обидой! но и с восхищением. Софи попросила стакан родниковой воды, намекая взглядом, что девушка может быть свободна.

— Нас с тобой ждет к себе голова. — Сказала она, когда мы остались втроем. — Оказывается, здесь многое изменилось с твоего последнего отчета.

— Да, еще не успел сообщить о вчерашнем происшествии, — видимо Эдриан смерился с присутствием этой женщины, раз стал отвечать, или же… он хочет чтобы она здесь присутствовала.

— Мне кратко рассказали о произошедшем…

— Когда только успели? — Эдриан нахмурившись следил за напарницей, которую язык не поворачивался назвать бывшей.

— Сегодня утром, — как ни в чем не бывало ответила она. — Я приехала вчера поздно вечером. В домике, который тебе выделили я тебя не застала, а с утра пошла на поиски. В управе рассказали о вчерашнем происшествии, но все равно доверять мне они не спешат. Видимо ты успел добиться здесь определенных успехов. А сейчас нас вместе очень хочет видеть голова города и старший страж Уолли, кажется, — все это она выпалила на одном дыхании, обозначая, что сдаваться она не намерена. — Кстати, ты не против, нас поселили вместе? — я вздрогнула поняв, что нет, она не просто не собирается сдаваться, она будет идти на пролом.

— Почему? — в голосе Эдриана появились стальные нотки.

— Потому что остался только вариант с гарнизоном.

— Вы простите меня, — я встала из-за стола, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее, — Но меня ждет работа. И раз уж мои услуги в качестве сопровождающего можно считать оконченными, то я, пожалуй, покину ваше общество.

Софи тепло улыбнулась, а вот Эдриан нахмурившись встал из-за стола.

— Афелия… — он бросил взгляд на Софи, — Ты не против если я к тебе зайду после встречи с головой? Я думаю нам надо поговорить.

Положительно кивнув, я вышла из таверны под перекрестными взглядами посетителей.

На улице, я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Тяжесть в груди никуда не делась, но, по крайней мере, я могла дышать. Рядом с Софи Ленгдон невольно начинаешь чувствовать себя человеком второго сорта и пусть за всю беседу она не разу не взглянула на меня с пренебрежением или превосходством.

Мне и правда надо было поработать. Надо было подготовить новый запас зелий для аптеки, а так же не мешало бы вернуться к моему зелью. Печально усмехнувшись я свернула на тропинку к своему дому: единственный человек который реально может мне помочь это Софи Ленгдон. Только она может мне подсказать, как должно правильно работать зелье ментального воздействия или же как правильно трактовать мой билет. На ступеньках я запнулась. А может и не нужна мне никакая Софи Ленгдон, ведь Эдриан почти неделю назад указал мне на мои ошибки, а я отмахнулась от них, думая лишь о том, что боевой маг не может знать всех нюансов ментальной магии, но что если может? Он сам говорил, что они с Софи напарники с первого курса, а это значит, что возможно, Софи делилась с ним трудностями обучения ментальной магии. Обучение в академии делится на несколько этапов, среди которых есть обязательные знания, которые должны получить все маги страны — первые три года обучения, во время которых учат управлять магией и магическими потоками так, чтобы начинающее дарование не могло навредить ни себе, ни окружающим — эти знания являются обязательными и оплачиваются государством. По окончанию прохождения этого курса маг получает справку о том, что прошел спец. курс и для окружающих не опасен. Следующей ступенью образования является углубленное изучение магического ремесла, в это время юных магов отправляют изучать более углублено основные предметы (зельеварение, боевые искусства, стихийная магия, ментальная и так далее), но разделения на направления еще нет. Государство помогает лучшим студентам, выделяя стипендии, но общежитие приходится покинуть, чтобы освободить «скворечник» для новых желторотиков. Последней ступенью перед получением заветного диплома мага, является выбор специализации. Это может быть как одна специальность — к примеру я выбрала только зельеварение, хотя могла успешно совмещать обучение зельеварению и, к примеру, целительство, как совместила Софи ментальную магию и боевку. Самое главное условие для такого обучения — достаточное количество магического потенциала и предрасположенность к выбранному виду магии. Я не могла обучаться ментальной магии, потому что мои способности были заточены исключительно под зельеварение и ответвления от него. Видимо Софи прекрасно совмещала обучения и там и здесь…

Задушив в себе необоснованное раздражение на Софи, которая, в принципе, не сделала мне ничего дурного, я вошла в дом с намерением работать не покладая рук, но едва встала к котелку поняла, что сосредоточиться на работе не получится, а это, как мне уже известно, может привести к довольно печальным последствиям.

Погасив магическую горелку под котлом, я долгое время стояла в лаборатории, собираясь с мыслями и настраиваясь на рабочий лад, но мозг отказывался концентрироваться, в очередной раз, на чем-то ином, кроме столичного мага и его напарницы. Просидев больше часа без дела, я собрала разбросанные по всей лаборатории схемы моего зелья и прошла в гостиную, где усевшись на пол стала разбираться в плетениях, которые сама же и навертела.

Не могу сказать, что работа спорила, но очередное зависание на двадцать минут над схемой не грозило облить меня кипящим варевом, поэтому я с садистским удовольствием раз за разом возвращалась мыслями к Эдриану и Софи и дальнейшему развитию событий.

— Ройс, — услышала я из коридора окрик Саймона. — Ты дома?

— Если бы меня дома не было, ты бы даже не смог попасть в этот дом, не говоря о том, чтобы голосить на всю округу. — Проворчала я, когда окрик полу-оборотня в очередной раз сбил меня с мысли, которую я старательно заносила в схему.

— Привет, — он плюхнулся рядом со мной на пол и стал рассматривать меня во все глаза, словно увидел первый раз.

— Что-то не так? — уточнила я, суетливо оправляя платье.

— Это ты мне скажи, — прищурившись и чуть наморщившись сказал он.

Я непонимающе осмотрела себя еще раз. По привычке провела руками по волосам, приглаживая растрепавшуюся косу.

— Не знаю, не томи, — отложив схемы я села напротив друга. — Что случилось?

— Ройс, — плохой знак. Саймон называет меня по фамилии только в исключительных случаях — первый раз, после которого и получилось такое разделение был когда я не со злости, а от вредности характера, добавила в успокоительное зелье старшего стража Уолли послабительное. А тот поделился этим зельем с начальником гарнизона, а тот, в свою очередь, угостил проверяющую комиссию из столицы, которых укачало в дороге. — А скажи мне пожалуйста, как так получается, что вчера Эдриан МакЭвой прилюдно заявляет свои права на тебя, а сегодня, как ни в чем не бывало, милуется со своей невестой у всего города на виду?

— Какие права? Какая невеста? — я непонимающе уставилась на друга, но тот лишь сердито сдвинул брови.

— Лия, вчера он обнимал тебя за талию при всех, при главе города, при начальнике стражей, при начальнике гарнизона, и его поступки говорили о том, что ваши отношения далеки от дружеских, но все взрослые люди, не собирающиеся лезть в чью бы то не было жизнь, а сегодня он воркует со своей невестой у всех на виду. Учитывая вышесказанное, — Саймон старательно подбирал слова и я ему за это благодарна. Если бы он стал говорить все то, что у него в мыслях на самом деле, мое бы психическое состояние было бы под угрозой. — Я бы хотел уточнить, с каких пор тебя устраивает роль любовницы?

— Это не твое дело, — прорычала я.

— Да нет, Афелия, мое. — Сай встал с пола и стал мерять шагами комнату. После недолгого молчания я уточнила:

— Его невеста — Софи Ленгдон?

— Конечно, — Сай отмахнулся от меня, словно это не являлось тайной, но замерев на секунду и посмотрев мне в глаза он со вздохом добавил: — Софи Лендон и Эдриан МакЭвой помолвлены с двенадцати лет. Династический брак, который должен был укрепить позиции герцогской семьи. Софи Ленгдон — будущая герцогиня Торнтон. Ты не знала? Не знала про невесту? Не знала про них?

— Нет, — я поднялась с пола и не глядя на гостя прошла на кухню, на которой остались стоять тарелки с так и не состоявшемся завтраком.

Упершись руками в столешницу, я делала глубокие глотки воздуха, чтобы позорно не скатиться в истерику, но предательские слезы все равно капали с щек на блестящую поверхность столешницы, как доказательство моей слабости.

— Я не знал, — Сай подошел со спины, не решаясь обнять в успокаивающем жесте. Раньше эти действия не вызывали сомнений, но теперь для Саймона я — табу. Чужая женщина, которая пахнет чужим мужчиной. Эти мысли пронеслись в голове лавиной, открывая шлюзы. Плюнув на все, Сай притянул меня к своей груди и успокаивающе погладил по спине.

— Ну не надо, ну не стоит. Никто тебя не осудит, никто ничего не скажет, — шептал он мне на ушко откровенную ложь. Скажут. Осудят. Не дадут жить. В каком бы современном мире мы не жили, но связь до брака порицалась, а я своими поступками дала отличный повод для сплетен. Чего только стоят наши визиты с Эдрианом к моим клиентам? Бежать. Надо бежать из города, пока не стало еще хуже. Нет, сейчас распутниц не забивают камнями, как бывало раньше, но надежды на спокойную жизнь в этом городе больше нет. О чем я только думала, когда шла на поводу у своих чувств? Ведь знала, что это плохо скажется на моей репутации, но нет… Эдриан МакЭвой прочно засел в моей голове не давая рассуждать логически. Наверное я думала, что он все-таки женится на мне, что этот роман закончится свадебным маршем, а не разбитым сердцем. Меня же предупреждали, что будет больно! Неужели в этом городе о невесте Эдриана МакЭвой знали все, кроме меня?

— Кто-нибудь еще знает о нас с Эдрианом? — с трудом оторвавшись от крепкой мужской груди спросила я. Сай замялся. Он смотрел на меня с сочувствием, словно я была эмоционально нестабильной дриадой, которая могла перегореть в миг. — Сай, кто еще знает о нас с МакЭвой?

— Думаю уже весь город, — наконец произнес он. — Слухи о вашей связи появились где-то с неделю назад. Один из стражников видел, как МакЭвой, едва вернувшись в город, направил коня в сторону домика злобной ведьмы. Потом стражники видели, как вы покидаете вместе город, углубляясь в лес, но апогеем стали слухи, появившиеся пару дней назад — кто-то видел, как незамужняя ведьма входит в дом мага…

— Демоны, — я застонала, спрятав лицо в руках. — Не продолжай. Хватит. — Сай замер в нерешительности, не зная чем еще мне помочь. — А кто видел Софи и Эдриана?

— Все. Они вышли рука об руку из мэрии и направились к теперь их совместному дому. И да, все знают что Софи Ленгдон и столичный маг помолвлены. Это только ты закапалась в старинных гримуарах, не желая вникать в светские новости.

Слезы резко высохли. Очередной вдох, и я даже смогла наконец оторваться от Саймона и тепло ему улыбнуться.

— Что ты собираешься делать? — спросил он поняв, что кризис миновал.

— То что и собиралась. Я подготовлю зелье и уеду в столицу. — На его скулах заходили желваки.

— Уедешь? Оставишь все из-за этого недоразумения по имени Эдриан МакЭвой?

— Не из-за него, а потому что в этом городе мне никогда не простят связь с приезжим магом.

— К демонам их, — воскликнул он, подходя ближе — Если тебе так важно мнение этих недалёких личностей, то я женюсь на тебе. Ты же знаешь, я давно…

— Не надо, — перебила я его. — Не надо этого делать. Я благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня, но твое предложение — лишнее. Ты же знаешь, — чтобы скрасить столь резкий ответ, я положила руку Саймону на грудь — Я не собиралась задерживаться в этом городишке. Я собиралась приготовить зелье и уехать покорять столицу. Открыть магазин, как папа… Работать для себя. Теперь это будет сделать проще.

— Не уезжай, — прошептал он, прислоняясь к моему лбу своим.

— Пока что мое зелье не готово, поэтому я еще задержусь. Эти люди не дадут мне житья. Я скомпрометирована.

— Ты же понимаешь, что в цивилизованных городах никто не обращает внимание на такие мелочи. Это твоя жизнь.

— Да, но мы-то живем в деревне…

— Хочешь, я убью его? Хочешь, я сделаю так, что он навсегда забудет дорогу к тебе…?

— Не стоит, — я тепло улыбнулась отступая от друга на шаг. — Нам сначала все же стоит поговорить с ним.

— На что ты рассчитываешь? — в его голоси появились рычащие нотки, а ногти на руках увеличились — Что он бросит Ленгдон, чтобы жениться на безродной травнице? Что он разорвет помолвку длящуюся уже более двадцати лет? На что ты надеешься, Лия?

— Надеюсь услышать, что все произошедшее не просто игра…

— Не игра!? Ты сможешь доверять человеку, который воспользовался ситуацией обесчестив тебя?

— Сай, ты перегибаешь. Я не собираюсь слушать это дальше. Пожалуйста, успокойся, а после, в спокойной обстановке, мы продолжим разговор.

Саймон ушел громко хлопнув дверью, а я в очередной раз за день потеряла над собой контроль, позорно разревевшись.

Взлетев по ступенькам наверх, я запнулась на пороге своей комнаты. Хотелось, как в любовных романах, упасть ниц на кровать, сгребая бесчисленное множество подушек и от души поплакать или правильнее сказать оплакать свою незавидную долю, но смятая постель лишь добавила дров в топку моей нестабильности. Рыдая, я срывала с постели белье, освобождая комнату от воспоминаний. Дойдя до простыни, я в нерешительности замерла, глядя на маленькое пятнышко крови — доказательство моей распущенности. Оскорблённая женщина внутри меня хотела сжечь мой позор, но зельевар… Эта кровь обладает такими свойствами, которые и не снились даже лавзеи, но при условии, что кровь отдана добровольно и произошло все по-любви. Старый обряд вывешивания простыней на заборе в доказательство непорочности невесты приказали упразднить после того, как ушлые маги ходили по дворам и собирали капельки крови для своих зелий. Конечно, ингредиент во многом терял свои свойства, но даже этого было более чем достаточно.

Пробирка с первой кровью была тщательно закупорена и отправлена в самый дальний ящик до лучших времен, а я, пока что возилась с простыней, неожиданно пришла в себя, слезы высохли, а голова прояснилась, так что я с чистой душой занялась домашними делами. Перестелила постель, помыла полы, протерла пыль, даже забралась на высокий стул с намерением руками помыть магические светильники, но быстро отказалась от этой мысли, отправляя тряпку в самостоятельное путешествие. Все-таки магия довольно сильно помогала магам в жизни и в быту. Уборка, стирка, глажка — все то, что у обычных хозяек занимает весь день, мы, маги, делаем за считаные минуты. Помыть пол — тряпка сама залезет в самые удалённые уголки дома; постирать белье — создать небольшое торнадо в тазу и белье сияет первозданной чистотой; приготовить ужин без рук хозяйки не получится, но зато подогреть можно с помощью дара огня. И так во всем.

К вечеру я была уставшая, но сияющий чистотой дом радовал глаз. Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда я откусила сочное яблочко. На пороге стоял Эдриан. От него отчетливо пахло алкоголем и табаком, но я решила никак это не комментировать, пропуская в дом.

В гостиной я вновь забралась на диван с ногами и вгрызлась в сочный яблочный бок. Эдриан не решался сесть, переминаясь с ноги на ногу рядом с диваном.

— Присаживайся, — увидев его метания, я кивнула на кресло, стоящее рядом с диваном. — Чаю?

— Нет, спасибо, — он отрицательно покачал головой — Я думаю… нет, я должен тебе все объяснить… — начал он, но я перебила.

— Ты разорвал помолвку? — спросила, глядя в глаза.

— Ты уже в курсе… — печально подытожил он, отводя взгляд.

— Конечно, — я спокойно пожала плачами, вновь вгрызаясь в яблоко, но только Боги знают, как тяжело мне давалось это спокойствие.

— Я хочу все объяснить, — предпринял он очередную попытку покаяться. — Это правда, я и Софи помолвлены…

— До сих пор? — уточнила я.

— Да, разорвать такие обязательства не так просто. Я хочу все объяснить, — сказал он, глядя мне в глаза. — Когда нам с Софи было по двенадцать, наши родители объявили о готовящемся браке. Мы с Софи уже давно подозревали, что так и будет, но все равно, в двенадцать лет… Наши родители делали все возможное, чтобы мы с невестой притерлись друг к другу, все праздники были совместными, совместные прогулки, даже простой поход в город для нас было чем-то вроде очередного пункта в их плане сближения, поэтому, в двенадцать лет, мы не стали протестовать смирившись с неизбежным. Потом была академия, куда мы поступили вместе. Отец Софи настоял, чтобы она шла за мной на боевку, оставив ментальное искусство. Мы стали не просто напарниками, мы стали чем-то большим — идеальный симбиоз из друзей, напарников и любовников. Все было хорошо, до этой весны. Его Высочество поручил нам с Софи крайне деликатное дело — необходимо было втереться в доверие к делегации из Каругского королевства. Сначала Софи следила за королем, но позже все чаще и чаще стала общаться с ненаследным принцем, а я тесно работал с королевским магом. Софи стала закрываться от меня, но я списывал все эти странности на мандраж перед свадьбой, но, стоило мне отлучиться на пару дней по просьбе Филиппа… в общем вернулся я в пустые покои и к записке: «Мне жаль, надеюсь ты когда-нибудь сможешь простить меня, но продолжать жить также я больше не могу. Устала, что за меня принимаются решения, не хочу выходить замуж по указке отца. Прости, прощай. Твоя Софи». — он явно выкинул большую часть слов из записки, но придираться я не стала. Итак каждое слово резало его душу. — Немногим позже я узнал, что она уехала с принцем в Каругское королевство. Решив все для себя, я пошел к главе ее рода — Герцогу Торнтону и заявил о желании разорвать помолвку. Герцог меня выслушал, но от разрыва помолвки отказался, заявив, что я могу идти с этой писюлькой — имея виду записку от Софи — к королю и требовать от него разрыва всех обязательств. Мои родители тоже были недовольны поведением невесты, но в одностороннем порядке разрывать помолвку глава рода, то есть мой отец, отказался. Король скорбно покачал головой, но сказал, что девушка сейчас одумается и вернется в родное гнездышко. Я, конечно, могу ее прилюдно наказать, назначив не больше десять ударов плетью, но стоит ли выносить ссор из избы, если наш брак — дело решенное. Оставить без контроля такие огромные площади, как герцогство Торнтен — он не может, а семья Ленгдон его более чем устраивает. Все верно, политический брак, только на душе было плохо. — Эдриан откинулся на спинку кресла, переживая эти события заново. — Я же любил ее! — воскликнул он неожиданно. — Любил настолько, что готов был простить, если она вернется, но шли месяцы, а ответа от нее не было. Я знаю, что король вел переговоры о возвращении на родину беглянки, знаю, что ее отец сам ездил в Каругу, чтобы вернуть дочь, но никаких результатов. После самобичевания наступила ярость. Я с удвоенной силой взялся за работу, забывая есть, пить и спать. Работал до черных мошек перед глазами, а у самого внутри была неконтролируемая ярость: «Как она могла так опозорить меня перед всем двором?» — часто спрашивал я у Филиппа, которому тоже было не просто. Они были близкими друзьями, поэтому ее предательство больно садануло и по нему. А потом наступила апатия. Я смирился, перестал бросаться на людей, стал жить спокойно, понимая, что сделал все что было нужно. Я ни раз и ни два писал ей, но ни одного ответа так и не получил. Успокоился, остыл, стал жить дальше. Правда вот этого испугались мои близкие, считая, что я сошел с ума от горя, но нет — я просто понял, что она права, я всю жизнь позволял другим решать за меня, а тут, наконец, впервые я стал собой. Я смог жить, перестав оглядываться на то, что говорят родные. Они все продолжали настаивать, что Софи вернется и все будет как раньше, что мы поженимся и будем жить счастливо, забывая это недоразумение, как страшный сон. Правда, спустя еще какое-то время, родные Софи стали намекать, что в невесты мне сгодится и двоюродная сестра — Алира, следующая наследница на герцогскую корону. Давление усиливалось и со стороны короля, до тех пор, пока Филипп не решил меня отправить сюда, решить межвидовой конфликт.

— Почему она вернулась? — молчание затягивалось. Эдриан неотрывно смотрел в одну точку, а я металась от желания прибить его и пожалеть.

— Потому что любит. — Он пожал плечами, будто это самой собой разумеющееся. — Ну, по крайней мере мне она сказала так. А истинные причины… чужая душа потемки.

— А ты? Ты любишь? — Мне было важно знать ответ, потому что если да, то все что было между нами, лишь нелепая попытка забыть невесту, а если нет… надежда вновь поднялась во весь рост, затапливая мое сердце.

— Наверное, уже нет. Афелия, — он сморгнул, будто только сейчас поняв мои чувства. — Ты думаешь, что я использовал тебя, чтобы забыть Софи? — в его голосе было столько неподдельного удивления.

— Конечно, — в противовес своим чувствам ответила я.

— Я бы… — он пересел ко мне на диван и обхватил мои ноги своими руками. — Я бы никогда не поступил так с тобой. Боги, Афелия, я сошел с ума едва увидел тебя. Как мальчишка ходил за тобой следом, стараясь привлечь внимание. Поверь мне, ни разу за все то время, что мы были вместе я не думал о Софи. Все мои мысли занимала только ты…

— Что будет дальше? — Эдриан потянулся ко мне, стирая с щек слезы. Я думала, что выплакала свое?

— Я не знаю, но я точно не хочу, чтобы между нами все заканчивалось, но я не знаю что противопоставить семье и королю. Король сам отправил Софи сюда, ко мне, в надежде что мы сможем помириться.

— А ты…? Ты хочешь мириться? — спросила с дрожью в голосе, уже не обращая внимания на капающие слезы.

— Я не знаю… — честно ответил он, потупив взгляд. — Если бы у меня был шанс, я бы, конечно, уже сегодня разорвал помолвку и забыл о Софи, но…

— Всегда есть это но… — с болью сказала я.

— Да, в данном случае — мне никто не позволит просто так разорвать многолетние договоренности между нашими семьями.

— Хорошо, — я со злостью утерла слезы и посмотрела магу в глаза — А что ты предлагаешь мне? Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу быть с тобой…

— Как? — воскликнула, вскакивая с дивана. — Приходящая любовница? Или ты приезжающий папа? Как? — выдохнув через нос, я смотрела на Эдриана, который сейчас казался таким чужим и далеким.

— Я не знаю, Афелия. Мне жаль, что так случилось, но я не хотел тебя обидеть. Не хотел, чтобы тебе было так больно.

— Но мне больно, — я сложила руки на груди, там, где билось сердце.

— Я придумаю что-нибудь. Обещаю, придумаю. — Он подошел ко мне и сгреб в объятия, не замечая моих тщетных попыток вырваться. Держал крепко, до боли сжимая ребра, но не отпускал до тех пор, пока я не успокоилась. — Я люб…

— Нет, — я отпрыгнула от него как от огня. — Не надо. Не говори этих слов! Не рви душу еще сильней. Дай мне хоть иллюзию выбора. Дай мне оплакать свою первую неудачную попытку быть счастливой в одиночестве. Дай возможность остаться в твоей памяти сильным человеком, а не размазней, что рыдает навзрыд. Мне не нужны твои слова… о чувствах. Сейчас уже поздно. Оставь меня, пожалуйста. Уходи!

Эдриан нахмурился, но, кивнув, покинул мой дом.

Давно я не плакала столько. Целый день как на пороховой бочке, взрываясь от малейшей искры. Зачем он сейчас начал говорить о своих чувствах? Почему сейчас? Почему не ночью или в конце концов утром? Почему сейчас, когда все итак висит на тонкой ниточке?

От постоянных слез разболелась голова. Средство от головной боли настоянное на травах лежало в кабинете, куда я пошла шатаясь не хуже чем алкоголик. Казалось бы, что такое слезы? Ну поплачешь, ну выйдет со слезами боль и обида… так почему же потом все равно больно, только помимо душевных травм добавляются еще и физические.

Выпив настойку, я некоторое время бездумно смотрела в окно, стараясь отрешиться от происходящего, пока не заметила движения на веранде перед домом. Приготовив самое действенное из боевых заклинаний, которое только знаю, я смело шагнула в темноту ночи, распахивая дверь.

— Эдриан? — удивленно спросила я у кутающегося в свой жакет мужчины. Ночью на улице чувствовалось скорое приближение осени, да и с реки тянуло прохладой. — Что ты здесь делаешь?

— Сижу, — хмуро ответил он.

— А почему ты сидишь на пороге моего дома?

— Потому что идти мне некуда, — честно ответил он, пожимая плечами.

— А трактир? — Все же уточнила я.

Он поднял на меня замученный взгляд.

— Не хочу подливать масла в огонь. Я просидел в таверне пол часа, но за это время раз восемь услышал варианты, что меня выгнала и невеста, и любовница… Прости, я не это хотел сказать.

— Мне тоже придется с этим жить, так что не извиняйся. Почему не идешь домой?

— Потому что сейчас там живет Софи. Я не готов вновь делить с ней постель, а спать на полу в собственном доме я как-то не привык. — Он печально вздохнул, а я посторонилась пропуская в дом.

— Я тоже не собираюсь делить с тобой постель пока что наши отношения находятся в таком подвешенном состоянии, но у меня, по крайней мере, есть хотя бы диван. Проходи.

Он молча вновь вошел в дом.

— Я сделал тебе так больно? — спросил он указывая взглядом на все еще зажатый в руках пузырек с лекарством.

— Не надо, не нужно тебе этого знать, — я отвернулась, чтобы хоть как-то скрыть раскрасневшееся лицо, хотя, я уверена, он уже все рассмотрел. — Спокойной ночи, Эдриан. — Сказала я с лестницы, поднимаясь в комнату.

Долгое время ворочалась в слабых потугах заснуть. Я прислушивалась к каждому шороху доносящемуся из гостиной. Спустя час бесполезных попыток, я встала с кровати и достала запасное одеяло. На цыпочках спустилась вниз, стараясь лишний раз не шуметь, целенаправленно обходя самые скрипучие половицы.

Эдриан не спал. Он смотрел в потолок, подложив под голову локоть.

— Возьми, — сказала протянув одеяло. — Сейчас принесу подушку.

— Спасибо, — он взял одеяло, касаясь моей руки своей. — Не надо подушку, просто… просто побудь со мной.

Я хотела воспротивиться, отказать, сделать больнее, чтобы он понял, как мне сегодня было тяжело, но вместо этого я подошла ближе, опускаясь на диван рядом с моим мужчиной. Пусть на еще одну ночь, но он будет моим. Не нужны были слова, не нужны были поцелуи и ласки, мы просто делились своей болью через прикосновения. Он обвел кончиком пальцев контур моего лица, едва касаясь, я старалась запомнить его запах, его нежные прикосновения к моей талии, как скульптор, наслаждаясь его сильными руками… не знаю сколько времени мы пролежали так, в тишине, лишь невесомо касаясь такого знакомого, но в тоже время чужого тела, но проснулась я на его груди, долго вслушиваясь в размеренное биение чужого сердца и спокойное дыхание. Собравшись с силами, я поцеловала его в солнечное сплетение и поднялась с дивана, чтобы дать ему уйти без лишних разговоров.