Глава 35 О пожаре
В отличие от интеллекта, который может быть и искусственным, дурость всегда натуральная.
Сперва ударил колокол. Звук этот, громкий, протяжный, выбил Олега из полудремы, в которой он пребывал.
Соскользнула с груди кошка.
Зазвенела чашка, выпавшая из рук тетки Ирины. А колокол ударил снова.
— Пожар, никак… — тетка схватилась за грудь. А Олег нахмурился. Как-то оно…
— Сидите тут… или нет, лучше во двор…
— Иди, — тетка отмахнулась. — Мы не полыхнем… иди… сподмогни.
Огонь Олег увидел издали. В прозрачных сумерках пламя выделялось рыжиной. Над короной огня плясали искры, и Олег сперва подумал, что уж больно красивый, просто-таки киношный огонь получился. А потом уже услышал крики.
Суету.
И спохватился.
— Противопожарные артефакты… — крикнул он тетке, но та лишь сунула в руки рыжего петуха, который теперь жечься не стал, но поглядел на Олега круглым желтым глазом.
— Иди… отнеси, — тетка Ирина в спину подтолкнула. — Глядишь, и спасешь чего…
Спасать было нечего, это Олег понял с первого взгляда. Два дома, самых крайних, горели ярко и жарко. Огонь уже сожрал крыши и ныне страстно догрызал стены. Жар от него исходил такой, что люди, собравшиеся со всей деревни, не решались подступить к забору.
Кто-то тянул шланги, правда, напора в них почти и не было.
— Пожарные… — заикнулся было Олег.
— Вызвали, но пока доедут, — сказал молодой хмурый парень и обеими руками пригладил шерсть, что встопорщилась на загривке.
— Ясно…
Ясно ничего не было, но петух в руках заворочался, заквохтал, норовя выбраться.
— Сиди ты тихо, — Олег погладил жесткие перья. — Сейчас…
Он ничуть не удивился тому, что люди расступались, пропуская то ли его, Олега Красноцветова, вошедшего в сотню самых богатых людей Империи, то ли петуха, чьи перья начали светиться.
Свет был неровным, дрожащим.
А жар крепчал.
Олег вяло отметил, что этак и сам полыхнет. А еще что пожар явно рукотворный, от обыкновенного столько жара не будет.
Он оказался у калитки.
Огонь, доедавший остатки дома, протянул тонкие нити к ограде, и та уже пошла веселыми искорками. Идти дальше глупость и самоубийство, но…
Петух вдруг распрямился, полоснув шпорами по рукам, и заорал.
А после расправил крылья, хлопнул ими, ударив по лицу. Вот тварюга-то… но искры опали. А петух, спланировав на землю, обернулся.
— Дальше сам? — понял Олег и кивнул. Что ж, если в деревне нет антипожарных артефактов, то и петух сойдет. Наверное, это натуральное сумасшествие…
Петух оттолкнулся от земли, подпрыгнул и распластал крыла, которые вдруг расправились, раскрылись. Развернулись рыжие перья, а от них будто кружево легло. И хвост потяжелел, и…
И про фениксов Олегу доводилось слышать.
Редкая птица.
В неволе не размножается, а потому если и живет, то исключительно в особых условиях. Выходит, что в курятнике условия особые?
Феникс заклекотал.
И поднялся выше.
И выше.
И оказался над самым домом. Его хвост сделался невообразимо длинным, перья завивались причудливыми узорами, и пламя тянулось к ним.
Больше.
И…
Олег зачарованно наблюдал, как феникс опустился на остатки крыши, и пламя взметнулось, обнимая его. А после исчезло.
Взяло вдруг и исчезло.
Разве бывает так?
Разве…
— Отец рассказывал, — произнес тот же парень, окончательно успокаиваясь. И черты лица его сделались почти человеческими. — Но не думал, что оно и в самом деле вот так.
Феникс же, явно отяжелевший, поднялся, чтобы перелететь на соседний дом. А Олег подумал, что феникс, может, и не противопожарный артефакт, но тоже неплохо.
Меж тем ставшие непропорционально огромными крылья поглотили новое пламя, феникс выгнул шею и издал тонкий протяжный крик, в котором было что-то донельзя знакомое, петушиное.
— Ишь, орет… — то ли восхитился, то ли возмутился кто-то в толпе.
А в следующее мгновенье феникс рассыпался. Взял и рассыпался.
И…
Что Олег тетке Ирине скажет?
— Да погоди ты, — его перехватили, не позволив переступить за незримую черту. — Пусть остынут слегка.
И вправду, жар несколько поутих, но не унялся вовсе.
— А… петух? То есть, феникс?
— Да что ему станется? Хотя… может, яйцо снесет.
— Петух?
— Феникс! — поправил тот же парень. — А что, огня тут изрядно было, так что может и свезти, только…
Он оглянулся на людей.
И Олег посмотрел. Те стояли, тихо переговариваясь, и голоса их сливались в одно гудение.
— Игорек, — представился парень и руку потянул. Олег пожал её осторожно и поморщился, выходит, феникс-таки опалил его. А Олег и не заметил.
— О, тебе надо к тетке Акулине сходить, пускай даст чего.
— Да само как-нибудь, — отмахнулся Олег. Не хватало еще из-за ерунды людей дергать. И беспокоило его совсем иное. — Надо инспекцию кликнуть, потому как не само оно.
Пожары случаются, не такая уж это редкость, если подумать, но чтобы занялось сразу два дома, да еще так, что ныне от домов этих лишь угли и остались.
— А… люди? — сердце вдруг кольнула тревога.
— Пустые они, — успокоил Игорек, ноздри которого раздувались. — Баба Василина еще когда к сестре поехала, гостевать, а дед Василь в городе ныне, продукцию сдает. Обычно он после у кума останавливается на денек. Гуляют. Он-то не пьющий, но раз в пару месяцев позволяет себе отдых.
— И кто об этом знал?
От сердца отлегло. Нет, пожар, конечно, беда… и надо будет узнать, страховали ли дома, а заодно уж проследить, чтобы страховая от выплат не отвертелась, ибо случается порой с ними помрачение рассудка или иная какая напасть.
— Знали все. А со страховой… боюсь, что нет, — Игорек поманил за собой. И Олег, оглянувшись на людей, которые о чем-то живо спорили, последовал за новым знакомым. — Тут особо никто в эти городские штуки не верит. Отец когда-то уговаривал, да отвечали, что, мол, все в руках богов.
— И как теперь?
— Как-нибудь отстроятся, если всем миром. Отец поможет, да и староста наш. Ему регулярно на счет отчисляют, на всякие там надобности.
— Я помогу.
Игорек глянул искоса, но спрашивать ничего не стал. Кивнул лишь. А вот дальше пошли по кругу. И парень скользил с обычной для нелюди легкостью. Само обличье его будто потекло, преображаясь, но так и не преобразилось, застыло на грани. А Олег вновь себе удивился.
Оборотней он… не то чтобы не любил, всяко они полезнее тварей иных, особенно если использовать грамотно, но вот рядом чувствовал некоторую обычную для нормального человека неловкость. Ныне она взяла и сгинула, будто вовсе не бывало.
Напротив, теперь он глядел за парнем с немалым интересом.
И легкою завистью.
Сам-то Олег никогда, даже в молодости, не отличался ни легкостью походки, ни ловкостью вовсе.
— Следов нет, — Игорек остановился перед кустами, по-за которыми открывалась деревня. — И это странно. Особенно здесь.
— Почему?
— Потому что лес тут наш, понимаешь? Местный. Мы его знаем, он знает нас. А чужаков он не любит.
Олег как-то взял и поверил. Отчего бы и нет, особенно после петуха, который фениксом становится. А уж лес, лес это вовсе обыкновенно.
— И след бы сохранил. А тут его нет.
— И что это значит?
— Значит, — Игорек поскреб заострившееся ухо и вдруг смутился. Правда, ненадолго. Он уставился желтыми волчьими глазами, и под взглядом его Олег оцепенел. — А то и значит, что шли не отсюда. Я, конечно, еще днем гляну, но… видишь, какие кусты? Если бы кто из лесу шел, непременно поломал бы.
Кустарник и вправду рос густо. А из кипенных зарослей его то тут, то там поднимались хлыстовины деревьев. Пока молодые, тонкие, они держались один подле другого, и ни человеку, ни зверю не пробиться было сквозь эту щетку.
Стало быть…
— Свой, — пришел Олег к тому же выводу. — Кто-то из местных, кто знал, что, во-первых, дома пустовать будут…
…и это хорошо, только человеческих жертв для полноты картины не хватало.
— А во-вторых, где ключи держат. Они ж их где-то там хранили, верно?
Еще одна не изжившая себя местечковая привычка. Тетка, та тоже, уходя на работу, прятала ключ под большим камнем, о чем знал не только Олег. Да никого-то это знание не беспокоило.
— Верно, — согласился Игорек, и ухо его дернулось. — Баба Василина обычно в сенях укрывала, там полочка у нее, на которой горшки, вот под вторым и хранила.
Этакая осведомленность тоже не удивила.
А и вправду, отчего хорошему человеку не похранить ключ от дома под горшком на полке?
— А вот дед уже в сараюшке…
…и взять эти ключи несложно, можно и ими открыть, можно и дубликаты сделать. Но скорее всего возиться не стали, заодно и убедились, что хозяев нет.
Пришли.
Подкинули артефакты, потому-то и полыхнуло так…
— Плохо, — сказал Олег, потерши щеку. Щетина отросла. Этак он бородищей обзаведется, надо бы что-то да делать.
— Плохо. Нашим я скажу. Линка… обмолвилась, что ты знаешь, как они действовать будут?
— Знаю или нет, но предположу.
— И? — в желтых глазах нет ни тени угрозы, скорее уж искреннее любопытство. А Олега подмывает спросить, кем же этому Игорьку Линка доводится.
Другом?
Или…
И ревности нет, только печаль, что все так вышло. И что он, Олег Красноцветов, дураком был. Надо будет перед Линкою извиниться.
Инге позвонить.
Самому.
Объяснить. Рассказать. Попросить прощения, что вот так… Белов-то поручение исполнит, но… это иное. Да. Именно.
— И… вы мне так доверяете?
— Нет, — Игорек опять ухом дернул, но уже левым. — Будь моя воля, я б тебя за шкирку выволок…
Искренне, и оттого можно ответить усмешкой на оскал.
— Но тетка Ирина тебя приняла, да и феникс её тоже. На редкость злобная тварюга, — сказал и потер затылок.
— Клюнул?
— Ага… давно уже, но веришь, порой чувство, что голова до сих пор гудит. А Линка опять же сказала, что ты козел, но с головой. И слово свое держишь.
Наверное, стоило бы обидеться за козла, однако вместо этого Олег кинул взгляд на деревню, что виделась близкою, руку протяни, и сказал:
— Инспекция, если все схвачено, скажет, что имело место самовозгорание. Скажем, неправильная эксплуатация плиты, замыкание проводки. Еще могут заявить, будто бы дело в незаконном хранении артефактов. У них же ничего не было?
— Не знаю. Но вряд ли.
— Вот… а найдут остатки какого-нибудь «огневика», особенно если старого, военных времен. И спишут, мол, нашли в лесу, а сдать не сдали. Вот снаряд и рванул. Страховая, само собой, по такому заключению в выплате откажет… хотя у вас страховой нет.
— И хорошо, как смотрю.
— Не всегда. Начнут расследование. Оно затянется. Инспекции ездить будут. Захотите дома поднять, так не позволят.
— Почему?
— Сперва, скорее всего, наложат запрет на время, когда идет следствие. А потом и само следствие приостановят ввиду недостаточных данных. И запрет не снимется. Если же вдруг снимут, то комиссии пришлют. Землеустроителей или там водную инспекцию, ресурсоведов опять же. Пожарников. И каждая свои требования выдвинет. Весьма вероятно, что окажется, будто планы строений даны были неверно. И границы участков определены не по правилам. Штрафы выпишут… и да, если пожарные установят, что причина возгорания — артефакты, тогда и по ним выпишут. Причем готов поклясться, что по верхней границе.
— Понятно, — Игорек тряхнул головой.
— Их задача сделать вашу жизнь невыносимой.
— Пусть… попр-р-робуют, — рычание оборотня было низким глухим и пробрало до костей. Но Олег не дрогнул. Почему-то страха он тоже не испытывал.
— Попробуют, не сомневайся.
Олег огляделся и присел на поваленное дерево, руки вытянул, хотя в кромешной тьме не разглядеть-то было их.
— В таких ситуациях часто используют бюрократический ресурс. Если фирма пришла давно, то, скорее всего, сумела договориться с городскими властями. Конечно, сумела, вон, дали разрешение на высотку, а так просто его не получишь. В домах, которые выше девяти этажей, часто возникают проблемы с коммуникациями. Надо новые проводить, а это дорого, дешевле подключить к городским, и плевать, что они старые и просто мощностей не хватит.
Игорек слушал превнимательно.
— Тут бы документики глянуть, я попробую… и законников позову. Что делают… комиссии всякие. Собрания… решения… скажем, начнут проверять, все ли у вас платят налоги. Или вот наличие лицензий на осуществление той или иной деятельности. Загруженность школы. Соответствие её нормативам. Конечно, нарушения найдут. За каждое — штраф. Школу прикроют. Потом… потом начнут выдавливать самых слабых. Скажем, к матерям-одиночкам прицепится социальная опека, будет доказывать, что живут дети в нечеловеческих условиях. И плевать, что остальные живут в условиях не лучше. Тут… понимаешь, даже если штрафы уплачивать, все одно игра на нервах. Затяжная война, которую выносят немногие. Большей частью люди предпочитают все-таки уйти.
Звучало, говоря по правде, мерзковато.
— И тут важно понять, что как только первый человек согласится принять предложение, за ним пойдут и другие. Давление на оставшихся усилится. Заодно начнется стройка.
— Даже если…
— Представь, что у тебя за забором роют котлован. Машины работают и днем, и ночью… пыль, грязь. Рабочие… твой забор случайно ломается, но доказать, что это не случайно, не выходит. Тебе даже компенсацию предлагают. И доводят до истерики, криза… на этой стадии ломаются почти все.
— С-сволочи.
— А то.
— И ты… так?
— Честно, не знаю. Думаешь, я сам занимаюсь? Я определяю общую стратегию, а дальше уже управляющие есть. Но… полагаю, что и они не слишком церемонились.
Оборотень вновь зарычал.
— Спокойно, — Олег поднял руки. — Тебе ведь сказали, что я еще тот козел… хотя… компенсацию я всегда давал нормальную, и сколь знаю, особо никто и не упирался. На самом деле люди не слишком-то держатся за деревню. А если уж к жилью работу предложить с нормальной зарплатой и соцпакетом, то скорее возникает вопрос, куда их всех трудоустроить…
— И трудоустраивал?
— Почему нет? Рабочие руки всегда нужны, — пожал плечами Олег. — Пойми, я не благотворитель. Мне нужны рабочие. И желательно такие, которые будут держаться за свое место. Если человек делает то, что мне надо, я готов платить за работу. Нормально платить. Поверь, с моих предприятий сами не уходят.
— Рад за тебя, — не слишком радостно сказал оборотень. — А нам-то что делать?
— Для начала вызову своих юристов, пусть отрабатывают.
— И помогут?
— Дело не в том, кто прав. Дело в убытках. Земли у них пока нет… надеюсь.
— То есть?
— Если кто-то поджег дома, то, возможно, он и свой участок продал. Но одного мало, да… нет, с одним участком они ничего не сделают. А вот если увидят, что вместо быстрой зачистки территории ждет долгое и нудное разбирательства, тогда вполне могут пересмотреть планы.
— А платить твоим юристам кто будет?
— Я и заплачу.
— И с чего ты добрый такой?
— Ну… — Олег подул на ладони, которые начали ныть. — Я не добрый. У меня на вас планы…
Оборотень хмыкнул, но как-то… насмешливо, что ли? Ну его…