ГЛАВА 1

– Женщина, ну что вы мне душу тянете. Нет свободных номеров. Не было и не будет до конца недели. Парень за стойкой был молодой, замотанный и честный до неприличия. Честный администратор, скажу я вам, редкость. Обычно врут в лицо, что «вот-вот освободится, пять минуточек всего». – У меня бронь. – Я положила телефон экраном к нему. – Вот. Оплаченная. На двоих, но приехала одна. – Вижу вашу бронь. И вижу, что её отдали. Накладка вышла, у нас полкрыла на ремонте, всё, что оставалось, разошлось ещё утром. – То есть я оплатила заранее, а мне теперь «накладка». – Я вам верну разницу и найду вариант, честное слово. Только не по этому корпусу. За спиной у меня толпилась очередь из загорелых и довольных, и все они дышали мне в затылок отпускным счастьем. Хотелось развернуться и сказать им что-нибудь такое, после чего они сразу перестанут быть довольными. Но я сдержалась. Я умею, меня жизнь научила. Телефон завибрировал в руке. Женя. Ну конечно, кто ещё. Я отошла к окну, приняла звонок, и на меня сразу обрушилось. – Алиска! Ты не поверишь. Я не приеду. – В смысле не приедешь. – Тёмка слёг, температура под сорок, я тут одна с тремя, муж в командировке, я его убью, когда вернётся, честное слово убью. Ты только не смей разворачиваться! Слышишь меня? Отдыхай за нас двоих! – Жень. Я стою на ресепшене. Номера нет. – Как это нет? – Вот так. Отдали кому-то другому. – Так ты потребуй! Ты же умеешь требовать! Ты на своих закупках всех строишь, поставщики от тебя плачут! Я на своих закупках, может, и зверь. С теми, кто срывает сроки поставки в детские магазины, я разговариваю так, что они потом неделю шлют извинения и подарочные наборы. Но тут не поставщик. Тут парень с честными глазами и наполовину разобранной гостиницей. На него зверя выпускать бессмысленно, он и так на последнем издыхании. – Я разберусь, Жень. Лечи Тёмку. Целуй всех своих. Положила трубку. Вернулась к стойке. Парень уже что-то листал на мониторе, наморщив лоб. – Слушайте, есть вариант. Не отель. Гостевой дом, тут же, на территории, у моря почти у самого. Хозяйка хорошая, домик с новым ремонтом, две спальни. Пока на две ночи оформим, а там ваш номер освободится. Гостевой дом. Две спальни. Чужой быт, чужие полотенца, чужая жизнь за стенкой. – А одна спальня нельзя? Чтобы я совсем никого не видела? – Так вы и будете одна в своей спальне. Там просто дом на несколько комнат, вроде квартиры. Я уже открыла рот сказать твёрдое «нет», но тут телефон дзынькнул третий раз за пять минут, и это была не Женя. Это была авиакомпания. «Уважаемый пассажир ваш багаж не был загружен на рейс. Ожидаемая доставка – в течение суток». Я перечитала. Потом ещё раз перечитала!!! Шок это по-нашему!! Медленно по словам. Мой чемодан, который я вчера так старательно и заботливо собирала, укладывала улетел куда-то без меня. и теперь живёт свою отдельную жизнь в другом городе. – Просто прекрасно!!! Сказка!!. Багажа нет, номера нет. Документы и деньги, слава богу при мне, иначе я бы уже пошла искать, где тут ближайший обрыв. Парень посмотрел на меня с таким искренним сочувствием, что мне стало почти неловко за свой тон. – Так что, оформляем домик? У Надежды Павловны там и полотенца, и постель, и всё-всё. Хоть отмоетесь с дороги, а завтра на пляж. Отмыться с дороги хотелось сильнее, чем спорить. – Оформляйте конечно. Пока он оформлял бумаги, я стояла и думала, какая же я дура, что послушала Женю. Сидела бы сейчас дома, в своей чистенькой квартирке, пила бы чай и не знала бы никаких проблем. И ведь знала я , чувствовала. Ещё когда молнию застёгивала, что-то во мне шепнуло: не езди. А я не послушала. – Вот, держите. – Парень протянул мне ключ на деревянном брелоке. – Домик крайний, у самой воды. Как выйдете, направо по дорожке до конца. Не заблудитесь, там указатели. – А если я потеряюсь вы меня найдёте? – Найду, – совершенно серьёзно пообещал он. – Тут все всех находят. Знал бы он, кого я там сейчас найду. Идти оказалось недалеко. Территория была новая, ухоженная, не то, что я себе рисовала в поезде. Между корпусами носилась малышня на самокатах, откуда-то из-за деревьев визжала пилой стройка, тот самый ремонт. Никакого моего представления о «домике у моря» с покосившимся крыльцом и удобствами во дворе. Аккуратные дорожки, молодые пальмы в кадках, указатели. Дом стоял у самого края, ближе всех к воде. Свежая краска, широкая деревянная терраса. На террасе кто-то сидел, склонившись над столом, но я пока не разглядела кто, потому что навстречу мне уже спешила женщина. – Алиса? А я вас жду. Мне звонили с ресепшена. Надежда Павловна. Лет шестьдесят, лёгкая, быстрая, седые волосы коротко, в руке телефон с большими значками на экране. На подоконнике за её спиной я успела заметить рассаду в пластиковых стаканчиках. Помидоры, что ли. У моря – рассаду помидоров. Вот люди. – Здравствуйте. Простите заранее, я без багажа, без настроения и очень злая. – Багаж догонит, они всегда догоняют, у меня одна гостья вообще через неделю свой получила, и ничего, жива. А злость мы сейчас чаем зальём. Пойдёмте, покажу вам всё. Она провела меня внутрь. Прихожая, общая комната с диваном, кухонька, две двери по разным сторонам. – Вот ваша половина. Тут кровать, тут шкаф, душ общий, но чистый, я слежу за этим строго. А в той половине уже живёт постоялец. Приличный человек, тихий, работает целыми днями, вам совсем не помешает. Так что вы будто и одна тут. Постоялец. Мужчина. Я же ясно сказала Жене что никаких мужчин. Вселенная услышала и заржала мне в лицо!!! Ха-Ха на те получите!! – И надолго он тут???? – А это вы у него сами спросите я в чужие дела не лезу принципиально. Я поставила сумку на кровать, умылась холодной водой из-под крана, посмотрела в зеркало над раковиной. Ничего хорошего!! Пора пить чай.. Вышла в общую комнату. Хотелось воды и чаю. И я шагнула на террасу к столу, где стоял графин. И вот тут я его увидела. Мужчина сидел за столом вполоборота ко мне, склонившись над разложенными бумагами, что-то отмечал карандашом. Рукава рубашки закатаны до локтя. На запястье часы. Старые, на потёртом коричневом ремешке, из тех, что давно пора выкинуть и купить новые. Эти часы я уже где-то видела. Очень давно. Он поднял голову. И мир, который я так старательно вычищала целый год до операционной стерильности, треснул ровно посередине, как треснуло бы стекло, если по нему ударить в одну точку. Семнадцать лет я не видела его. Он постарел и стал немного жёстче, у висков седина. Но глаза остались те же самыми. – Алиса… Я стояла в чужом доме, без чемодана, в дешёвой мятой майке, и смотрела на человека, которого похоронила много лет назад. Это несправедливо. Вот первое, что пришло в голову. Не «как он изменился», не «что он тут делает», а именно вот это детское, глупое – несправедливо. Я годами строила себе стену. Кирпичик к кирпичику. Работа, дом, Соня, чистые полы, ровные стопки полотенец. Я эту стену клала так старательно, что почти поверила, будто за ней ничего нет. Пусто и тихо. – Кирилл. Он медленно отложил карандаш и смотрел на меня, по лицу его нельзя было понять ничего: ни радости, ни злости, ни удивления. Закрытая дверь а не лицо. – Ты здесь какими судьбами???? – Он наконец нарушил молчание. – Отдыхаю. Меня сюда поселили. Проблемы с номерами конечно сейчас хорошие. – Ну конечно. Как ещё. – Здравствуй, Кирилл. Он не ответил. Только сдвинул бумаги на край, освобождая мне место за столом, будто я уже согласилась остаться.