Глава 26. К чёрту правила

Фил

Быстрым шагом вывожу нас из толпы и веду к тому самому месту, где всё началось. Мне плевать, заметил ли кто-то, как я доводил Киру до исступления прямо во время шоу, плевать, увидит ли нас Глеб и какую головомойку устроит завтра. На всё — с высокой колокольни. Почти бегу к заветному камню и чувствую тот самый вкус жизни, который, думал, уж не почувствую: терпкий и опьяняющий. Меня так давно не штормило, а ведь я ничего не принимал, трезв как стеклышко. Вот что я имел в виду, когда говорил, что Лазерная мне противопоказана по всем статьям: медицинским, социальным, моральным. Но пациент безнадёжно зависим и лечению не подлежит. Просто дайте мне спокойно умереть в своей одержимости приключениями и адреналиновыми девчонками.

Впечатываю застранку в камень, усаживаю на удобный выступ и яростно запускаю одну руку ей под юбку, другой лезу в карман.

— Филатов, о прелюдии ни разу не слышал? — шутить вздумала, чертовка.

Достаю презерватив, рву упаковку зубами.

— Забей, — Кира выхватывает её и отбрасывает в сторону. — Хочу почувствовать тебя настоящего. И я на таблетках.

Безумие. Но ответственным поведением я никогда не отличался, поэтому беспечно верю ей и одним движением рву её трусики. Освобождаю Лазерную от тонкого лоскутка ткани, резко притягиваю к себе, заставляя обвить мою талию ногами. Беру её за подбородок и дышу рвано, не осмеливаясь поцеловать.

— И? — Она пытается держаться всё той же дерзкой, невозмутимой стервой, которую ничем не проймёшь, но сбитое дыхание и расширенные зрачки выдают её с головой. — Что дальше, альфа?

— Никаких поцелуев.

Лазерная открывает рот, явно собираясь съязвить, но я её обрываю:

— Не сейчас. Я хочу поцеловать тебя иначе. Не когда взвинчен, зол и хочу тебя наказать.

— Благородного включил?

— Во мне нет такой опции.

Расстёгиваю брюки, спускаю их ровно настолько, чтобы высвободить свою биту.

— Я… — прицеливаюсь, отмечая, какая Кира влажная и готовая на всё. — Беспринципный…

Резко вхожу.

— Ублюдок…

Толчок.

— Во мне нет ни капли морали…

Кира с наслаждением прикрывает глаза и запрокидывает голову.

— Блядь, какая же ты горячая, — срываюсь, врезаясь в её тело всё жёстче и яростнее. — Слишком хороша для меня.

Это уже не про нежность и не про двоих, которые растворяются друг в друге. Во мне слишком много злости и голода. Я веду, задаю ритм, беру своё — и наказываю её за это блядское обаяние, за то, что каждый мужик в округе готов свернуть шею, лишь бы посмотреть на её безбожно сексуальное тело. Не знаю, откуда во мне столько животной ревности. Меня впервые так выворачивает от мысли, что кто-то флиртовал с девушкой, которая мне нравится. Да мне вообще никто толком не нравился до неё.

А ведь она его даже не оттолкнула. Сука!

— Красивая стерва, — выдыхаю ей в ухо, сжимая в кулаке золотые волосы и насаживая сильнее на себя. — Ведьма. Я буду трахать тебя до рассвета. Пока не задохнёшься от похоти и оргазмов.

Кира хнычет, царапает мне шею, грудь, стонет от удовольствия и с тихим визгом сжимается вокруг меня. Но я не останавливаюсь. Выпускаю её горло, хватаю за бёдра там, где начинаются ягодицы, и короткими, жёсткими движениями снова довожу до края. Она вскидывает руки, впивается пальцами в грубый камень, удерживая баланс. Я кусаю её подбородок, шею — и, приоткрыв глаза, замечаю главного зрителя нашего представления.

Тихон стоит в трёх метрах и молча смотрит.

Ловлю его разочарованный взгляд и отвечаю злорадным оскалом: девушка занята, парень.

Мной занята. Моя. Вся — от кончиков волос до безупречных ногтей.

— Моя… — едва слышно выдыхаю ей в волосы и кончаю с тем нездоровым, хищным наслаждением, которое приходит от осознания: женщина, которую хотят все, сейчас принадлежит мне.

Обладатель главного трофея острова.

Лучшего секса.

Самой крышесносной девушки, которая упорхнёт от меня, как только ей станет скучно. И я впервые в жизни этого боюсь.

***

Пьяные друг другом, возбуждённые, будто в нас вкачали лошадиную дозу виагры, а сверху ещё и накурили, мы лениво вваливаемся в дом Глеба. Я знаю: до утра он не появится. А значит, весь дом, море, бассейн и джакузи — в нашем распоряжении.

— Иди сюда.

Я не могу насытиться Лазерной. Слишком долго запрещал себе даже представлять нас вместе, и теперь, дорвавшись, веду себя как психопат, сорвавшийся с жёсткой диеты. Хочу постоянно её обнимать, трогать, вдыхать вишнёвый запах её ненавязчивого парфюма.

— Составишь мне компанию в душе? — Она отстраняется, повисая на моей вытянутой руке, и пятится к ванной.

— Душ? М-м, как банально. — Кривлюсь и снова притягиваю её к себе. — В нашем распоряжении горячее джакузи и бассейн с навороченной подсветкой. Мне кажется, можно провести время повеселее.

— Джакузи ты не считаешь заезженным?

— Думаешь, я не смогу тебя удивить?

Она морщит носик, явно провоцируя, подначивая меня выворачиваться наизнанку. А я, чёрт возьми, готов. Давно никто не бросал мне вызов так дерзко и смело. Кира держит меня в постоянном тонусе: мало довести её до оргазма, мало держать на руках, целовать кожу, слышать своё имя в её стонах — всё это ничего не значит. В любую секунду она может послать меня, и это заводит ещё сильнее.

Дарю ей ту самую хитрую улыбку, которой раньше очаровывал девушек, отпускаю и иду к открытому джакузи. Присаживаюсь на корточки, настраивая режим и температуру.

— Если чувствуешь себя грязной девочкой, можешь попробовать смыть свой стыд в душе. Но потом сразу возвращайся, — поднимаюсь и, проходя мимо, добавляю ей на ухо: — Я продолжу тебя вымазывать.

Легонько прикусываю мочку и захожу в дом — поискать, чем бы перекусить.

— Да, пожалуй, ты прав…

Она говорит это мне в спину, и только по тихому шелесту ткани я понимаю, что вместе со словами Кира уже расстегнула платье и сбросила его на пол.

— Будешь так себя вести — завтра не встанешь, — бросаю на ходу, оборачиваясь, но угроза растворяется в пространстве гостиной: успеваю заметить лишь часть её аппетитной попки, скрывающейся за стеной.

В холодильнике нахожу всё необходимое: свежую клубнику, шоколад и бутылку «Moët». Раскладываю всё по красивым блюдцам из одного сервиза и выношу к джакузи. С ума сойти: всего час назад я трахал девчонку у камня, пытаясь доказать себе и всему миру, что могу вот так просто взять главную красотку и забыть. А теперь стою у бурлящей воды с бутылкой шампанского и ловлю себя на том, что жду не дождусь, когда она выйдет ко мне и соизволит подарить хоть немного своего внимания.

Я не могу объяснить собственное поведение. Всё это уже было в моей жизни: роскошная вилла, дорогое шампанское, джакузи, клубника, секс… Но никогда прежде это не ощущалось так — по-настоящему. Будто я только сейчас проснулся и наконец понял, что значит проводить время с девушкой. Именно проводить. Не трахаться, как животное, быстро и бездумно, забывая через минуту её лицо и имя, а медленно смаковать каждое мгновение рядом с ней: растягивать удовольствие, разговаривать, флиртовать, шутить, много улыбаться.

Забираюсь в джакузи, прикрываю глаза, выдыхаю. Думаю, мне бы даже не помешало немного помедитировать, потому что всё это самокопание чертовски выматывает.

Слышу тихие шаги, распахиваю глаза — и вижу Киру в моей футболке.

Твою ж мать. Мне хочется орать, как пацану. Откуда во мне вообще столько чувств? Откуда этот дурацкий восторг от простых женских ног, лёгкого румянца, растрёпанных мокрых волос и торчащих сосков, рвущихся наружу так же отчаянно, как и мой член в плавках?

— Ты… чёрт. — Отворачиваюсь, пытаясь договориться с собой и выключить этого неуместного романтика, которого с каждой секундой накрывает всё сильнее — уже не физически, а эмоционально.

Может, всё потому, что я ни разу не трахался трезвым? Вот он какой, секс без допинга: когда все органы чувств настроены на одного человека, а не немеют под действием химии.

— Всё в порядке? — с беспокойством спрашивает Кира, стоя у бурлящей воды.

— Да. — С губ срывается печальная усмешка. — Ты прекрасна. — Выдыхаю рвано, не справляясь с сердцебиением. — Иди ко мне, пока я окончательно не поплыл.

Захожу в джакузи, тяну её к себе, запускаю руки под футболку. Медленно стягиваю её через голову и утягиваю свою русалку в горячую воду.

Кира сразу обвивает меня ногами, и, усадив её на ступеньку, я зависаю у её губ.

— Никаких поцелуев, помнишь? — напоминает она, убивая меня моим же оружием.

— К чёрту правила.

Соединяю наши лбы и невесомо касаюсь её губ, оттягивая момент сколько могу.

— Фил… — тянет малышка, перебирая пальчиками мышцы на моих руках. — Нам нельзя придавать происходящему значение… — будто прочитав мои мысли, тихо говорит она.

Я и не придаю.

Не придаю, блядь.

Мотаю головой, отгоняя неприятные мысли и совсем неуместные желания.

Касаюсь её мягких, приоткрытых губ и понимаю, что до этого момента не знал настоящего кайфа. Ведёт так, что забываешь собственное имя, каждая мышца расслабляется от сладкой дрожи и тут же наполняется теплом. Я вхожу языком глубже, целую её как обезумевший, стискивая податливое тело в объятиях.

— Сладкая… — бормочу, ускоряя поцелуй и спускаясь к шее. — Горячая…

Добираюсь до сосков и захватываю ртом. Голова уходит под воду, и есть все шансы, что я предпочту утонуть с её плотью во рту.

Выныриваю.

— Готова к приключениям, принцесса?

— А разве они сейчас не в самом разгаре? — Её грудь часто вздымается; она так же, как и я, в замешательстве от нахлынувших ощущений.

— Я обещал удивить.

Тянусь к открытой бутылке, стоящей у джакузи, и делаю быстрый глоток.

— Шампанское? Мы же вроде не пьём?

— Не пьём. Только отпиваем, чтобы смочить горлышко. — Подношу бутылку к её губам. — Совсем чуть-чуть, принцесса.

Она делает маленький глоток.

— М-м-м… И как можно от этого отказаться?

— Легко. — Я забираю бутылку и выливаю шампанское в воду.

— Сливаешь годовой доход бюджетника в джакузи? Да вы типичный представитель испорченных богачей.

— Я бы сказал — лучший представитель. Отборный…

Лизнув горлышко, опускаю бутылку под воду. Кира следит за моей рукой любопытным взглядом, и, как только стекло касается её набухшего бугорка, зелёные глаза прячутся за пышными ресницами.

— Как ощущения? — хрипло шепчу ей в ухо. — Какие ещё эротические фантазии хранит твоя красивая голова?

Она не отвечает — только сильнее насаживается на горлышко и протяжно хнычет от удовольствия.

— Какая самостоятельная, — хвалю её и, не выдержав зрелища, сжимаю налитый, болезненно твёрдый член.

Эмоции уже на пределе. Горячая вода лишь сильнее распаляет нас: кожа горит, кровь шумит в висках, а джакузи превращается в кипящий котёл, где плавятся последние остатки здравого смысла. Кира жмурится, губы дрожат, бутылка всё чаще скользит в её теле, а моя ладонь движется по члену в том же жадном, рваном ритме.

— Да хрен с ним.

Резко выдёргиваю бутылку — она тут же всплывает, освобождая мне путь к ней.

— Зачем ты это…

Конец фразы тонет в поцелуе. Затыкаю её дерзкий рот языком, вжимаю в горячий край джакузи и одним движением вхожу сам. Легко. Глубоко.

Мир сужается до бурлящей воды, влажного жара и глухих ударов наших тел о край джакузи. Держу её крепко, пальцы впиваются в бёдра, мышцы рук и пресса сводит от напряжения. Один толчок — и с её губ срывается стон прямо мне в рот. Второй — ногти впиваются в мою спину. Третий — Кира обхватывает меня за шею, и сама размыкает поцелуй, чтобы вдохнуть.

— Чёрт… морские звёзды… — сбивчиво стонет она, подскакивая на мне, будто её прошивает током. — Да, Фил… ещё…

И я даю. Врываюсь в неё ещё жёстче, кусаю бархатную кожу, сминаю ладонями округлые ягодицы и с жестоким удовольствием насаживаю на себя, пока не выбью из нас последние остатки сил.

Ещё рывок. Ещё. Ещё. Вода выплёскивается за край, дыхание рвётся, сердца колотятся друг о друга, пытаясь преодолеть смешную преграду в виде наших костей и плоти. Кира уже не стонет — срывается на хрип, дрожит в моих руках, цепляется за плечи и шею, воет как раненый зверь, но не сдается продолжает сокращаться и продлевать оргазм микро-движениями. В висках шумит, тело сводит сладкой судорогой, каждый новый толчок бьёт током, подводя всё ближе к той самой грани, за которой уже нет ни правил, ни морали. Только жар и это трёхсекундное чувство, ради которого, как поётся в той самое песне, готов душу дьяволу продать.

Кончаем одновременно. И только когда дыхание понемногу выравнивается и находятся силы открыть глаза, до нас обоих доходит: мы нарушили все установленные правила.