Глава 32. Отмотай назад

Кира

White Stone сегодня выглядит как пиньята, набитая цветной мишурой под завязку. Над пляжем крутятся и переливаются диско-шары, в воздухе болтаются огромные символы эпохи — надувные тамагочи, тетрисы и кассеты. На экране развернулась психоделическая анимация, где правят балом салатовый, розовый и голубой. В толпе мелькают кислотные олимпийки, узкие цветные очки, короткие топы и спортивные костюмы — и это впечатляет, потому что дресс-код вечеринки желателен, но совсем не обязателен. Вдоль длинной барной стойки Тая и ещё четыре бармена без остановки разливают тематические коктейли под русские и западные хиты в авторской обработке диджея. Всё вокруг искрится, мигает, фонтанирует весельем, предвещая вечеринку века, которая поставит шумную, яркую точку в этом лете.

Я в розовых лосинах и короткой спортивной олимпийке разминаюсь перед выходом.

— Кир, давай ты шпагат сделаешь в конце, а я стойку? Связку, кажется, потянула, — просит Агата, разминая бедро.

— Без проблем, — подмигиваю я и ищу бутафорский магнитофон, с которым выхожу первой на сцену, держа его на плече.

— Ну что, все готовы?! — к нам врывается Игорь с боевым настроением. — Конец сезона! Веселее, друзья!

— Сегодня дадим жару! — комментирует кто-то, подходя ближе.

— Закончим сезон с огоньком!

Все наперебой заряжаются безумной энергией быстро собираются в круг, чтобы свести руки в центр и провернуть наш дурацкий ритуал перед выходом.

Я, кажется, единственная, кто улыбается, участвует в кричалке, но при этом совсем не разделяет общего настроения.

Не могу отделаться от болезненного осознания, что через каких-то пару дней всё закончится. Я, Фил, Глеб, Ева — все пойдём своими дорогами, которые больше нигде не пересекутся. И если раньше меня не особенно волновал разрыв с моей занудой-сестрой и другом, то сейчас мне кажется, что я теряю нечто большее, чем просто компанию на лето. Влад что-то сломал внутри меня, перекроил мои базовые настройки, и теперь я всё чувствую. Слишком ярко, чтобы забыть этот роман на следующий день. Мне нужно что-то сделать. Пусть это ничего не изменит, но я хочу, чтобы он знал.

— Кира, ты готова? — Гера обеспокоенно касается моего плеча, замечая моё отстранённое состояние.

— Да, — рассеянно отвечаю я. — Всё в порядке. Давайте закончим это лето красиво!

С натянутой улыбкой шагаю к сцене. Характерные биты наполняют пространство, и я, не уступая драйву из колонок, начинаю зажигать публику.

Скачу вдоль сцены, прикладываю руку к уху, заставляя публику кричать громче, затем музыка начинает шипеть и трещать, и я начинаю крутить воображаемые кнопки на магнитофоне, отыгрывая эффект зажёванной кассетной плёнки. Делаю вид, что психую, резко откидываю магнитофон — и в этот момент с потолка спускается огромная надувная кассета.

Я изображаю полное непонимание, и в спектакль тут же включается ведущий.

— Что, Кира, не знаешь, как отмотать кассету на начало?

Я машу головой и обращаюсь к публике пантомимой, прося помочь. Конечно, в толпе тут же находятся те, для кого отмотка кассеты карандашом — не просто лайфхак из детства, а священный символ времени.

— Что говорите? Карандаш нужен? — ведущий заигрывает с толпой, спрашивая, что делать, если кассета закончилась. — А есть у тебя карандаш?

Кто-то из зала орёт, что есть, но к данной кассете он явно не подойдёт.

— Конечно, не подойдёт! Друзья, вынесите Кире нормальный карандаш!

На сцену выходит Гера с огромным надувным карандашом. Этот чёрт умеет работать с публикой: сначала тащит его так, будто сейчас кого-нибудь снесёт в первом ряду, потом делает вид, что собирается швырнуть карандаш размером с толстое полено прямо в толпу, но в итоге доносит его до меня и картинно вставляет в отверстие кассеты.

Я начинаю «перематывать» её широкими, нарочито серьёзными движениями, и в этот момент бит под сценой будто реально заводится заново: сначала заикается, потом собирается в плотный ритм.

— Ну что, друзья, вы готовы?

Публика во всё горло орёт, что да.

— Не слышу! Точно готовы?

И снова шквал голосов, но нам, артистам, этого мало.

— Ladies and gentlemen-s… — кривляясь, тянет ведущий. — Встречайте White Stone Show!

Под нарастающую динамику трека на сцену выбегает остальная труппа, и номер начинает разгонять энергию до бешеной скорости. Ребята врываются с двух сторон, рассекают пространство трюками, вращениями, поддержками, быстрыми перебежками и резкими сменами рисунка. Кто-то летит в акробатический элемент, кто-то выстреливает в шпагат, кто-то почти впечатывается в край сцены, чтобы через секунду синхронно вернуться в общую схему.

— Погнали! — орёт Игорь, как только все оказываются на своих точках.

А дальше начинается магия — тот самый момент, когда софиты, бит, басовая линия, вокальный сэмпл, дроп, хореография и ревущая реакция зрителей сливаются в один механизм. Каждый элемент шоу как пазл попадает ровно в цель, заводит каждого присутствующего, заставляя танцевать и петь даже самого скептически настроенного гостя.

Я отдаюсь шоу, отвлекая ноющее сердце яркой вспышкой адреналина.

Первый номер, напичканный спецэффектами и световыми метаморфозами, как всегда заканчивается яркой акцентной точкой. Мы замираем в финальных позах и купаемся в аплодисментах. Я же встречаюсь взглядом с Владом и читаю в его глазах свои собственные желания: бежать. Прямо сейчас сбежать к нашему камню и не терять больше ни секунды.

Игнорируя восторги организаторов и директора бара, я, всё ещё в сценическом образе, проталкиваюсь сквозь толпу и бегу к нашему месту. Влад уже там — стоит в белой футболке и накинутой поверх олимпийке, руки в карманах, на лице милая улыбка. Расслабленно подпирает камень и, увидев меня, отталкивается от него. Я ускоряю шаг, почти бегу, на лету запрыгиваю к нему на руки и обхватываю его, как обезьянка.

— Ого, кто-то соскучился? — У него такая красивая улыбка, а вибрация от глубокого гортанного смеха запускает по всему телу мурашки.

— Ни капли, — хихикнув, тянусь к губам Фила.

— А я соскучился, — не поддаваясь на моё игривое настроение, серьёзно сообщает он, запуская ещё одну стрелу в орган, о существовании которого я узнала совсем недавно.

Он накрывает мои губы нежным, тягучим поцелуем, обводит их языком, мягко покусывает, а потом, сорвавшись, обхватывает мой затылок и целует уже непристойно страстно. После таких поцелуев рождаются дети. Плавлюсь от его натиска и энергии, не отдавая себе отчёта, насколько сильно всё усугубляю. Влад сажает меня на камень и стискивает мои бёдра. Он хочет продолжения, и я тоже. Любое наше соприкосновение обычно заканчивается жарким сексом, но именно сейчас я хочу остановить нас раньше.

— Стой. — Упираюсь ладонью ему в грудь, переводя дыхание. — Мне нужно скоро возвращаться. Меня будут искать…

Остановила я его вовсе не поэтому и сказать хотела совсем другое.

— Да… Я знал, кого выбрал — приму острова, — усмехнувшись, он начинает целовать меня в шею.

Чёрт, как же хочется остаться на этом камне навсегда.

— Фил, я…

— Кира! Через пять минут наш выход! — слышу голос Геры.

Он не видит ни меня, ни Филатова, но, уверена, знает, что мы за камнем, и, скорее всего, догадался, чем здесь занимаемся.

— Иду!

— Он знает? — удивлённо спрашивает Фил.

— Думаю, все уже знают. — Усмехнувшись, спрыгиваю и начинаю поправлять костюм и волосы.

— Увидимся после?

Я отрицательно качаю головой. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Ещё одна ночь только всё усложнит и окончательно затуманит разум.

— Почему?

Чувствую, как в глазных яблоках нарастает неприятное давление.

— Не смотри на меня так.

— Как? — Он склоняется ближе, прекрасно зная, как на меня действует его аура.

— Так, будто у всего этого есть продолжение.

— А разве нет?

Его взгляд прожигает. Он вглядывается в моё лицо, давит, принуждает поверить, что выход есть. Но его нет. Нет. Чёрт возьми, просто нет.

— Фил, я… правда, не надо…

— Что не надо, Кира? Ты, Ева, Глеб — все твердите, что всё закончится, но никто не объясняет почему. Я не понимаю, какая может быть причина. Ты помолвлена и сразу после острова выйдешь замуж за арабского шейха и будешь жить в закрытом замке? Или ты спец-агент и не имеешь права заводить отношения и семью?

У меня вырывается хоть и грустная, но всё же усмешка.

— Про спец-агента было смешно.

— Но даже в этих случаях я бы стал за тебя бороться.

— Хватит. — Я пытаюсь уйти, но он не позволяет: крепко прижимает к себе и зарывается носом в мои волосы. — Я влюбляюсь… В тебя… Ты это понимаешь?

Проклятие. Я надеялась, что это только моя проблема. Молчу, потому что правда разобьёт ему сердце, а ложь даст надежду, которая тоже его уничтожит, он продолжает:

— Вы говорили мне, что остров покажет, чего я хочу, так вот — я хочу тебя. Вот что мне, видимо, пытается сказать это место: что я способен любить, способен жертвовать и, если надо, страдать ради чувства, в которое раньше вообще не верил.

Сглатываю. Мои слёзы оставляют на его футболке мокрые следы, но я не отстраняюсь, а только сильнее прижимаюсь к его тёплой, твёрдой груди, где быстро и точно отсчитывает секунды до нашего расставания его сердце.

— Кира?

— Дай мне эту ночь, — мямлю в его футболку. — Одну ночь, чтобы всё обдумать.

Не знаю, зачем мне эта пауза.

— Только при условии, что это будет не последняя наша ночь.

— Фил…

— Кира, пообещай! Если ты планируешь уйти и не вернуться, я ни за что не отпущу тебя сейчас. Мне нужна каждая секунда с тобой. Каждая!

— Обещаю… — выдыхаю я и, снова наполнив лёгкие его запахом, делаю шаг назад. — Увидимся завтра, ладно? — натягиваю уголок губ в подобие улыбки. — Последний день лета, яхта, шампанское… — перечисляю приятные вещи, пытаясь сгладить острые углы. — Всё обсудим, — нагло вру. — Что-нибудь придумаем. — С каждым словом отдаляюсь всё больше. — Круто проведём время…

Меня вот-вот вытошнит от собственных слов.

— Кира… — Он качает головой, не веря ни одному из них.

— Завтра, — киваю. — Завтра всё обсудим, ладно?

— Кира! — строгий крик Геры из-за камня сигналит, что все сроки вышли и мне срочно нужно возвращаться.

— Лазерная, я не отпущу тебя!

Придётся.

Но это я не произношу вслух, дарю ему последнюю печальную улыбку и срываюсь на бег, чтобы поскорее переключиться на что-то другое.