Глава 14. Тайный сад профессора Хальцены

Проснулся Нат в одиночестве. Джун уже и след простыл, Солер, похоже, тоже отбыл.

Нат умылся и побежал в академию. Он опаздывал! Роса промочила его ботинки за пять минут, он задрог в легком пиджаке и на пути встретил профессора Кирста, который прочел ему невыносимо длинную нотацию о том, что ему, блестящему студенту и надежде науки, негоже рисковать своим здоровьем, шастая без шарфа, шапки и куртки за пределами академии в столь ранний час. Когда забота иссякла, он таки поинтересовался, чего это Нат тут делает. Пришлось сочинять историю про дополнительную практику по водным чарам, которую Нат якобы устроил себе у водопада с утра.

– Вы перенапряжетесь, Спинс. Так нельзя. Вам стоит отдохнуть перед экзаменами, хотя… – Он довольно улыбнулся, и Нат отчетливо понял, что вся забота о нем самом не стоит и медного кье по сравнению с заботой об его успеваемости. – Я, как ваш декан, разумеется, только рад вашему рвению.

– Благодарю, – Нат растянул губы в принужденной улыбке и наконец пошел дальше. Кирст почему-то не подумал, что заставил его лишних десять минут мерзнуть на улице.

Зайти в общежитие и переодеться он уже не успевал, Бодрящего эликсира у него больше не было, и зевота раздирала рот. А то, что он не увидит Джун, портило настроение окончательно. Раз у нее тренировка, значит, и на завтрак не придет, и не договорились они о следующей встрече. Вся сумка была забита ворованными ингредиентами для зелья…

«Любовного зелья!» – ударило Ната. Любовного зелья, которое она варит для кого-то… Но зачем? Если они, кажется, признались друг другу в чувствах (он-то, как настоящий мужчина, действительно признался!), то зачем ей это проклятое зелье всё еще нужно?

Он остановился у подоконника в коридоре, кругом кипела толпа, все мчались на уроки. Достал лист почтовой бумаги и писчую палочку.

«Привет. Я не проснулся, прости. Почему ты ушла…»

Он чарами согнал слова с бумаги, очистив листок. Не то, никаких обвинений.

«Привет. Хочу тебя увидеть…»

Снова стер. Ох, не был он силен в составлении записок девушкам.

«Когда увидимся?»

Нат решил, что это короткое послание полностью соответствует действительности. Этот вопрос волновал его сейчас даже больше, чем его диплом с отличием первой степени.

– Приве-ет! – его с силой стукнули по спине. Нат обернулся. Палий лучился как светлячок темной ночью. – Итак?

– Что «итак»? – Нат стал торопливо сворачивать послание.

– Это все-таки случилось, да? Можно назвать тебя мужчиной?

– Отвали, – буркнул Нат. Он презирал себя ужасно, но счастливая улыбка все равно тронула губы.

– А-а! Поздравляю, чемпион!

– Заткнись. Не было… почти ничего. И не спрашивай. Просто отстань.

– Ладно, ладно. Но ты был с ней?

– Да. С ней, – сказал Нат и смутился от того, как нежно прозвучало это «с ней».

– Так-так.

– Что?

– Да ты влюбился, друг. Всё серьезно.

– С чего ты взял? – тут же насупился Нат. Вообще-то себе он врать не привык и уже понял, что всё и правда серьезно. Он по уши втрескался в Джун. Она заполнила все его мысли. За какие-то несколько дней! Это пугало, но, с другой стороны, разве так и не должно быть? Они же та самая пара, указанная Вещим пером.

Палий привалился к стене и стал залихватски закатывать рукава рубашки и пиджака. Он считал, что демонстрация сильных запястий повышает его шансы у девушек.

– Да видно же. Как будто я не знаю, как это бывает.

– Ты – не знаешь, – огрызнулся Нат. Он был уверен, что у них с Джун всё совершенно иначе, чем у Палия и его девушек на один вечер. У них… по-настоящему.

Палий нахмурился, рассматривая манжеты.

– Не теряй голову, Нат. Мы, конечно, все хотим, чтобы с первого раза и на всю жизнь, но так выходит далеко не всегда. Иногда, что бы ты ни делал – не получается. Просто не торопи события, а то ты можешь, я-то знаю.

Нат, который, пока шел в академию, уже прикинул, в каком графстве им с Джун лучше купить дом и что детей заводить нужно не раньше, чем он получит место в магической гильдии, изобразил недоумение.

– О чем ты? Мы просто вместе, и всё.

– А она в курсе, что вы вместе?

Нат сглотнул. И промолчал.

– Ладно, полетели к Кирсту.

– Иди, я догоню.

Он посмотрел на письмо в своей руке.

«А она в курсе?»

Она ведь ушла, ни слова не сказав. Что, если для нее то, что было, ничего не значит? Нат раздраженно помял письмо в руке. Плевать! Он, в конце концов, ее избранный, тот, кто предназначен судьбой, и всё такое. А значит, всё у них сложится, и бояться и сомневаться нет причин.

Он подул на записку, и она полетела по коридору в сторону выхода.

На втором часу урока чар ответ наконец пришел. У Ната от волнения слегка подрагивали руки.

«За ужином. Не забудь котел».

Нат от ярости смял письмо в руке. Котел?! КОТЕЛ?!!

Вот зачем он ей нужен! Только чтобы сварить это треклятое любовное зелье для какого-нибудь накачанного дуболома из команды по чарболу вроде Палия. А он-то размечтался!

От ярости он растерял сосредоточенность, и его водные чары вышли из рук вон плохими. Профессор Кирст так красноречиво поглядел на него, что Нат не сдержал стыдливого румянца. Он так плохо не выступал курса со второго.

– Ваша утренняя тренировка не пошла впрок, Спинс. – Профессор тревожно поглядел на него. – Вы не больны?

– Нет, профессор.

Палий, от которого не укрылось письмо, со всезнающим сочувствием поглядел на Ната. Тот, увидев этот взгляд, взбесился еще сильнее и небрежным пассом макнул принца в озеро по самые уши.

Палий не разговаривал с ним до самого конца занятия, а когда они засобирались, рывком взял сумку и широким шагом пошел к академии. Нат, чувствуя вину, поспешил следом.

– Палий, ну прости. Я…

– Что? Не нарочно?

Нат промолчал.

– Слушай сюда, Спинс. – По фамилии Палий называл его, только когда действительно злился. – Ты, может, и крутой маг, но не зарываешься ли ты, а?

– Немного. Иногда.

– Да! – возмущенно согласился Палий. – Ты, засранец, макнул меня в озеро! А это было первое занятие, с которого я имел шансы выйти сухим!

Нат виновато вздохнул.

– Прости еще раз. И может, уже хватит ныть, Принцесса? – Нат попытался вывести всё на шутливый тон.

– Ого! Вот, значит, как, да? Девчонка показала грудь, и друзья тут же пошли побоку? – оскорбился Палий.

– Нет! – Нат испуганно засуетился. – Палий, да я…

– Приятного ужина в компании твоей пассии с практики. И да, будь любезен, не болтай с ней про чарбол.

Краска бросилась Нату в лицо.

– Да как ты смеешь?

– А что? Она капитан, а ты мой друг. Неплохой задел, чтобы пошпионить. Может, она поэтому и одаривает тебя? – закусил удила Палий. Нат отвернулся и пошел к академии. Самое мерзкое было то, что он уже поспорил с Джун на ключ от их общежития. И она не скрывала, что хочет шпионить перед матчем. А он согласился. Не слишком красивое поведение по отношению к команде и факультету, но Нату было плевать на чарбол. Ему было совершенно все равно, кто выиграет этот глупый кубок – Палий или Джун. И если выбирать кому помочь, то он, положа руку на сердце, выбрал бы Джун.

В конце концов, это ее выпускной год, последний шанс сделать что-то значительное для бедных практиков, а Палий, принц крови, выпускник самого престижного факультета и красавец, вполне переживет и без победы на чарбольном турнире. Если бы Нат признался в жутких изменнических мыслях Палию, тот бы его живьем съел… Такой уж он был страшный патриот факультета чар и чарбола.

Словом, на чарбол было плевать, а вот намеки, что Джун интересуется им только в корыстных целях, задели за живое. Нат никогда не строил иллюзий. Он, конечно, был в каком-то плане завидным парнем – талант, сильный маг и прочее, – но в плане отношений, как показал его единственный непродолжительный роман, он был не подарок. Не был он спортивным, не был душой компании, ни искрометных шуток, ни пресса кубиками. А магия… А что магия? Не с магией на свидания-то ходить. Плюс его плотный график и отсутствие хоть какой-то спонтанности. Встречаться с ним было тоской зеленой.

И Джун – может, и не красавица, но душа своего факультета, известная всей академии нарушительница правил, овеянная ореолом шалостей и беззакония, – из них двоих была куда как популярнее. «Не забудь котел», – повторил Нат про себя в приступе бессмысленного самобичевания.

Он пришел к кухне преподавателей, нервничая хуже, чем в свой первый учебный день. Стоял и успокаивал себя тем, что Вещее перо показало, и всё у них складывается уже. Так есть ли смысл переживать? Только сам всё и портит.

По лестнице застучали легкие шаги, и у Ната подпрыгнуло сердце. Она!

Рука его дернулась поправить воротник, который, как всегда, стягивал тугой галстук. Ах, проклятье! Что она там говорила? Ей не нравится галстук? Может, снять? Шаги приближались. Нат попытался поставить на пол котел и сложенную учебную треногу для него. Но как только он наклонился, тяжелая сумка с книгами соскользнула и ударила по котлу. Тот накренился, и из него ворохом посыпались мешочки и конверты с ингредиентами.

– Проклятье! – зашипел Нат и подхватил их, засовывая обратно в котел.

– Привет, – запыхавшаяся Джун выскочила с винтовой лестницы.

– Привет. – Нат встал и попытался принять позу помужественнее, но котел, тренога и сумка с пятью внушительными фолиантами, которые он прихватил с собой, никак не давали ему толково выпрямиться.

– Давай помогу, – Джун протянула руку.

– Я сам, – процедил Нат. Джун усмехнулась:

– Как скажешь. Голодный?

Нат неопределенно пожал плечами.

– А я умираю с голода. Не обедала и толком не завтракала.

Она постучала по кирпичу, и они вошли на кухню Мортимера.

Тот насвистывал. Перед ним на столе четыре ножа филигранно нарезали красную рыбу.

– Привет кулинарным гениям.

– Оставь уже лицемерие. Где мои брикеты?

– Держи, бука. – Джун открыла сумку и выложила перед ним четыре брикета, мерцающие от магии.

– Вот и славно. – Морти убрал их в ящичек и продолжил дирижировать ножами. – Ужин там.

Они сели есть.

– Ты отдаешь свою магию?

– Ну да, а что? – Джун наливала себе альтского морса. – Будешь?

Нат подставил стакан.

– Но зачем?

– Морти немного повернут на чистоте, – понизив голос, сказала Джун. – Он кипятит свои скатерти и кухонные салфетки, а потом стирает их и использует в два раза больше брикетов, чем нужно. Руководство академии это, ясное дело, не поддерживает, а платить за них – удовольствие не из дешевых.

Нат кивнул. Он и сам не знал почему, но брикеты что-то задевали в нем. Он не любил их. Не любил саму идею, что мага можно выдоить, как какую-то скотину, а потом пустить его силы куда заблагорассудится. И то, что Джун отдает свою магию, ему совсем не понравилось.

– И за это он тебя кормит?

– Угу. – Джун уже с аппетитом уплетала запеченные помидоры.

– А если тут я, ты платишь вдвое?

– Да не парься ты! Это ерунда. Я за один вечер наполняю эти его брикеты.

У Ната совсем пропал аппетит. Джун жевала, поглядывая на него с непониманием.

– Что такое?

– Мне это не нравится.

Джун хохотнула.

– А кому же это нравится, по-твоему? И тем не менее это стандартная практика нашего курса. Каждый из нас обязан сдать зачет по умению наполнять брикеты. Считается, что это прекрасная возможность подзаработать, когда совсем прижмет без контракта. Хочешь, научу тебя?

– Нашу магию нельзя засунуть в брикет, – обиделся Нат.

– Еще как можно. Любой маг может его наполнить. Это брикетом нельзя сделать эти ваши линии силы и быстрые чары, но ты можешь наполнить брикет. У тебя такая же магия, как у меня и прочих, не так ли?

Нат угрюмо вздохнул:

– Ты закончила? Дел много, а мне еще готовиться к завтрашним урокам.

Джун быстро допила морс и оглядела поднос. На нем оставалось порядочно еды. Она состроила скорбную гримасу и сделала несколько пассов над каждой тарелкой. Содержимое исчезло.

– Иначе он оскорбится, – кивнула она на Мортимера, что был занят шинковкой.

Они попрощались и вышли в коридор.

– Итак, что нам нужно?

– Тихое место, к которому у нас будет доступ не меньше двадцати дней.

– Ах-ха… Ладно, пошли.

Они прошли по коридорам, Джун свернула куда-то в подсобку и зазвенела своей связкой.

– Куда мы?

– Увидишь.

Они спустились по темной, явно служебной, лестнице и вышли на цокольном этаже. Нат тут не бывал ни разу. По углам висела паутина, камни были влажными от сырости, в швах кладки проступала плесень. Напротив двери висел факел в держателе, а дальше коридоры тонули в темноте.

– Ну и дыра!

– А ты ждал ковровые дорожки?

– Почему практики замка не наведут тут порядок?

– А зачем? Им за это не платят. Посветишь?

Нат попытался пристроить котел и треногу в одну руку.

– Давай понесу.

– Я сам, – снова отрезал он и, изловчившись, сдул с пальцев шары света.

– Ты сегодня прямо диво самостоятельный, – усмехнулась Джун, и Нат понял, что его бравада полностью и бесповоротно раскрыта.

– Держи, – сдался он и отдал ей треногу. Джун взяла и совсем не обидно над ним посмеялась. Они пошли по коридору.

– Как ты добрался? – спросила она, и в голосе Нату почудилась легкая дрожь.

– Встретил Кирста и выслушал нравоучений.

– Сетовал, что твои драгоценные мозги мерзнут?

– Еще как.

– Вот же лицемер!

– И не говори. А ты как? Я не слышал, как ты ушла… – Нат осекся. Эти слова так явно намекали на совместную ночевку, что стало по-особенному волнительно. Нат вдруг вспомнил, как тяжело дышал в губы Джун, как целовал ее. Было странно осознавать, что вот они идут себе болтают, а вчера… Нат очень постарался не смутиться.

– У нас тренировка в шесть, в пять ты еще храпел как сурок.

– Я не храплю, – насупился Нат.

– Ну сопел, ладно. Сопел как сурок – так больше тебе нравится?

– Больше. – Они шли рядом, лукаво поглядывая друг на друга, и Нату вдруг страшно захотелось поцеловать Джун. Вот так дерзко прижать ее к стене, бросить все котлы и книги и поцеловать ее. Он, конечно, не решился. – И как успехи?

– А, чарбол как чарбол, но пару трюков заготовили. Ты придешь смотреть?

– Нет. Никогда не хожу.

Джун обиженно поджала губы.

– То есть я, конечно, могу прийти, если ты хочешь.

Она прыснула.

– Как это мило, Нат, – она состроила гримасу умиления.

– Отстань! – Нат смутился. Вот ведь заноза! – Можешь ты быть серьезной?

– Могу, но зачем?

Они глупо похихикали. Нат понимал, что смеются они большей частью просто от того, что вдвоем им хорошо и легко, и у него потеплело на душе.

– Куда мы идем?

– О, тебе понравится, – загадочно сказала Джун. – Открою тебе страшную тайну моего баснословного, по меркам нищего студента академии, богатства.

Нату пришло в голову, что он ничего не удосужился узнать о семье Джун.

– А твои родители, чем они занимаются?

– Ничем интересным по твоим меркам.

Нату стало обидно.

– По каким это «моим» меркам»?

– По меркам Чудесатых Чар. Они не в Конклаве и не на госслужбе, не спасают жизни и не устрашают наших заграничных врагов своей мощью.

– Можно было просто ответить, и всё. – Нат начинал уставать от вечного желания выставить его надменным и зарвавшимся. Извиняться за свою семью и за свои таланты он не собирался.

– Они зеленщики, – ответила Джун и посмотрела на него так, словно ждала какой-то реакции.

– Здорово, – пожал плечами Нат.

– О да. Сплошные витамины.

– Ты стыдишься своих родителей?

– Что?! – Джун так резко обернулась, что ее рыжие кудри задели плечо Ната. – Да как ты смеешь?

– Но звучит будто стыдишься.

– Нет, не звучит!

– Тогда откуда эта помпа? Просто говори, что они зеленщики, и всё.

– Так и делала, но, знаешь ли, не все реагируют на эти слова как ты.

Нат пожал плечами.

– Дразнили «петрушкой» курса до четвертого, – призналась Джун.

– Петрушкой? Как мило.

– Нет, не мило.

– Ой, расскажи мне о прозвищах, Петрушка.

– Заткнись, Желудь.

Они снова рассмеялись, и тут уж Нат не выдержал.

– Подожди минуту, пожалуйста.

Джун недоуменно остановилась. Нату пришлось поставить на каменный пол котел, забрать у Джун треногу и приставить к нему. После этого он решительно притянул ее ближе и мягко поцеловал в губы.

– Извини, забыл сделать это при встрече.

– Рада, что ты вспомнил.

Они застряли посреди коридора минут на десять, пока Джун, наконец, не вырвалась и не скомандовала: «Идем уже!». Она подхватила треногу, Нат подобрал котел, и они продолжили путь.

За очередным поворотом мрачного сырого коридора Джун остановилась около одной из дверей и забренчала своей огромной связкой ключей.

– Ты прямо хранительница ключей от всех дверей академии.

– Не ото всех, но от многих, – Джун лукаво глянула на него, и у Ната сладко екнуло сердце.

Дверь была небольшая, обитая ржавыми спайками. Выглядела так, словно ее сто лет не открывали.

– Потуши, – Джун кивнула на его светлячков, что парили вокруг.

Нат хотел спросить зачем, но решил удержаться, светляки медленно померкли и исчезли. Они оказались в кромешной тьме подземелья.

Щелкнул замок, Джун потянула дверь на себя, и из нее тут же полился белый мерцающий свет.

Нат заморгал, заглядывая в помещение. И обомлел. Он ожидал увидеть крохотную комнатку, но тут, видно, поработали то ли земляными чарами, то ли пространственно-преломляющими. Зал был огромным, метров пятьдесят в длину и столько же в высоту. К потолку тянулись высокие стройные колонны, оплетенные вьюнком, на стенах ярусами располагались террасы, спускающиеся от потолка до пола. И всё было засажено светогрибами.

Высокими и низкими, с огромными шляпками и ножками и совсем крохотными малышами, белыми, синими, фиолетовыми. Каждый из них в темноте светился холодным фосфоресцирующим светом, летали светящиеся споры, создавая невиданную картину мерцающей дымки.

– Боги… – Нат вошел, Джун прикрыла за ним дверь. Он с изумлением таращился по сторонам. Видно было, что обживали это место не один год, тут были и другие растения, не только светогрибы: тянущиеся гирляндами по стенам вьюнки, мхи, какие-то крохотные кустики. Под ногами лежал плотный слой грунта, росло даже несколько кривобоких деревьев, не вытянувшихся в полную силу. – Что это за место?

– Тайный сад нашей академии, разбитый с полного и безоговорочного одобрения нашего декана. – Джун по-хозяйски поставила треногу рядом с оставленными садовыми инструментами и мешками с удобрениями. – Разумеется, он имеет с этого свою долю. Сейчас тут хозяйничает профессор Хальцена

– Как ты его нашла? – Нат, обомлевший от холодной иноземной красоты этого места, поставил котел и бросил сумку прямо на землю.

– Эй-эй! Осторожнее! – Джун подхватила его заваливающиеся на какую-то грядку книги. – Смотри, куда ступаешь, и ничего не трогай! Тут каждый гриб посчитан. И если ты не знаешь – они ядовиты, так что в рот не тянуть.

– Да как тут можно всё посчитать? – пропустил Нат сообщения о яде. Конечно же он знал! За какого идиота она его держит?

– Хальцена может, уж поверь.

– Обалдеть.

– Ага.

Джун подошла к стене слева от двери и постучала по ней пальцем. Один из камней выехал вперед, и она, порывшись в сумке, стала вставлять брикеты с магией внутрь полостей.

– Ты и Хальцене их продаешь?

– И что тебя так возмущает? Практики учатся, чтобы продавать свою магию, так зачем ждать выпуска, если я уже могу это делать?

– Шесть, семь, восемь… – начал считать брикеты Нат. – Сколько ты их тут?..

– Не твое дело, – Джун задвинула камень обратно в стену, и по ней побежали, словно кровь по венам, светлые полоски. Они всё разгорались, добежали до потолка и вспыхнули там пучками. В подземелье словно взошло солнце, грибы стали тухнуть под его лучами, их холодное сияние замирало.

– Им нужен нормальный режим день-ночь, – подытожил Нат. – С ночью тут проблем нет, а день делают твои брикеты?

– Именно. – Джун подняла треногу. – Пошли, тут есть прекрасное место для нашего зелья.

Она пошла по дорожке между грибными грядами.

– Боги! Джун! – Нат указал на гриб, который был даже выше него.

– Да, этот стоит состояние. Он тут был первым, прародитель этого всего. Ему лет сто пятьдесят, не меньше. Представляешь, сколько эликсиров можно сварить?

– Значит, Хальцена не первая тут хозяйничает?

– Нет, не первая. Это маленький золотой запас академии. У них всегда есть хороший специалист по магическим растениям, так ведь и в практиках тут нет недостатка. И один из ректоров решил: а не разбить ли небольшой тайный садик? Ты ведь знаешь, что светогрибы признаны третьим классом опасности?

– Конечно! Их нельзя растить на территории академии.

– Да, нельзя. Если какой-то умник его съест сырым или как следует в них изваляется…

– Если не выпить эликсир очищения крови, то умрешь. – Нату вдруг стало неуютно. – А тут целый ядовитый сад!

– Представляешь, какой скандал можно раздуть в прессе, было бы желание.

Нат внимательно посмотрел на Джун. Она улыбнулась:

– Да, это причина, почему меня не вышибли после «Конклав сосет». И после того, как я отказалась наполнять брикеты на практических занятиях.

Нат нахмурился:

– Я не знал об этом. То есть я слышал что-то… что ты грубила.

– Грубила? О да, я грубила. Куда, думаешь, уходят брикеты, которые мы наполняем на наших занятиях? Мы ведь «учимся» это делать, – Джун изобразила кавычки. – В нашу прачечную или вот сюда, в наши кухни. А куда идут деньги, которые должны быть потрачены на покупку брикетов для академии?

– Ты что, раскрыла коррупционную схему?

– Да брось! Раскрыла! – Джун искренне рассмеялась. – Все о ней знают. Ну, конечно, кто учится на практике. – Она сделала вид, что снимает перед Натом несуществующую шляпу. – Я просто позволила себе высказать свои мысли вслух, и всё. Ну а когда нашла этот закуток, вышибить меня из академии стало невозможно.

– И как ты его нашла?

Джун тряхнула сумку, и в ней загремели ключи.

– Видишь ли, чем меньше народу знает о секрете, тем меньше нужно делиться. Поэтому на этой двери, как ты заметил, нет магического замка. Наш чистоплюй-ректор не сунется в эту дыру его ставить, Хальцена не умеет, а вашего Кирста в долю брать никто не хочет. Вот и понадеялись, что никто не доберется в мрачный темный коридор через вонючий чулан. Но я добралась.

Они шли по петляющей дорожке между колонн и грядок. Нат недоверчиво мотал головой. Он подумал, каким неуемным любопытством и храбростью нужно обладать, чтобы часами подбирать ключ к двери в чулане, потом брести по вонючему мрачному коридору, проводя часы, подбирая ключ к каждой двери, снова и снова обнаруживая за дверью пустоту и темноту.

– Почему ты делала это? Ты знала про это место? Искала его намеренно?

– Нет. Мне просто всегда любопытно узнать, что за закрытой дверью.

Они остановились. За последней террасой было пустое место в десяток квадратных метров.

– Хальцена только что сняла отсюда урожай. Теперь не появится тут долго. А если появится, то не дойдет сюда, у нее система, что-то там про отдых грунта. А если дойдет – то спросит меня, что это тут варится, а я что-нибудь да наплету. Подойдет?

Нат кивнул:

– Но нужен пол потверже. Сейчас…

Он хрустнул пальцами, разминая их. Земляные чары давались ему хорошо. Они были по сравнению с водными совсем незамысловатыми. Нат сосредоточился, накинул линии силы на рыхлый грунт и затянул их покрепче – площадка затвердела и стала походить на плотный утоптанный пол. Он важно поставил треногу и повесил на нее котел. Порылся в сумке, достал холодные огневые камни и разложил под ним, присев на корточки.

– М-да, не слишком удобно будет ползать тут, – посетовал он. Джун отошла куда-то в другой угол и вернулась с шуршащим укрывным материалом.

– Для зимы, – пояснила она, раскинула его и превратила в диванную подушку. Пододвинула его к котлу. – Располагайтесь, господин Верховный маг.

– Ты не научилась делать мебель, да?

– Увы. Только подушки, но мне хватает, чтобы не отморозить себе ничего в местах вроде этого. – Она ушла за вторым куском и, вернувшись, сделала подушку и себе. Уселась на нее и с любопытством уставилась на манипуляции Ната.

Тот первым делом разложил вокруг себя книги и рецепт зелья. Только после этого достал из котла ингредиенты и положил на пол. Повесил пустой котел над холодными огневыми камнями и стал листать учебник.

Так прошло несколько минут.

– Эм… – подала голос Джун. – Ты будешь читать, или мы будем варить зелье?

Нат приподнял брови.

– Я буду варить эликсир, – важно сказал он. – Как только уточню несколько нюансов.

Нат вспомнил, что за зелье они собираются варить, и настроение его снова испортилось.

– Так для кого зелье?

– Секрет.

– Рост, вес, возраст – это нужно знать для дозировки, – соврал Нат.

– Что? Я читала рецепт, не было там такого. – Джун протянула руку, но Нат ловко отодвинул рецепт подальше. – Ты что, ревнуешь? – прищурилась Джун.

– А есть причины?

– Не знаю. А есть?

Нат растерянно замялся. Он откровенно запутался в этих намеках.

– Мы с тобой встречаемся?

– Нет, – тут же ответила Джун. – Я не встречаюсь с чарами.

– А что тогда между нами?

– Деловое соглашение.

– Хм, – Нат сделал вид, что крепко задумался. – Ты со всеми деловыми партнерами так близка, как мы вчера?

– Это было… – Джун чуть зарделась, – небольшое лирическое отступление. И думаю, ему не стоит придавать официальный статус.

– Разумеется, – едко улыбнулся Нат. – Обожаю легкую лирику без обязательств. Надеюсь, ты тоже.

– Ты… пытаешься устроить мне сцену? – Джун недоверчиво отклонилась чуть назад.

– Не знаю. А есть причины? – Нат передразнил ее тон. Конечно, он был обижен. Он вообще-то вчера был искренен. Признался, что влюблен, и что в ответ? Благодарственные ласки? Нет, это, конечно, было чертовски горячо, но он хотел не этого. То есть… не только этого.

– Отношения нельзя классифицировать, как заклинания и зелья, Нат. И не стоит пытаться. Просто наслаждайся моментом. Тебе же девятнадцать, а не сто сорок. Чего ты от меня хочешь – ходить за ручку на виду всей академии? Носить твои инициалы на лице? Что?

– Хочу быть вместе. Как обычная пара.

– Но я не встречаюсь с чарами, и это не обсуждается.

– Вчера ты была не против.

– Не против чего?

– Всего.

– Но ты тоже был не против «всего», и я что-то не припомню, чтобы перед этим мы заключали брачный контракт.

Нат раздраженно отложил книгу. И вот что не так с этой девчонкой? Он ей тут себя в лучших чувствах предлагает, а она отказывается? И еще говорят, что парни бегают от серьезных отношений! Нат титаническим усилием улыбнулся. Только не хватало испортить всё своей обидой. Ладно, маленькая мерзость, еще посмотрим, кто кого.

– Хорошо, как скажешь. Здесь найдется вода? – сказал он с милой улыбкой. Джун скептично глянула на него, но все-таки встала, отряхнула юбку и пошла куда-то вглубь зала.

Нат согрел огневые камни и еще раз просмотрел рецепт. Так, сначала базовые ингредиенты, после кипения – ингредиенты первого ментального слоя, потом прокипятить… ага… не забыть: слезы каппы в остывшее, а не горячее…

Нат услышал шаги и поднял глаза, Джун на одном пальчике несла ведро полное воды.

– Льем?

– Угу.

Он стал рассортировывать и раскладывать ингредиенты возле котла в порядке добавления. Джун осторожно наполнила котел и села на свое место. Нат, поминутно сверяясь с рецептом, рассортировал всё в привычном порядке – самые первые ближе к себе, самые последние дальше.

– Мы сегодня сварим? – Джун с любопытством смотрела на его манипуляции.

– Да, но ему нужно будет настаиваться двадцать дней. И еще четыре раза нужно будет добавлять плошницу. – Он показал, что один конверт повторяется в разложенных ингредиентах четыре раза.

– Ты всегда так делаешь? – Джун кивнула на разложенные порошки, конверты и пузырьки.

– Да, а что?

– Не видела такого.

– Так меньше шанс ошибиться.

– Почему все так не делают? Удобно же.

– Не знаю. Мало кто спрашивал у меня, как именно я добиваюсь результатов.

– И как ты их добиваешься? – Джун лукаво улыбнулась.

– Анализирую свои действия и делаю всё проще: запоминание, рецепты, чары. Ищу пути короче и порой нахожу.

– Что же твои сокурсники не берут с тебя пример?

– А зачем, если можно просто сдуть у меня эссе? Не хватает светогриба.

Джун с тяжелым вздохом встала и сходила к одной из грядок. Принесла небольшой гриб.

– Хватит такого?

– Вполне. Вот сюда, – он указал на место в ряду ингредиентов.

Джун осторожно положила завернутый в какую-то тряпицу гриб. Нат снял пиджак, чтобы было удобнее, закатал рукава рубашки и принялся за работу.

Изготовление эликсиров не было чем-то захватывающим: шинкуешь, режешь, крошишь помешиваешь, разжигаешь и усмиряешь огневые камни и поминутно следишь за временем.

Нат молчал, полностью сосредоточенный на работе, Джун скучала. В какой-то момент она притащила еще укрывного материала, сделал себе подушку побольше и улеглась, вытянув ноги и зевая.

– Нат…

– М? – он, отсчитывая секунды и помешивая эликсир, не повернул головы.

– Я посплю, ладно?

– Хорошо.

Джун взяла его пиджак, легла на подушку и укрылась им сверху. Нат, заметив, какой хрупкой она казалась под его пиджаком, чуть не проворонил время и не испортил эликсир.

Он поспешно начал помешивать его и вдруг понял, что ведь, и правда, может испортить его. Капнуть лишнюю каплю или не убавить вовремя жар камней – чего уж тут сложного?

Но каждое отклонение от рецепта делало последствия непредсказуемыми. Если он только добавит слишком много светогриба, тот, кто выпьет, наверное, сляжет в больницу. А если еще перельет лишнюю слезу каппы… черт его знает. Убивать какого-нибудь студента, в которого по нелепой случайности пока еще влюблена Джун, в планы Ната не входило.

Время текло медленно, Нат взмок, постоянно работая над кипящим котлом. Джун, мило устроившаяся, тихо спала. Устала, наверное, на своих бесконечных тренировках, бедняга.

Через пару часов он закончил с основными ингредиентами. Зелью нужно было дать остыть, охлаждать было нельзя. Нат поднялся и потянулся – всё затекло. Прошелся туда-сюда, размахивая руками.

– Ты всё? – пробормотала Джун, не открывая глаз. Нат оглянулся и подошел к ней, глядя сверху.

– Должно остыть, потом еще на час примерно.

– М… – Джун сонно почесала нос. Нат присел на ее подушку и нежно отвел волосы от лица.

– Устала?

– Матч на носу.

Нат стал медленно самыми кончиками пальцев гладить лицо Джун. Брови, курносый нос, ямочку над губами. Его дыхание взволновано замерло.

Джун поморщилась.

– Щекотно, – улыбнулась она.

– А так? – Нат почесал ее за ухом, как котенка.

– Так приятно…

Нат слышал, как его дыхание с каждой секундой становится все глубже. Кончики пальцев закололо, всё тело заныло в истоме.

Он сглотнул, Джун открыла глаза. Сонливости как не бывало. Нат наклонился и поцеловал ее.

Джун ответила, схватила его за влажную от пара рубашку и притянула к себе. Нат упал на нее сверху, не разрывая поцелуя. Между ними оказался пиджак, и Джун торопливо отбросила его.

Они целовались откровеннее, чем вчера. Прикусывали губы, ласкались языками. Джун даже застонала, когда он, осмелев, страстно сжал ее в объятиях. Они ошалели от безнаказанности и жара, Джун отстранила его, глядя дикими глазами. Губы ее были влажными и припухшими от поцелуев.

Она потянула его рубашку из брюк. Нат рванул галстук, расстегнул пару верхних пуговиц и стащил рубашку через голову. Бросил прочь. Джун прочертила пальцами по его груди, слегка царапая. Ната болезненно встряхнуло от этой откровенной ласки. Он, сглотнув, взялся за пуговицы ее блузки. Джун смотрела на него решительно и напуганно одновременно.

– Да? – прошептал Нат. Джун сглотнула, прикусила губу и кивнула. Она, замерев, смотрела, как Нат осторожно расстегивает пуговку за пуговкой. Закрыла глаза, когда он развел края. Румянец ужасно красил Джун, делал ее такой сексуальной. Нат, обалдевший от желания, глядел на ее грудь в белом бюстгальтере и не мог насмотреться.

– Я не музейный экспонат, – тихо прошептала Джун. Нат усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее.

От вседозволенности у него кружилась голова. Он трогал живот Джун, такой мягкий и беззащитный, с аккуратным вдавленным пупком, гладил ее бока, сжимал грудь в плотных чашках бюстгальтера и целовал, целовал, целовал…

Сегодня он не думал о себе, хотел довести Джун до сумасшествия. Изучал ее реакции, запоминал самые чувствительные места, придумывал поцелуи, которые ей нравились и заставляли притягивать его ближе. Джун всхлипывала, часто дышала и чувственно ерзала под ним, так что у Ната порой сводило всё тело от сладкой судороги желания.

Нат чувствовал, как она всё чаще прижимается к нему бедрами, как смущенно протирается об него, выгибая поясницу. Она раскраснелась, постанывала и томно дрожала в его руках. Нат знал, теперь-то уже знал, что она чувствовала. Его рука легла на бедро Джун и медленно поползла под юбку. Джун, разорвав поцелуй, посмотрела ему в глаза. Рука Ната на миг замерла, но он тут же двинулся дальше, не видя и не чувствуя ее испуга – только жадное внимание, любопытство и желание.

Их обоих встряхнуло, когда он добрался до краешка белья. Джун, впрочем, вторжение поддерживала не полностью и ноги плотно сжала.

– Я осторожно… – шепнул Нат, мягко поглаживая ее сомкнутые бедра. – Обещаю…

В голове шумела кровь, и всё, что он хотел, – чтобы Джун позволила ему, доверилась. Он так хотел увидеть, почувствовать, узнать ее. Они оба тяжело дышали и, наверное, уже не смогли бы остановиться, даже если бы захотели. Джун медленно развела бедра, и Нат накрыл ее ладонью, погладил ниже, ощущая манящий жар.

В глазах Джун на мгновение промелькнули сомнения.

– Не бойся, я только прикоснусь… – Он что-то обещал ей, но не смог бы сказать, что именно. Желание затопило всё его существо, и в эту минуту он вполне мог пообещать звезду с неба или еще какую чушь. Джун, кажется, тоже уже не улавливала смысл слов, скорее интонацию, успокаивающую и манящую довериться.

Нат стал мягко, очень осторожно ласкать ее через белье. Джун смотрела на него, явно борясь со смущением, не решаясь отпустить себя. Тогда он остановился. Они стали целоваться. Его рука просто лежала не шевелясь. И через несколько минут Джун трогательно обмякла в его объятиях, откинулась на спину. Нат понял – вот теперь было можно. Он снова стал скользить пальцами, жарко прижимать ладонь, исследовать и замирать от одного только понимания, что именно он сейчас делает. Одна эта мысль обжигала его до костей.

– Приятно? – Нат видел, что ей хорошо, но хотелось знать наверняка. Джун кивнула, закусив губу. Ее ноги сами собой раскрылись. Поясница выгнулась. Она обнимала его, но руки скользили по взмокшей голой коже, и Джун то и дело снова откидывалась на спину. И снова приподнималась, цепляясь за его плечи.

– Нат… – Она посмотрела жадно, и он всё понял. Нырнул рукой под ткань и коснулся нежной кожи. Джун была такой искусительно гладкой, что стало даже страшно. Казалось, что он своей неловкой ручищей может сделать ей, такой нежной и хрупкой, только больно.

Она пододвинула его ладонь чуть выше, направляя, прижала… Закрыла глаза и беззвучно ахнула от удовольствия. И Нат всё понял. Тут вообще не было ничего непонятного. И почему он раньше думал, что секс – это сложно?

Он знал, как нужно, просто знал. А если терялся, то Джун всё ему говорила одним своим дыханием, взмахом ресниц, прикушенной губой или дрожью. Ее ноги беспокойно ерзали по подушке, она извивалась под его прикосновениями. От каждого ее тихого стона Нат вздрагивал, как от ласки.

Ему очень хотелось, чтобы ей было хорошо, как ему вчера, но никак не выходило дойти до финала. Джун вся взмокла, пот блестел над верхней губой, в ложбинке между ключиц. Нат увидел, как она трогательно поджимает пальчики на ногах, и до боли прикусил губу, чтобы немного отрезвить себя. Джун комкала обивку подушки, с жаждой тянулась за поцелуями, но никак…

– Что не так? Покажи, как нужно.

– Я не знаю, – жалобно простонала она. – То есть… Я обычно так и…

Нат приподнялся и потянул ее трусики прочь.

– П-подожди! – Джун протестующе схватила их, удерживая на бедрах.

– Ну пожалуйста, Джун. Хочу, чтобы ты… – Нат склонился и нежно поцеловал ее, успокаивая. – Позволь мне…

Он поцеловал ее шею, мягко распаляя, и она отважно сдалась, отпустила белье.

– Вот умница… Молодец… – Нат и сам не знал, что он там бормочет. Быстро стянул с Джун трусики и осторожно отложил в сторону. Развел ее ноги, впервые рассматривая ее. Задранная юбка и голая Джун под ней обожгли его темным вожделением. Боже, как он хотел ее. Прямо здесь, вот такую, полуодетую, горячую, изнывающую от желания. Нат впервые в жизни почувствовал жгучую, опасную, сугубо мужскую радость обладания. Она ведь хотела его, хотела… Он мог бы уговорить ее пойти до конца, наверняка мог. Мог бы силой взять. Да конечно мог! Она жарко отзывалась на каждое его прикосновение, и насилия в этом было бы самую толику. Она ведь уже была его. Уже отдалась ему… Только возьми…

Нат тряхнул головой и облизал пересохшие губы. Наклонился и поцеловал Джун. Да, это был благодарный поцелуй, потому что она доверилась ему. А еще ему нужно было унять бешенство, затопившее голову при виде ее доверчиво разведенных бедер. Он поцеловал ее еще раз, быстро пододвинулся вниз и наклонился.

Джун успела приподняться на локте и протестующе пискнуть, прежде чем Нат нашел то самое место. Больше она говорить не могла.

Ната вели инстинкты. Так было еще горячее, ближе и проще. Он чувствовал каждый ее вздох, каждую малейшую судорогу.

Стоны Джун изменились, стали жалобными, низкими, такими уязвимыми. Прерывисто дыша, она выдохнула:

– Н-нат, я… я с-скоро… – И Нат чуть сам не дошел до финала от ее встревоженного, чуть напуганного, изумленного тона.

Где-то слева булькало остывающее зелье, а Джун сжала его волосы, прижимая к себе. Она подавалась ему навстречу, и Нат знал, что всё делает правильно, вот так… вот сейчас… еще немного…

Джун жалобно, смущенно всхлипнула и остро выгнулась. Он почувствовал, как она дрожит всем телом. Поднял взгляд, с болезненным любопытством наблюдая, как она, задыхаясь, вздрагивает, глядя на него с мольбой. По ее телу одна за одной прокатились жаркие судороги. Ее встряхнуло еще один, самый сильный раз, и она обессилено откинулась на спину.

Нат осторожно отстранился. Джун с закрытыми глазами в беспамятстве тяжело дышала. Нат осторожно сомкнул и уложил на бок ее ноги, оправил юбку и лег рядом. Пошарил вокруг и накинул на Джун свой пиджак, обнял, согревая в объятиях.

Джун всё никак не могла отдышаться. Нат довольный, как будто только что стал главой Конклава и не меньше, улыбался и целовал ее волосы.

– Спасибо, – со смешком пробормотала Джун. Нат расхохотался ей в волосы. Теперь он понял, насколько это глупо звучит. Ведь ему самому до безумия хотелось это сделать, так за что же тут благодарить.

– Ты как?

– Потрясно… это было… супер. Я немного… в шоке.

– С чего это?

– Ну ты же… новичок.

– Видимо, к этому у меня природный талант.

Джун рассмеялась ему в плечо. Они лениво поцеловались. Джун с трудом проморгалась.

– А ты?

– Что я?

– Ну…

Нат мужественно улыбнулся. Не то чтобы он не хотел, хотел, да еще как. Но Джун явно было не до него.

– Как-нибудь потом.

– М… – вздохнула она, закрывая сонные глаза. – Нат, мы ведь еще сделаем это, да?

– Надеюсь, что да! – Нат глухо рассмеялся.

Джун задремала. Нат нашел рубашку и оделся. На краешке подушки лежали трусики Джун. Он с лукавой улыбкой поднял их и спрятал в свой карман, не смог бы сказать зачем.

С полчаса Нат, как самый настоящий влюбленный простофиля, просто сидел и смотрел, как Джун спит, потом вздохнул, подтащил свою подушку поближе к котлу и еще теплым огневым камням и взялся за задание по менталистике.

Через час он провел ладонью над котлом, проверяя температуру пара. Зелье остыло достаточно, и он добавил слезу каппы.

Эликсир потемнел, как и должно было быть. Нат довольный улыбнулся – справился-таки, всё верно сделал. Но счастливая улыбка быстро потухла, он в тревоге поглядел на спящую Джун.

Для кого же она варит это зелье? И что между ними? Просто секс? И всё? Она любит кого-то другого? И сколько он ни старается, это не меняется, она не отказывается от этого чертового зелья.

Нат представил, как одним хорошим пинком отправляет котел в полет, но что-то сдержало его. Он ведь дал слово. Уговор есть уговор.

Он посмотрел на зелье и приказал себе успокоиться. В конце концов, разве не он сказал Палию, что они просто вместе. И это не значит, что они поклялись друг другу в вечной любви. И разве Джун не тянет к нему? Ведь тянет же. Может, ей и правда просто нужно чуть больше времени, чтобы осознать.

Нат знал, что он, как говорил Палий, любит торопить события. Но это была не торопливость. Нат всегда был излишне серьезным и обстоятельным и не любил полумеры и полутона. Учиться так учиться, быть вместе – значит быть вместе.

Джун не обещала ему ничего, они даже не встречались, но Нат представил, что с ним будет, если он увидит ее в коридоре, флиртующую с другим парнем, и похолодел. Он на мгновение замер и опасливо сглотнул. А ведь она не дает ему прав на ревность, никаких прав.

Сколько там дней прошло с их договора? Недели еще нет, а он уже влюблен по уши. Если это не та самая магия пера, то что?

Нат посмотрел на Джун и попытался найти в ней недостатки. И не находил. Ни ее рост, ни цвет волос, ни отсутствие макияжа и маникюра в этот момент не волновали его. Ни ее буйные не по канону кудри.

Нат смотрел на ее курносый нос и расплывался в улыбке. Потому что это был нос Джун, его Джун.

Мечтательная улыбка сползла с губ. Не его. Она не дает ему таких прав. Между ними только «лирические отступления» и не больше.

Нат отложил менталистику, снова разжег огневые камни и стал доваривать эликсир. Ингредиенты потихоньку исчезали в котле, пока не осталось совсем ничего, кроме трех порций осоки-плошницы, которые нужно было добавить четыре раза с интервалом в сто двадцать часов после завершения кипения. Нат погасил камни, отметил время на дополнительном циферблате часов и запустил отсчет. Убрал оставшуюся плошницу к себе в сумку.

– Джун.

Он хотел бы подойти и разбудить ее нежным поцелуем, но из-за собственных ревнивых мыслей слишком разозлился.

– М… всё?

– Да, готово.

– Супер… – Джун села и потянулась. Тут же спохватилась, когда пиджак Ната пополз с нее, открывая расстегнутую смятую блузку. – Ой… Хм.

Джун торопливо стала застегиваться. Нат тактично отвернулся. Как будто это не он расстегнул эту блузку и сделал всё остальное.

Джун отложила его пиджак и зашарила по подушке. Нат с дьявольской улыбкой помешивал зелье.

Джун все шарила и шарила вокруг, пока наконец не посмотрела на него.

– Спинс.

– М?

Они обменялись взглядами. Он и не пытался скрыть лукавство.

– Отдай.

– Что отдать?

– Ты знаешь, что.

– Понятия не имею. Как ты там говорила? Для лучшего студента академии, мои логические способности не очень.

Джун прыснула.

– Я серьезно. Отдай. Я не разрешала тебе их брать.

– Ты была не в состоянии возражать. – Он подошел и помог ей встать. Они оказались близко, и у Ната захватило дыхание от желания поцеловать Джун. Мысль, что она сейчас стоит перед ним без белья, щекотала остротой. Он обнял ее за талию и прижал к себе. Это-то то ему было позволено. Нат нахмурился.

– Отдай, – Джун приподнялась на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. – По-хорошему.

– А то что? – полюбопытствовал Нат.

– Ты не хочешь это знать. Поверь мне.

– Угрозы? Как пикантно.

Они оба улыбнулись, но через мгновение Джун нахмурилась, и Нат понял, что еще немного, и она подумает черт-те что. Он сунул руку в карман и отдал ей трусики:

– Держи. Я не собиратель таких сувениров.

– Спасибо.

Нат выпустил ее из объятий и не без удовольствия посмотрел, как Джун надевает белье. О, осознавать, что это он снял их с нее, было чертовски горячо.

– Ну как там наш эликсир?

Нат пожал плечами и пошел собирать книги в сумку.

– Всё идеально. Что и ожидалось от меня.

– О боги, ты такой умный, Нат! – с придыханием сказала Джун, показательно обмахиваясь ладошкой. Нат с трудом сдержал смешок.

– Продолжай, продолжай.

– Кто если не ты смог бы с этим справиться, ты самый башковитый, самый… талантливый.

– Мм, с этого места поподробнее, – Нат лукаво улыбнулся. Джун сделала вид, что собирается швырнуть в него свою сумку.

Они собрали вещи, убрали подушки, снова превратив их в укрывной материал, и пошли прочь из подземелья.

Время было к полуночи, так что шли они тайком, опасаясь нарваться на дежурных. Нат пошел провожать Джун к ее общежитию, и вышло это совершенно естественно. Бесчисленное количество раз они останавливались и целовались в темных уголках. Нат чувствовал себя пьяным от запаха Джун, от ощущения тепла ее кожи, от вкуса губ, и он совершенно не хотел трезветь.

В одном из коридоров, когда они самозабвенно целовались, послышались шаги. Нат нехотя оторвался от Джун и накинул на них чары сокрытия. Приложил палец ей к губам, призывая к тишине. Джун разомкнула губы и игриво прикусила его за подушечку. Нат резко, властно прижал ее к стене. Такие игры уже совсем не походили на нежные поцелуи и зажигали в нем опасный огонь.

Они снова стали целоваться. Сквозь шум в ушах донеслись голоса.

– …Не ваше дело, профессор.

– Она ученица моего факультета и находится под моей ответственностью.

Джун резко, словно ее застали на месте преступления, отстранилась. Нат тоже узнал голос – это была «Выдра» Трикс, декан прикладников.

– В вашей «компетенции» лишь проследить, чтобы она была жива, накормлена и относительно здорова. Всё остальное не ваше дело. Лира прекрасно себя чувствует. – Мужской голос был низким, хорошо поставленным и властным. Было ясно, что этому человеку не многие осмеливаются возражать.

– При всем уважении, министр, постоянная депрессия, упадок сил, расстройства сна. Это может быть результатом воздействия чар, и я настаиваю на проверке…

– С моей дочерью всё так, как и должно быть при ее уровне магических способностей, – отрезал мужчина. Они прошли мимо замерших Ната и Джун, не заметив их. – Ее проверяли уже дважды.

– Но периодичность рецидивов…

Профессор и мужчина свернули за угол, и голоса, удаляясь, стихли.

Джун нахмурилась. Их с Натом безумие схлынуло, и они смущенно отстранились. Нат сложил два и два из подслушанного разговора.

– Лира – дочь министра Таля? – не поверил он.

– Да.

– Я думал, они однофамильцы. Ха!

– Что? – Джун приняла строгий вид. – Дочь министра не может быть посредственностью, обучающейся на практической магии?

– Я не это…

– Именно это, – отрезала Джун. Нат прикусил язык. Расставаться на такой ноте не хотелось ни ей, ни ему, так что они замерли в тишине.

– Я не знал…

– Никто не знает, – прошептала Джун. – Она скрывает это. Для семьи она несмываемый позор.

Нат смущенно прикусил губу. Да уж, Таль была известная фамилия в их стране. Сейчас Марион Таль Третий был министром внутренних дел, одна из главных должностей страны. Да и семья славилась магами. А тут… практическая магия.

– Но они могли оплатить ей чары.

– Чтобы она училась там как твой приятель Палий учится? – зло спросила Джун, но тут же улыбнулась, пытаясь сгладить тон. – Ладно, мне пора, завтра матч. Придешь смотреть?

– Только если ты просишь.

– Тогда можешь заниматься своими делами.

– Ты просто девушка мечты! – искренне сказал Нат. Они снова поцеловались, Нат пытался целовать нежно, но от каждого неосторожного движения языков между ними вспыхивал огонь.

– Ты тоже ничего, Спинс, – прошептала ему в губы Джун.

– Тогда давай встречаться.

– Неа…

Нату безумно хотелось найти какой-нибудь тихий уголок и не отпускать Джун до самого утра. Чтобы еще испытать и попробовать с ней много-много всякого… Но уроки, матч по чарболу, правила, а главное, необходимость сдерживать свои совершенно естественные, но как бы порицаемые желания его останавливали. Не мог же он просто признаться Джун, что жутко-жутко хочет ее, хотя и дураку было ясно, что это именно так. Но сказать… Как-то это было не слишком романтично. Он ведь хотел от нее не только секса, но в данный момент, после всего, что произошло, и их страстных поцелуев в каждом коридоре, секс таки пододвинул с первого места желаний даже пресловутое «долго и счастливо». Но признаться в этом Джун… Невозможно. У них ведь даже ни одного толкового свидания не было…

– Кстати, ты узнала насчет Летис? – вспомнил он. Джун прикусила губу, и Нат расплылся в счастливой улыбке.

– Надеялась, что ты забудешь.

– И когда мы пойдем на свидание?

– У тебя такой плотный график, что…

– Не волнуйся, я выкрою часок-другой, – заверил Нат.

Джун поддернула сумку и шагнула по коридору. Нат ухватил ее за руку, притянул к себе. Джун мимолетно посопротивлялась, а потом сдалась с явным удовольствием.

Еще несколько минут они целовались посреди коридора, не в силах расстаться, снова и снова затевая один и тот же шутливый спор.

– Мне пора.

– И мне

– Тогда иди.

– Но ты не отпускаешь.

– Я?..

И снова поцелуи и объятия, шутливые и чувственные.

– Завтра после матча мы пойдем в город. Ты хотел тоже, – вспомнила Джун.

– Конечно.

– Я пришлю тебе записку.

– Хорошо.

– Тогда пока.

– Пока.

Джун отстранилась и ушла, даже не обернувшись. Нат с улыбкой смотрел ей вслед. В него десять лет швыряли чарами, опаивали зельями, пробивались в его голову менталистикой. Но сегодня впервые он узнал, что это такое – быть околдованным.