Глава 16. Настоящее свидание

Утром следующей субботы Нат оделся в «гражданское» – серые брюки, рубашка, свитер и обычный, не ученический пиджак. Палий, глядя, как Нат три раза подряд сначала расстегнул, а потом застегнул верхнюю пуговичку тщательно отглаженной рубашки, сорвался с постели и выскочил в общий зал в одних пижамных штанах. Под довольное улюлюканье девчонок в коридоре он вернулся с убогим цветком семицветника, сорванного с бедного комнатного растения, вставил его Нату в петлицу и заржал.

– Сегодня ты, по крайней мере, не побит, – «подбодрил» друг. – Давай, тигр, завали девчонку!

Нат в сердцах запустил цветок ему в лоб, вышел из комнаты и пошел в главный холл.

Неделю назад, после драки, Нат действительно был вынужден отправить Палия искать по соседям у кого что было из лечебных эликсиров и артефактов.

Палий долго смеялся в кулак, недоумевая, как это Нат позволил себя отметелить пусть и четырем, но всего лишь практикам. А Нат и сам не мог ответить. Да, он мог остановить это всё раньше. Да, черт побери, у него было полно вариантов расшвырять их по коридору раньше, чем Далин успел бы ударить его во второй раз. И не только страх убить кого-то останавливал Ната, но и еще что-то. Что-то… важное, из тех вещей, что словами объяснять не положено.

На возмущения Палия Нат только пожал плечами, и тот его понял. Надо было сделать именно так, потому что Джун действительно ему нравилась, а значит, стоило показать себя ее друзьям не надменным распоследним мудаком, а парнем с принципами. Поэтому ему съездили по морде, он съездил в ответ, и разошлись красиво.

А потом началась самая лучшая неделя в жизни Ната.

Практики ему больше не попадались, а Джун каждый вечер показывала ему интересные уголки академии: иллюзорный проигрыватель прошедших матчей на стадионе, зверинец Солера, беседку-планетарий в учительском корпусе, тайный зал, где хранились все новогодние украшения…

Нат, признаться, давно потерял интерес ко всем секретам академии, вместе взятым, и как распоследний мерзавец только и думал, как и где можно урвать еще немного времени с Джун наедине. Потому что каждый раз как это происходило…

Он вспомнил их четверговое свидание в темном классе менталистики. Там было много подушек – студенты часто хлопались в обмороки. Как они целовались там, так жадно, что было понятно: поцелуями дело никак не может ограничиться. А потом Джун оторвалась от него, взяла подушку, бросила ее перед Натом и опустилась на нее коленями…

То, что случилось дальше, с легкостью перечеркнуло его впечатления и от стадиона, и от зверинца… и от десяти лет учебы в магической академии. Он сходил с ума. Они оба. Их ужасно тянуло друг к другу, но академия вовсе не была предназначена для того, чтобы студенты занимались тут сексом. В среду Нат предложил Джун пойти в его комнату, уж выгнал бы он Палия, чтобы побыть наедине. Но Джун отказалась. Официально – потому, что они всё еще «не встречались», а на самом деле… Нат не знал, почему, и, естественно, не стал настаивать. Не хотел пугать или показаться слишком заинтересованным в сексе. Он ужасно боялся оттолкнуть Джун, у которой ведь был неприятный первый опыт. Конечно же, он готов был подождать. Раньше думал, что будет готов ждать долго, вот прям месяцами, а сейчас каждый час без нее казался пыткой.

Они прятались по темным углам, как подростки, но беда была в том, что желания у них были далеко не подростковые. А каждый укромный уголок, который они находили, мог в любой момент стать не укромным. Нат временами совсем, вот совсем не мог удерживать какие-то там чары сокрытия или глухоты. Да он с Джун частенько дышать-то не мог!

Его эссе по водным чарам вернулось с унизительным «неплохо» от профессора Кирста. Он всегда получал «великолепно», но в данный момент не мог заставить себя думать ни о чем, кроме Джун и того, когда это наконец произойдет между ними.

«Завали девчонку!»

Нат поморщился. Он вовсе не хотел «завалить» Джун… но технически получалось, что вроде как ужасно хотел. Только об этом и думал всю последнюю неделю.

И вот пришла долгожданная суббота. День, когда Джун обещала отвести его в город, и их ждало «настоящее свидание». Настоящее свидание вне стен академии, которое (Нат очень-очень на это надеялся) закончится сексом. Ну да, что уж тут таить. Он ужасно хотел пойти до конца с Джун.

То, что они встречаются меньше двух недель, ничуть его не смущало. Он-то знал, что они друг другу на всю жизнь предназначены судьбой, и сегодня или послезавтра – разницы ведь никакой не было. Хотя Нат очень надеялся, что все-таки сегодня. Он уже полностью уверился, что магия Вещего пера сделала свое дело, что они идеальные партнеры и их ждет впереди исключительно «долго и счастливо» без всяких там глупых проблем, которые поджидают обычные пары.

У них с Джун всё складывалось идеально. Оставалось только положить на этот торт ту самую заветную вишенку. И может быть, сегодня?.. Нет, он не будет настаивать, если она не захочет, но если вдруг захочет, то он обеими руками за. Сто тысяч раз ЗА.

Палий, посмеиваясь, заявил, что Нат «прихорашивается». И ничего он не прихорашивался! Ну, может, расчесался потщательнее да подушился немного. Матушкин подарок на новый год впервые пригодился. Но ведь у него же свидание, в конце концов. Официальное и самое настоящее, на котором Джун «должна быть в платье и стараться ему понравиться». Боже, да она и так ему нравилась с ног до головы! Нужно было держать себя в руках, а это было всё труднее и труднее.

Он шел по коридорам еще сонной пустой академии и даже не пытался согнать улыбку с лица. Джун прислала записку: «В девять у главной лестницы», и Нат в самом прекрасном настроении шел именно туда.

Он предвкушал, как они пойдут в город только вдвоем, он купит ей горячего глинтвейна, они пройдутся по мостам и пообедают в каком-нибудь уютном трактирчике на набережной реки. Городок, что стоял в предгорьях, был крошечный, и за десять лет учебы все студенты исхаживали его вдоль и поперек, но хоть какое-то разнообразие. А после обеда они… может быть, пойдут в отель, о расположении которого Нат слегка смущенно поинтересовался у Палия. Тот, естественно, выдал рекомендации и предложил на «торжественное событие – расставание с девичьей честью зубрилы Спинса» оплатить номер люкс из собственного кармана. Нат его послал даже без особого запала, потому что и правда ужасно хотел, чтобы это произошло, и притворяться перед Палием было бессмысленно. И вот тот самый день настал. Их самое настоящее свидание.

Нат завернул в главный холл, и сердце его упало.

Да, тут была Джун, и она была в платье. Только и вся ее чарбольная братия тоже была здесь. Все в обычной повседневной одежде, болтали и смеялись, явно собираясь прогуляться до Ажена, как и он.

Нат подошел.

– Опаздываешь, господин Желудь, – начала Джун строго, продолжая их игру в «задаваку Спинса с чар».

– Ой, можешь не притворяться, – сказал Далин. – Привет, – он протянул руку. Нат с секундной задержкой пожал его ладонь, поздоровался за руку с другими ребятами.

Лицо Джун хотелось бы запечатлеть на холсте.

– Пошли наконец. Так что потом было?

– Он заходит мне в тыл, и – БАМ! – я уже валяюсь на траве! – продолжила рассказ их вторая девушка. Все пошли вперед, а Нат с изумленной Джун остались одни у ступенек.

– Это что было? – прошептала Джун.

– Они видели, как я выходил в прошлую субботу из твоей палаты, – не совсем соврал Нат. Они пошли вслед за ребятами.

– Оу… И?

– Мы поболтали, и вот.

Нат показательно улыбнулся обернувшемуся Далину. Тот скорчил рожу, но вполне миролюбиво. Джун приоткрыла от изумления рот.

– То есть я зря всё утро придумывала, как бы так понезаметнее сказать тебе, где мы встретимся, когда разделимся?

– Похоже на то. Красивое платье.

– Пф! – Джун показательно отвернулась, но от Ната не укрылся легкий румянец. На Джун было коричневое в горох платье, перехваченное поясом, а сверху бежевый жакет, застегнутый красивой брошью в виде лисьей головы. Цвет был ей к лицу, да и ее коленки в полупрозрачных чулках тут же привлекли всё внимание Ната.

Нат ожидал, что пойдут они к главному выходу, спустятся с холма к мосту, что единственный висел над Разломом, что отделял академию от земель города. Но, к его изумлению, практики всей гурьбой свернули куда-то к восточному крылу здания.

– А мы куда? – спросил Нат.

– Мы пользуемся быстрым путем, знаешь ли.

– Это каким?

– Да брось! Ты ведь знаешь о нем.

– Нет.

– Серьезно? Ты ходишь по мосту?

– Эм… да, пару раз ходил по мосту.

– Пару раз? В смысле пару раз? Ты за десять лет выбрался в город пару раз? – опешила Джун.

– А что там делать? Башня на холме, крепостная стена. Разве что поесть, так это и Палий может принести.

Джун глядела на него, хлопая глазами. Впереди ребята грянули хохотом.

– Нат, это ужасно. Ты настолько домосед?

– Ну… Я просто частенько занят.

– Ужас! Пару раз… пару раз! – принялась повторять она на все лады.

Нат несильно пихнул ее локтем.

Оказалось, что идут они к мелкому хозяйственному зданию, в котором Нату не доводилось бывать ни разу. Высокие двери, запертые почему-то снаружи, а не изнутри на внушительный засов, были потрепанными, с облупившейся краской и маленькими грязными окошками вверху. В левой створке была вырезана маленькая дверца, в которую Нат смог бы зайти только здорово согнувшись.

Далин постучал, и «дверца для карликов» притворилась. Оттуда показался один из практиков академии – судя по привычной робе с нашивкой. Ребята столпились, активно обсуждая с ним что-то. Подошли Нат и Джун.

– А я говорю, нет! Дуйте на мост, как все.

– Да брось, Итан. Ну давай по-быстрому.

– Нет! Мне уже и так влетело!

– Пока мы тут стоим, тебе все равно влетит, так что пусти внутрь и…

Джун протиснулась вперед и что-то вложила в руку этого Итана.

– Нам ну о-очень нужно. Ну пожалуйста.

Он сунул в карман магический брикет. Нат снова почувствовал неловкость и брезгливость. То, как легко Джун продавала свою магию, его немного смущало. С другой стороны, то, что он пытается получить стажировку у знаменитого мага с оплатой побольше, – разве не то же самое?

Итан, чертыхнувшись, зашел внутрь и оставил дверь приоткрытой. Компания быстро шмыгнула за ним. Нат заметил под ногами изъезженную спрессованную явно земляными чарами землю. Что тут возят, интересно, и на чем? Он тревожно обернулся – не видит ли кто? Но утренние окна академии заволок туман, и вокруг не было ни души.

Внутри оказалась не слишком-то просторно. В центре стояли две большие открытые вагонетки с потрепанными креплениями и облупившейся на бортах краской. Две рельсовые дорожки, на которых они стояли, уходили прямо в темный туннель под землю.

– Ого, – не сдержался Нат.

– Устраиваемся, – скомандовал Марк, и все стали залезать в вагонетку, в которой, судя по остаткам картона, луковой шелухе и обрывкам бечевки, явно чаще возили грузы, но не людей. Внутри вдоль бортов откидывалось две узких, не слишком надежных на вид лавки, наверное, для рабочих.

– О… – Нат стоически осмотрел вагонетку. Под весом пятерых она жалобно поскрипывала на рельсах, которые, кстати говоря, тоже не внушали доверия – пара болтов почти вылезли из земли, и стоило бы подправить их чарами.

– Что такое? Испугался? – заерничали практики. Голоса братьев Нортонов были так похожи, что Нат на слух не смог бы их отличить.

– Я-то выберусь, даже если эта развалина перевернется, – заявил Нат, залезая и садясь рядом с Томом и Бертой. – Но не надейтесь, что я вас стану спасать.

Поднялся командный гвалт:

– Ой, да конечно!

– Как будто без тебя не ездили!

– Если и перевернемся, то из-за тебя, бьющегося в истерике!

Джун осталась единственная на земле, вагонетка вмещала аккурат по трое с каждой стороны.

– Приеду следом…

– Никаких следом! – засуетился Итан. – Еще чего! Один брикет – один рейс!

– Двигайтесь, народ! – скомандовал Далин. Все притиснулись к друг другу. Далин и братья Нортоны были самые крупные, так что Нат с щуплым Томом и Бертой (а Нат ну очень старался!) оказались заметно компактнее. Джун кое-как втиснулась между Натом и бортом.

– Я так вылечу, – пожаловалась она, пытаясь устроится.

– Может?.. – негромко сказал Нат и кивнул на свои колени.

– Еще чего! – сказала она одними губами, сильнее толкнула его бедром и все-таки влезла на скамью. Нат, глядя на ее неустойчивое положение, накинул несколько линий силы на Джун и на себя. Их нежно прижало друг к другу.

Джун глянула на него с предостережением. Нат ответил невозмутимым взглядом. А что? Для безопасности же.

– Ну всё уже? – нетерпеливо фыркнула Берта. Судя по взгляду, для нее их маленькая возня не осталась незамеченной, и ей она не понравилась. Нат вспомнил, что если с ребятами они нашли общий язык с помощью расквашенных носов, то Берта, единственная девушка в команде Джун, осталась загадкой. Она смерила Ната таким взглядом, что он вспомнил все свои обидные прозвища за десять лет.

Джун взяла его под руку, а второй рукой взялась за борт. Нат, хоть и полностью уверенный в своих чарах, все-таки тоже решил придержаться.

– Вылетишь, Спинс, – всерьез предупредил его Далин.

– Как ты заботлив.

– Да пошел ты! Погнали!

– Иха! – закричали ребята. Нат вздохнул и приготовился к пытке.

Тележка сдвинулась и неспешно покатилась по рельсам. Через мгновение они нырнули в туннель, и стало темно хоть глаз выколи – только тусклые магические светлячки, прикрепленные к стенам, мелькали всё быстрее и быстрее. Скорость стала нарастать и нарастать, вот уже и ветер засвистел в ушах, фонари слились в одну сплошную полоску света, а дребезжание метала стало таким оглушительным, что перекрыло восторженные крики Далина.

В какой-то момент желудок Ната подпрыгнул к горлу, он зажмурился, хотя тут и так мало что можно было разглядеть. Тележка ухнула вниз и понеслась с ужасающей скоростью.

– Держись! – крикнула Джун ему в ухо. Нат поглядел на нее – рыжие волосы развевались словно огненный флаг. Она смеялась.

– Что смешного? – заорал Нат, потому что вокруг трещало и свистело так, словно они падали с Ортанова пика, не меньше.

– Твое лицо! – прокричала Джун, и они рассмеялись. Нат представлял свое лицо прекрасно. Он страдал и не особенно пытался это скрыть. Ненавидел он такого рода развлечения, а легкая клаустрофобия только добавляла его ощущениям «остроты». Он предпочел бы прогулку по мосту через Разлом, чем вот это вот бешеное дребезжание в темной пещере.

Далин и братья Нортоны орали, отпускали борта тележки и всячески дурачились. Высокий Том скучающе зевал. Джун чуть раскачивалась, иногда отпуская Ната и раскидывая в стороны руки, наслаждаясь ветром в лицо. Если бы Нат не держал ее магией, черта с два бы он позволил ей таким заниматься. Сумасшедшая!

– Мы под Разломом? – проорал Нат.

– Ага! Да! – ответили ему.

Они неслись и неслись в темноте, пока наконец спуск не закончился.

– Э… Ну всё, приехали, – загрустили практики.

Тележка, видимо миновав самую глубокую часть разлома, поползла вверх. Разумеется, вверх груженую тележку наложенным чарам было тащить тяжелее, так что скорость снизилась до приемлемо безопасной, по мнению Ната. Он заставил себя разжать побелевшие пальцы, которыми вцепился в бортик. Магия там, не магия, но от рефлексов никуда не денешься, а Нат ненавидел такие приключения. Он мог вытерпеть, но как от таких забав могут получать удовольствие – было выше его понимания. Психи.

– И часто вы тут катаетесь? – спросил он скорее у Далина, чем у Джун, но ответила она:

– Частенько. Но Итан уже совсем приуныл. Ректор пронюхал что-то и прижал его, как видишь.

– Еще бы. Что будет, если вы тут убьетесь?

– Да брось, Нат. Тут ни одного приличного виража нет. Вниз, вниз, вниз, вверх, вверх, вверх – вот и весь маршрут.

– И что тут обычно возят? Ну, кроме наглых практиков?

– Эй, поосторожнее там насчет практиков, – заметил Далин.

– В основном продовольствие – для нас и для зверинца, книги, бумагу, брикеты – да всё, что нужно академии. Не заклятиями же переносить. Представь, сколько картошки нужно переносить в академию еженедельно? Разоришься на чарах, любого практика это выжмет до смерти за один день.

Нат покачал головой. Снова вспыхнуло обсуждение вчерашнего матча. Нат стал прислушиваться только потому, что хотел вызнать, кто обжег ногу Джун. Он толком еще не знал, что сделает с этой информацией, но страстно хотел узнать.

К сожалению, этой темы никто не коснулся, видимо это было и правда нечто незначительное. Зато все активно по тридцатому разу вспоминали «тройной хечет Гринчека» в исполнении Тома – тот очень эффектно слетел с одной из каменных преград, поскользнувшись на собственной зачарованной обуви.

Нату и самому стало смешно, когда Далин, напевая гимн Травоны – родины знаменитого драконового наездника Гринчека, – изобразил короткий, но эффектный полет Тома, а тот подставил ему подножку, и Далин чуть не вылетел из тележки.

– Сволочь! Это засчитывается как покушение?

– Только если на твою честь!

Нат посмеивался, а рядом смеялась Джун. Он мимолетно погладил ее пальцы, что лежали на его рукаве. Они встретились взглядами, и стало отчего-то совсем не смешно. У Ната перехватило дыхание, захотелось, чтобы все эти весельчаки оказались где-то очень-очень далеко. Чтобы они с Джун были снова только вдвоем, и никого больше. И чтобы он мог наклониться и поцеловать ее, как вчера в темных коридорах, где они гуляли.

Джун нахмурилась и присмотрелась к нему внимательнее:

– Что у тебя с глазом?

– М? – Нат пожал плечами. – С которым?

– С левым.

– Не знаю. А что там?

– Сосуд, что ли, лопнул?

– Наверное, вчера читал допоздна.

– Как обычно, – фыркнула Джун. – Зануда. Зубрила.

– Безответственная прогульщица и барыга.

Джун рассмеялась, да и все в тележке грянули хохотом.

– Точно-точно!

– Барыга, ага!

Через несколько минут особенно жалобного скрежета, когда Нат уже собирался вылезти и подтолкнуть тележку чарами, в конце туннеля наконец забрезжил свет.

– Приехали.

Тележка вкатилась в небольшой ангар с высокими запертыми воротами, такой же, как тот, из которого они отправлялись.

Все выпрыгнули, отряхнулись, Далин толкнул ворота. Те предсказуемо оказались запертыми снаружи.

– В окно, друзья. Как обычно.

Ребята начали подтаскивать ящики, явно намереваясь вылезать в узкое оконце под потолком.

– Серьезно? – Нат скептично посмотрел на растущую баррикаду.

– Закрыто. Нас же никто не ждал, – пожала плечами Джун. – Вот поэтому я не хожу в платьях, знаешь ли! – едко добавила она.

Нат хмыкнул, подошел к двери, толкнул створку, выглянув в щель: огромный тяжелый замок, да еще и магический сверху.

Распутывание магических замков изнутри, то есть в зеркальном отражении, – та еще головная боль. Но пустой ангар, где можно было взять разве что раздолбанную тележку, запирали не особенно тщательно. У Ната ушло тридцать секунд на магический замок и еще две на обычный – металл просто лязгнул, подвластный линиям силы.

– Прошу, – он распахнул створки ворот. – Не могу позволить пропасть платью.

Практики в пылу деятельности зажмурились от хлынувшего из дверей света.

– Ого! Отлично, Спинс. Хоть какая-то от тебя польза.

Все вышли на улицу, Нат закрыл ворота и вернул замки на место. Город субботним утром сонно дремал, по мощеным улочкам шли редкие прохожие.

– Вечером турнир по фанго! – заявил братец Нортон. Одного из них Нат запомнил как «Лохматого», другого – как «Надменного». Имена напрочь вылетели из головы… Надо будет у Джун спросить украдкой, а то как-то неловко. Лохматый Нортон тем временем резко качнул бедрами и с выражением лица «Я мачо» провел руками по груди, изображая, как он распахивает рубашку. Нат с трудом сдержал смех – настолько глупо это выглядело. – Я буду первым! – заявил этот горе-танцор.

– Ага, отсоси, – фыркнул его брат.

– Мальчики, вы оба можете закатать губу. Приз будет мой, – заявила Берта и пошла по улице такой походкой от бедра, что Нат лишь усилием воли отвел взгляд и недоуменно посмотрел на Джун.

– Смысл не в сексе, Берта, – закатил глаза Далин.

– Но за меня голосуют.

– Только потому, что ты секси.

– Что же я могу с этим поделать?

– О чем они вообще? – Нат смотрел, как Далин ржет над кривляющимся лохматым Нортоном.

– Если в двух словах, то это вроде как танец, – сказала Джун, борясь со смехом.

– Танец… – Нат тяжко вздохнул.

– Смысл – станцевать самый дурацкий из всех. Если зрители рыдают от смеха – ты победил.

– Боже…

– Да не нужно тебе танцевать, это добровольно!

– Да он и не умеет. Куда ему! – тут же влез Далин.

– Па-па-па! Та-та-та! – начал напевать Лохматый, пританцовывая на мощеном тротуаре.

– Они немного сдвинулись на нем, – вздохнула Джун. – Счет ведут, кто больше до выпуска наберет. Кто проиграет – должен залезть в прачечную учителей и перекрасить все мантии ректора в голубой. В цвета практиков.

Нат прыснул и покачал головой. С одной стороны, ребячество практиков было веселым, с другой – Нат, конечно, не мог всерьез поддерживать такое нерациональное расходование бесценного времени.

– Тут одна таверна устраивает шутливые турниры. Вообще, весело, но если не хочешь…

– Не хочу, – тут же ухватился Нат за шанс отвязаться от друзей Джун. Нет, они, может, и были ничего себе, но не с ними он хотел провести этот день.

– Ладно. Эй, ребята! – Все обернулись. – Мы сваливаем.

– Эй! Чего это?

– У нас вроде как свидание. – Джун страдальчески закатила глаза и показательно помотала юбкой платья.

Все замерли. Берта поглядела на Ната так, словно он только что возник прямо из воздуха.

– У тебя свидание с ним? – изумилась она.

– Ладно тебе, – Далин взял ее под руку и потащил дальше по улице. – Мы пошли. Приходите в семь на фанго.

Парни помахали руками, Берта еще что-то попыталась сказать, но в итоге все, продолжая галдеть и шутить, пошли дальше по улице.

– А теперь говори, что ты с ними сделал, – серьезно нахмурилась Джун. – Я собиралась сказать, что ты с нами потому, что я обещала тебя прокатить в город. Потом собиралась смыться. А они тебе руки жмут? А теперь даже ухом не ведут, когда я говорю, что у нас свидание?! Я на всякий пожарный заготовила речь о том, что проспорила его тебе, что, собственно, чистая правда. Но никому уже не нужны мои объяснения, кроме Берты? Говори, что произошло!

Нат загадочно улыбнулся:

– Я их заколдовал.

– Как? Чем?

– Страшным неснимаемым заклятьем. Фатальные чары называется. Слышала?

Джун поглядела на него со скепсисом.

– Фатальные чары?

– Ага. Жутко неснимаемые.

– Жутко… – Джун прыснула.

– Ага.

Они рассмеялись. Нат посмотрел вдоль улицы, убеждаясь, что друзья Джун уже скрылись из виду, и не выдержал. Притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы. Ему хотелось целовать ее каждый раз, всё сильнее и сильнее. Это становилось почти физической потребностью.

Несколько сладких минут они целовались посреди улицы, а потом их оборвал грубый голос:

– Прочь с дороги, чертовы малолетки!

Нат с Джун едва успели отпрыгнуть, как мимо прогромыхала телега. Нат хотел было наподдать грубияну вслед каким-нибудь заклятьем, но они с Джун посмотрели друг на друга и расхохотались.

Это был бы лучший день в жизни Ната, если бы он не был и самый мучительный и нервный. Неопределенность и нетерпение сводили его с ума.

Они с Джун погуляли по набережной, покормили с моста речных капп и подразнили ундин, потом зашли в зимний сад поглазеть на заезжую выставку саламандр и фениксов «Огненные звери. Искрящийся восторг для вас и ваших детей».

Потом был обед в уютном трактире «Королевское сердце».

– Надеюсь, тут не его подают? – скорчила гримасу ужаса Джун.

– Надо будет Палию посоветовать, – ехидничал Нат.

Они много смеялись и болтали о чем попало. Но каждый раз, как соприкасались хоть краешком рукава, у Ната по всему телу прокатывалась истома. Он хотел остаться с Джун где-то наедине. Да, именно затем, чтобы предаться всем тем фантазиям, которые роились у него в голове, когда он смотрел, как она ест, пьет, смеется, задумчиво улыбается или ловит его взгляд, чтобы подмигнуть.

Он отдавал себе отчет, что, возможно, Джун вовсе и не думает ни о чем таком. Возможно, это только он сходит с ума после страстного поцелуя, который они устроили в темном переулке. Только он вспоминает всё, что у них было, и хочет еще, еще, еще…

Он все-таки парень, и у него это всё, наверное, ярче и мучительнее, а Джун, как девушка, может держать себя в руках куда лучше, если вообще испытывает такие затруднения.

– О чем задумался? – Джун допивала молочный коктейль «Ванильные чары», что Нат заказал ей на десерт. Обед заканчивался, и по плану Ната тут-то всё и должно было решиться. Потому что в десять он должен был вернуться в академию, чтобы добавить порцию осоки-плошницы в их зелье. Воспоминание о нем неприятно кольнуло, но Нат откинул эти мысли прочь.

– Не могу тебе сказать. – Нат поставил локти на стол и положил подбородок на сцепленные ладони.

– Почему же?

Они наклонились ближе к друг другу.

– Видишь ли, такое не принято обсуждать на первом свидании. Боюсь показаться тебе нескромным. Так что давай поговорим лучше о твоем хобби. Чарбол… – страдальчески вздохнул Нат, гипнотизируя губы Джун, обхватывающие трубочку. Губы у нее были аккуратными, бледно-розовыми, не особенно пухлыми. Казалось, что эти губы никогда не будут замешаны во всяких там непотребных вещах, и оттого знать, что они еще как могут, было искусительным щекочущим секретом.

– Нат… – Они встретились глазами. Джун, сглотнув, отодвинула стакан. – Попроси счет, – сказала она очень тихо. У Ната по всему телу пронеслась волна мурашек. Он несколько секунд не мог вымолвить ни слова. Они смотрели друг на друга. Нога Джун мягко коснулась его ноги под столом.

– К черту счет. – Он оставил на столе деньги и вывел ее за руку на улицу.

Прохладный воздух чуть охладил их пыл.

– Отель? – спросил он. Джун стояла, опустив голову. Потянула его вдоль улицы.

– Видимо, отель, – сказала она, явно ужасно смущенная. Момент, и правда, был мучительный.

– Я бы наложил чары, чтобы тебя не было видно, но в любом отеле проверяют на сокрытие, или там постоянно бы кто-то ночевал, – забормотал Нат.

– Давай просто переживем. Это очень неловко, но необходимо, – сказала Джун, героически выпрямив спину. – Да, мы идем снимать номер в отеле. И да, именно для того самого… Господи, это ужасно! – она закрыла лицо ладонями.

Нат не знал, уместно ли смеяться.

– Если не хочешь… – с тоской сказал Нат.

– А ты? Ты хочешь? – тут же насторожилась Джун.

– Так, стоп, – Нат остановил ее и взял за плечи. – Я хочу. Конечно же, хочу. Но мы не будем ничего делать, если этого хочу только я. Надеюсь, это ясно?

Джун медленно сглотнула и кивнула.

– Так что решай – идем или нет? Это ничего не изменит между нами. В смысле… – Нат не сдержал разочарованного вздоха. – Можем пойти на холм и посмотреть на панораму академии. Не знаю, сколько раз ее видела ты, но я готов посмотреть еще разок с тобой вместе.

Джун казалась напуганной, и Нат не знал, как ее успокоить. Вообще-то у нее это было не впервые, но, учитывая специфику ее первого опыта… Нат осторожно притянул Джун к себе и обнял. Они помолчали, Джун чуть повернулась, обняла его за талию, прижалась носом к шее. Наконец она пошевелилась, привстала на носочки и чувственно выдохнула Нату в ухо: «Идем».

У Ната перестали дрожать руки, в голове прояснилось, и весь туман мигом рассеялся, он уже не чувствовал себя таким безумно возбужденным. Потому что всё стало слишком серьезно. Он занервничал.

Они пришли в отель, Нат расплатился за номер, оставил магический отпечаток для подтверждения личности. Администратор даже косого взгляда на них не кинул. Нат прекрасно знал, что студенты со старших курсов частенько тут остаются на выходные именно за тем, за чем пришли они с Джун.

– Дама с вами? – администратор кивнул на Джун, что скованно жалась к колонне и, кажется, пыталась слиться с ней полностью.

– Да. Это проблема?

– За второго гостя нужно доплатить, и мне понадобятся ее документы.

– Сколько нужно доплатить, чтобы документы не понадобились?

Нату очень не хотелось, чтобы Джун заставили подходить к стойке. Он порадовался, что все эти годы ему не на что и некогда было тратить карманные деньги.

Он оставил щедрые чаевые, отказался от помощи портье, и они с Джун пошли по лестнице в номер. Возбуждение стало снова острыми разрядами жалить тело. Они правда вот сейчас будут совсем одни, в номере, с настоящей кроватью, а не как раньше, черт пойми где и как.

Нат открыл дверь, Джун юркнула внутрь. Он вошел следом, запер засов и бросил ключ на зеркало.

В номере было светло – на дворе стоял день. Слева дверь в ванную, небольшая комната, столик с кувшином и стаканами, тумбочка, пара акварелек на стенах и балкончик, выходящий на рыночную площадь.

За окном шумел город, кричали зазывалы, расхваливая товар, стучали по брусчатке проезжающие повозки, жужжали разговоры. Джун замерла посреди комнаты, напротив кровати, неловко ухватив локоть рукой. Нат обошел ее, закрыл окно, зашторил его и, поскольку шум почти не стих, наложил чары. Стало очень тихо. Он обернулся.

Джун заламывала пальцы, смущенно поглядывая на заправленную двуспальную постель.

– Чертовски неловко, да? – прошептала она и попыталась усмехнуться.

– Немного, – Нат попытался ободряюще ей улыбнуться. Подошел и погладил по плечам. – Ты в порядке?

– Отвратительно было там, в фойе. Ну, все эти понимающие взгляды, знаешь? Хотя откуда тебе знать, ты же парень! – разозлилась она вдруг.

Нат не знал, что сказать. Конечно, Джун была права: он в этой ситуации вроде как победитель и счастливчик, которому перепало, а Джун словно кусок пирога, от которого вот-вот откусят. Мерзко, но ведь все на это смотрят именно так. Нат понятия не имел, как это сгладить. Всё романтическое настроение от неловкости куда-то испарилось.

– Хочешь, уйдем?

– Еще чего! – возмутилась Джун. – Нет уж, я не просто так проходила через это унижение. Открывай бар!

Нат рассмеялся, но послушно открыл спрятанный за одной из акварелек бар.

– М… Пиво, что-то вроде бренди и шоколад. И орешки, – Нат показал ей маленький кулек.

– Беру орешки.

Нат бросил ей пакетик.

– Тогда мой шоколад? Чудесно.

Пить Нат точно бы не осмелился, он пьянел очень легко, а в такой ситуации однозначно предпочитал оставить голову ясной. Может, Джун стоило выпить? Ну… чтобы расслабиться – или как там обычно?

Нат не решился предлагать ей алкоголь и взял из бара только шоколад. Присел на постель. Не только потому, что больше было некуда, но и потому, что осознанно хотел прекратить ее игнорировать и… идти дальше. Как бы ни нервничала Джун, и как бы это его ни беспокоило, он все равно безумно хотел ее и знал, что нужно только немного подтолкнуть, и всё у них будет. Прямо здесь и сейчас, вот на этой самой постели. И ему отчаянно хотелось это испытать, с Джун, здесь, сейчас. Голова шла кругом от мыслей, что последует дальше, когда этот период мучительной неловкости пройдет.

Он разломал плитку и сунул за щеку кусок шоколада. Джун села на краешек кровати с другой стороны, поджала под себя ногу и распечатала кулек, съела пару орешков.

– Ну так…

– У меня дрянь.

– Дай попробовать.

Они поменялись, соприкоснувшись пальцами. Нат попробовал орехи, Джун – шоколад.

– М-да…

– Бар в отеле, чего ты ждала.

Между ними был целый метр, застеленный приятным на ощупь бежевым покрывалом. Нат прикидывал, как бы его преодолеть, чтобы это не выглядело как подлая попытка заняться, наконец, сексом и наплевать на чувства Джун.

– Соль… – Джун потерла пальцы друг о друга. – Пойду сполосну.

Она встала и ушла в ванную, щелкнул выключатель, полилась вода. Нат убрал с постели еду, кинув на столик, и пошел за Джун. Она не закрыла дверь, оставила призывно приоткрытой, и Нат с облегчением понял, что не один он хочет наконец преодолеть это проклятый «метр». Он осторожно вошел, встал рядом с Джун у раковины и тоже стал мыть руки. Они снова были рядом, соприкасались плечами, чувствовали тепло и запах друг друга. Нат взял руку Джун и стал намыливать пальцы, мягко прошелся между ними своими, осторожно перевернул и помассировал ладонь.

Всё вернулось – томление, жажда, туман в голове, стоило им только коснуться друг друга. Джун сглотнула и облизала губы, несколько раз чувственно прикрыла глаза. Нат тщательно смыл с ее рук мыло, закрыл воду и поцеловал Джун.

Это было самое настоящее волшебство. Словно разом сорвало все запоры и запреты. Они были одни в маленькой комнатке с большой кроватью, и весь мир за ее пределами выцвел и исчез.

Джун дернула полы его пиджака, потащила с плеч, Нат боролся с ее жакетом.

– Подожди! – пискнула она. – Брошь!

Джун расстегнула хитрую застежку и медленно сняла жакет. Нат, глядя, как она снимает его, небрежно бросает себе под ноги и остается в тонком платье, потерял голову. Он, наверное, не слишком-то трепетно потащил Джун за руку в комнату, его затрясло. Он хотел всего и немедленно, прямо сейчас, всего на свете!

Остановился и перевел дыхание. Только испортить их первый раз не хватало! «А ну, возьми себя в руки, Спинс!» – прикрикнул он на себя.

Нат сел на кровать и потянул Джун на себя. Она села к нему на колени, лицом к лицу. Забираясь, приподняла подол платья. От этого простого жеста, так откровенно намекающего на женские прелести, спрятанные под этим подолом, Ната обожгло огнем. Они стали целоваться, жадно, откровенно, постанывая. Нат прижимал Джун к себе, лаская ее спину, талию, жадно сжимая ягодицы. Ему хотелось прижать ее так – жадно, собственнически, чтобы она знала, что он хочет ее и как именно. Чтобы сказала ему без слов, что тоже хочет.

Джун толкнула его, и Нат послушно упал на спину, Джун торопливо потащила прочь его свитер и рубашку. Он с радостью помог, сорвал пояс с ее платья и потянул его вверх. Джун сняла его через голову. Нат, увидев ее, наконец, в одном белье, замер. Он смотрел, жадно скользя взглядом по всему ее телу. До этого всё, что у них было, – было в одежде, и увидеть Джун вот так, в одном белье, в светлой комнате, в которой только зашторили окна неплотными занавесками, было похоже на откровение.

– Джун… – прошептал он. – Какая ты красивая.

Он провел руками по ее плечам, груди в чашках бюстгальтера, изгибу талии и бедрам. Джун, тяжело дыша, подавалась к его рукам, чуть ерзала у него на бедрах, наверняка чувствуя его возбуждение. Она была в очень красивом кружевном белье – это обожгло Ната возбуждением. Она знала, предполагала, что они окажутся вот тут, вдвоем, в постели, без одежды.

Нат перевернулся, укладывая Джун на спину, и стряхнул с ног ботинки, Джун рассмеялась.

– У меня застежки на туфлях, – простонала она. Нат приподнялся, взял ее ногу и расстегнул туфлю, снял, бросил на пол и подцепил чулок. Медленно, наслаждаясь каждым сантиметром оголяющейся кожи, стянул его с ноги.

– Для меня надела? – он удивился, каким, оказывается, хриплым и низким может быть его голос.

– Для тебя.

Как только Джун осталась без обуви и без чулок, они снова стали целоваться. Очень жадно, откровенно, понимая, что сегодня идут до конца, и сдерживаться нет нужды. Нат сходил с ума от этого ощущения свободы. Руки Джун нетерпеливо скользнули с его поясницы за пояс брюк. Нат, тяжело дыша, расстегнул ремень и потащил брюки прочь. Джун была совершенно не против и всем видом показывала ему поспешить и не сомневаться: целовала, гладила грудь и спину.

Снимать брюки, лежа на Джун, оказалось той еще задачкой, но Нат искренне надеялся, что выглядел не настолько нелепо, чтобы Джун передумала с ним спать. Так же пришлось стащить и носки. Джун потянулась за поцелуем, и они, наконец-то, оба в одном белье, откровеннее чем когда-либо, стали ласкаться на постели.

Они целовались не переставая, Нат спускался поцелуями на ее шею, дразнил ключицы, а потом не выдержал и одним движением стащил вниз бюстгальтер, высвобождая грудь. Ему нравилось видеть Джун такую – обнаженную, раскрасневшуюся, ерзающую, с грудью, освобожденной от лифчика будто без ее согласия.

– Нат… – Джун потянула его за волосы, впилась поцелуем. Он коснулся груди, ощущая, каким твердыми были соски.

– Сними его к черту, – хрипло попросил Нат. Джун завела руки за спину, щелкнула застежкой. Нат бросил лифчик в сторону, чуть подтянулся, удобнее устраиваясь на Джун. Она обняла его ногами, они всё откровеннее касались друг друга там, внизу, через белье. Он впервые был так близко к тому самому, желанному и сокровенному, и жар тела Джун между ее ног казался самым важным и нужным во всем мире. Он представил, как войдет в нее, и застонал, впился в губы поцелуем.

Ната завораживала грудь Джун, до этого как-то так вышло, что он ее не видел обнаженной. Сначала он долго ласкал ее кончиками пальцев, не решаясь на большее, но, когда Джун нетерпеливо заерзала, наклонился и стал ласкать языком, прикусывать, наслаждаясь тяжелым дыханием и тихими стонами. Джун нравилось, а это очень нравилось ему. Осмелев, Нат стал сжимать, а не только трепетно касаться. От души наслаждаясь ощущениями и свободой, он был на седьмом небе. Было можно! Наконец-то, ему всё-всё-всё было можно!

Грудь Джун показалась ему идеальной. Ему, конечно, не с чем было сравнивать, но, боги, она была идеальной. Он ласкал ее, не в силах оторваться.

Как и раньше, Джун щедро ему подсказывала. Брала иногда его руку, тянула, показывала, как, куда и с какой силой. Нат становился всё смелее. Джун была страстной, бесстрашной и честной. Остановила его, когда он стал целовать ее лицо короткими поцелуями, и покачала головой. Не нравилось так… Ну и ладно, а так?.. Они учились целовать и ласкать друг друга. Никакой теории, сплошная практика. Нат видел, что она хочет ничуть не меньше его, и ему не приходилось строить из себя джентльмена. «Наверное, в первый раз это не должно быть так откровенно и просто», – мелькнула у Ната глупая мысль.

– Нат, давай… Уже пора… – прошептала Джун ему в губы и потащила вниз его белье. Он трясущимися руками стащил его ниже, намереваясь так и оставить, но было неудобно, и он, чертыхнувшись, отстранился, чтобы снять его совсем. Джун прыснула, глядя на его ерзания.

– Молчи! – шутливо пригрозил Нат.

Джун приподняла бедра, снимая свои трусики.

– Боги, ну почему у тебя это так эротично получается?

– Потому что я девушка?

Нат подхватил трусики на коленях, стягивая с ее ног. Сглотнул. Вот сейчас… Это произойдет прямо сейчас…

Он снова лег на Джун, от нервов весь сладкий туман в голове мигом рассеялся. Она развела ноги, прижалась к нему. Нат болезненно застонал, почувствовав жар ее тела.

– О, черт… Джун…

Он облизал пересохшие губы, поцеловал ее и попытался войти. Просто неловко подался куда-то вперед, куда вел инстинкт. И ни черта не вышло.

– Прости… – он прошептал это хрипло, задыхаясь. Черт, да как там это делается?!

– Всё нормально… – Джун чуть выгнулась, скользнула вниз рукой и направила. – Вот так… – она осеклась, тяжело задышав ему в губы. Застонала. Нат зажмурился от удовольствия. Боги! О, это точно оно! Он медленно скользил внутрь, и было так приятно, что у Ната перед глазами закрутились звезды.

Они оба, задыхаясь, посмотрели вниз, туда, где впервые соединялись их тела. Нат поцеловал Джун, но вышло коротко и смазанно, дыхание зачастило, им обоим сейчас было не до поцелуев. Хотелось… другого.

Нат подался еще вперед.

Джун болезненно нахмурилась и стиснула его плечо.

– Больно?

– М! – она кивнула. – Чуть-чуть, не спеши… дай привыкнуть.

Нат замер. «Терпи, терпи, терпи, – твердил он в своей голове. – Терпи, терпи…» Но терпеть было просто невозможно.

Он поцеловал Джун, чтобы отвлечь и себя, и ее. Они неистово ласкались языками, изнывая от остановки. Нат подался назад, снова скользнул вперед, назад и снова вперед…

Он не заметил, когда стал продвигаться дальше, их обоих слишком захватил процесс. Джун откровенно, искренне подавалась ему навстречу, ей тоже хотелось скорее и до конца.

– Не больно? – прошептал Нат.

– Н-нет… Ах!..

Она откинулась на спину, выгибаясь, жалобно надломив брови. У Ната всё тело закололо от этого вида.

– На-ат… – тихо-тихо выдохнула Джун, почти беззвучно. Страстно поцеловала его, сжав голову в ладонях. – Как же приятно… – шепнула она, не открывая глаз, словно выдала маленький секрет.

У Ната по всему телу хлынула жаркая волна. Ей. С ним. Хо-ро-шо!

Он двигался всё свободнее, медленно продвигался дальше, а потом не выдержал и одним сильным плавным рывком вошел полностью. У Джун перехватило дыхание, она распахнула глаза, схватилась за его плечи, хватая воздух ртом.

Нат тут же испугался, что поспешил. Он не хотел сделать ей больно, но не мог он больше терпеть! Не мог, и всё!

– Прости, – сдавленно зашептал Нат. Вот же он неумеха чертов! – У тебя же уже было?.. – он растерялся. Не знал, что делает не так.

– Да, но… – Джун судорожно дышала, поглядывая на их прижатые к друг другу животы. – Ты ведь большой, Нат…

Если этой фразой она надеялась его притормозить, то фатально просчиталась. Ему захотелось только одного – войти еще глубже, еще сильнее, взять ее так, чтобы имя свое навсегда позабыла.

Они поцеловались. Ни с чем не сравнимое чувство единения захватило Ната. Они были одно целое. Джун была его. Когда она чуть поерзала, испытывая их ощущения, у Ната вырвался короткий стон. Они целовались, неистово прижимаясь друг к другу горячей кожей. Наконец Джун разорвала поцелуй, закусила губу, глядя ему в глаза, и Нат понял. Ну всё, теперь можно.

Он закинул ее руки на свои плечи, прижал к своим бокам ее колени, раскрывая еще откровеннее, и стал двигаться.

Сначала Нат был нежен, очень-очень осторожен. Ему нравилось чувствовать ее сантиметр за сантиметром, словно каждый раз он входил впервые. Дошло до того, что Джун легонько ударила его пяткой по ягодице, показывая, что можно и ускориться. Тут уж голову Ната совсем заволокло. Джун постанывала под ним, краснела, металась, двигалась навстречу. Ей нравилось. Только это имело значение во всем мире. Что ей нра-ви-лось.

Нат практически не мог дышать, ни о чем не мог думать, всё, что мог, – только двигаться, двигаться, двигаться… От медленного осторожного скольжения они дошли до уверенных сильных толчков, а потом дорвались и до бесстыдного быстрого ритма. Они трахались, с удовлетворением подумал Нат, именно трахались в эту секунду, и было ничуть не стыдно. Джун была влажной, горячей, полностью раскрытой для него, и он брал ее всю, наслаждался каждым миллиметром ее тела: бедрами, лоном, покачивающейся грудью, раскрытыми в стоне искусанными губами…

«Моя, моя, моя, – стучало у Ната в голове. – Единственная, идеальная, любимая. Моя!»

Он выгнулся, кончая, не смог сдержаться, да и не хотел. Глубоко в ее тело, с силой прижимая раскрытые бедра к себе. Вот так… В нее… Да-а-а!

С трудом отдышался и медленно вышел из Джун. Она жалобно всхлипнула, вся в испарине. Не успела…

Нат широко развел ее бедра, бесстыдно наслаждаясь видом. О… совсем другой вид. Не скромный девичий, а разнузданный, только после его страсти.

Он наклонился и стал ласкать ее языком, вошел пальцами. Джун всхлипнула. Ей оставалось совсем немного, понял Нат. Она потянулась рукой, хотела сама, но Нат не дал, хоть и понимал ее – к черту скромность, невозможно терпеть! Он сам… Сам всё сделает.

Сволочь он, конечно, без особого стыда подумал Нат. Мог ведь и сдержаться, что-то сделать, чтобы они вместе… но не сдержался.

Зато сейчас, уже чуть остыв, он получил массу эстетического удовольствия, наблюдая, как Джун кончает. О, эти стоны, это лицо, эта дрожь по телу… Лучшее зрелище из всего виденного им в жизни.

Она затихла. Нат подполз к ней и обнял. Они лежали бесстыдно голые и остывали в прохладном воздухе комнаты.

Нат приоткрыл глаза и увидел валяющуюся кругом одежду, лифчик Джун попал на его ботинки. Нату это отчего-то показалось ужасно забавным.

Стало слышно рыночную площадь. Нат снова засмеялся – естественно, он позабыл, что нужно держать какие-то там звуковые чары. Да если бы вулкан извергался в двух метрах, он и то бы, наверное, не заметил.

Нат думал, что после такой разрядки уснет, но ничего подобного. Он погладил Джун по волосам, приподнял ее голову и поцеловал в сомкнутые губы.

– Еще хочу… – признался со смешком.

– Ни за что… Я, наверное, ходить не смогу.

– А мы осторожно.

– Ага, конечно.

Нат поежился. После охватившей их страсти просто лежать голыми оказалось прохладно. Он сдернул покрывало, вытащил из-под Джун одеяло и укрыл ее, забрался к ней и снова улегся, на этот раз в тепле.

– Мне кажется, мы выступили на десятку, а ты что думаешь? – Нат развлекался тем, что накручивал пряди Джун на палец, отпускал и смотрел, как они падают на ее грудь упругими локонами.

– Выступили? У тебя тут что, зрители были?

– Я образно. Мой первый раз был на десятку.

– Как будто тебе есть с чем сравнить.

– Тебе есть. Так сколько?

– М… семь.

– Семь?! – Нат не поверил, но послушно возмутился.

– Портье, неловкость, и кое-кто меня не подождал.

– Прости, – неискренне повинился Нат. – Не смог сдержаться.

– И не пытался, – заметила Джун. Нат вздохнул. Наверное, в постели такие вещи очевидны, он действительно не хотел сдерживаться, потерял голову. И это было прекрасно! Волшебно! Такая… свобода. Словно все рамки, которые его ограничивали целую жизнь, в один миг рухнули. Он получил то, что хотел: Джун, его идеальная девушка, его нареченная, стала его. И он ее никому не отдаст и никуда не отпустит, твердо решил Нат. Она будет его всегда.

– Я тебя никому не отдам, знаешь? – признался он.

– М… – Джун болезненно скривилась, приподнявшись. Погладила живот.

– Что? Больно? – встревожился Нат. Он переживал за Джун искренне, но мысль, что ей больно от того, что он был глубоко внутри, была отвратительно мужицкой, но чертовски приятной.

– Странно… – призналась она.

– Но ты же… Ну… – Нат не хотел произносить «уже занималась сексом». От мысли, что какой-то мудак уже получал то, что сегодня стало его, Нату было горько. И зачем ей встретился тот урод? Почему она влюбилась в него? Джун точно влюбляется не в тех. То ли дело он.

– По-другому, когда… действительно хочешь, – Джун лукаво улыбнулась, снова упала на постель и придвинулась к Нату. Нежно поцеловала его в губы, греясь в объятиях.

– На семь балов, значит? – все еще не мог он простить. Джун не улыбнулась, наоборот, вдруг стала какой-то встревоженной.

– Знаешь… Я немного не ожидала от себя.

– Чего?

– Ну… вот этого, – она обвела глазами комнату. – То есть… Мы, конечно, уже… Но я и того не ожидала, если честно. У меня рядом с тобой немного… крышу рвет.

– Это полностью взаимно. – Нат чувственно поцеловал ее в губы, заигрывая языком. Он не шутил, что хотел бы еще разок…

– Нат…

– А?..

Их дыхание стало тяжелеть. Нат нашел грудь Джун под одеялом и стал нежно сжимать, щекоча сосок пальцами. Нат не мог придумать лучшего занятия, чем еще разок заняться любовью. Они придвинулись вплотную, переплели ноги. Поцелуи становились всё более жадными. Обнаженные под одеялом, они прижимались, уже ничего не стесняясь, словно узнали все секреты.

Нат перекатил Джун на спину и стал целовать в шею, мягко раскачиваясь сверху. Он скользил по Джун, мягко потираясь о ее нежную теплую кожу, и теперь эти движения стали неизъяснимо волнительными, сладким обещанием, приглашением. Ему хотелось только одного: снова зажечь ее и доказать еще раз, что она его. Только его и больше ничья.

– Нат… – Джун возмущенно застонала, когда он коснулся ее между ног.

– Я не буду входить, – соврал он. Подло и осознанно соврал. Он хотел войти еще раз, готов был что угодно сказать, только бы испытать это чувство снова.

Он стал играть с Джун, чутко прислушиваясь к ее реакции. И очень скоро она растаяла, раскрылась, развела ноги.

– Не увлекайся, ладно? – Джун тревожно нахмурилась, когда он лег сверху.

– Конечно. Только играем… пока ты не захочешь большего…

Джун вспыхнула и больно треснула его по плечу, но шутливо. Нат посмеялся, поцеловал ее, а потом обвел пальцами ее губы. Еще один жест, ставший обещанием и приглашением. Джун облизала его пальцы, Нат впился в нее поцелуем и скользнул рукой вниз.

Они ласкались, разгораясь все сильнее, пока Нат не стал медленно толкаться, лежа сверху. Скользить по лобку и животу Джун, чувствовать так близко ее жар было восхитительно… и мучительно. Теперь-то он знал, чего хочет. И хотел еще раз, снова до конца… Джун сжала его ягодицы, выгибаясь навстречу. Они оба тяжело дышали.

Нат сходил с ума и прекрасно видел, что Джун, так же, как и он, изнывает от желания. Он снова и снова дразнил ее, скользя совсем близко, чувствовал, как она хочет и боится. Наконец он взял ее руку и положил на себя, заставил сжать и погладить по всей длине.

– Только скажи…

Джун кусала губы.

– Больно, наверное, будет…

– Будет – остановимся, – он уже разводил ее ноги.

– Врун! – прищурилась Джун, но все равно не оттолкнула.

Нат закусил губу, закрыл глаза, устраиваясь сверху. На этот раз помощь Джун ему не понадобилась. Он вошел, медленно и на всю длину, а потом приподнял Джун и перевернулся с ней вместе. Ее глаза расширились. Она оказалась сидящей сверху.

– Давай сама… чтобы не было больно…

Джун откинула волосы, осторожно поерзала на нем. Она стала двигаться, совсем иначе, чем двигался Нат. По его мнению, это больше походило на изощренную пытку. Зато он видел всю Джун, прямо перед собой. Волосы падали ему на лицо, он гладил ее спину и сжимал ягодицы, подталкивая. Но Джун двигалась так плавно, так неспешно, медленно ускоряясь. Черт, как же ужасно медленно.

Нат прекрасно видел, что Джун всё больше и больше заводилась, снова и снова облизывала губы, искала самый приятный угол и темп, изучала свои ощущения. Смотреть на это было едва ли не приятнее, чем чувствовать ее вокруг себя, но всему же есть предел! Нат не выдержал и стал чуть подаваться навстречу, чуть ускорять ее.

– Терпи! – Джун приложила пальцы к его рту, останавливая. – Потерпи, Нат… Мне так хорошо…

И он терпел. Долго терпел, пока она не начала двигаться уже жадно, с нетерпением.

Только тогда Нат снова уложил ее на спину.

Джун бесстыдно облизала верхнюю губу, притягивая его к себе.

– Хочу по-другому, – прошептал Нат.

– Как? – возбужденная донельзя Джун уже позабыла обо всех своих страхах.

– Перевернись на живот…

И Джун подчинилась. На этот раз они кончили вместе, и Нат понял, ради чего все-таки стоило сдерживаться.

Они лежали, обессиленно раскинувшись на спине. Джун уткнулась макушкой ему в плечо.

– Обалдеть… – прошептала она. Нат самодовольно улыбнулся. – Нат, так всегда будет?

– Ага…

– Точно?

– Конечно. Вещее перо же не врет… – выдохнул Нат.

– Кто?

– Вещее перо. Не врет оно все-таки. Точно всё показало, что мы с тобой идеальные… подходим идеально… – Нат расслабленно выдохнул. – Уф! Черт, ну мы и зажгли, – усмехнулся он.

Джун, нахмурившись, повернула голову и посмотрела на него.