Глава 18. Маленькие слабости парней с Чар
Экзамены надвигались на выпускной курс чар неостановимой волной паники. Палий даже перестал ходить на свидания, как сумасшедший зубрил конспекты Ната и тренировался в чарах. Нат подтягивал его как мог, но Палий все равно то и дело в отчаянии заводил шарманку, что на этот раз он точно провалится и вылетит на самой финишной прямой. Паника одолевала его в конце каждого года, и сколько Нат ни приводил доводы, что раз уж он, принц крови, дошел до выпуска, то его явно не завалят настолько, чтобы совсем не сдать, Палий продолжал рвать на себе густые золотистые волосы и нервничать.
Ната экзамены почти не волновали. Он заканчивал с отличием первой степени, а это означало, что он на несколько голов перепрыгнул уровень выпускников академии. Все знали, что он сдаст экзамены с отличными оценками, но оставался открытым вопрос: что сломает в академии Натан Спинс? И это волновало всех куда больше.
Нат собирался оставить о себе память в этих стенах. Фердинант, восемь лет возглавлявший Конклав, сломал Лунный мост, а он, Натан Спинс, его починит. Симлик, самый известный директор Академии за последнюю сотню лет, сломал фонтан, а он, Натан Спинс, его починит. Он заставит свое имя звучать в этих стенах еще много-много десятилетий. А может, и столетий… О, у него был отличный план.
Нат, как и всегда, тщательно и обстоятельно подошел к вопросу. Собрал все известные поломки академии, их авторов и принялся изучать их труды и дневники. Первое, с чем справился, – фонтан Симлика. В одном из дневников, которые он унес из башни, обнаружились его заметки про водные чары, и Нат понял, как именно он завязал стопоры внутри труб с днем недели. Как Джун и говорила…
Про Джун он старался думать поменьше. В один день он злился на нее, в другой злился на себя. Определиться, кто именно виноват в их размолвке, Нат никак не мог. Наверное, оба, может, он чуть больше? Или она больше?.. Он не должен был говорить, что слышал слухи, как он, черт возьми, мог такое сказать! Довел ее до слез… А она?! Это он-то «книжный червь на разок»?! От этого вскипала кровь, и настроение у Ната становилось из рук вон отвратительное.
Попыток примирения никто не предпринимал, и Ната всё больше одолевала тревога. Всё… так и закончится? Глупо ведь! Они же вроде как любят друг друга. И они, черт побери, идеально друг другу подходят. Почему тогда всё так, как есть? Нужно было засунуть это перо Палию в задницу, как только он обмолвился… С другой стороны, отрицать, что его роман с Джун случился только благодаря этому перу, Нат не мог. Зачем врать себе.
Иногда вечером он крутил в руках почтовую бумагу и думал написать ей. Просто написать что-то. Напомнить, что он вообще-то тут есть! Ее суженый, черт побери! А потом он думал, что если кто и должен писать, так она! Да, она должна!..
Он комкал недешевые, между прочим, листки и утыкался в подушку носом. Проклятые отношения! Почему всё так сложно?! Он хотел, чтобы просто, счастливо и на всю жизнь. Почему у кого-то получается, а у них всё через одно место?!
Когда до выпуска оставалось чуть больше месяца, к Нату зачастили представители магических гильдий для индивидуальных собеседований и испытаний.
То и дело его забирали с занятий под завистливые взгляды других учеников. Он шел с лучащимся деканом Кирстом в кабинет ректора, где одна за одной проходили похожие беседы с магами, которые рассматривали Ната на должность подмастерья или даже младшего мастера в их гильдии. Его уровень здорово их впечатлял.
На Ната сыпались одни и те же вопросы: к чему вы тяготеете больше, какие чары ваши любимые, в каком направлении думаете развиваться? Чары или менталистика? Как у вас с артефактами? Интересны ли вам эликсиры? Какие ваши стороны вы считаете наиболее сильными?
Результаты собеседований Нату не говорили. Предполагалось, что он получит официальные предложения после экзаменов, хотя самые ушлые из мелких гильдий уже напрямую слали ему письма с предложениями и работы, и даже членства. Неслыханно для мага академического возраста. Нат почувствовал себя по-настоящему дорогим товаром. Это, конечно, было лестно и кружило голову, но отнимало кучу времени, а ему еще нужно было разобраться как минимум с Лунным мостом Фердинанта, чтобы закончить академию так, как он хотел. Восточная лестница Арагаста, фонтан Симлика и еще с десяток мелких поломок уже были занесены в его тетрадь как решенные, оставалось только выбрать день и починить все скопом. Но Лунный мост… Та еще головная боль. Недаром Фердинант был главой Конклава. Ната стали одолевать мысли, что эта задачка ему не поддастся, но он не сдавался. А нудные собеседования отнимали прорву времени!
На последнем собеседовании он битый час болтал с милым старичком Кирилием Плантом, автором той самой книги по обережным кругам, хотя Нат сразу сказал, что обережные круги – не та область, в которой он хотел бы работать. И все же Плант разливался соловьем о том, какая это перспективная мало оцененная область магии, и он, Нат, может поднять ее до невиданных высот, если даст себе шанс окунуться в эту чудесную работу. Дать себе шанс окунуться в дурацкие круги? Ха!
– При всем уважении, нет, – исчерпав все возможные вежливые варианты отказов, твердо сказал Нат. Только тогда его, наконец, отпустили. Спускаясь по лестнице из ректорского кабинета, он столкнулся с Джун.
– Привет, – поспешно улыбнулся Нат.
– Привет, – Джун чуть растянула губы в вежливой улыбке и прошла мимо.
– Снова на ковер? – Нат попытался завести разговор. – Что ты натворила на этот раз?
Джун посмотрела на него и как-то устало вздохнула.
– Я иду на собеседование к Планту, Нат.
– А! Удачи, – поспешно исправился Нат. Идиот! Она же лучшая по кругам во всей академии!!
– Спасибо, – сказала Джун. – Полагаю, раз послали за мной, значит, ты отказался?
– Конечно! – он фыркнул. – Круги… – Нат скривился.
– Ну да, разумеется, – Джун кисло улыбнулась. Круги были верхом ее программы, единственным предметом практиков, который тянул на какие-никакие чары. Но не Нат же в этом виноват, в самом деле!
– Расскажешь, как прошло? – попытался Нат таки завязать какой-то диалог. Ну что они, в самом деле, как чужие!
– А тебе правда интересно? – Джун насмехалась. Нат, вспыхнув от злости, развернулся и пошел прочь. Да какого черта он должен выслушивать это?! Сколько еще она будет ерничать?! Да, она попала в точку – ему плевать, как пройдет ее собеседование. Абсолютно и беспросветно – ПЛЕВАТЬ! Обережные круги! Гильдия этого Планта в королевских рейтингах и во вторую сотню не входила! Получить там стажировку – словно вообще не получить! Зарабатывать три сотни кье? Тоже мне возможность. Но… он ведь, черт побери, не за этим хотел узнать, как прошло ее собеседование, а чтобы был повод обменяться записками. Начать снова общаться и, может, уже, наконец, прекратить притворяться, что им обоим плевать на всё, что между ними было?! Что за идиотизм!
С каждым днем тишины между ними Нат кипел всё больше. Но Джун всё упрямилась, а он не собирался ходить за ней хвостиком. Гордость не позволяла.
Они не разговаривали уже две недели. К Мортимеру Нат не ходил. Не мог себя заставить. Чтобы встретить там Джун, и она бы посмотрела на него как на нахлебника, который ест деликатесы с ее щедрой руки? Не мог, и всё. Общих занятий у них было всего ничего – обережные круги, и только.
Один раз Нат зашел с Палием на поле для чарбола, возвращаясь с практики по водным чарам. Команда Джун как раз тренировалась в дальнем конце поля. Приметная рыжая макушка мелькала там между другими игроками. Вот и все жалкие крохи общения за две недели.
Всё близилось к завершению – турнир по чарболу, занятия, их учеба… и их роман с Джун тоже закончится вот так? Так по-идиотски глупо?
Ко всему, надвигался еще и традиционный майский бал – вечеринка по поводу окончания учебного года.
– Пригласишь ее? – спросил Палий, когда они бегали утром. Нат все-таки выполнил свою угрозу и вместо утренних эссе начал бегать с Палием. Оказалось, это здорово помогало проветрить голову.
– Возможно, – пожал плечами Нат.
– Да не трусь ты! – возмутился Палий, и Нат покорно изобразил смущение.
Палий не знал, что в подземелье варилась новая порция любовного эликсира, которая должна была быть готова как раз к балу. Нат иногда подолгу смотрел на котел, не понимая, что именно он собирается с ним делать. Отдать Джун всё, как обещал? Сделать одну порцию и отдать ее – пусть делает что пожелает, опаивает там кого-то или продает его. Это ее зелье. Или…
Нат еще раз распотрошил запасы профессора Тристана и снова наведался в учительскую библиотеку. Взял книгу с рецептом и еще несколько, посвященных эликсирам ментального воздействия.
В трех из них говорилось, что неполная выдержка, на которой испаряется лишняя влага и зелье из полного котла съеживается до финального размера маленького пузырька, не вредит любовным эликсирам, а лишь укорачивает время их действия.
А значит – он думал об этом чисто теоретически! – если он разольет зелье сегодня, а не через шесть дней, как нужно по рецепту, его будет чуть больше. Одну порцию он отдаст Джун, как и должен по их договору, а вторую… Вторую…
Когда он вспоминал об этом, у него подрагивали руки. О чем он, черт побери, думает? Опоить Джун любовным эликсиром?
Становилось тошно от самого себя. А в следующую минуту он был холодно рассудителен – они любят друг друга, и он лишь сгладит свою и ее ошибку, просто подтолкнет их снова к друг другу, и всё. Он же не собирается держать ее под эликсиром всю жизнь! Только один раз… всего один глоток, чтобы справиться с этой глупой размолвкой.
И снова его прошибал холодный пот. Как он вообще может думать о таком? Как?! Джун бы никогда так не сделала. Выходит, он, и правда, не стоит ее? С другой стороны, она никогда бы и не смогла сварить любовный эликсир такой сложности. Легко рассуждать о том, что бы ты не сделал, если у тебя нет и тени возможности, но когда эта сила в твоих руках и остается только одно – решиться… или струсить? Решиться взять судьбу в свои руки или струсить и позволить Джун навсегда уйти из своей жизни. Поступить правильно, благородно и при этом похоронить свои и ее чувства или просто пройти короткой дорогой, всего лишь срезать один крохотный, мучительный угол.
Нат стал плохо спать, нервное напряжение от войны с заклятиями лучших выпускников, неясных отношений с Джун, собеседований с именитыми магами и, главное, от тихо парящего котла в подземелье довело его до тика.
Он никак не мог решиться. Ни на что. В понедельник он хотел отправить ей письмо с простым «Привет»… И побоялся получить в ответ опять какую-нибудь едкость. Сделать первый шаг было равносильно признанию своей и только своей вины?.. Нат чувствовал себя виноватым. Он соврал про перо, вышел из себя. Но ведь Джун… она тоже, прямо скажем, помогла! В следующий понедельник, после недели тишины и очередной бессонной ночи, он хотел поймать Джун в коридоре и заставить объясниться! Сколько она будет его мучить? Не мог он выкинуть ее из головы и не мог пойти мириться, а она как будто исчезла. Ни слуху ни духу.
Опоить ее эликсиром… или отпустить. Она же не делает шагов, значит, он ей не нужен? Но ведь это бред! Он же знает, что она по уши в него влюбилась! Так же, как и он в нее. Так почему они не вместе? Какая невероятная тупость эти отношения! Никакой логики!
Каждый день, как Часовая башня в три часа дня отбивала полдень, Нат чувствовал, что время утекает сквозь пальцы. Вот уже один месяц остался до выпуска. И зелье будет готово через шесть дней. Сегодня… или никогда.
Стоило остановиться. Стоило опомниться, признаться себе, что он поступает неправильно, но между ними всё стало так сложно, а зелье решало все проблемы. Это было так просто: положить в эликсир свой волосок и заставить Джун выпить. Как просто. И всё наладится. Они будут вместе. Джун поедет с ним в Эшероль, он будет стажироваться, а она – готовить что-то у плиты в одной его рубашке. И это он будет подходить сзади, обнимать ее и целовать. Он, а не кто-то там «побогаче и поумелее».
Опоить Джун было подло, отпустить – невозможно. Немыслимо.
Делая шаг за шагом, он говорил себе: «Следующего не будет, я остановлюсь. Все эти мысли только теория, я остановлюсь вот на следующем шаге. Позволю эликсиру настояться до конца, чтобы был всего один глоток.…» Но Нат пошел к котлу на шесть дней раньше срока… «Не буду брать два пузырька, возьму только один…» Но руки положили в сумку два одинаковых флакона. «Не буду наполнять два… Не стану забирать два, один брошу в подземелье…»
***
Настал вечер их последнего факультатива по эликсирам. Все факультативы завершались за месяц до экзаменов, чтобы студенты больше времени уделили подготовке. Профессор Тристан большей частью просто наставлял их и желал успехов на экзаменах и в мире большой магии, вспоминал, как они впервые пришли к нему на занятия, а под конец так расчувствовался, что чуть не всплакнул.
– Очень жаль, что вы не выбрали составную магию, Натан, – сказал Тристан ему на прощание. – Каких успехов вы могли бы добиться. Но что ж, чары так чары. Вашему факультету повезло с вами, молодой человек!
Нат улыбнулся, но уголок его губ нервно подрагивал. Знал бы старый профессор, что Нат уже дважды забрался в его кладовую и вытащил оттуда всё, чтобы сварить мощнейший запрещенный законом любовный эликсир, который планирует самым подлым образом подлить одной студентке…
Выйдя с факультатива, Нат завернул в туалет, закрылся в кабинке и дрожащими руками вытащил флаконы с зельем. Два одинаковых закупоренных пузырька с бледно розовой жидкостью внутри. Зелье должно было быть прозрачным, но он закрыл его раньше, и вода прекратила испаряться, так что цвет не дошел до кондиции. Джун не знала об этом. Откуда бы… И он правда подсунет ей это зелье? Нат дрожащей рукой откупорил один из пузырьков и наклонил его над унитазом. Вылить. Вылить, и все!
Но он всё медлил и медлил, а розовое зелье, решающее все его проблемы, тихо мерцало во флакончике.
Он вспомнил, как Джун гладила его нос в доме Солера. «Смешной… Острый, как клюв…» Им ведь было так хорошо вместе!
«Трус! Вот так и сдашься? – звучал у него в голове голос. – Отпустишь ее в Сан-Релен ходить на свидания с другими? Она же твоя единственная, ни с кем, наверное, не будет так хорошо, как было с ней. Так легко, так весело и тепло, так сладко… так жарко». Ната пробрала томная тяжелая дрожь возбуждения от воспоминаний. Он хотел быть с Джун. Однажды узнав, как это бывает, ему хотелось быть с ней каждую ночь. Снова и снова целовать и делать своей. А она проходила мимо него, не бросив взгляда. Всего лишь потому, что он позволил себе сболтнуть какую-то глупость? А она что ему сказала? Разве они не оба виноваты? Всё же было так хорошо, какого черта всё развалилось на части?! Они будут полными идиотами, если оставят всё как есть!
И он закупорил флакон и спрятал в сумку.
Ему было страшно осознавать, как он низок, как труслив, если не может просто еще раз попробовать заговорить с Джун, но еще страшнее было упустить простую возможность поправить всё с гарантированным результатом. Потерять любимую девушку, потому что струсил, побоялся запачкать руки, не решился.
В итоге, когда он подошел к Джун, сидящей на пока еще неработающем фонтане Симлика, и отдал ей пузырек с готовым зельем, второй такой же лежал у него в сумке.
– Спасибо. – Она взяла, убрала флакон и снова уткнулась в книгу. Нат с нежностью смотрел на ее маленькие уши, на шею, на танцующую от ветра прядку, выбившуюся из пучка, пальцы, перелистывающие страницы.
– Пойдешь со мной на бал? – Он пообещал себе, что спросит, и, если она скажет «да» – тут же выльет это проклятое зелье и забудет, что допустил хотя бы мысль о том, чтобы опоить Джун. Она звучно захлопнула книгу.
– Ты серьезно?
– Да, – твердо ответил он. – Абсолютно.
– Три недели от тебя ни слова, а сегодня ты зовешь меня на бал? – Джун демонстративно оглядела себя. – Еще какое-то перо на меня прилетело?
Нат тяжело вздохнул.
– Я ведь извинился.
– Чего ты хочешь, Нат? – Джун была очень серьезна. Ни тени улыбки или сарказма.
– Хочу быть с тобой.
– Но я ведь не та самая.
Нат осекся. Соврать? Умолчать? Снова…
– Та самая. Перо настоящее. Но мне плевать! Я не из-за него. Клянусь, мне плевать на это перо! Я говорю о нем, потому что не буду тебе больше врать! Никогда, обещаю.
Джун сидела очень прямо. Сглотнула, нахмурилась.
– Прости, Нат. Я… я всё.
– Что – всё?
– С меня хватит. Прости.
– Чего с тебя хватит?
Джун убрала книгу в сумку и засобиралась.
– Поговори со мной.
– Зачем? Ты говоришь, что не из-за пера, а я не верю. Я три недели ждала, что ты напишешь мне хотя бы «привет»…
– Да я каждый день хотел!..
– Но я уже не верю и в это. Ну и о чем нам разговаривать? Я просила у тебя только одного, Нат, – тихо и горько сказала Джун. – Не врать мне. И ты соврал. Всё время, что мы были вместе, ты мне врал. И теперь хочешь, чтобы я поверила, будто ты тут в лучших чувствах? А не по каким-то там своим тайным мотивам? Я бы и рада… я… ты знаешь, что дорог мне, но я не могу. Уже не могу. Прости. Пригласи на бал кого-то другого и повесились как следует, ладно? – Она нежно ему улыбнулась и пошла в здание.
Нат смотрел ей вслед. Не верит… Он отчего-то думал, что резкие слова, брошенные в запале, – это их самая большая проблема, а оказалось, Джун не верит ему. Вот так просто – он потерял ее доверие. Черт! Ну и как это исправить? Как доказать? А главное, зачем, если можно просто и легко разрешить все их неразрешимые противоречия? Просто капелька нужного зелья…
Он хотел быть с Джун – и должен был что-то ей же и доказывать? Зачем всё так усложнять? Им ведь было хорошо вместе. И зелье позволит снова почувствовать это. Им обоим.
«А потом я потеряю ее навсегда. Без амнистий и права на оправдательные речи, – понял Нат отстраненно. – Боже, я же только что поклялся ей не врать – и уже раздумываю про зелье! Да что со мной такое?!»
Всё было запутано, сложно и мучительно. Возможно, даже безнадежно.
И всё же он достал пузырек, поглядел на него с отвращением и вылил в фонтан Симлика.
***
Уйдя из тайного сада Хальцены, где они с Натом разругались в пух и прах, Джун просидела в часовой башне до полуночи. Дольше остаться не смогла – задрогла в тонком платьишке, а идти искать пустой кабинет и отсиживаться там не было ни сил, ни желания. Но пойти сразу в комнату было нельзя – плакать лучше в одиночестве, а там ждет Лира… Взволнованная, радостная, которая сегодня с кучей напутствий и комплиментов отправляла ее на свидание. Джун не хотела ее огорчать. У соседки и, несмотря ни на что, подруги и так проблем хватало, чтобы еще разбитое сердечко Джун баюкать. Хватит ныть, Патик! Соберись уже! Всё кончено, и прекрасно. Ты не его идеал, и теперь у него есть прекрасный формальный повод закончить ваши идиотские отношения. Посмотрела ведь на него настоящего – вон какой красавчик. Вежливый, изобретательный в словах. И продажная ты у него, и шлюха последняя… Нат, конечно, так не говорил, но сейчас хотелось представить всё в худшем свете. Потому что так было легче пережить случившееся. Уж лучше злиться, чем снова распускать сопли, и так ведь не может успокоиться который час подряд! Радуйся, что всё это всплыло сейчас, а не через пару лет, твердила себе Джун, но радости в ней не было ни на кье.
Она спустилась из башни, завернула в туалет, согнала колдовством припухлость и красноту с век.
Клялась ведь себе, что не будет больше рыдать из-за парней! Клялась, и вот снова! Дура! Тупица! Клуша!
Пошла в общежитие. Очень надеялась, что Лира уже спит, пробиралась в комнату на цыпочках, но только приоткрыла дверь – тут же включился ночник.
– Привет, – Лира с улыбкой приподнялась в постели. Как обычно приветливая и заботливая. – А я тебя жду. Не могу заснуть, ужасно хочется узнать, как прошло…
У Джун задрожали губы, но она титаническим усилием улыбнулась.
– Отлично прошло.
Лира просияла улыбкой.
– О! Как я рада!
Джун подошла к своей постели. На тумбочке лежали вскрытые еще утром письма с заказами, просьбами, благодарностями. Ее маленькая работа, которую она отложила на целый день, чтобы пойти с Натом в город. На их первое настоящее свидание. Первое… и, видимо, последнее.
Джун расстегнула брошку в виде лисьей головы.
– Спасибо, – протянула Лире. Та с улыбкой взяла и отложила на тумбочку.
– Ему понравилось платье?
– О да. Очень. – Платье было Лиры. Джун давно не покупала себе ничего из одежды, носила только форму, а каждый заработанный или присланный родителями кье откладывала на самостоятельную взрослую жизнь. Она не собиралась возвращаться домой и устраиваться на работу практиком в местную гостиницу или в какую-нибудь харчевню. Ну уж нет. Поедет в столицу, и там уж что-то подвернется. А на первое время нужны были деньги, и Джун яростно их добывала.
Денег на новое платье у нее не нашлось, а те, что висели в ее скромном шкафу, сидели уже не очень и вышли из моды. Но Лира выручила, дала свое. Тогда Джун потратилась-таки на кое-что другое… Дура наивная!
«Я в тебя влюбился…» Ага, конечно. Влюбился, да только не в нее.
– О! Ну рассказывай же! Как всё прошло? Вы с ним… Всё случилось?
– Да, случилось.
– Ах! Я так рада, Джун! Это чудесно. Я знала, что всё пройдет отлично. Он хороший, правда же? Очень заботливый, добрый и серьезный. Ты просто умница, что дала ему шанс. И ему, и себе.
«Только не вздумай разреветься перед Лирой, ничтожество!» – прикрикнула на себя Джун и улыбнулась.
– Как это было? Ну расскажи! – Лира села на постели. С жадным любопытством уставилась на Джун и постучала ладошками по одеялу.
– Было… – «Ты не станешь реветь перед Лирой! Не станешь ты реветь перед Лирой!» – Очень хорошо. Всё прошло здорово. Мне понравилось, ему вроде тоже. – Она понимала, что этого недостаточно, но большего выдавить просто не могла. – Мы пошли в отель, и там… в общем, всё было здорово. Очень… Всё отлично прошло, угу.
Лира нахмурилась.
– Что-то случилось? У тебя странный голос.
– Нет. Всё отлично. – Джун улыбнулась. Если она хоть слово скажет Лире, то будет реветь до самого утра и не сможет остановиться. А Лира еще чего доброго начнет плакать только от жалости к ней. – Спать хочу – умираю. Давай всё утром, ладно?
– Конечно, как скажешь. Ты, наверное, устала! – Лира смущенно хихикнула. – Я так рада за тебя!
– Да, спасибо.
– Нат отличный парень. Красивый, умный и… не знаю даже, мне кажется, он какой-то правильный, знаешь? Надежный, положительный… – мечтательно перечисляла Лира достоинства Спинса.
– М… Да. Обстоятельный малый. – Джун сняла жакет, стащила через голову платье. С яростью стянула чулки. Наряжалась она сегодня как на свадьбу. Лира даже помогала, хоть в последние пару лет отношения у них и не очень ладились. Но Джун уже года полтора на свидания не ходила, и Лира так обрадовалась, что отвязаться от ее энтузиазма было непросто. Да и не хотелось, по честному-то. За последние две недели Джун впервые с той осени восьмого курса почувствовала себя… девушкой. Красивой, привлекательной девушкой, а не только хулиганкой, барыгой, прогульщицей и товарищем по чарбольной сборной. Нат заставил ее снова захотеть нравиться, быть красивой, играть, флиртовать, хотеть… Утром было так здорово выбирать платье, туфли, чулки. Джун, надевая белье, новенькое, красивенное, на которое она потратила чертову прорву денег, закрыла глаза, представила, как Нат его с нее снимет, и почти взлетела.
Она так давно не была на свидании! После того как на восьмом курсе второй чаровник подряд, с которым она встретилась, настойчиво затащил ее в класс и попытался облапать, Джун упразднила свидания полностью. Выкинула их из своей жизни. Временно сошла с дистанции в гонке за личное счастье.
Она почувствовала себя такой грязной, что вовек не отмыться. И решила оставить личную жизнь на после академии. Вот выберется отсюда, из этой дыры, и в мире, где ни ее, ни она никого не знает, найдет себе нормального парня, который не будет считать ее доступной и не будет врать.
Единственным исключением из ее правила стал Нат Спинс. Темноволосый, худощавый, серьезный, вечно хмурый, с пронзительным взглядом и редкой, но оттого такой ценной улыбкой. От него у Джун что-то замирало в груди, хотя посмотришь – и ничего ведь особенного, а вот… Зацепил. Чем-то зацепил ее господин Желудь.
Она решилась – вот в самый распоследний раз! – и позвала его на свидание. И даже отказа не получила. Четко и ясно Джун поняла, что для Ната Спинса, господина гениальной задницы, какая-то девчонка с практики просто пустое место.
И Джун родила собственные правила. Всё, довольно. Никаких свиданий. Уж с чарами точно. Пошли они, золотые мальчики, в самую глубокую драконью задницу.
Она наладила свою жизнь: учеба, самоизобретенная работа, чарбол и развлечения. Не так уж плохо. Прогуливала те предметы, которые не хотелось посещать, брала из полезных максимум и жила припеваючи. Иногда в коридоре она видела Ната. Стоит читает. Идет читает. Вечно читает, читает, читает. Она шла себе дальше, убеждая, что всё давно умерло и ничего – ничегошеньки! – у нее не екает, когда они сталкиваются на лестнице. Это было очень просто, ведь Нат никогда ее не замечал. Бороться с соблазнами снова позвать его на свидание было легче легкого, когда она вспоминала его безразличное слегка раздраженное «Что?..»
А две недели назад он подошел и сказал, что хочет попасть на профессорскую кухню.
Что ж, у нее давно была одна идея насчет зелья, и умник Спинс мог тут здорово пригодиться. У них просто деловое соглашение, и только, говорила она себе в первый день. На второй день он поцеловал ее в прачечной, и она… растаяла, как последняя дура. Ответила, а потом полночи лежала в постели, пялясь в потолок и убеждая себя, что это ничего не значит. Ничего. «Не теряй голову, дурочка. Он просто доказывал, что умеет целоваться, и всё. Размечталась! Не будь смешной!» А целоваться Нат и правда умел, и откуда только у господина Желудя такие навыки? И поцеловал так, словно никогда и ничего о ней не слышал – трепетно, осторожно, так нежно… Так, как ей мечталось когда-то…
Джун накрывала голову подушкой, пыталась уснуть и не могла. Неужели?.. Может она нравится Спинсу? Да нет. С какой стати вдруг? Он просто решил поразвлечься, и всё. Никаких чар, никаких чар, никаких чар! Жизнь ее научила уже не раз, и она не поддастся!
Но, на ее беду, Нат всё делал правильно. Пугающе правильно. Как будто знал о ней всё: все ее страхи, секреты и всю боль. А Джун очень боялась. Снова обжечься, довериться и ошибиться. Даже навела кой-какие справки через знакомых парней. Чего там Желудь, спорил, может, с кем? Были ли интересности в их общежитии? Ничего. Нат просто ни с того ни с сего начал набиваться ей в кавалеры. На свидание позвал… Парень, о котором она тайком мечтала уже два года. Совпадение? Джун настороженно пыталась держать его на расстоянии, не показывать своих чувств, но сама шаг за шагом всё глубже увязала. В его глазах, улыбке, чувстве юмора и уверенности. Он был такой смешной порой, и всё чаще отчаянно хотелось поцеловать хмурого Желудя, чтобы растаял.
Нат не сдавался после отказов, не злился на провокации и продолжал медленно, шаг за шагом сминать ее оборону. Словно ничто не могло его остановить. Как будто он знал, что в глубине души она сохнет по нему. Но откуда? Не мог знать! Не мог, и всё! Она никому и никогда не говорила, что ей нравится светоч Академии сам великий и ужасный Натан Спинс! Ее страхи таяли с каждым днем, а вера, что сказка таки случилась, вот с ней, с самой обычной Джун Патик, не отмеченной никакими особенными талантами и красотой, всё крепла. Рядом с Натом шла кругом голова, и хотелось прижаться к нему, спрятаться ото всех бед и страхов в его объятиях и горько-горько пожаловаться, что ждала его так ужасно долго. Хотелось быть для него, такого серьезного и умного, той самой, единственной! Нат был такой… хороший. Красивый, умный, чуткий, не парень, а мечта. Он был просто слишком хорошим, чтобы быть правдой.
«Ага… Слишком хорошим для тебя!» – едко подметила Джун и надела пижаму. Сняла лифчик… Нат вот тоже с нее его сегодня снимал, а она и рада была. Дура. Тупица. Конечно же она была ему не нужна! Спутал ее со своей судьбой, вот и решил поухаживать. В стиле господина Желудя – поискать себе девушку с помощью пера. Ха! А дружок его, вот хорош, сволочь. И ведь не кого-то выбрал – ее, Джун. За чарбол отыгрался, скотина. Джун кинула вороватый взгляд на Лиру, но промолчала. Вот уж рассказывать ей, какой на самом деле скотина ее драгоценный идеальный Палий, она точно не станет. Потому что без толку.
Наверняка от души повеселится, когда Нат расскажет, что завалил-таки ее, да только напрасно тратил время. Ах, она не та самая! Вот ведь досада…
Джун поскорее скользнула под одеяло и отвернулась к стенке. Просто заснет, и всё. А утром… Может быть, окажется, что всё это ей просто приснилось? И Нат Спинс, симпатичный, но чужой, будет сидеть под стеной профессорского корпуса, как всегда один, и она сможет снова безразлично проходить мимо, не умирая от боли.
Она все-таки заплакала. Только бы Лира не услышала! У нее своих проблем выше крыши, еще не хватало свои навешивать!
«Перестань! Перестань ныть!» – твердила она, но ничего не могла с собой поделать. Она была не той самой, и всё кончено. Никогда Нат не хотел ее, просто спутал. Соврал ей, всё это время врал, что хотел просто быть с ней, а на деле искал свою и-де-аль-ну-ю девушку. Ту, что без лишних вопросов поедет с ним в Эшероль и станет ему, великому Натану Спинсу, верной и услужливой женушкой. А она, Джун, не идеал, и, конечно же, он разочарован. Как было больно увидеть его разочарование. Она еще надеялась, что он посмеется, когда повела в магазин, но в глубине души уже знала. Натан Спинс ничего не делает просто так. Даже не влюбляется. Глупо, очень глупо было поверить, что такая, как она, действительно может привлечь его внимание.
«Конечно же, я слышал слухи, что ты даешь каждому встречному… Даже странно, что я поверил…»
Джун тихо глотала слезы обиды. Ничего, сегодня проревется, а завтра встанет как новая. Надо сегодня всё-все выдавить из себя, до капли.
Он потом вернулся и просил прощения. М-да, подлецом Нат, конечно, не был, этого не отнять. Но всё было уже бессмысленно. Она не была его единственной, а на меньшее Натан Спинс никогда не согласится. Она уже поняла это, а он еще нет, вот и вся беда. Пожалел ее, может… Или почувствовал вину за сказанное. А завтра остынет и поймет, что всё к лучшему. Это же Нат Спинс, лучший во всем. Вот и в любви ему нужна самая лучшая, идеальная девушка, а она кто? Бездарность с практики, ни красоты, ни мозгов, ни семьи, ни связей… Никто. Просто девчонка на разок. Дураку понятно, что всё кончено и она его если и увидит, то только на вручении дипломов. Наверное, будет говорить им вдохновляющую речь… Вспомнилось, как он плевался в нее ядом, и Джун зажмурилась. Она злилась на него, словно вдруг показалась его другое лицо, совершенно ей незнакомое, но и понимала… Конечно он злился. Наверное, чувствовал себя дураком. Поверил, что она, Джун Патик, его суженая. Таких глупых ошибок Нат никогда не совершал. «Даже странно, что я поверил…» Да уж, Нат. Странно. Жаль, сразу не разобрался, тогда не было бы сейчас так больно.
Она убеждала себя снова и снова, бичевала каждым его словом. Всё кончено. Всё окончательно кончено. Он больше не появится, и нужно быть к этому готовой. Он болван и лжец, такой же, как и все. И Нат Спинс будет последним парнем, из-за которого она плакала. На этот раз уж точно.
Она подпустила его слишком близко, открылась слишком сильно. Поэтому так больно. Словно что-то разломилось внутри, и никогда уже не склеишь. Джун больше не верила Нату. И любые его слова бессильны были это изменить.
***
Утром в ее окно застучалась записка. Джун проснулась, и сердце застряло у нее где-то в горле. Неужели?! Неужели?! Все эти ее слова, все домыслы, всё могло разбиться всего одной запиской! Так торопилась открыть, что запуталась в одеяле и свалилась на пол. Открыла раму, схватила, развернула…
«Мне бы цветов от Хальцены. На среду. Успеешь? Арес Фок».
У Джун дрогнули губы. Она быстро нацарапала время и место и отправила ответ.
Потянулись часы, а потом и дни.
Каждый раз, когда ей прилетало письмо, сердце Джун радостно вздрагивало. Может… «Может – что?!» – одергивала она себя и не могла ответить. Может, Нат переделает самого себя? Даст ей шанс, а потом что? Через пару лет выставит, когда таки найдется та самая, подходящая?! Но Нат ведь мог найти нужные слова. Он ведь всегда находил. Может, и в этот раз найдет…
Но он молчал. И на десятом письме Джун уже не ждала, а на двадцатом даже не вздрагивала.
Она знала, когда он принесет зелье, считала дни. Вот еще пара дней, и оборвутся последние ниточки. Может… подойти. Просто поговорить. А зачем? Господин Желудь очень четко показал ей, что раз она не единственная, то он не собирается тратить на нее свое драгоценное время. Ну и прекрасно! Нужен он кому тут!
Настроение Джун скакало как бешеная огнянка – от меланхолии и слез до решительности и гнева. Она поправляла волосы каждый раз, как приходила поесть к Морти: а вдруг Нат будет там?.. И чуть не ревела, снова обнаружив, что даже проклятой стряпней гениального Мортимера ей его не завоевать. Он не приходил. Не писал. На обережных кругах они встретились пару раз взглядами, и Джун отвернулась. Демонстративно! Потому что хотелось реветь, а она не могла допустить, чтобы он это увидел! Не дождется! Еще один! Все они одинаковые! Все только мучают и издеваются!
Ее вызвали на собеседование к Планту как лучшую по кругам на выпускном курсе. Джун в отвратительном настроении шагала в ректорский кабинет.
Ее не пригласили заранее, и у нее были дела! Уходил большой заказ на доставку из города, за который она бы расплатилась жалкой парой брикетов с Итаном! Проклятье!
На лестнице они столкнулись с Натом.
– Привет. – Он улыбнулся как ни в чем не бывало. Словно не было двух недель, после того, как она отдалась ему, и он ни слова ей не сказал. Две недели тишины.
– Привет. – Джун изобразила улыбку и прошла мимо. Хрен ему, а не ее страдания!
– Снова на ковер? Что на этот раз натворила?
Захотелось горько рассмеяться. Ну разумеется, всё, чего она стоит, это наказания. И вдруг она поняла, откуда этот срочный вызов. Ну конечно же! Плант бы и не поехал сюда ради нее. Он приехал ради него, ради гениального Спинса, которого сейчас половина магов страны готовы рвать на части.
– Я иду на собеседование к Планту, Нат.
– А! Удачи. – В его тоне Джун услышала иронию. Ну да, удачи на твоем единственном и так-то жалком собеседовании, на которое ты попала только потому, что я отказался.
– Спасибо. Полагаю, раз послали за мной, значит, ты отказался?
– Конечно! – он фыркнул. – Круги… – И Нат презрительно скривился.
– Ну да, разумеется. – Джун кисло улыбнулась. Естественно, для него это было низким и глупым, а для них, тех, кому не повезло попасть на практику, – единственным действительно волшебным искусством. Джун поэтому с таким рвением занималась обережными кругами. Это ведь была настоящая магия, пусть и слабая, но магия. Не стирка, глажка и выведение пятен, не сбор пыли и не отмывание стекол, не готовка. Магия… Настоящая. Единственная, которой ее соизволили научить.
– Расскажешь, как прошло? – Нат говорил беззаботно, и это еще раз резануло Джун по живому. Она стояла тут, чуть не плача от обиды, от очередной глупой, но болезненной обиды, а ему хоть бы что.
– А тебе правда интересно? – не скрывая сарказма, бросила она. И улыбка Ната съежилась, он резко развернулся и ушел. Джун стояла и смотрела ему вслед. Хотелось крикнуть ему: «Подожди! Я не хотела! Я хотела не того…» Но от собственной глупой девчоночьей слабости Джун только разозлилась. Всё! С нее довольно! Она вычеркивает Натана Спинса из своей жизни! Всё!! Раз и навсегда – довольно с нее! Она для него жалкая подстилка на разок. Он врал ей. Всё это время врал. Влюбился он, как же!
Она поглядела на дверь ректорского кабинета. Пусть это ее единственное предложение, но она его, черт побери, получит! Вот назло ему получит! Даже если потом не явится на эту чертову стажировку! Джун решительно пошла вперед.
Скорей бы всё закончилось. Она уедет в Сан-Релен. Уедет и забудет про эту академию и про Натана Спинса. Навсегда!