Глава 23

— Мерхаба, Хайяти, — от легкого шепота сердце Вирджинии забилось сильнее. Она узнает его из миллиарда голосов; знакомый уже родной арабский парфюм окутал ее, погружая в транс. Саид нашел ее! Как и обещал. Он крепко обнял ее, и она расслабилась в этих объятиях, потом опустил руку с ее губ, давая свободу голосу, но она молчала, лишь ощущая, как он поднял ее на руки и куда — то понес. Не важно куда, она была занята запахом, вдыхая его глубже. Она находилась в опасной близости от этого мужчины, и ее губы автоматически коснулись кожи на его шее. Он тут же тихо рассмеялся:

— Я сейчас упаду в море.

Несколько его шагов, закрытая дверь и резкий холод кондиционера заставил прийти в чувства и мыслить ясно. Он поставил Вирджинию на ноги, все еще не выпуская из объятий. Она обвела взглядом небольшое помещение: маленькие низкие диванчики из красного бархата, обшитые золотой нитью, посередине столик из темного дерева — ничего необычного, а вот в соседней комнатке она увидела руль управления. Она оказалась на яхте под темными закрытыми дверями, с кондиционером и мягким ковром под ногами.

— Тебя когда — нибудь похищали?

Он спросил это прямо ей в губы, хотелось коснуться их, но она сдержалась:

— Никогда.

От близости все внутри девушки полыхнуло, хотя холод от кондиционера заставлял кожу покрываться мурашками. Она еле устояла на ногах, как хорошо, что руки Саида все еще поддерживали ее.

— Как приятно это слышать.

Она чувствовала его дыхание в миллиметре от своих губ. Так близко, что хотелось простонать, отдать все, что у нее есть, но лишь бы только он не уходил, а заставил вновь почувствовать горение кожи на губах.

Он ждал этой минуты почти два дня, даже домашняя суматоха не заставили переключить внимание на себя, скорее наоборот, вынуждала думать о Вирджинии чаще. Каждую минуту. Но надо идти к рулю и быстрее уезжать отсюда. На земле все так же опасно.

— Куда ты хочешь меня похитить?

— В море.

Но один поцелуй не отнимет много времени… Сложно устоять перед сладостью. И его губы наконец коснулись ее губ, заставляя девушку простонать и сильнее прижаться к нему. Сейчас он на своей территории совершает грех, который карается законом. Но именно сейчас это не важно. Аллах уже никогда не простит ему этого, даже при всем желании просить прощения. И как на зло, не хотелось прерывать поцелуй. Сложно было оторваться от горячих нежных губ, но это надо сделать, чтобы уплыть как можно дальше.

— Хайяти, любимая, мне надо встать за руль.

— Так иди, — тихо прошептала она ему в губы, — тебя никто не держит.

— Меня держит любовь, — он снова припал к ее губам, пальцами касаясь волос. Мягкие на ощупь, как самый дорогой шелк в бутиках.

Он думал о ее волосах, желая коснуться их губами и вдохнуть запах свежести вперемешку со сладостью. Этот запах напоминал ему далекий остров Бали, где он был свободен от мирских проблем.

Именно на этом острове он впервые почувствовал запах этой девушки. Когда нес ее на руках в больницу, зарываясь носом в ее волосы.

— Саид, надо уплыть отсюда, — она первая прервала поцелуй, приведя его сознание в норму.

Он кивнул, отходя от Вирджинии, а его пальцы коснулись ее плеча и нежно провели по ее руке, ощущая бархатную кожу. Ее плечи были открыты, лишь легкое парео двумя краями было связано на шее и длинным шлейфом тянулось вниз к ногам, прикрывая их. Она смущенно опустила глаза:

— Я думала, что иду на встречу с твоей сестрой, решила, что нет надобности одеваться по всем правилам и прикрывать плечи.

Она оправдывалась перед ним, а он поймал себя на мысли, что рад такому ее виду и не рад одновременно. Вирджиния подобна Хаве [Прим. автора: Ева у мусульман], сманивает его, гипнотизируя разум.

Но она не виновата в этом, он просто все остро ощущает. Да, он хочет ее, безумно хочет! Но в его религии отрицает такие помыслы.

Харам! Но плод сладок.

— Саид, — прошептала Вирджиния, вновь возвращая его на землю.

— Да, — кивнул он и направился к рулю, направляя яхту подальше отсюда. Дальше от земли. Хотелось как можно дальше. Но Аллах будет видеть везде. От него нельзя убежать.

Вирджинию качнуло, она присела на мягкий диван и пальцами одной руки начала набирать лишь два слова на своем телефоне: «Не 5 минут». И отправила его Милене, потом отключила его, откинула прочь и пошла к Саиду.

*** Прочитав сообщение, Милена пришла в ужас. Она опустила телефон на деревянный пол и закрыла глаза. Она придумывала причину ухода Вирджинии, но голос сына заставил ее открыть глаза и увидеть перед собой морду бегемота… Большого серого мерзкого бегемота.

Кажется, резинового. Но в тот момент она не думала из чего он сделан. Она закричала.

Смех Ричарда заставил ее стукнуть по бегемоту. Тот точно резиновый: он с шумом отпрыгнул, но тут же вернулся. Его держал Арчер:

— Твой любимый бегемот. С трудом нашел его. Прости, но в Вайлд Вади продают только резиновых.

— Кто сказал, что я люблю этот ужас? — крикнула она и стукнула снова. Надо было стучать Джека этим бегемотом.

— Твой сын, — нахмурился Арчер и перевел взгляд на Ричарда, отчетливо слыша детский смех, — ты наврал?

— Ты поверил ребенку? — Милена села на лежак, убирая воздушного бегемота от себя подальше, — больше половины того, что говорят дети — ложь.

— Неправда, — не согласился Арчер, одновременно просверлив взглядом Ричарда. Тот умолк. — Дети как раз говорят правду. Они врать не умеют. Может, чуточку преувеличивают, но только для того, чтобы сделать картину ярче. Скорее всего, ты очень любишь животных, и скорее всего, это маленькие белые кролики, а серый бегемот лишь говорит о том, что ты его ни разу не видела вживую.

Милена удивленно уставилась на него. Она действительно их не видела, но не испытывая подобное желание.

— Надо сводить тебя в зоопарк. Как только прилетим в какую — нибудь европейскую страну, то обязательно посетим его. Не думаю, что в Дубае есть бегемоты.

— Упаси боже, с тобой летать на одном рейсе! — воскликнула Милена, — с меня хватило…

Она осеклась, испуганно смотря на него и не желая продолжать дальше. Захотелось встать, собрать ребенка, уйти отсюда и больше никогда не появляться в жизни этого человека.

Арчер молчал, пристально наблюдая за ней — Милена не договорила, зато на ее лице не было ни кровинки. Эту бледность так же заметил Кристиан, который только что подошел к ним, кидая полотенце Ричарду:

— Все в порядке?

Милена кивнула и потянулась за сумкой, чтобы отвлечь этим действием в упор смотрящего на нее Арчера.

— А где Джини? Пора уходить, аквапарк скоро закроется, — улыбнулся Кристиан. Но после его слов, Милена в упор перестала видеть его улыбку.

— Кстати, да, где она? — Джек нахмурил брови и посмотрел по сторонам.

— Она… — начала придумывать девушка, а в голову ничего не приходило. Глупая Вирджиния, она могла хотя бы написать сообщение длиннее чем «не 5 минут». Насколько «не»? Час? Два? Или 10 минут? — Она…

— Она встретила свою подругу! — внезапно Кристиан закончил за нее предложение ложью и взглянул на Арчера, — эти подруги! Они везде.

Потом перевел взгляд на Милену, и та под гипнозом кивнула:

— Точно. Они везде.

— Они вместе с подругой ушли домой, — Крис стукнул себя по виску, — конечно, она же говорила мне об этом.

— Без обуви? — Арчер указал сначала на босоножки, потом на сумку, впопыхах брошенную Вирджинией, — без вещей?

Милена умоляюще посмотрела на Криса, в надежде, что тот придумает еще что-нибудь. Хотя что здесь думать? Любая отмазка будет глупостью. Вирджиния совсем потеряла страх, убежав к Саиду прямо перед носом Арчера. Да что там Арчер! Она с мусульманским мужчиной встретилась в стране, где такое свидание карается законом!

— Все так спонтанно получилось, — пробубнил Кристиан и бросил недовольный взгляд на Милену, — я возьму ее вещи и передам ей дома.

— У меня такое ощущение, что вы держите меня за идиота, — высказался Джек и тут же Милена добавила:

— Только ощущение?

Он натянул улыбку и начал собирать вещи. Вирджинии нет, но это не его проблема. Пусть Крис сам разбирается с ней.

*** Саид отплыл очень далеко, но хотелось плыть дальше и дальше.

Яхта летела на бешеной скорости, Вирджиния даже боялась представить какой именно. На секунду стало страшно:

— Мы не перевернемся?

Он притянул ее к себе ближе, рукой касаясь тонкой талии, но тут же отпустил, смотря вперед на море и боясь потерять управление:

— Ты мне не доверяешь?

Она сама обняла его, целуя в плечо и Саид улыбнулся. Каждая секунда проведенная с этой девушкой бесценна. Не стоит терять время на дорогу, они и так достаточно отплыли от берега. Саид заглушил мотор, и яхта встала, но все еще покачивалась на волнах. А Вирджиния все еще держалась за его плечо, смотря вдаль на море.

Или небо. Он проследил за ее взглядом: опять закат. Это становится уже традицией.

Он отпустил руль и прижал ее к себе, ощущая хрупкое тело… Под тонкой материей он отчетливо чувствовал теплую кожу:

— Я думал о тебе так часто, как светит солнце в Дубае…

— Оно светит постоянно…

— Я думал о тебе постоянно.

Она прижалась сильнее, а хотелось очень сильно. Хотелось стоять так вечность, чувствовать его объятия, ощущать нежные прикосновение пальцев, которые пробежали вдоль позвоночника, оставляя за собой дорожку покалывания и тепла. Хотелось чувствовать его всего. И даже слова Мухаммеда сейчас растворились среди этих прикосновений к друг другу. Они стерлись из памяти, даже тот страх, что она пережила… Это расплата за любовь? Но она стоит того.

— У меня для тебя подарок, — Саид взял ее за руку и потянул в каюту, девушка вновь оказалась на мягком ковре, вспомнив, что она босиком. Господи! Как она дойдет домой? Но эти мысли исчезли так же внезапно, как и появились— Саид протянул коробку из голубого бархата. Вирджиния замерла, боясь коснуться ее.

— Когда я увидел его, то подумал о тебе, о твоих глазах, — он открыл коробку и Вирджиния ахнула, ослепленная блеском золота вперемешку с блеском голубых сапфиров. Ожерелье с арабским орнаментом загипнотизируют любую женщину, даже если она христианка.

— Саид… — все что он говорил о золоте на Бали, она помнила. Так мужчины проявляют свою любовь. Но принять такой дорогой подарок сможет только женщина из их мира, — оно же стоит целое состояние.

— Но ты стоишь дороже. Это лишь легкий штрих к твоей красоте.

«Легкий штрих» стоил не менее сотни тысяч дирхам и весил почти полкило- Вирджиния точно знала это, часто гуляя по золотому рынку.

Она всегда с недоумением смотрела на арабских женщин, которым мужья выбирали нечто подобное. Те радовались, пытаясь купить как можно больше золота. Но им можно, их не осудят за массивное ожерелье, висящее на шее и длинные серьги, которые касаются плеч. В ее мире страшно представить реакцию тех же родителей.

Но сложно устоять перед красотой этой вещи, она вынула из коробки драгоценность и впервые в жизни приложила к себе арабское украшение, подчеркивая то, что голубые сапфиры действительно сочетаются с ее цветом глаз.

— Оно прекрасно, — пальцы касались золота, ощущая выпуклость камней. Вирджиния никогда не примеряла арабские украшения.

Даже зарплата отца не позволяла купить такую роскошь. — Но боюсь, что мне некуда его надеть.

— А как же я? — Саид подошел к ней близко, руками касаясь застежки и тут же послышался щелчок— он застегнул ожерелье и теперь Вирджиния почувствовала всю тяжесть, что приходится носить на себе мусульманским женщинам. Тяжело, но красиво. — Ты можешь носить его для меня.

Она улыбнулась, отгоняя прочь мысли о том, сколько раз ей придется застегнуть эту застежку для него. Один? Десять? Сколько еще раз они встретятся перед его свадьбой? А потом… Не хотелось сейчас думать об этом.

— Крестика мне было достаточно, по крайней мере, я всегда его ношу у сердца, — она коснулась своей груди, слегка улыбнувшись.

Саид прижал ее себе, нежно губами касаясь ее лба:

— Просто мне хочется, чтобы ты улыбалась. Разве золото не повод для этого?

— Повод для моей улыбки не золото, Саид, — она слегка отпрянула от него, всматриваясь в темные глаза, — ты нашел меня там, где это было невозможно сделать. Вот это повод для улыбки. Ты обнимаешь меня и это тоже повод для нее. Поцелуй меня и это тоже будет повод. Я буду улыбаться всегда, когда буду видеть тебя.

Его губы коснулись ее губ. Теплых, нежных, чувственных. Сладкий пьянящий поцелуй дурманил мозг, заставляя забыть все законы ислама. Его пальцы касались бархатной кожи на ее щеке, медленно спускаясь ниже, касаясь золотое изделие. Еще ниже, к ее груди, ощущая ткань лифчика от купальника и тонкую ткань легкого шелка платка. Хотелось сорвать платок, но Саид остановился, убирая руку.

— Прости, но ты пьянишь мой разум.

Она слегка улыбнулась, беря его руку и поднося к своим губам.

Странный жест, говорящий то, что она благодарна за его выдержку.

Ни один христианский мужчина сейчас не стал бы медлить, беря свое. Саид достоин уважения.

Двумя пальцами он поднял ее подбородок, смотря в глаза:

— Я тебя люблю, Вирджиния, именно поэтому не прикоснусь к тебе.

Аллах свидетель. Ты можешь верить мне и не бояться.

Она кивнула, потупив взгляд, снова вспомнив слова Мухаммеда: прелюбодеяние карается законом. Не хотелось его нарушать. Но они уже половину нарушили, приплыв сюда, оказавшись вдвоем посередине залива, а сладкие поцелуи имели привкус горечи.

Потом они вышли на палубу, лежали и смотрели, как меняется небо, как земля поглощает солнце и на смену дню приходит ночь, зажигая звезды как фонарики.

Вирджиния прижалась сильнее к Саиду, слушая его рассказ про звезды. Он показывал пальцем созвездия, но ее внимание было рассеянным. Низкий голос с арабским акцентом, запах с нотками кардамона— гипнотизировали, завораживали, заставляли прерывать его рассказ поцелуями.

— Для меня все звезды одинаковы.

— Это я уже заметил.

Они смеялись, пытаясь визуально соединить одной линией несколько звезд сразу, но мало что получалось, их пальцы переплетались, а губы снова встречались.

— Скажи, что ты любишь меня.

— Я люблю тебя, Хайяти.

Хотелось слушать бесконечно. Записать на диктофон, поставить на повтор и слушать с утра до ночи. Но даже так будет мало. Хотелось еще чаще.

— И я люблю тебя.

Он целовал ее, нежно пальцами перебирая локоны волос и ощущая их мягкость. Яхта монотонно покачивалась на волнах, успокаивала и манила в сон. Как бы хотелось уснуть, проснуться завтра и все так же касаться эту девушку. Но, видимо, жизнь не на столько проста как кажется:

— Вирджиния, — его тихий шепот долетел до ее слуха, она перевела взгляд на Саида и пальцами провела по его щеке, по губам, он тут же поцеловал ее пальцы, слегка приподнявшись на локте. — Я хочу, чтобы ты кое — что услышала от меня лично, а не от шушуканья работников аэропорта.

Она молча смотрела на него, понимая к чему он клонит. К своей помолвке. Не трудно догадаться об этом— его рука сильнее сжали ее пальца.

— Тебе не надо ничего говорить, Саид. Я все понимаю. Ты женишься не по своей воле, ты скован цепями с авиакомпанией и тебе надо думать о своих людях. Иначе твой отец рассвирепеет в край и начнет их увольнять, а с тебя снимет погоны, навсегда лишая права летать.

Я все это знаю.

Она мудрая девушка. Сейчас она понимала его без его слов, но промолчать он не мог:

— Я не могу идти против воли отца, Хайяти. Но я не намерен тебя терять…

Она не дала ему договорить, целуя в губы, заставляя молчать.

Больно. От слов, от правды, от этой жизни. Поцелуй тоже был с нотками боли. Но она сильная и будет терпеть.

— Два месяца, Вирджиния, — он оторвался от ее губ и тоже стало больно, — за это время можно что — нибудь придумать.

— Время покажет, Саид, — она вновь коснулась их, ощущая теплоту.

Она бежала от правды, от будущего, которое уже прекрасно себе представляла: и оно было без него. Но именно сейчас хотелось целовать и чувствовать его поцелуи. И его пальцы, которые нежно коснулись ее плеча и провели по руке, заставляя кожу покрываться мурашками. И улыбнуться… Чтобы скрыть боль…

— Послезавтра у меня помолвка, — эти слова резанули слух, — потом праздник в честь будущего слияния авиакомпаний. Приглашены все пилоты. Не приходи, Хайяти, я не хочу видеть твою грусть.

Сердце сжалось от его слов, и она вновь коснулась его лица, потом губ, всматривалась в глаза, пыталась насмотреться вдоволь. За что Бог так наказал ее?

— Если тебе от этого будет легче, то меня там не будет.

Завтра у нее рейс целый день, это отвлечет от мыслей, а послезавтра, пожалуй, она отвлечется магазинами. Возможно, пригласит Милену. Они сядут в уютном кафе за чашечкой черного кофе, улыбнутся друг другу. И при этом улыбка Милены выдаст сочувствие. Нет, она пойдет одна. Без знакомых. Затеряется среди чужих людей в толпе.

Они еще долго лежали на палубе, всматриваясь в темное небо.

Темное, бесконечное, наполненное звездами. Не хотелось думать о времени. Но всему наступает конец.

— Интересно, как я попаду домой? — Вирджиния улыбнулась и пожала плечами, — я почти раздета и у меня нет ключей.

Саид встал и протянул ей руку. Девушка ухватилась за нее, получая помощь:

— Я довезу тебя до Дубай — Марины, но ключей у меня тоже нет.

Они есть у Кристиана, который уже скорее всего, оборвал телефон.

Но увы, тот был выключен, и на секунду Вирджинии стало страшно. В мыслях она начала перебирать самые разнообразные причины своего побега. Но сначала лучше позвонить.

Он взял трубку сразу, сначала возмутившись, но потом выдохнул— с сестрой все в порядке. Но лучше выпороть ее за долгое отсутствие и молчание. И конечно он ничего не скажет родителям, оберегая их нервы.

Саид довез ее до пристани, которая находилась почти возле дома, и Вирджиния вышла на берег. Их пальцы разжались…

Ступая босиком по асфальту, не ощущая неприятного покалывания от мелких камушков, она направилась к дому. Крис открыл дверь впуская ее, и Вирджиния быстро прошмыгнула внутрь квартиры, сжимая в руках коробку, обтянутую голубым бархатом. Ожерелье она сняла, пряча его внутрь. Пряча все свои чувства туда же.

— Слава богу! — прикрикнул Кристиан, — ты с ума сошла? Где тебя носило? Позвонить было сложно?

— Что ты кричишь, ведь я же вернулась.

— Три часа назад я об этом не знал! Ты исчезла, твой телефон выключен! Что мне думать? Может, мама права в том, что ты сделала глупость уйдя от Мэта. Раньше за тебя не приходилось переживать!

Она удивленно взглянула на него и молча прошла мимо. Пусть кричит. Она бы тоже ответила криком, но в какой — то степени Крис был прав. Он просто переживает.

— Все хорошо, переживать не стоит.

— И ты конечно не скажешь где была? — Крис сложил руки на груди, внимательно всматриваясь в лицо сестры- она опустила глаза.

— Нет.

— Отлично, — выдохнул он, — можешь не говорить, но я догадываюсь.

— Оставь свои догадки при себе, — она вновь взглянула на него. Когда она отчитывалась перед братом? Только за мелкие проступки в детстве. Сейчас она выросла и у нее своя жизнь.

Кристиан не стал выпытывать то, что принадлежало только ей.

Молча ушел, услышав ее тихое «спасибо». Чтобы она не творила, она его сестра. Глупая маленькая девочка, которая никак не хотела взрослеть. Поэтому хотелось оберегать ее. Быть чаще рядом. А она, как на зло, старалась быть все дальше и дальше. И даже отказалась идти с ним послезавтра в кино, желая оставаться одна. Если хочет быть одна- пусть. Папа был приглашен на праздник к Шараф аль-Динам, придется остаться дома с мамой. Или позвонить Милене и пригласить ее в кафе? Или поехать в пустыню и покататься на джипе по барханам? Что можно еще делать в Дубае, где температура настолько высока, что невозможно находиться на открытом воздухе?

Он скучал по Аликанте, по зеленой растительности своего виноградника, по красивым цветам и ярким запахам. Там все по-другому. Все живое. Здесь лишь пустыня и искусственно выращенные пальмы в центре желтых песков. А сам Дубай— это бетонный город, стены которого душат. Кроме торговых центров больше здесь некуда пойти.

Крис подошел к своей машине и открыл дверь, но тут же захлопнул ее, вынимая из кармана телефон- Вирджиния вернулась и это отличный повод позвонить ее подруге, а заодно пригласить ее на свидание. Пусть даже с Ричардом. Он неплохой мальчишка, веселый и они нашли общий язык.

*** Полет в Касабланку туда и обратно заставил Вирджинию отвлечься от собственных мыслей. Но временами, смотря из окна в кабине пилотов, она улыбалась: вспоминала минувший вечер, понимая, что ни капли не жалеет о том, что убежала из Вайлд Вади. Пусть босиком и полуодетой, но оно того стоило.

Ее капитан — француз, мужчина в возрасте, почти весь полет рассказывал о себе и своей семье, о годах, проведенных в небе.

Вирджиния слушала внимательно, заставляя себя не думать о помолвке Саида. Это всего лишь помолвка, но было больно.

Больнее стало дома на следующий день, когда она поняла, что именно сегодня Саид наденет кольцо на палец своей будущей жене. И хотя, по исламским законам он все так же не мог к ней приближаться, но сам факт помолвки заставлял впадать в состояние отрешенности от мира. Она не помнила, как позавтракала. А ела ли вообще? Она не помнила, как очутилась в торговом центре, пытаясь затеряться среди толпы. Пытаясь отвлекаться на красивые платья и заставлять себя мерить ненужные вещи. Но мысли все равно рисовали яркими красками ту атмосферу помолвки: две семьи в красивом зале, украшенном в арабском стиле, невеста, лицо которой скорее всего прикрыто и жених… Саид в белоснежной джалабии. Он надевает ей кольцо на палец, давая понять, что готов взять ее в жены.

Хотелось завыть, и Вирджиния остановилась посередине зала, хватаясь за перила и всматриваясь в толпу людей. Они ее не интересовали, просто надо было куда — то смотреть.

— Привет, красавица.

Знакомый голос долетел до ее ушей, и она обернулась, смотря на Амину. Та открыто улыбалась ей. Маленькая солнечная девушка.

— Амина, почему ты здесь? Ведь у вас праздник.

— У кого праздник, а у кого горе, — она жестикулировала руками быстро, не раздражающе, мило и смешно. — Праздник у моего отца. До помолвки еще три часа, я хочу купить кое — чего из одежды. На великом празднике, — она оскалилась, — будет присутствовать человек, который мне сватан в мужья.

Затем она снова улыбнулась, закрыла глаза и рукой взмахнула в воздухе:

— Хочу предстать перед ним во всей красе. Я пришла выбрать самую ужасную абайю года.

Вирджиния засмеялась, но сложно было этого не сделать.

Перед ней стояла девушка, которая хочет бросить вызов своему отцу и будущему мужу.

— Пойдем со мной! — Амина схватила Джини за руку и потянула на последний этаж. Тот самый, который был миром местных арабов. Тут же запахи востока ударили в нос. — Надеюсь, что ты идешь на праздник посвященный слиянию авиакомпаний?

— Нет, — отрицательно мотнула головой Вирджиния. Она обещала Саиду. Но даже если ослушаться его, то там Мухаммед. Он придет в ярость. Там будет папа… В гневе Мухаммед мог высказать и ему тоже. Она не должна давать повод для скандала.

Амина наблюдала за ней, слегка прищурив глаза и этим напомнила Саида:

— Он запретил тебе?

— Кто?

— Мой братец. В последнее время он делает много странных поступков. Не бери в голову, запреты сладки, просто надо умело ко всему подойти, — Амина подняла указательный палец вверх, — я проведу тебя на праздник, Саид даже не узнает.

Сердце Вирджинии застучало сильнее. А хотела ли она на тот праздник? Хотела ли она видеть его невесту?

— Дамира там тоже будет?

— Да, — наигранно вздохнула Амина, — она еще та штучка, Саид намучается с ней. Вчера она с семьей приехала в Дубай, я познакомилась с ней. Милая только внешне, но на деле… Очень избалована и капризна. Любит отдавать приказы. Даже не представляю такой союз из моего брата и этой девицы. Он ее убьёт, — эти слова она прошептала и подмигнула Джини, — он любит покорность. И ни один мужчина не любит, когда им командуют.

Некоторые глупые женщины не подозревают, что мужчину можно приручить только лаской и добрым словом. А когда они расплывутся от нежности, тут уже можно вертеть ими в любую сторону.

Хотя картинка нарисовалась не самая приятная, но Вирджиния засмеялась. Откуда? Откуда Амине знать, как вести себя с мужчинами?

— Тебя мать этому научила?

— Нет, моя мать слово боится сказать наперекор отцу. Единственное что она делает верно, так это холит его и лелеет. А взамен ничего не берет. А надо бы. Просто я много читаю и очень наблюдательна, отсюда делаю выводы.

— Возможно, Дамира будет покорной и будет вертеть Саидом, как хочет. Без скандалов, — эти слова вызывали тошноту.

— Она не из тех, воспитана избалованной. Я увидела это сразу, когда она при мне закатила скандал, и кинула расческой в горничную только потому, что та принесла ей горячий чай вместо холодного.

Маленькая нервная нахалка.

— Не ты ли сейчас идешь наперекор отцу и из вредности хочешь купить себе самую ужасную абайю?

Амина пожала плечами. Да, она тоже вредничает, но делает это молча:

— Так я показываю мой протест. Да, я не покорная тоже. Но как только выйду замуж, то сделаю так, чтобы мой муж разрешил мне получить образование. Хитростью. Кстати! — Амина снова схватила Вирджинию за руку и завела в соседний магазин.

Джини обвела взглядом висящие на вешалках черные абайи, разноцветные ткани, сложенные друг на друга толстыми полотнами.

Повсюду запах бахура вперемешку с восточными нотками духов.

Амина кивнула продавщице, мусульманской девушке, тело которой было скрытой под черной тканью:

— Нам надо одну самую страшную абайю, вторую — самую красивую.

Вирджиния удивленно на нее посмотрела, но Амина улыбнулась и пожала плечами:

— А как ты хотела попасть на праздник? В таком виде тебя точно никто не узнает.