Глава 25

Саид ходил по пляжу возле собственной виллы и наблюдал, как белые пузырьки волн поглощают песок. Он уехал с праздника, даже не попрощавшись с гостями. Просто исчез. Завтра отец будет кричать, но сейчас это Саида волновало меньше всего. Мысли были только об одном: а вдруг она не придет? Но даже если так, то он поймет, возможно, еще не время. Вернее, этому не должно прийти время вообще. Аллах обязательно накажет и будет прав. Умом Саид все понимал, но в глубине души хотел видеть Хайяти здесь. Сегодня.

Она должна прийти — она обещала.

Время длилось бесконечно долго. Прошло уже два часа, а Вирджинии все не было. Но он продолжал ждать ее на берегу Персидского залива. Солнце уже садилось, еще чуть-чуть и ночь накроет землю.

Саид посмотрел в сторону дороги, которую не было видно за желтыми песками. Его дом находился в тихом и безлюдном месте, вдали от городского шума и длинной магистрали. Если Вирджиния придет, то ей придется пройтись по песку. Он улыбнулся, вспомнив их разговор на Бали возле озера. Она спрашивала его про змей, и он ответил положительно, специально пугая ее. На самом деле он ни разу не видел их здесь.

— На все воля Аллаха, — прошептал он, думая о том, что, если Вирджиния не придет, то так велел ей Бог. Или он старается уберечь его самого от тяжкого греха.

Саид вновь посмотрел в сторону дороги и снова произнес имя Аллаха, как вдруг отчетливо разглядел Вирджинию во всем черном среди золотых песков. Девушка сначала бежала, потом остановилась, сняла босоножки и босыми ногами ступала по теплому песку.

Она шла ему навстречу, а хотелось лететь. Жуткие пробки в Дубае заставили ее нервничать: она не любила опаздывать. Находясь в такси, она вновь и вновь прокручивала минуты встречи на празднике, признание, которое сама озвучила вслух. За два часа можно передумать, но любовь не дала ей этого сделать.

Сейчас она шла к мужчине, которого желала больше всего на свете.

Разве можно передумать за два часа? Не хватит жизни на это.

При виде Саида дыхание участилось, сердце заколотилось сильнее.

Да, Вирджиния волновалась. Сильно. Казалось, что она опять идет к мужчине в первый раз, как несколько лет назад в гостиницу Ливерпуля… Жаль, что тогда она шла не к нему. Простит ли он ей такое? Но у него нет выбора, она отдает ему свою любовь, а это гораздо важнее невинности.

Наконец она оказалась рядом, боясь посмотреть в глаза. Саид опустил черную ткань никаба и увидел ее лицо полностью: глаза опущены, а губы слегка приоткрыты. Он пальцем провел по ним, ощущая их мягкость. Теперь желание обладать этой девушкой возросло в трижды. Хотелось взять ее на руки, отнести в дом, положить на кровать и целовать каждый миллиметр ее тела…

Долго… Почему тайное и запретное всегда хочется смаковать дольше? Возможно, потому, что такое бывает раз в жизни. Хочется насытиться навечно и больше никогда этого не хотеть. Но не хотеть эту девушку невозможно, она — наваждение на всю жизнь.

Вирджиния подняла глаза на него. Взгляд нежный, как прикосновение легкого перышка к коже, но в тоже время в них горел огонек. Или это отражение кульминации заката? Солнце уже уходило за горизонт, освещая красным цветом напоследок путь, чтобы встретить их завтра утренними лучами.

— Ты не передумала, — прошептал он.

Теперь нет дороги назад. Можно двигаться только вперед, в неизвестность, где будущее их встретит проблемами.

— Я никогда не передумаю, — ее четкий ответ заставил взять ее руку в свою и шаг за шагом тянуть туда, где она уже точно не передумает.

Вирджиния шла за ним, ступая босыми ногами по теплому песку, путаясь в длинной абайе. Саид внезапно остановился и подхватил ее на руки. Вирджиния расслабилась и с упоением вдохнула его запах, такой знакомый до боли и теперь любимый на всю жизнь. Хотелось вдыхать и вдыхать его глубже…

Саид занес ее в свою спальню и опустил на ноги. Волнение Вирджинии усилилось. Теперь запах бахура окутал ее, возбуждая.

Или это губы Саида ласково коснулись ее губ, и легкая волна возбуждения прошла по всему телу? Как долго она мечтала об этом.

И как боязно стало… Как в первый раз.

— Хайяти, любимая, — прошептал он и помог освободить ей волосы от никаба. Они каскадом упали на плечи, и он пропустил пальцы через медово-карамельные пряди, ощущая их шелковистость. На девушке были надеты серьги, что он подарил, в приглушенном освещении камни слегка играли небесным цветом. Значит, на ее шее то самое ожерелье из сапфиров. Сегодня оно будет особенно красиво выглядеть на ней.

Волнение. Слегка сбитое дыхание и отчетливый стук собственного сердца.

Вирджиния рукой коснулась выреза на его рубашке, пальцами проникла вглубь и притронулась к теплой обнаженной коже.

Хотелось прикоснуться к ней губами, но это неправильно, и она лишь провела пальцами по его шее, поднимаясь к губам и касаясь их:

— Сюда может кто-нибудь прийти?

— Никто, — он поцеловал ее пальцы, боясь разорвать зрительный контакт. Вирджиния волновалась, он это чувствовал. — Все на празднике, им не до нас.

Вирджиния расслаблено выдохнула, закрыв глаза и отдавая себя во власть неземной любви.

Мобильный телефон выпал из ее рук, но она даже не обратила на это внимание. Сложно сконцентрироваться на чем-либо, кроме запретных поцелуев, легких прикосновений, кроме самого страшного запрета в их мире:

— Я люблю тебя…

Он не дал ей договорить: поцеловав губы, плавно перешел к ушку, заставляя мысли рассеяться и забыть обо всем и всех. Здесь только он и она… Еще Бог. Саид прошептал имя Аллаха, рукой расстегивая пуговицы на абайе. Вирджиния распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом и чувствуя, как его пальцы опускают черную ткань, оголяя ее плечи и открывая вид на его подарок на груди. Вирджиния затаила дыхание…Стоять перед ним так, в одной тонкой шелковой сорочке, почти что голой… Она даже не поняла, в какой момент черная ткань легла к ее ногам… И уже точно не поняла, как ее пальцы снова оказались на его груди, медленно расстегивая каждую пуговицу на рубашке. Медленно, наслаждаясь тем, как тяжело опускается и поднимается его грудь. сам помог ей скинуть рубашку, и она наконец губами коснулась его твердой груди, покрытой черными завитками волос. Вспомнилось Бали, когда она, почувствовав себя лучше, вышла во двор. Раскинув руки в стороны, она наслаждалась лучами утреннего солнца, но все испортил Саид, который оказался перед ней без футболки… Еще тогда она желала смотреть на него бесконечно и коснуться губами его тела. Поэтому закричала и закрыла глаза. Сейчас она лишь простонала от наслаждения, ощущая тепло его кожи и чувствуя пальцы на своей спине. рисовал узоры, как умелый художник, и эти прикосновения вызывали озноб. Она взглянула в его глаза — Саид был слишком терпелив, он нежно провел по обнаженному плечу, разрывая зрительный контакт их глаз. Ласковые прикосновения, которые заставили кожу покрываться мурашками, дышать чаще и хотеть этого мужчину сильнее.

Он подхватил ее на руки, прекращая эти мучения, уложил на кровать и прошептал по-арабски:

— Бисмилляхи Рахмани Рахим [Прим. автора: Во имя Аллаха Милостевого и Милосердного]

*** Когда все слова были сказаны, а напутствия даны, Мухаммед пожелал всем удачи, вознося хвалу Аллаху.

Амира стояла рядом с матерью, но временами ловила на себе взгляд будущего мужа Салиха. Харам! Он рассматривал ее, бесстыдник! Или он в шоке от ее умело подобранного одеяния?

— Не нравится? — тут же произнесла она, сама нарушая запрет. — Мой характер подобен шипам.

— У розы тоже есть шипы, — ответил он и улыбнулся. — Надо просто их обрезать.

Она открыла рот от возмущения. Негодяй! Еще язвит! И тут же отвернулась от него.

Даниэль с Джеком Арчером стояли в компании старых друзей — пилотов. Даже не верилось, что они все встретились снова: личная жизнь, летная карьера не способствовали встречам. Сейчас стояли и обсуждали своих детей. Арчер, утомленный этими разговорами, стал оглядываться по сторонам. Увидев официанта с подносом в руках, он схватил у него фужер с золотистой жидкостью:

— Бог мой! Шампанское у арабов, — он улыбнулся и поднял фужер перед Даниэлем. — Жаль, что официанты — мужики. Но я думаю, что, когда Саид придет к власти, все резко изменится и здесь, ведь он любит нарушать запреты.

— Когда Саид придет к власти, ты будешь уже на пенсии.

Арчер нахмурился и сделал глоток шампанского:

— Умеешь ты все испортить.

Звонок мобильного телефона Даниэля отвлек обоих:

— Это Оливия, — ответив на вызов, он немного отошел в сторону. Джек продолжал пить глоток за глотком, решив, что в кругу его старых друзей слишком скучно. Одни разговоры о детях, а у многих уже и о внуках. О внуках! В голове не укладывалось! Надо позвонить Милене, пригласить ее куда-нибудь на ужин, в ее компании гораздо веселее.

Ее острый язык не даст соскучиться.

— Ливи, что-то случилось? — произнес Даниэль в трубку, тем самым привлекая внимание Арчера.

— Нет, я хотела узнать, с тобой ли Джини? Я звоню ей весь вечер, но у нее отключен телефон.

Машинально Даниэль пробежался взглядом по присутствующим, их было слишком много, но среди них точно не было его дочери:

— Она сказала, что не пойдет. Может, спит? Позвони Крису, наверняка он знает.

— Крис тоже недоступен. Не пойму, зачем моим детям телефоны?

Даниэль усмехнулся:

— Тебе скучно? Я скоро приеду. К сожалению, наши дети выросли и заняты своей личной жизнью.

— Просто я хотела поговорить с Джини. В последнее время мы немного не понимаем друг друга из-за ее личной жизни. А то, что ее абонент вне доступа, меня настораживает.

Арчер допил шампанское, поставил фужер на поднос и прокричал в трубку прямо на ухо Даниэлю:

— Ночь — время похоти, Оливия. Ты еще помнишь, что это?

— Иди к черту, Джек, — ответила она, но он ее не слышал, а Даниэль лишь улыбнулся, желая убраться отсюда быстрее — домой, к своей жене. Информацию от начальства он получил, компания будет расти — Катар ей в помощь. Больше не было смысла здесь оставаться.

Попрощавшись с Оливией, он обратился к Джеку:

— Я еду домой, не вижу смысла задерживаться. Ночь же время для похоти, это гораздо приятнее.

Тот кивнул, отвечая согласием, но его перебил Мухаммед, который подошел к ним со спины незаметно:

— Даниэль, ты не видел Саида? Не могу его найти.

— Какое совпадение, — произнес Арчер. — Сегодня все теряют детей.

Мухаммед внимательно посмотрел на Арчера:

— Кто-то еще пропал?

Джек поспешил замолчать, понимая, что ляпнул лишнее. Не стоило приписывать пропажу Вирджинии Саиду. Хотелось бы в это верить.

— Моя дочь, но, скорее всего, она просто отключила телефон, — спокойным голосом произнес Даниэль.

Мухаммед перевел взгляд суровых глаз на Даниэля:

— Вирджиния была здесь?

— Нет, не смогла прийти, — о причине он солгал, не стоит боссу знать, что Джини категорично отказалась идти сюда.

Мухаммед загадочно кивнул и взглянул на Арчера:

— Если увидите Саида, то передайте, что я его ищу.

Тот улыбнулся натянутой улыбкой. Какое совпадение… Вряд ли Мухаммед найдет сына, так же как Даниэль — дочь.

— Конечно, — улыбнулся Джек и, как только Мухаммед отошел, прошептал — Сегодня праздник везде, но только не здесь. Пожалуй, я позвоню красотке Милене, возможно, она примет меня в свои объятия.

Он достал телефон и нашел ее контакт. Длинные телефонные гудки раздражали — девушка не отвечала на звонок. Не хочет так, будет по-другому— он сам поедет к ней.

— Оставь ее, Джек, ты не интересуешь Милену, — пробубнил на прощанье Даниэль. Праздники хороши были в молодости, он еще хорошо помнил время, когда экипажи были сплоченные, тогда все были семьей. Сейчас… Так все изменилось… Теперь даже будет вторая база. Получается, что некоторых пилотов отправят в Катар в Доху на постоянное проживание. Хоть бы Вирджинии не коснулась эта реформа. Его дочь слишком сильно любит Дубай. Надо было задать этот вопрос Мухаммеду… Или Саиду? Кажется, по летному составу главный он. Но он пропал. Видимо, праздник ему нравился не больше, чем Даниэлю.

*** Кристиан остановил машину возле небольшого дома и заглушил мотор. Они с Миленой отлично провели время: сходили в кино, потом поужинали в фудкоре в торговом центре. Странный выбор для свидания, но так пожелала Милена. И не прогадала. Они замечательно перекусили в «Макдональдсе», а потом играли в парке аттракционов. Сейчас она сидела в его машине с пачкой выигрышных билетов и смеялась:

— Я не помню, когда в последний раз так развлекалась. Еще чуть-чуть и я выиграю Ричарду машину.

Ребенка она оставила дома с няней, хотя Крис не был против малыша. Но Милене нужен был отдых и расслабление. Иногда матерям надо отдыхать от своих чад.

Кристиан протянул ей свои билеты:

— Это от меня, надеюсь, что в следующий раз мы выиграем еще больше.

Она взяла их и приложила к груди, все еще улыбаясь и шепча слова благодарности.

Он проводил ее до подъезда, сам не зная, зачем вообще вышел из машины.

— Спасибо, Кристиан, это было замечательное свидание, — она подошла к нему и поцеловала в губы. Быстро, как будто случайно так получилось, и тут же сделала шаг назад. Он улыбнулся такой приятной неожиданности. Нет, он вышел из машины не для того, чтобы напроситься к ней на чашку кофе и остаться на ночь. Нет.

Милена — приличная интеллигентная девушка. Ее сердце надо завоевывать постепенно. Но хотело ли его сердце, чтобы его завоевывали в ответ?

Сложный вопрос. Тут же вспомнились все пять лет брака… Его жена врала ему прямо под носом. Он никогда этого не забудет, а раны настолько свежи, что и сейчас он еще испытал боль. Или память о бывшей жене все же еще существует в его подсознании?

Он ушел, лишь кивнув, а она, улыбаясь, поднялась к себе в квартиру, где ее встретила няня, которая торопилась домой. Ричард уже спал, Милена не стала будить его, лишь погладила по голове, поцеловала в лоб. Хотела прилечь рядом, но тут прозвучал звонок в дверь.

Возможно, это Кристиан… Он вернулся! Она распахнула дверь и застыла. Улыбка тут же сползла с ее милого личика:

— Ты?

На пороге стоял Джек:

— Я, — он протянул ей букет из разноцветных цветов, она машинально взяла его, немного нахмурив брови, не понимая, почему цветы такие тяжелые — они были в горшке…

— Ты же любишь цветы в горшках. Рич мне не сказал, какие именно.

Какой цвет твой любимый? Красный, синий…

— Никакой, — прервала она его и сунула горшок ему обратно. — Прости, Джек, но я ложусь спать.

Почти закрыла дверь, но он подставил ногу в проем:

— Он опять преувеличил? Горшки тебя не интересуют?

— Меня не интересуешь ты, — она пыталась ногой вытолкнуть его ногу, но Арчер рукой открыл дверь, потянув на себя, шокируя ее такой наглостью и заставляя отойти от двери подальше.

— Придется принять нас обоих, — он зашел в квартиру и снова сунул ей в руки цветы. — Где Ричард?

— Он спит. Приходи в другое время, а лучше никогда не приходи, — она с грохотом поставила горшок возле зеркала и указала дверь. — До свидания, Джек.

Он хитро улыбнулся, снимая пиджак. Нет, он не собирается уходить.

— Я буду кричать!

— Не будешь, — спокойно произнес он и подошел к ней вплотную, прижимая к стене, — Ричард проснется.

Она вдавилась в стену, даже поднялась на цыпочках и отвернула голову, чтобы показать ему, как он противен ей. Но почувствовав его дыхание на своей шее, выдохнула, понимая, что сползает по стене.

Это ему не мешало медленно губами коснуться ее щеки, приближаясь к губам… Она сильно зажмурилась и плотно сжала губы, но он был хитер— губ он и не касался. Она ощущала его легкие поцелуи везде, но только не на них:

— Прекрати, Джек, — хотелось накричать на него, но голос сел — эти слова она сказала шепотом.

— Скажи это еще раз, — его рука медленно провела по ее груди, очерчивая формы, а губы коснулись кожи на ее шее.

— Прекрати, — собрав все силы, прошептала она. Когда в последний раз ее касался мужчина? Это было так давно… Шесть лет назад… До беременности…

— Ты же не хочешь, чтобы я останавливался?

Он губами нашел ее губы, не дал ей ответить, заткнув рот поцелуем.

Он прекрасно чувствовал, как ее руки уперлись в его грудь, но это только стало поводом усилить напор. Потом руки ослабли, и, кажется, Милена перестала сопротивляться… Она ответила на его внезапный поцелуй, а Джек понял, что стал целовать ее нежно.

Он резко отстранился, тяжело дыша и смотря в глаза девушке. Ее дыхание тоже было сбитым, а взгляд испуганным. Впервые в жизни он перед женщиной поднял руки и сделал шаг назад, не желая продолжать. Странно, но с ней он хотел по-другому, чтобы она сама попросила его о большем.

— Посмотри на улицу, — тихо попросил он, подбирая пиджак с пола.

Направился к двери и вышел, закрыв ее с той стороны.

Еще несколько секунд Милена, находясь в шоке, прижималась к стене и молилась Богу за то, что Арчер ушел. Не потому что боялась его — он не насильник: она боялась себя. Вспомнив его слова, она отпрянула от стены и на ватных ногах подошла к окну. Темнота. Но в свете зажженных фонарей она отчетливо увидела море цветов в горшках, стоящих на земле перед домом. Они образовывали композицию из ее имени — «Милена». Прислонилась к стеклу лбом и дала волю эмоциям: слезы полились потоком. Она не плакала давно, она старалась быть сильной для сына, а на деле, все же оказалась слабой.

*** Вирджиния проснулась, но глаз не открывала, просто лежала на мягкой кровати, вспоминая минувшую ночь. Нет, она не выспалась совсем… На сон ушел лишь час. Сколько силы в этом мужчине!

Сколько раз он заставлял ее умирать и сколько раз она воскресала?

Сейчас сложно сказать. Но теперь она понимала птицу Феникс: если причина ее бессмертия — такая же любовь, то она стоит того, чтобы сгорать и воскресать заново.

Не хотелось открывать глаза, хотелось еще лежать, утопая в мягких подушках, вдыхать аромат бахура и придаваться воспоминаниям.

Она не думала, что можно так… Так бережно и нежно относиться к женщине, доставляя ей несказанное удовольствие:

— Мое удовольствие зависит от твоего.

Так он ей сказал, пальцами скользя по внутренней поверхности бедра, а губами касаясь ее живота, заставляя лишь слышать собственное тяжелое дыхание…

Если она будет лежать и думать обо всем этом, то не уйдет отсюда никогда. Время ранее, но лучше уйти пораньше, пока не так опасно.

Открыв глаза, она слегка приподнялась на локтях. Саида рядом не было. Она снова опустилась на подушки, рассматривая обстановку.

Вчера это было не важно, сейчас стало интересно. Но первым делом взгляд упал на книгу, лежащую на прикроватной тумбочке с его стороны. Коран. Священная книга. Всю ночь она слышала арабские слова, Саид называл ее ласково именно на арабском языке. И запах бахура… Даже не надо было рассматривать комнату, здесь все было пропитано Востоком. Как и мужчина, с которым она провела эту ночь.

— Доброе утро, Хайяти.

Она обернулась на его голос и улыбнулась. Он так тихо зашел, что она сразу не услышала, погрузившись в свои мысли:

— Доброе утро, я проснулась, но тебя нет.

— Фаджр, Хайяти, предрассветная молитва, — он лег на кровать рядом с ней, целуя в висок. — Ты хочешь кофе или чай?

— Ты не спал?

— Нет. Утренний намаз является более ценным, чем жизнь.

Она никогда не интересовалась их жизнью. Слышала азан, видела, как останавливаются арабы во время призыва, склонив головы и перебирая пальцами пальцы. Те, которых молитва застигла в пути, и у них нет возможности зайти в мечеть. Она даже слышала, как шептал Саид молитву перед полетом из Бали. Но она не предавала этому значения. Сейчас она была слегка шокирована тем, что он не спал, чтобы вознести молитву своему Богу.

— Я совершил самый тяжкий грех, — прошептал он, выводя ее из задумчивости, — но самое страшное не это.

Вирджиния повернулась к нему, боясь услышать то «самое страшное», сердце заколотилось:

— А что?

За секунды она возненавидела себя за то, что сама сманила его к плотской любви. Она христианка, для нее это не грех, но он… Не хотелось слышать о том, как он сожалеет…

— Самое страшное, что я не жалею об этом, но в тоже время я не могу просить прощения у Аллаха за свой грех, потому что не считаю тебя своим грехом. И самое страшное — я хочу повторить его снова и снова. В судный день я буду наказан и готов понести наказание.

Он поцеловал ее, пальцем касаясь щеки. Так ласково и нежно… Он, грозный Саид Шараф аль — Дин, человек-буря, при виде которого трясутся все работники аэропорта, а стюардессы замолкают, на самом деле очень мягкий. Он подарил ей море любви и океан эмоций.

Как теперь жить, зная, что он будет дарить такую же любовь другой?

Своей жене…

— Хайяти, любимая, я не смогу жить без тебя, — взгляд друг другу в глаза. Она коснулась его губ своими губами, чтобы отвлечь себя от грустных мыслей. — Выходи за меня замуж, и мы с позволения Всевышнего будем всю жизнь вместе.

Вирджиния застыла, пытаясь вникнуть в его слова, ничего не понимая. Отпрянула от него, слегка нахмурив брови, наблюдая, как он указал на Коран, лежащий возле кровати:

— Мусульманин может жениться на христианке…

— Саид, — теперь вспомнились слова его отца. Он никогда не даст согласия на этот брак, — твой отец будет против…

— Сначала я пойду к твоему, — он встал с кровати и начал застегивать пуговицы на рубашке. — Возможно, Даниэль поймет и даст свое разрешение на наш брак…

— Саид, — Вирджиния спрыгнула с кровати, напуганная такой решительностью. Нет, все было хорошо, хоть и кувырком, но ее интересовало другое. Вернее, другая:

— Ты же женишься на Дамире.

Он продолжал застегивать пуговицы на рукавах рубашки, даже не обращая на ее слова особого внимания:

— Ну и что, я могу жениться еще раз.

Она чуть не выпустила края одеяла из рук, которым прикрывала свое обнаженное тело:

— Как «ну и что»?

Ей показалось, что она ослышалась, слегка мотнула головой.

— Коран не запрещает мне иметь двух жен, — он встал перед ней.

Гордый и уверенный. Зато Вирджиния стала белее мела. Рукой прикрывая губы, она произнесла:

— Вызови мне такси.