Глава 16

*Роман*

Все вместе идём по узкой тропинке, что петляет меж старых изб и огородов.

За моей спиной Зара, а чуть впереди нас носится Василиса. Она время от времени притормаживает, чтобы разглядеть трещину в белой заборной доске или потрогать лепестки цветов.

Никто не давал мне разрешения быть сейчас здесь, но кому оно нужно, это разрешение? После всего, что было, просто идти рядом с двумя дорогими моему сердцу девочками – уже огромное счастье.

Мы молчим.

С Зарой рядом молчать – это как научиться слышать тишину внутри себя, о которой ты, может быть, позабыл давным-давно. Это не отсутствие слов, а странный простор.

И мне в этой тишине спокойно, трепетно, даже немного страшно – настолько хочется зависнуть подольше в этом состоянии, не спугнуть, не разрушить ни шагом, ни словом. И я даже дышу тише, чтобы не смутить, не напоминать о себе никак.

Над крышами клубится сизый дым: где-то баню топят. Тонкий аромат липового мёда и горечи мокрого сена пронизывает воздух.

Шагаем неспешно, и в этом мягком ритме есть музыка, которую слышу только я.

– Рома, я тебе не сказала…

– М? – Оборачиваюсь через плечо.

– Спасибо. Ну, за то, что ты бросился в воду, и…

– Брось, никого я не спас.

– Это не важно. Ты даже не задумался.

– А кто-то задумался бы? – Хмурюсь.

Зара пожимает плечами, чуть ускоряется, подстраиваясь под мой шаг. Над нами расплывается небо – безграничное, тихое.

– Почему ты так вцепилась в эту деревню? Что тебе здесь так нравится?

– Мне всё здесь нравится, – тихо смеётся она, будто я дурак и очевидного не понимаю. – Неба много, горизонт виднеется до краёв Земли. Здесь простор, воздух, и ничто не давит на грудь.

– Ну, а почему Малиновка? Почему так далеко от столицы?

– У меня родня отсюда. Бабушка с дедом, дядя. Не помнишь?

– Читиков! – Хлопаю по лбу себя.

– Ага. А сад… Яблони ещё бабушка с дедом высаживали. Это корни мои. Во всех смыслах. Моё сердце в этих деревьях. Всё тут – часть меня. Были б деньги, я бы много чего ещё здесь построила. Для людей, для детей, животных.

Зара вдруг останавливается, разводит руками. В глазах её горит свет вдохновения.

– Вон там, перед яблоневым садом, я бы детскую площадку построила. Большую, с кучей каруселей и горок. А вон там… – Тычет пальцем вперёд. – Там отличное место для собственной больницы. Пожарную станцию поставила б, хотя бы малюсенькую. Для людей, для их безопасности. И школу отремонтировала. Обязательно школу, да.

Она рисует руками эти здания в воздухе, и я буквально вижу, как колонны школы вырастают из земли, а детская площадка пестрит качелями и горками. Горизонт наполняется её мечтами.

– Но для начала было бы неплохо закопать яму, да?

Зара опускает руки, и свет угасает в её взгляде.

– Денег на самом деле у меня не так много, как тебе кажется. В деревне постоянно что-то ломается, гниёт, отсыревает, рушится. То крыша прохудится, то какой-нибудь потоп случится. Я откладываю копейку за копейкой… – Она замолкает ненадолго, поджимает губы. – Прошлой весной у деда Миши нашли онкологию. Я отдала ему всё, что было, отправила в Израиль на лечение. Яму нужно закопать, да. Но рук не хватает, средств не хватает, времени… Ничего не хватает.

Слышу в её голосе горечь бессилия.

Деревня вокруг будто затаила дыхание. Последние краски дня уходят в сумрак, и я хочу протянуть руку, чтобы удержать этот миг, когда мечты Зары и её боль живут рядом, совсем близко.

Останавливаемся у дома.

Василиса весело забегает по ступеням на крыльцо, машет мне рукой на прощание.

Зара тоже намыливается.

Не в силах больше бездействовать, хватаю её за ладонь – мягкую, но в этот миг полную напряжения. Пальцы её слегка дрожат, но она не отдергивает руку.

– Скажи мне, ведьма, – подаюсь чуть ближе, – и всё же… Почему не вышло у нас с тобой?

В её глазах отражается полная луна.

– У каждого свои тайны. Мы просто не сумели доверить друг другу свои, – опускает взгляд.

Хочется сказать ей все, что копилось во мне годами. Но я лишь сильней сжимаю её ладонь в своей.

– А если я… – Облизываю пересохшие губы. – Если я тебя поцелую сейчас?

– Тогда я тебя заколдую, – мягко выскальзывает из моей хватки.

Улыбаюсь, как дурак.

Я уже давно околдован тобой, Зара…

Держу курс к своему домику. Ладонь моя всё ещё горит от тепла рук Зары. Голова кружится от этой странной, сладкой тишины, в которой, кажется, мог бы прожить всю жизнь.

Захожу в дом. На кухне горит мягкий свет, свечи, пахнет чем-то сладким и пряным.

Аня стоит, нагнувшись к нижней полке стеллажа. Юбка лёгкого домашнего халатика задрана гораздо выше приличного.

Чёрт возьми, лучшего момента, чтобы филей демонстрировать, она не нашла!

Отворачиваюсь и хлопаю дверью, обозначая своё присутствие.

– Ой, Роман Дмитриевич! – Аня вздрагивает, выпрямляется и кокетливо одергивает край халата. – Не слышала, как вы вошли… Вот растяпа. Не думала, что вы так рано вернётесь. Думала, опять допоздна будете шататься по чужим огородам. А я тут прибираюсь да ужин готовлю.

Глаза её ищут мои.

– Прекрасно, – бурчу. – Ань, я просил свечи не жечь в доме.

– Ой, да ладно вам, – отмахивается.

В голове всё ещё мелькает лицо Зары. Лунные блики в её волосах, дрожащие пальцы в моей ладони. Всё здесь, в этой комнате, кажется чужим, не моим.

Моё с ней осталось.

– Я подумала, вдруг вам захочется чего-нибудь домашнего, поэтому приготовила овощное рагу.

– Спасибо, не голоден.

– Как же! Конечно, голодны! А я вот и настоечку у местных прикупила, – Аня выставляет на стол пузатую бутылку с тёмной жидкостью. – Говорят, для мужской силы очень полезно…

Глядит на меня лукаво из-под ресниц.

– Не хочу, спасибо.

– А пирог? – Она не сдаётся, ловко вынимает из духовки тёплый яблочный пирог с корицей. – Хоть кусочек? Я специально для вас старалась.

– Я не голоден.

Сажусь на диван.

Переодеться бы… Одежда ещё влажная после внепланового купания в вонючей канаве. Да страшно что-то перед этой самкой богомола раздеваться. Воспользуется и сожрёт.

– Роман Дмитриевич, вы весь напряжённый, как струна… Давайте я вам плечи разомну.

Не успеваю возразить – её ладони уже ложатся мне на плечи. Пальцы мягко, но уверенно, буравят мышцы.

– Как у вас всё тут колом стоит…

– Стоп, – перехватываю жёстко её запястья. – Аня, я думаю, ты должна прекратить этот фарс. В противном случае одному из нас придётся спать на крыльце.

– Ну что вы, – Аня смеётся, но отступает. – Я ж просто помочь хотела… Мужчина после тяжёлого дня заслуживает немного женского тепла, разве нет?

– Спасибо, не надо. Я не за этим сюда приехал. И ты не за этим приехала сюда.

– Откуда вы знаете, чего я хочу? – Шепчет она обиженно.

Господи. Только этого не хватало мне.

Прав был Марк.

– Аня, хватит, – тихо, но жёстко пресекаю. – Ты хороший человек, но… На этом всё. Прости.

Она ещё пару секунд смотрит в упор.

– Вы всегда такой – или только со мной? С остальными-то вы проще, я видела… Может, вы просто меня боитесь? – Скользит ладонью по спинке дивана. – Может, всё-таки хотели найти здесь что-то кроме цифр и аналитики? Может, боитесь признаться?

– Я не ищу приключений, – смотрю ей прямо в глаза. – Разговор окончен.

Аня пару секунд ещё смотрит, гипнотизирует, но в конце концов вздыхает тяжело и уходит в свою комнату.