Глава 36

Алина

Он встал, достал из-за матраса бутылку дешёвой водки, отвинтил крышку и сделал несколько больших глотков. Потом вытер рот рукавом и сел на матрас. Огонь в бочке потрескивал. В комнате становилось всё жарче и душнее.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты так быстро от меня убежала? — начал он пьяным, хриплым голосом. — Потому что тебе нужен был не нормальный мужик, который всю жизнь на заводе пахал. Тебе нужен был хрен с деньгами. Богатый. Чтобы он тебя вытащил из этой жопы. А я… я всю жизнь для жены старался. Для семьи. Работал на заводе по шестнадцать часов. Кровь харкал. А она взяла и ушла. К богатому мудаку. Сказала, что я «не состоялся». Что я «никто». А теперь ты… маленькая сучка… делаешь то же самое. Живёшь по боку у богатого, пока он тебя трахает, а потом, наверное, бросит, как и всех остальных.

Я плакала. Слёзы текли непрерывно. Я не могла вытереть лицо — руки были связаны.

— Я… я не такая… — прошептала я. — Я просто… мне нужно было работать… ради мамы… ради долгов…

— Врёшь! — рявкнул он и швырнул в меня пустой пластиковой бутылкой. Она ударила меня в плечо. — Все вы врёте! Все бабы одинаковые. Им только деньги и хрен толстый подавай. А нормального мужика, который пахал всю жизнь, вы на хуй посылаете.

Он снова хлебнул водки. Глаза стали совсем мутными. Он уже сильно пьянел.

— Когда мы сюда переехали… с женой… — продолжал он уже тише, почти сам с собой. — Здесь было нормально. Дети играли во дворе. Я на завод ходил. Она дома сидела. А потом… она увидела этого ублюдка в дорогой машине. И всё. Ушла. Сказала, что я «не мужчина». Что я «не могу обеспечить». А я… я ей всю жизнь обеспечивал. Кровью своей. А теперь сижу здесь, как бомж. Из-за тебя.

Я молчала. Просто сидела и плакала. Губа горела, руки онемели от верёвки, в комнате было жарко и душно от дыма бочки. Запах гари, пота и перегара стоял такой густой, что тошнило.

Дядя Витя допил бутылку и швырнул её в угол. Потом встал, покачнулся и пошёл к двери.

— Подожди здесь, красавица, — сказал он с пьяной ухмылкой. — Сейчас ещё гости придут. Два моих старых дружка. Они тоже без жилья. Мы с ними тут живём. Они, наверное, тоже захотят с тобой «поговорить». После того, как я им расскажу, какая ты сладкая.

Я замерла. Внутри всё оборвалось.

— Нет… — прошептала я. — Пожалуйста… не надо… я… я сделаю всё, что вы скажете… только не надо… не приводите никого…

Он только рассмеялся и вышел.

Я осталась одна. Привязанная к трубе. В этой вонючей, горячей от костра комнате. На матрасе, который пропах перегаром и грязью. Руки и ноги связаны. Губа опухшая, кровь на подбородке. Я плакала тихо, чтобы не слышно было. Но слёзы всё равно текли.

Прошло, наверное, минут двадцать. Или больше. Я потеряла счёт времени.

Потом дверь снова открылась. Дядя Витя вернулся. С ним — двое мужчин. Такие же грязные, вонючие, с красными глазами. Один — высокий, худой, с редкой бородой. Второй — коренастый, с шрамом на щеке. Оба явно пьяные. От них тоже несло водкой и потом.

— Вот она, — сказал дядя Витя и кивнул в мою сторону. — Та самая сучка, из-за которой меня посадили. Красивая, да? Богатый её содержит. А теперь будет нас содержать.

Они посмотрели на меня. Один из них усмехнулся.

— Хорошая, — сказал он хрипло. — Давно бабу не видел нормальную.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Я поняла. Поняла всё.

Никто меня не найдёт. Максим не знает, куда меня увезли. Камер здесь, наверное, нет. Этот район — заброшенный. Здесь никто не живёт, кроме таких, как они. Меня будут насиловать. Бить. Может, убьют. Или оставят здесь умирать медленно.

И я ничего не смогу сделать.

Я смотрела на этих троих пьяных, вонючих мужчин, которые стояли у двери и смотрели на меня, как на мясо. И понимала: это конец. Сегодня я умру. Либо от их рук, либо от того, что они со мной сделают. Либо от стыда и отвращения к самой себе.

Я тихо заплакала. Последние слёзы. Потому что дальше… дальше уже не будет ничего. Только боль. И темнота.

И я уже не знала, чего боюсь больше.