Глава 37

Максим

Полночь давно миновала, а я всё ещё сидел в своём кабинете. На столе стоял остывший кофе, который я даже не притронулся. Телефон не умолкал ни на минуту. Я звонил всем, кого только мог. Полицейским, с которыми когда-то помогал закрыть пару громких дел. Своим людям в прокуратуре. Друзьям в ФСБ. Всем, кто мог что-то сделать быстро и без лишних вопросов.

— Найдите эту чёртову «девятку», — говорил я уже в который раз. Голос был низкий, но внутри всё кипело. — Старая, ржавая, с номерами, которые я вам скинул. Она выехала из города около восьми вечера. Камеры на выезде её зафиксировали. Дальше — тишина. Никаких записей. Ни одной.

На том конце провода молчали. Потом кто-то из старших оперов осторожно сказал:

— Максим Петрович… мы уже подняли все посты. Патрули на всех выездах. Но за городом… там сплошные поля и леса. Камер почти нет. Если он свернул на какую-нибудь грунтовку или лесную дорогу — мы её просто не видим.

Я сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.

— Тогда ищите по-другому. Ночью. Сейчас. Поднимите всех, кого можете. Я плачу. Сколько нужно. Только найдите её.

Я отключил звонок и сразу набрал Андрея.

— Статус?

— Максим Петрович, мы уже на месте. Двадцать человек. Разбились на группы. Едем по всем мелким дорогам, которые отходят от трассы после того места, где последняя камера их засекла. Проверяем каждую тропинку, каждый поворот. Но пока… ничего. Ни одной «девятки». Ни одного следа.

Я встал и подошёл к окну. Город внизу светился, как обычно. А где-то там, в темноте, за городом, она. Испуганная. И я не мог до неё добраться.

— Продолжайте, — сказал я тихо. — Не останавливайтесь. Если нужно — набирайте ещё людей. Я дам деньги. Сколько угодно.

— Понял. Мы не остановимся.

Я положил трубку и остался стоять у окна. Руки дрожали. Не от холода. От страха. Настоящего, тяжёлого, который сидел где-то глубоко в груди и не давал дышать.

Я закрыл глаза и увидел её лицо. Как она смотрит на меня утром. Как краснеет, когда я дотрагиваюсь до её губ. Как тихо стонет, когда я внутри неё. Как шепчет «Максим…» и прижимается ко мне, будто я — единственное безопасное место в её жизни.

А я… я сделал так, что она оказалась в руках этого урода.

Я винил себя. Жёстко. Безжалостно.

Я был идиотом. Полным идиотом.

Вместо того чтобы подойти к ней нормально — пригласить на ужин, в ресторан, в кино, подарить цветы, дать ей время привыкнуть ко мне, дать ей хорошие воспоминания — я сделал всё по-своему. По-моему, по-волчьи. «Я закрою твои долги. Дам квартиру. А ты будешь моей. Когда захочу, где захочу, как захочу».

Я купил её. Как вещь. Как услугу.

А теперь она там, в какой-то заброшенной халупе, связанная, и, возможно, этот ублюдок уже…

Я резко открыл глаза. Не мог даже думать об этом. Мысли рвали меня изнутри.

Я снова набрал Андрея.

— Есть что-нибудь?

— Пока нет. Но мы продолжаем. Уже прочесали три просёлочные дороги. Идём дальше.

— Хорошо. Не останавливайся.

Я прошёлся по кабинету. Уже почти утро. Часы показывали четверть пятого. За окном начало светлеть. А новостей всё не было.

Я сел за стол, обхватил голову руками и впервые за очень долгое время почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Я их не выпустил. Но они были там.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Если ты вернёшься… — прошептал я. — Если я тебя найду… я всё исправлю. Я сделаю всё по-другому. Я буду… другим. Для тебя. Если ты захочешь остаться. Если нет — я отпущу. Но только найдись. Пожалуйста.

Телефон снова зазвонил. Я схватил его.

— Андрей?

— Максим Петрович… пока ничего. Мы уже почти в двадцати километрах от города. Проверяем все возможные направления. Но здесь сплошные поля, леса, старые деревни. «Девятку» пока никто не видел. Мы продолжаем.

Я молчал несколько секунд.

— Продолжайте, — сказал я наконец. Голос был хриплый. — Не останавливайтесь ни на минуту. Если нужно — ещё людей. Ещё машин. Ещё денег. Всё, что угодно. Только найдите её.

— Понял. Мы не остановимся.

Я отключил звонок и остался сидеть в темноте кабинета. Свет только от монитора. Утро уже близко. А её всё нет.

И с каждой минутой страх становился всё сильнее.

Потому что я уже понимал: если мы не найдём её до рассвета… может быть слишком поздно.