Глава 40

Алина

Боль приходит первой. Она пульсирует в голове, в разбитой губе, в запястьях, которые горят так, будто по ним провели наждачкой. Я пытаюсь вдохнуть глубже — и сразу чувствую, как ноет всё тело. Каждый синяк, каждая ссадина отзывается тупой, ноющей болью. Глаза открываются с трудом. Свет в палате яркий, белоснежный, больничный. Он режет зрачки, и я невольно щурюсь.

Где я?

В нос ударяет запах антисептика, свежих простыней и чего-то едва уловимо знакомого — дорогого парфюма. Запах Максима.

Я поворачиваю голову, и сердце замирает.

Он здесь. Сидит прямо у кровати в неудобной позе, слегка сгорбившись. Пиджак наброшен на спинку стула, рубашка помята, ворот расстёгнут. Лицо усталое, небритое, под глазами тёмные тени. Но он смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в целом мире.

— Максим… — мой голос хриплый, слабый, почти шёпот.

Он мгновенно подаётся вперёд. Его большая тёплая ладонь осторожно накрывает мою руку, стараясь не задеть красные полосы от верёвок.

— Я здесь, — говорит он низко, чуть севшим голосом. — Всё хорошо. Ты в безопасности.

Пытаюсь улыбнуться, но губа сразу отзывается острой болью. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Всё накатывает сразу: вонючая заброшенная комната, огонь в ржавой бочке, пьяный смех дяди Вити, грубые руки, которые хватали меня, верёвки, которые впивались в кожу, страх, что это конец… что меня никто и никогда не найдёт.

— Я… думала, что всё, — шепчу я дрожащим голосом. — Что они меня… что я больше не увижу тебя.

Максим сжимает челюсти так сильно, что на скулах проступают желваки. Но его рука остаётся невероятно нежной. Он проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони — совсем легко, будто боится сломать.

— Я нашёл тебя, — говорит он тихо. — Ты теперь в безопасности. Никто больше тебя не тронет. Обещаю.

Киваю, хотя каждое движение отдаётся болью в голове. Слёзы текут по щекам, щиплют разбитую губу, но мне всё равно. Главное — он рядом. Тёплый, настоящий, живой. Я была без сознания, когда он меня вытаскивал из того ада, но сейчас чувствую — это он меня спас. Опять.

Дверь тихо скрипит. Входит Лера. Глаза у неё красные, заплаканные. Она видит меня — и сразу прижимает руку ко рту.

— Алинка… — выдыхает она и подходит ближе. За ней стоит какой-то высокий мужчина. Я его не знаю. Он держится чуть позади, но смотрит на Леру очень внимательно. Заботливо.

— Лер… — я пытаюсь приподняться, но Максим мягко удерживает меня.

— Лежи, — говорит он тихо. — Не напрягайся.

Лера садится на край кровати с другой стороны. Её рука осторожно касается моих волос.

— Господи, как же ты меня напугала… Я когда услышала от Кости… думала, сердце остановится. Что этот урод с тобой сделал?

Я закрываю глаза на секунду. Воспоминания снова накатывают тяжёлой волной — запах перегара, грязный матрас, холод верёвок, его пьяный голос: «Ты теперь наша…»

— Было страшно, — признаюсь я шёпотом. — Очень. Я думала, что уже не выберусь. Что никто не найдёт в этой заброшенной дыре…

Лера всхлипывает и вытирает щёку.

— Но он нашёл. Максим тебя нашёл. Слава богу.

Я перевожу взгляд на него. Он всё ещё держит мою руку, будто боится отпустить. В его глазах — усталость, облегчение и что-то очень глубокое, почти болезненное. Я не знаю, сколько он не спал. Не знаю, как он меня искал. Знаю только одно — он здесь. Рядом. И это сейчас самое главное на всём свете.

— Спасибо… — шепчу я ему. — Что ты меня нашёл.

Максим наклоняется и очень осторожно, почти благоговейно целует меня в висок — туда, где не болит.

— Я всегда буду тебя находить, — говорит он так тихо, что слышу только я. — Всегда.

В палате становится чуть легче. Лера рассказывает что-то про то, как они с этим мужчиной, кажется, его зовут Артём, приехали сюда сразу, как узнали кто звонил какому-то Кости. Я слушаю вполуха. Голова всё ещё кружится, тело ломит, но внутри разливается тёплое, почти невесомое чувство.

Я жива. Я с ним. И, кажется, теперь всё будет по-другому.

Даже несмотря на боль, синяки и воспоминания, которые ещё долго будут сниться по ночам — я чувствую, что могу дышать. Потому что Максим здесь. И он больше никогда не отпустит меня.

Я это знаю.