Глава 42

Алина

Сегодня, четыре дня спустя, меня выписывают.

Я стою посреди палаты в новой одежде, которую Максим вчера принёс специально для этого дня. Чёрные мягкие брюки и свободная светлая блузка с длинными рукавами — чтобы скрыть следы от верёвок на запястьях. Я смотрю в зеркало на стене и почти не узнаю себя. Лицо всё ещё в синяках: губа уже меньше опухла, но всё равно заметна, щека желто-фиолетовая, под глазом лёгкая тень. Я осторожно дотрагиваюсь пальцами до скулы и вздрагиваю — боль ещё есть, но уже тупая, приглушённая обезболивающими.

Всё тело ноет. Особенно запястья и рёбра — там, где меня хватали и тащили. Но самое тяжёлое — не тело. Самое тяжёлое — внутри. Каждый раз, когда я закрываю глаза дольше чем на секунду, я снова оказываюсь в той комнате. Слышу хриплый смех дяди Вити, чувствую запах перегара и гари, ощущаю, как грубые руки хватают меня за волосы…

Я резко открываю глаза и глубоко вдыхаю. В палате пахнет лекарствами и свежими цветами — Максим каждый день приносил новые букеты. Сейчас на тумбочке стоят белые розы. Красивые. Чистые. Совсем не такие, как та комната.

Дверь открывается. Входит Максим.

Он выглядит уставшим — за эти дни он почти не спал, сидел рядом ночами, держал меня за руку, когда мне снились кошмары. Но сейчас на его лице появляется тёплая, осторожная улыбка, которую я раньше почти не видела.

— Готова? — спрашивает он тихо, подходя ближе.

Я киваю. Голос всё ещё слабый:

— Да… Хочу домой.

Он подходит и очень бережно обнимает меня. Не сильно, как раньше, а так, будто я сделана из стекла. Его руки обхватывают меня осторожно, одна ладонь ложится на спину, вторая — на затылок. Я прячу лицо у него на груди и вдыхаю его запах — дорогой парфюм, свежесть и что-то очень родное. От этого становится легче дышать.

— Я уже всё оформил, — говорит он мне в волосы. — Машина внизу. Дома я приготовил тебе всё. Никаких резких движений. Врач сказал — минимум неделю полный покой.

Я киваю, не отрываясь от его груди. Мне страшно выходить из этой палаты. Здесь безопасно. Здесь белые стены, врачи, Максим рядом двадцать четыре часа. А за дверью — мир, в котором меня уже однажды схватили на улице недалеко от дома.

Максим будто чувствует это. Он слегка отстраняется, берёт моё лицо в ладони (очень нежно, избегая синяков) и смотрит прямо в глаза.

— Я буду рядом. Каждую секунду. Если тебе станет страшно — сразу говори. Я никуда не отойду.

Его голос низкий, чуть хриплый от усталости, но в нём столько тепла и решимости, что у меня на глаза наворачиваются слёзы. Я быстро моргаю.

— Я знаю… Просто… мне всё ещё страшно выходить на улицу.

— Я понимаю, — шепчет он и целует меня в лоб. — Мы поедем медленно. И если нужно — вернёмся сюда. Никто тебя не заставляет.

Я киваю. Мы выходим из палаты. Максим несёт мою небольшую сумку сам, другой рукой обнимает меня за талию, поддерживая. В коридоре нас встречает Лера. Она обнимает меня очень осторожно, почти не касаясь, и шепчет на ухо:

— Ты сильная. Ты справишься. Мы все с тобой.

Я улыбаюсь ей сквозь слёзы.

Спуск в лифте, выход на улицу — всё происходит как в тумане. На улице ярко светит солнце. Воздух свежий, тёплый. Я невольно вздрагиваю и сильнее прижимаюсь к Максиму. Он сразу крепче обхватывает меня.

— Дыши, — тихо говорит он. — Я рядом.

Мы садимся в его машину. Я устраиваюсь на заднем сиденье, он садится рядом, а не впереди. Всю дорогу держит меня за руку. Я смотрю в окно на пролетающий город и чувствую, как внутри медленно, очень медленно начинает оттаивать что-то холодное и тяжёлое.

Когда мы подъезжаем к дому, я уже немного дрожу. Максим замечает это сразу. Он выходит первым, открывает мне дверь и просто берёт меня на руки, как ребёнка.

— Не надо… я могу идти, — шепчу я смущённо.

— Знаю, — отвечает он спокойно. — Но сегодня я хочу тебя нести.

Я не спорю. Просто обхватываю его за шею и прячу лицо у него на плече. Так спокойнее.

В квартире всё по-другому. На столе стоит ваза с цветами, на кухне — свежие продукты, в спальне — новое мягкое постельное бельё. Максим несёт меня прямо в спальню, аккуратно укладывает на кровать и садится рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, убирая прядь волос с моего лица.

— Слабо… но дома лучше, — честно отвечаю я. — Здесь… безопасно.

Он кивает и ложится рядом, не раздеваясь. Просто обнимает меня сзади, прижимаясь всем телом — осторожно, бережно, но так, чтобы я чувствовала его тепло.

— Теперь всегда будет безопасно, — шепчет он мне в затылок. — Я обещаю. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Никогда не буду думать, что могу тебя «контролировать». Я просто хочу быть с тобой. По-настоящему.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Смотрю в его серые глаза — усталые, но такие родные. И впервые за эти дни улыбаюсь — по-настоящему, несмотря на боль в губе.

— Я тоже хочу быть с тобой, — шепчу я. — Просто… дай мне немного времени прийти в себя.

— Сколько угодно, — отвечает он и целует меня очень нежно, почти невесомо. — Я никуда не тороплюсь.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к его груди. Слышу, как бьётся его сердце — ровно, сильно, надёжно.

Впервые за много дней я засыпаю без страха.