Глава 12

— На выбросе. Партнер не дотянул ось. Я ушла не туда и приземлилась боком.

— В паре каталась?

— Да.

Киваю.

— Возвращаться тоже в пару будешь?

Поджимает губу и сопит носом.

— Да. Конечно. Он сейчас тренируется с другой девчонкой, но сказал, что вернется ко мне, когда я встану на коньки.

— М-м-м-м. а вы же с папой сюда переехали?

— Да.

— А партнер твой откуда?

— Он с родителями тоже собирается переезжать.

— Понятно. А ты сейчас чего больше всего боишься в плане катания?

— Что снова поедет нога. И что не смогу как раньше прыгать.

— Это две разные вещи, Люб. Как физика и психика. Нам надо будет одновременно разбираться с телом и с головой.

— Это мне ещё к психотерапевту ходить?

— Думаю, обойдемся. На коньках давно стояла?

— Да. Запретили.

— И правильно. Пока не будем. Сначала вернем опору, скорость реакции и доверие к ноге. Потом уже на лед.

Телефон на панели вспыхивает: Муромов.

Включаю громкую.

— Да.

— Василиса Ярославовна, Люба с вами?

— Да, рядом вон сидит. Мы едем домой.

— Где ее телефон?

— Ой, — лезет в рюкзак, — привет, пап. Я забыла звук включить.

— Люба!

— Пап, все нормально.

— Ладно, там на Ленина авария, пробка большая, лучше другой маршрут выберите.

— Хорошо, Илья Романович, спасибо.

— Отбой.

Отключается.

Я усмехаюсь.

— Да, у нас как в армии, — смеется Люба. — Отбой, подъем, приступить к приему пищи.

На остановке замечаю сына с самокатом, как страдалец эпохи. Вообще мог бы и на автобусе. Хотя, если там авария, то стоял бы в пробке. Подъезжаю и останавливаюсь.

Денис быстро закидывает самокат мне в багажник.

— Мне, может, на заднее сидение пересесть? — смотрит на меня Люба.

Воспитал ее Муромов, конечно, хорошо.

— Не надо, сиди.

Захлопывает багажник и заваливается на заднее сидение.

Я трогаюсь, чтобы не мешать автобусам.

— Привет… — тянет Денис.

— Привет, — оборачиваюсь на секунду к сыну, но и этого хватает, чтобы заметить, как он пялится на Любу.

В машине внезапно становится теснее.

— Это Люба. Дочь Ильи Романовича. Люба, это Денис, мой сын.

— Здравствуйте, — Люба быстро оборачивается к нему. — Ой. Привет.

Здравствуйте? Он ее на год-два старше.

— Привет, привет… — мурчит сын.

Люба тушуется, когда понимает, что там парень молодой. И тут же поворачивается обратно.

Кошусь на Любу. Щеки порозовели.

Опа.

Только подростковой романтики мне сейчас для полного счастья и не хватало.

— Как дела в университете?

— Норм.

Я ж затылком чувствую, что Любу продолжает изучать.

— Очень информативно, Денис.

— Ну, а что? Нормально все.

Гляжу на него в зеркало заднего вида.

Чуть откинув голову в сторону рассматривает девчонку.

Представляю лицо Муромова, когда узнает.

— Ты собаку выгулял с утра?

— Выгулял.

— А у вас тоже собака есть? — оборачивается ко мне Люба.

— Да.

— И у нас. Овчарка. Граф. Она раньше в полиции служила… — Люба мне в подробностях рассказывает про собаку, а я молчу, что вообще-то Граф вчера участвовал в спасении моей собаки.

— А ты где учишься? — спрашивает Денис.

— Я… в… ээээ… п… ммм.. в школе, — выдает наконец Люба.

Я чуть не закатываю глаза.

— Это ты фигуристка со сломанной ногой?

— Она не сломана, я порвала связки, — огрызается она.

— Давно катаешься?

— С детства.

— Где у нас тренируешься?

— Пока нигде.

— В наш Ледовый дворец хочешь?

Пожимает плечами.

— Туда не берут абы-кого. Там все для своих.

— А я не абы-кто!

Вот этот ее настрой мне нравится. Не нравится только , как на нее смотрит мой сын. Слишком внимательно.

Люба девочка симпатичная. Но ей пятнадцать. И у неё папа такой, что кастрирует Дениса, кажется, если даже увидит взгляд в ее сторону.

— Денис! — осекаю его.

— Что? Я просто сказал.

— Меня возьмут, — уверенно заявляет Люба.

— С таким-то папой… конечно…

— Меня и без папы возьмут!

— Думаешь, ты там кому-то нужна?Там нужны только те, кто приносит им бабло.

— А ты, значит, тот самый художник? — оборачивается к нему и уже смелее спорит.

— В смысле?

— Ну, который решил украсить Ледовый дворец социальной позицией.

Я давлю смешок.

— Это была не «социальная позиция», а правда.

— Правда на стене — это все равно вандализм.

— Так, ребят, у нас тут не выездное заседание суда. Достаточно, — останавливаю их.

А то я эти гормональные коктейли знаю. Это при мне тут ненависть фонтаном, а внутри уже пошли реакции.

Денис замолкает, но улыбается сам себе.

Вот же. Кажется, у кого-то мозг уже частично отключился.

Въезжаем наконец в наш двор.

Мест, как всегда, нет.

Объезжаю свой дом, потом еду к дому Муромовых. И уже почти смиряюсь, что сейчас буду ставить машину где-нибудь у черта на куличках, как замечаю одно свободное местечко.

Узкое, конечно. Прямо «припаркуйся и не дыши».

Но можно попробовать.

И тут вижу машину, которая тоже едет в эту же сторону.

Притапливаю, чтобы занять место первой.

Машина напротив подъезжает почти одновременно со мной. Сталкиваемся чуть не носами.

— О, это папа! — машет ему Люба.

Точно.

За рулем Муромов.

Смотрим друг на друга. Он первым поднимает ладонь, приветствует. Потом смотрит на одно свободное место и жестом показывает, что место мое. Сдает назад, пропуская меня.

Ого, Муромов. Неожиданно.

Теперь надо под пристальным взглядом троих сторонних наблюдателей туда влезть.

— Мам, там узко, — подсказывает Денис.

— Спасибо, капитан очевидность.

Сдаю чуть вперед, потом назад. Машина пищит парктроником так тревожно, будто я не паркуюсь, а вскрываю сейф.

Муромов сидит в своей машине, ждет.

Вот чего сидеть и смотреть. Сама я справлюсь. Просто требуется время.

Снова сдаю назад. Выворачиваю руль. Чуть правее. Слишком. Перебор.

Парктроник орет.

— Мам…

— Помолчи.

— Мам, не влезем.

Снова вперед.

Снова назад.

Ещё одна машина подъезжает за Муромовым. Сигналит.

Ну нет… Надо уезжать. Не влезу я.

Но и упасть в грязь лицом я не могу.

Он же припомнит мне это.

Муромов не выдерживает.

Выходит из своей машины, идет к нам и сразу открывает мою дверь.

— Выходи, я припаркую.

— Я сама.

— Пап, привет, — машет ему Люба.

— Привет. Василиса, не создавай пробку, выходи, — снова мне.

— Мам, ну все, не геройствуй, — Денис сзади давится смешком.

Смотрю на Муромова.

Он на меня.

— Ну, чего ждем?

Люба поджимает губы, усмехаясь. Денис уже откровенно улыбается.

Прекрасно. У меня в машине подростковый театр, на улице начальник полиции, а я сижу, как курсант на пересдаче.

— Ладно, — выдыхаю.

Муромов подает руку и помогает выйти.

— Только без комментариев, Илья Романович, — в глаза.

— Не обещаю.

— Муромов.

— Василиса….

Он садится за руль, одним движением подстраивает сиденье, смотрит в зеркала.

И паркует мою машину за двадцать секунд.

Выходит, протягивает мне ключи.

Да я и бы сама справилась. Просто мне надо чуть больше времени.

— Вы во сколько на работу едете, Василиса?

— А что?

— Так выгнать надо будет.

— Справлюсь.

— Ну если что обращайтесь. Кстати, по поводу нашего с вами дела. Я все уладил. Но там будут нюансы.

— Какие? — шепотом спрашиваю.

Машина позади Муромова сигналит нам.

— Потом расскажу, — подмигивает Муромов и идет в свою машину.

— Люба, до вечера. Я к девяти подойду.

— А можно в девять двадцать? У меня репетитор.

— Хорошо.

Мы расходимся по домам.

— Мам, а вы прям сдружились с ним?

— Сдружились? Ну хочешь ты с ним дружи. Я вместо того, чтобы теперь по вечерам отдыхать, должна ходить к ним и отрабатывать то, что тебе захотелось высказать свою гражданскую позицию.

— Ладно, мам, извини. Хочешь, я погуляю с Чайкой?

Если я пойду, то встречу Муромова. А мне бы поменьше с ним встречаться. Ещё свежи в памяти вчерашние образы.

— Иди. Я как раз сделаю нам ужин и отдохну чуть-чуть перед массажем.

И, если повезет, мы с Муромовым в его квартире даже не пересечемся. Вообще бы у Любы узнать его расписание, чтобы приходить, когда его нет.