Глава 13

— Проходите, — Люба открывает мне дверь, пропускает в квартиру.

— Привет, ещё раз?

Делаю шаг и тут же попадаю под контроль агента Графа. Обнюхивает меня так, будто прохожу досмотр на входе в режимный объект.

— Здравствуйте, комиссия. .

Жду, когда поймет, что мы «знакомы».

И чтобы ускорить, лезу в карман за сушкой и протягиваю ему на ладошке.

Тот смотрит на Любу. Вот же где выдержка у пса. Не съесть то, что очень хочется.

— Можно, Граф, — кивает ему Люба.

И тот тут же аккуратно берет с ладошки сушку и хрустит.

— Хорошая собака, — глажу его между ушей.

Раздеваюсь. Осматриваюсь.

В квартире все новенькое, аккуратное, минималистичное. Никаких лишних вазочек, подушечек, рамочек.

Пахнет свежим ремонтом и Муромовым.

С каких пор я вообще знаю и помню, как пахнет начальник полиции?

Разуваюсь в коридоре.

И невольно взгляд скользит по его комнате. Ту, что, прости Господи, рассматривала накануне. Но в открытую дверь я вижу только двуспальную кровать и тумбочку рядом.

Хотя прям заглянуть и рассмотреть, как живет настоящий начальник полиции, очень интересно.

В окно все не рассмотришь.

Есть же мелочи, детальки, прям, вау, всякие штуки полицейские, пистолет.

Остановись, Вась, ты ж не за этим сюда пришла.

— Готова, Люба? — возвращаюсь к девочке.

— Да, — кивает мне и чуть наклоняется в сторону, перенося вес на здоровую ногу.

— Куда идем? — беру свою сумку, в которую на ходу посбрасывала масло, тейпы, эластичную ленту, массажный валик. Сегодня больше для диагностики занятие. Потом решу, что нам подходит больше.

— Ко мне в комнату.

Тут тоже висит турник. У них это что, семейное? Но и спросить про папин турник не могу, она поймет, что я видела.

Она сгребает быстро в коробку ленты, блокноты, какие-то блестящие штуки для волос.

— Удобней будет там, где ты спишь. Желательно потом не тревожить ногу и отдыхать.

— В десять спать ложиться?

— Можно читать, смотреть фильм, да что хочешь, лишь исключить нагрузку.

— Хорошо.

На полке медальница с кучей медалей. Грамоты. Фотографии с соревнований. Конечно, терять такое после травмы не хочется.

Люба несет к кровати ноутбук, книгу, тетрадь какую-то. Ложится.

— Ну все, я готова.

— Как нога после центра? — обрабатываю руки антисептиком.

— Устала. Но не так чтобы совсем.

— Хорошо.

Кладу ее ногу на валик.

— Если резкая боль — сразу говоришь.

— Я терпеливая.

— Я знаю, поэтому и говорю. Тут терпеть не надо. Мне надо чувствовать твое тело. А тебе надо научиться чувствовать свое тело. Боль по десятибалльной шкале: до трех терпим, выше — говоришь.

— Папа говорит, что надо терпеть.

— Знаешь что, папа твой пусть ловит преступников. А ногу мы вылечим без его советов.

Граф ложится рядом с кроватью, кладет морду на лапы. Но глаза не закрывает. Контроль продолжается.

Пару капель масла на ладони и беру Любину ногу в руки.

Стопа у неё сразу выдает фигуристку.

Подъем хороший, пальцы собранные, голеностоп сухой, рабочий. Такие ноги не у тех, кто просто «ходил на кружок». Такие ноги у тех, кто с детства жил в жестком ботинке, ловил ось, падал и вставал.

— Больно здесь? — мягко нажимаю по наружной стороне голеностопа.

— Немного.

— А здесь?

— Сильнее.

— Угу.

Двигаю стопу вверх-вниз. Проверяю, насколько сустав пускает движение.

Не катастрофа.

Зажатый. Осторожный. После лангеты тело решило: «лучше я не буду этим пользоваться, вдруг опять больно». И теперь девочка хромает не только ногой, но и головой.

— Что-то не так?

— Сустав не убитый. Зажатый. Слишком долго берегли, теперь он сам себе не доверяет.

— Это плохо?

— Скажем так, это поправимо.

Медленно вращаю сустав, проверяю тыльное сгибание, смотрю, где стопа начинает защищаться.

— Мы не боль лечим, а возвращаем суставу память движения.

— Он что, забыл?

— Мозг забыл, что туда можно безопасно опираться. Наша задача — напомнить.

Перехожу к мягким тканям: икроножная, малоберцовые по наружной стороне, зона вокруг лодыжки, стопа. Не давлю прямо в повреждение, работаю рядом, снимаю защитный спазм.

— Расслабь стопу.

— Я расслабила.

— Нет. Ты зажата. Телом зажата. Боишься, что сделаю больно. Но я не сделаю. Ложись. Плечи расслабь, тело. Ты в безопасности.

Через несколько минут мышцы действительно начинает отпускать. Стопа становится мягче.

— После травмы мышцы вокруг сустава начинают охранять его. Сжимаются, держат, не пускают. Наша задача — снять охрану, но не убрать защиту совсем.

— Как у папы…. — говорит сама себе под нос.

— Что?

— Я говорю, как папа прям. Он тоже все охраняет. Даже когда не надо.

Телефон играет у неё.

— Да, пап… Да Василиса Ярославовна у нас. Нет, ещё не уходит… Подождать тебя? Хорошо.

Отключается.

— Папа попросил вас не уходить, пока не вернется.