Глава 42

Денис спотыкается и смотрит на нас с Ильей. В глазах смесь вопроса и непонимания, но там явно читается: «Это же не мой новый папа?»

Вот этого я и не хотела.

Пустых объяснений того, чего сама ещё не понимаю.

— Так кто это, Денис?

— А вы что, за мной? — подбирается сын.

— В смысле за тобой, Денис? — мама хватается за грудь.

Я смотрю на Муромова, вспоминая про тонометр и корвалол.

— Так это…. начальник полиции, — добродушно сливает информацию Денис.

— Да, сейчас месячник по правонарушениям несовершеннолетних идет, вот проверяю выборочно подопечных.

Денис бледнеет, мама охает, кофе переливается через край и темным пятном растекается по скатерти.

Муромов зато улыбается.

А мне хочется его придушить. И у папы в огороде где-то закопать, чтобы никто не нашел.

— Шутки у вас, Илья Романович, — взглядом пытаюсь его приземлить.

А то сейчас всех тут с давлением будем откачивать.

— Что вы раздули? Мне на работу надо срочно отвезти ящики, которые у меня стоят в багажнике машины. Утром встретила Илью Романовича, он предложил подвезти до машины, потому что такси сейчас не вызвать, и дешевле на самолете до вас долететь.

— Все так, — отпивает кофе Илья.

— Так это вы тогда с Денисом разбирались, — разворачивается к Илье отец.

— Я.

— Спасибо, конечно. Не стали шум поднимать.

— Да не за что.

— Хотя если бы полиция лучше смотрела….

— Полиция смотрит, вы не волнуйтесь, только не надо воспитание детей скидывать на полицию.

Илья ставит чашку и сжимает челюсти.

Черт. Папа в возрасте, и все ему уже можно говорить и думать. Но вообще-то он с начальником полиции говорит.

— А никто и не скидывает! Я занимаюсь, как могу. Но отца у Дениса нет, и я не могу быть с ним двадцать четыре на семь.

Я сижу между ними и не знаю, куда деть руки. Каждый по-своему прав. И каждый бьет точно туда, где больнее всего.

— Не обязательно быть двадцать четыре на семь. Тут главное — желание и пример.

— Вы мне будете рассказывать, как внука растить? Да когда вы ходили под стол, я уже в армии служил.

— Вы сейчас кто? Пенсионер?

— Да.

— А я начальник полиции. Мы уже поменялись ролями, если вы не заметили.

— Учить все горазды. Небось, ваши дети так творят, что хотят. Через раз в новостях показывают, как дети начальников творят беспредел и их отмазывают.

— Я один воспитываю дочь, она у меня спортсменка, и, поверьте, с дисциплиной у нас жестко.

— Так, — я поднимаюсь, надо это останавливать. — Все. Стоп. Мы приехали за тейпами, а не проводить выездную комиссию по воспитанию Дениса. Илья Романович, мы опаздываем. Мне ехать надо на работу. — Денис, ты со мной?

— До метро подкинешь? А то мне от твоей работы потом далеко добираться.

— Я тебя отвезу, — кивает Денису Муромов, — заодно поговорим.

— О чем…

— О делах.

— Нет, подождите. Василиса, — поднимается папа, — по закону нельзя брать показания у ребенка без присутствия законного представителя.

— Пап, ну какие показания?

— Ты хочешь, чтобы этот сына твоего посадил? У него же на лице написано, что план надо сделать по раскрытию преступлений. Повесит что-нибудь, потом не отмоешься.

— Вы сериалов пересмотрели, Ярослав Александрович? Все не так работает.

— Знаю я, как оно работает.

— Денис, давай, — киваю сыну. — Илья Романович, спокойно.

Ещё открывает рот, чтобы что-то сказать.

Но ради меня закрывает его.

— Давайте не будем спорить. Илья Романович правда мог завести административное дело на Дениса, но не сделал этого. За что я ему благодарна, пап. Спасибо, что Дениса приютили на выходные. Всё хорошо.

Обнимаю их, целую.

— Всего хорошего, — Муромов жмет руку отцу.

Тот — в ответ.

Но даже когда они молчат, в них это напряжение зашкаливает.

Чайку сажаю в переноску, чтобы не носилась по салону.

— Мам, а ты куда ее? На работу повезешь?

Боже. Точно.

На пару часов возьму, в обед отвезу домой.

— Денис, давай ко мне, — кивает ещё раз ему Муромов. — Нечего маме по центру там одной ездить.

Сын с опаской и тревогой на меня.

— Езжай с Ильей Романовичем, я правда опаздываю.

— Как можно сына отпустить с незнакомым человеком? — возмущается папа.

Незнакомым…. Знал бы он.

— Мы знакомы с Ильей Романовичем, его дочка ходит ко мне на массаж. Не волнуйся, пап.

— Василиса, подожди, — отзывает меня мама, — я хотела тебе дать укропа.

— Мам, ну какой укроп?

— Хороший. Бери, заморозишь, а то пропадет.

Иду к ней, оставляя всех наедине.

Надеюсь, не перекусают друг друга.

— Мам, поговори потом с папой. Он вообще, что ли, берегов не видит? Это начальник полиции. Да, мы с Ильей общаемся, собак выгуливаем, но это не значит, что ему можно хамить и говорить плохо про полицию.

— Хорошо, не волнуйся.

Мама нагружает мне пакет укропа.

— Мам, я столько не съем.

— Ешь, полезно, можешь раздать ещё.

— Хорошо.

Денис обувается, ставлю возле него пакет, чтобы забрал.

— Мам, так мне с кем ехать?

— С Муромовым конечно, а то я правда опаздываю, ещё попадем куда-нибудь с тобой.

— Ты, если что, звони ему.

— А так это он вас тогда от ДПС прикрыл?

— Он, мам.

Беру переноску с Чайкой и иду в сторону машины.

Папа с Муромовым за воротами стоят. Не вижу их, но слышу хорошо.

— И как?

— А вот так. Сосед, отец пациентки, начальник полиции, подвезти, помочь. Много ролей за одно утро.

— Есть и другие. Вы не знаете просто.

Муромов!

Иду к ним.

— Я не вчера родился, — папа.

Илья.

Ну, пожалуйста!

Хоть один раз в жизни не надо.

— От дочери моей подальше держись, начальник.

— Сам решу, на каком расстоянии держаться.

— Василисе, как и Денису, нормальный мужик нужен. А не тот, который день и ночь преступников ловит. Не тот, у кого телефон орет каждые пять минут. Не тот, за кем потом потянутся его проблемы. Сегодня подвезли, завтра враги, дела, свидетели, угрозы, ночные вызовы. А прилетит кому? Ей.

И снова торможу.

Папа не знает Илью. Не знает, как ради Чайки полез в воду, как мне уже столько раз помогал, как с Денисом не стал давить, как умеет делать молча и сразу.

Зато папа видит только должность.

Мужчину с риском.

Мужчину, возле которого может быть небезопасно.

И дочь, которая утром приехала с ним.

— Вы правы. Профессия у меня неспокойная. График плохой. Телефон звонит ночью. Люди разные. Не все благодарные.

— Тогда чего лезете?

— Потому что я не на службу к ней пришел.

— А куда?

— Спасибо вам за дочь, за заботу о ней, но мы сами разберемся.

— Обидишь ее…

— Не планирую.

— Не перебивай старших.

Муромов замолкает.

— Обидишь ее — мне все равно, какая у тебя должность. Я старый уже, но руки ещё помнят.

— Папа! — не выдерживаю я и выхожу к ним.

— Не папкай. У нас мужской разговор.

Муромов вдруг чуть улыбается.

— Я понял, Ярослав Александрович.

— Что ты понял?

— Беречь, охранять, холить и лелеять. Всего хорошего.

Муромов разворачивается и идет к моей машине.

Помогает открыть боковую дверь и ставит туда переноску.

— О чём с ним говорили? — шепчу Муромову.

— О жизни, Вась.

У него вообще, кажется, есть отдельный внутренний отдел по сохранению спокойствия в ситуациях, где нормальные люди уже пьют валерьянку из горла.