Глава 43

Вот так и едем. До города я с Чайкой, Муромов с Денисом за мной.

Я, наверное, плетусь по их меркам как черепаха, но нервы папа раскачал хорошо так, до сих пор не могу успокоиться.

Незнакомый человек — и надо вот так вывалить свои проблемы, если это даже не по его части.

Поэтому, когда чуть успокаиваюсь, звоню папе. Он не отвечает. Только через маму его нахожу.

— Пап, ты нормальный?

— Ты как с отцом разговариваешь?

— Пап, а как ты разговариваешь? Если ты не понял, это начальник полиции. Обязательно говорить, что тебя не устраивает в работе их службы?

— Я правду сказал.

— Какую? Что плохо следят за порядком?

— Да.

— По твоей логике, так я и мать плохая, раз плохо смотрю за сыном.

— Ой, ладно, не о тебе вопрос. Когда я полицию вызывал, мне что сказали? Кадастровый вопрос, обращайтесь в суд. Хотя можно было быстро решить на месте.

— Ну вот и обращайся в суд.

— А ты, раз дружишь так хорошо с начальником полиции, что он тебя по утрам привозит, — делает неоднозначную паузу, — могла и попросить помочь.

— А чего ты с ним ругался, а не просил помочь?

— Ай… знаю я и так, что они не помогут. Скидывают все друг на друга, пока не дойдет до суда. Ты доехала там?

— Нет ещё.

— А вы, может, уже живете вместе?

— Не живем мы, пап.

— Так только по утрам он тебя привозит. Сына твоего отвозит в университет.

— Ему ближе.

— М-да.

— А я спешу. Что вообще в этом такого? Я его дочку тоже из центра подвожу, она у меня ходит на процедуры там.

— У него ещё и дочка есть?

— Пап… давай без твоих этих шуточек. Да, каждый может по отдельности. Но вдвоем вроде как удобней.

Папа смеется.

— Что там? — слышу мамин голос.

— Я тебе потом расскажу. Ладно, аккуратно там, Василиса. Я люблю тебя. И в обиду не дам. Так ему и скажи.

— Пап, я уже взрослая.

Вздыхает глубоко.

— Хорошего дня.

— И тебе.

Муромов строго с моей же скоростью на дистанции едет за мной. Метров за двести, как мне сворачивать с кольцевой, моргаю ему аварийкой, включаю поворотник.

Он мне в зеркала — фарами.

Улыбаюсь сама себе.

Одной удобно, но вдвоем удобнее.

Как подъезжаю к клинике, набираю Илью.

— Я уже заехала, все в порядке.

— Я тоже только высадил твоего сына.

Может, папа и прав, что навесила на Муромова то, что сама должна была сделать.

— Извини, что повесила на тебя эту заботу.

— Ладно уж, будешь должна.

— Как я с тобой рассчитаюсь, когда столько долгов?

— Это да. Предлагаю пообедать и обсудить этот вопрос.

— Илья….

— У кого ещё надо тебя отпросить?

— У Чайки. Я собралась ее отвезти домой в обед.

— Пообедаем, и я вас отвезу.

— Ее надо с собой брать.

— Переноска же есть?

— Да.

— К часу где-то подъеду.

Лариса встречает меня у ресепшена с лицом женщины, которая уже успела три раза похоронить обучение, два раза воскресить его и один раз проклясть меня в бухгалтерской ведомости.

— Группа уже в зале, — Лариса забирает у меня коробку. — Я им рассказала про противопоказания, подготовку кожи, технику безопасности и почему нельзя клеить тейп на человека, если вы не понимаете, зачем это делаете.

— Прекрасно.

— Ой, а кто это у тебя?

— Собака моя, до обеда побудет у меня в кабинете. Надеюсь, что будет сидеть тихо.

Идем с ней по коридору.

— Один мужчина спросил, можно ли тейпом убрать живот.

— И?

— Я сказала, что можно, если заклеить им рот и меньше есть. Он шутку понял.

До обеда провожу одно занятие с тейпами я. На другое приходит другой специалист.

Муромов звонит за полчаса до обеда. И я уже все. Не могу больше ничего делать.

Мыслями где-то там, с ним уже.

А может, нам и обед не нужен?

Я бы водички попила и сразу собаку повезла. Домой…

Гормончики мои что-то сбоят, требуя мужчину.

Чайку выгуливаю, пока ждем Илью.

Я даже у Муромова не спрашиваю, куда он меня везет. С ним просто хорошо рядом и спокойно. Куда бы ни привез, хоть на заброшку, я знаю, что ему придется это разруливать.

Так и привыкнуть можно, Вась.

— Извини, что утром так получилось.

— Что получилось?

— С папой.

— Ты тоже извини, может, я был резок, но не люблю, когда меня учат. Хотя я его как отец дочери понимаю.

— В смысле?

— Он за тебя волнуется. Чтобы кто-то не обидел его девочку.

Его девочку….

Милота от Муромова.

— Я понимаю, если бы маленькая была. Но я уже взрослая.

— Я пока не представляю, сколько Любе должно быть, чтобы я начал считать ее взрослой. Пока только и гоняю от неё ухажеров.

— Почему? Самое же время гулять, отдыхать, романтика…

— Угу, восемнадцать будет, тогда пусть и романтизируется. И то…

— Если бы мой сын гулял с девочками, то я не была бы так против, как с плохой компанией.

— Мальчикам как раз чего бояться? Это девочки могут забеременеть.

— Муромов, обязательно все к сексу сводить?

Он с такой полуулыбкой поворачивает ко мне голову и ведет бровью: мол, а у нас что, по-другому?

Официант принимает у нас заказ. Я беру салат и суп, Муромов — мясо, гарнир, салат и кофе.

Откидывается на спинку стула.

Кто бы знал, что вот такой серьезный начальник полиции может быть совсем несерьезным в переписке и наедине.

В сумочке звонит мобильный. Не дают побыть наедине. Надо было его выключить.

Ещё и незнакомый номер.

— Я отвечу, может, из пациентов кто-то.

Муромов кивает.

— Да.

— Василек, привет, — узнаю голос Вани.

Вот же! Испуганно смотрю на Муромова.

Он чуть прищуривается, тут же считывая, наверное, все по моему лицу.

— Здравствуйте, вы ошиблись номером.

Отключаюсь. Режим полета и убираю телефон, потому что не хочу, чтобы прошлое сидело с нами третьим за столом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он серьезно? Я же сказала, что все.

— Кто был?

— А… мошенники, — пожимаю плечами.

Потому что скажи Муромову, что это бывший, — и снова начнется расследование.

А я хочу спокойствия.

И там все.

Теперь уже точно.

Но он все равно смотрит так, будто насквозь меня видит.

— Скажи номер, я разберусь. Нам как раз нужны новые идеи, — смотрит на наручные часы и убирает руку.

— Давай без меня. А то потом пиши объяснительные. И.… можно попросить не проверять мои телефоны?

— Попросить можно.

— Я прошу. А то я знаю, что ты все можешь.

— Я услышал.

— Мне правда не нравится, когда меня контролируют.

— Зато вам нравится, когда вас из беды вытягивают.

— Это да.

— Поэтому я и имею право все контролировать.

— Только не подключай туда ревность, пожалуйста.

— Не превышай дозировку, и не буду.

— Тут все индивидуально.

Снова замолкаем, глядя друг другу в глаза, и мне кажется, он меня раздевает.

А я его ощупываю.

— Давай-ка мы не будем с тобой задерживаться. А то там собака твоя одна ждет в машине… надо ее скорее домой отвезти…